Distraction / Отвлечение

В башне холодно. Несмотря на все усилия по ремонту и восстановлению, большая часть здания по-прежнему открыта для сквозняков. Лекса обычно не обращает на это внимания: тренировки натблида включают в себя зимнюю охоту и вылазки в леса, приучившие её почти ко всякой непогоде. Но сегодня утром в тронном зале она мысленно ругает себя за то, что не подумала о Кларк и её людях — ведь после замкнутого, искусственного мира их небесного жилища они не привыкли к такой стуже. Это отвлекает Лексу и заставляет её нервничать на и без того напряжённой встрече с послами Коалиции. Потому что доказательства того, что Кларк замёрзла, трудно игнорировать. Рубашка, которая надета на Кларк, одна из её старых Скайкру-одежд, сидит слишком плотно, и в тех двух местах, где она сильнее всего растягивается, ткань предательски выдаёт тот факт, что Кларк холодно. Лекса с усилием отводит взгляд, сглатывает и пытается сосредоточиться. Санкру тревожит засуха в их краях, посол добивается дополнительных поставок зерна для своего народа и сена для кочующих стад. Так. — Но вы ничего не предложили взамен, — резко напоминает она послу. — И ваш клан не предоставил ни одного воина для двух последних миссий по защите границ Коалиции от налётчиков. Посол начинает что-то мямлить в ответ, но Лекса едва слушает, удерживая себя от искушения снова взглянуть на Кларк. И на… некоторые части её тела. — Дрия, — внезапно зовёт Лекса, прерывая бессмысленные оправдания мужчины. Из тени у стены выходит молодая женщина с покрытой головой и замирает в ожидании приказа. — Подбрось дров в огонь, — командует Лекса на тригедасленге. — Холодно. — Ша, Хеда. — Девушка подчиняется. В помещении быстро становится жарко, пока Лекса расспрашивает посла Санкру и изо всех сил старается не смотреть в сторону девушки из Скайкру. Но она не может игнорировать Кларк, когда та сама вступает в разговор. — А что, если Санкру выделит весной большую часть своего стада для передачи соседям? — предлагает она. И, как всегда, её идея оказывается разумной, стратегически верной: все стороны, вероятно, согласятся на этот компромисс без кровопролития. Но Лекса едва может сосредоточиться на словах после того, как Кларк скрещивает руки на груди, ещё сильнее натягивая ткань рубашки на эти манящие изгибы. Лекса вспоминает прошлую ночь, прерывистые вдохи Кларк, выгибающееся под ней тело, когда она… — Хеда? Все смотрят на неё. Кларк — с улыбкой и искрой чего-то большего в глазах. Лекса быстро стирает с лица все эмоции и устремляет взгляд вдаль, будто обдумывая предложение. — Кажется, это разумное предложение, — произносит она. — Санкру, я уверена, что вы захотите обсудить детали со своими соседями. Мы сделаем перерыв и соберёмся через час, чтобы услышать ваше итоговое соглашение. Когда Лекса встаёт, остальные члены Совета тоже поднимаются, и все начинают выходить из зала. Все, кроме Кларк, которая задерживается. Она наверняка хочет обсудить что-то с глазу на глаз… Лекса вспоминает утреннее радиодонесение от своих людей. Она спускается с возвышения и идёт к Кларк, упрямо удерживая взгляд на её лице. Когда последний посол покидает тронный зал, оставляя их наедине, Кларк чуть расслабляет плечи. — Так зачем ты на самом деле объявила перерыв? — спрашивает Кларк. Она заметила раздражение и рассеянность Лексы и задалась вопросом, не кроется ли за этим приказом какой-то другой мотив. — Чтобы ты могла пойти и переодеться во что-то тёплое, — отвечает Лекса. — Я знаю, что ваш народ не привык к здешней зиме. Кларк хмурится. — Но мне не холодно. — Тогда почему твои… — Лекса опускает взгляд на грудь Кларк, и по щекам Командующей пробегает румянец. Кларк всё понимает и заливается смехом. — Серьёзно? Ты прервала собрание послов только потому, что заметила, что у меня проступают соски? — Я не хотела, чтобы ты страдала от холода, — сухо отвечает Лекса, но пылающий румянец становится ещё ярче. Кларк улыбается шире и делает шаг вперёд — медленный, с лёгким покачиванием бёдер. — Ты отвлеклась, — дразнит она. — Великая Командующая Коалиции не смогла удержать взгляд при себе. — Ещё шаг. Лекса сглатывает. Между ними остаётся меньше длины вытянутой руки. — Хочешь знать, почему они встали, Лекса? — голос Кларк становится хриплым, низким, почти интимным — никто за пределами зала не услышал бы и слова. Но ей этого недостаточно. Она сокращает расстояние, наклоняется к самому уху Лексы и шепчет, ощущая, как та вздрагивает: — Потому что я смотрела, как ты разносишь доводы этих послов, и это меня завело. Потому что я вспоминала, какая ты была прошлой ночью... в постели, надо мной, внутри меня… — дыхание срывается на полуслове, накатывает свежая волна желания, обжигая её изнутри, — и я не могла дождаться, когда снова прикоснусь к тебе. Лекса рвётся вперёд, захватывает её губы. С воинской стремительностью прижимает Кларк к ближайшей стене. Кларк отвечает с той же жадностью, языком скользя по её губам, проникая в рот. Сдавленный стон — чей из них, невозможно разобрать — рвётся наружу, когда бедро Лексы оказывается между её ног, а пальцы скользят под рубашку. Кларк прижимает её ближе, но тут же шипит: — У тебя руки ледяные! Пальцы Лексы замирают под её лифчиком, на самой границе груди. — Моба, — бормочет она, и её пальцы сменяют губы — тёплые, влажные, неутомимые. Она целует шею Кларк, спускается ниже, обводит языком упругие соски. Кларк откидывает голову к стене и срывается на проклятие. — Может, тебе стоит… согреть их, — выдыхает она прерывисто, едва связывая слова, потому что губы Лексы сводят её с ума. Взгляд диких зелёных глаз поднимается на неё — и в тот же миг Лекса жадно втягивает сосок в рот. Кларк зажмуривается, холодные ладони скользят по её талии, оставляя дорожки мурашек, ныряют ниже, под пояс, сжимают её ягодицы, притягивая ближе к напряжённому бедру. У Кларк вырывается всхлип. — Я знала… чёрт, Лекса… что надеть эту рубашку было хорошей идеей, — выдыхает она. Лекса издаёт звук — не то рычание, не то смех. — Ты надела её специально, чтобы отвлечь меня… от серьёзных дипломатических переговоров? — Она покрывает грудь Кларк поцелуями, слегка прикусывает, задирая рубашку носом всё выше. — Бэджа, Хеда... — стонет Кларк. Она уже поняла, что разговор на тригедасленге действует на Лексу ничуть не меньше, чем любые полупрозрачные одежды. — Я всё возмещу, только, пожалуйста… Но договаривать не нужно. Лекса прижимает её к себе, касается так, как Кларк жаждет, и целует снова и снова. И на какое-то время жар между ними способен согреть всю башню.