Скзовь время

Гарри никогда не мог понять Тома. Временами тот был холоден и расчетлив, как змея, обвивающая свою жертву. В другие моменты, мелькали искры странной, почти заботливой внимательности. Воспоминания всплывали в голове Гарри, когда он остался один в комнате. Помнил, как однажды утром, после бессонной ночи, проведенной за изучением древних текстов, волосы Гарри превратились в непослушный колтун. Том, обычно брезгливый к любому проявлению беспорядка, вдруг подошел и, с неожиданной нежностью, помог распутать узлы. Гарри, ошеломленный, не мог отвести взгляда от длинных, аристократичных пальцев, осторожно касающихся его волос. Еще один случай – когда Гарри, уставший от постоянного напряжения, заснул прямо за столом. Проснувшись, он увидел, что Том лежит рядом.И Гарри сфоткал его, не зря он взял фотоаппарат. И конечно же Риддл проснулся. Ярость, вспыхнувшая в глазах Тома, когда он проснулся и увидел фотографию, была поистине пугающей. Гарри получил жестокий выговор, но фотографию так и не отдал. И, конечно, поцелуй… Это случилось совершенно внезапно, после особенно напряженного дня, когда им удалось расшифровать сложный фрагмент древнего текста.Которое им дало Министерство обороны, чтоб они чем-то занимались, кроме просмотра артефакта. Энергия момента, близость, усталость – все смешалось в один безумный порыв. Том просто взял и поцеловал его. Не грубо, не требовательно, а почти нежно, словно пробуя что-то новое и неизведанное. Гарри был настолько ошеломлен, что не смог ни отстраниться, ни ответить. Когда Том отстранился, в его глазах мелькнуло что-то похожее на… испуг? "Никому, – прошипел Том, его голос был полон угрозы. – Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я сотру память всем, кому ты это скажешь. Ты понял меня, Поттер?" Гарри кивнул, парализованный смесью смущения, страха и… чего-то еще, чего он не мог себе позволить признать. Прошло еще несколько дней, наполненных электрическим напряжением. Две части Сферы, лежащие в центре комнаты, словно живые, начали менять свое поведение. Их свечение, раньше ровное и спокойное, теперь пульсировало неистово, то разгораясь до ослепительного блеска, то затухая до едва заметного мерцания. Казалось, что они пытаются поймать какой-то невидимый ритм, общаться друг с другом на языке, непонятном людям. Том, обычно сохранявший ледяное спокойствие, был явно на взводе. Его пальцы то и дело постукивали по столу, челюсти напряжены, а глаза метали молнии. Он с трудом сдерживал свою ярость перед этой медлительностью артефактов. Не в силах больше выносить этого ожидания, Том вдруг резко вскочил, схватил свой плащ и направился к выходу. — Я не могу больше сидеть здесь и ждать, пока эта чертова штука соизволит подать нам знак, — прорычал он, его голос был полон сдерживаемой ярости. — У меня есть связи, источники, люди, которые могут знать больше, чем мы. Я выясню, что происходит. Я вернусь к вечеру. И, Поттер, – он бросил на Гарри предостерегающий взгляд, – не делай ничего глупого. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь с такой силой, что стекла в окнах задрожали. Гарри вздрогнул. Гарри тяжело вздохнул, когда остался один в комнате. Тишина, воцарившаяся после ухода Тома, давила на него словно груз. Он медленно подошел к столу и устремил взгляд на мерцающие артефакты. Они словно дразнили его своей загадочностью. Он протянул руку, не решаясь прикоснуться к ним, но чувствуя исходящую от них вибрацию. В этот момент Ядро и Основание вдруг вспыхнули ослепительно ярко, комната наполнилась неземным светом, и… Мир вокруг него перестал существовать. Не было ни звука, ни вспышки, ни привычного ощущения скручивания, которое он испытывал при аппарации. Просто в одно мгновение он стоял в знакомой комнате, а в следующее – его окружала абсолютная, ослепительная белизна. Ни пола, ни потолка, ни стен, ни горизонта. Лишь бесконечное, стерильное, ослепляющее ничто, простирающееся во все стороны. Гарри попытался сделать шаг, но под ногами не было опоры. Он не падал, не летел – он просто существовал, парил в этой пустоте. — Гарри Поттер. Голос был повсюду и нигде. Он не был громким, но проникал в самую душу, порождая эхо, которое, казалось, звучало в самой его сущности. Это был женский голос, полный невероятной древности, спокойствия и той тихой, вселенской печали, которую могут знать лишь существа, существующие вне времени. — Где я? Что это? — спросил Гарри, но его собственный голос был поглощен белизной, не издав ни звука. Он понял, что говорит мыслями. — Ты находишься между. Между мирами, между мгновениями, между вероятностями. Ты прикоснулся к тому, что не должно было быть потревожено, и нити твоей судьбы натянулись до предела, грозясь порваться. — Смерть? — предположил Гарри, голова болела, очень сильно В ответ раздался легкий, почти невесомый смех, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков, — Я — лишь один из ее ликов. Хранительница переходов. Страж порогов. Сфера Эонов, чьи части ты так яростно ищешь, — это не просто ключ к власти, не просто могущественный артефакт. Это инструмент, способный переписать саму ткань реальности, изменить законы бытия. И ее пробуждение разорвало завесу, окружающую тебя, открыло проход, который не должен был быть открыт. Гарри почувствовал, как холодный ужас сковал его сердце. — Что это значит? Что произойдет? — Это значит, что твое присутствие здесь, в этой реальности, стало подобно крику в хрустальном зале. Трещина, что прошла по стеклу твоего мира, слишком велика, слишком глубока. Она не срастется. Голос замолчал на мгновение, давая Гарри время, чтобы осознать значение сказанного. — Ты не принадлежишь этому миру, Гарри Поттер. Твоя душа была привнесена сюда грубой силой, ошибкой, трагичным стечением обстоятельств. Твое рождение, твое существование здесь нарушили равновесие. Но равновесие должно быть восстановлено. Песок времени не терпит пустоты. — Меня… отправят обратно? — В голосе Гарри прозвучала слабая надежда, смешанная с отчаянным страхом. — Обратно? Нет. Твоя прежняя жизнь, твой мир – они утрачены для тебя навсегда. Дверь, через которую ты вошел, захлопнулась, и ключа больше нет. Но существует бесчисленное множество реальностей, словно листья на бесконечном древе мироздания. Ты будешь… пересажен. В белизне перед ним начало формироваться слабое изображение. Он увидел дом, он был знакомый, но где он видел этот дом? Или он не видел? И это просто реакция страха? — Это – твое новое пристанище, Гарри Поттер. Мир, параллельный твоему, но идущий иным путем.Там у тебя есть семья, друзья, жизнь… которая могла бы быть твоей, но никогда ею не была. — Нет! — мысленно взревел Гарри, охваченный паникой. — Я не могу просто уйти! Том… мы не закончили! Сфера… Что будет с этим миром? — Твоя миссия здесь завершена. Ты сыграл свою роль, и теперь должен уйти. Артефакт Реддла найдет Око и без тебя. Он уже готов к этому. Иное будущее ждет этот мир… но твоя роль в нем сыграна. Ты исказил его вероятности одним своим присутствием, и теперь должен уйти, чтобы восстановить равновесие. — Подождите! А как же Том? Что я ему скажу? Что с ним будет? — Он забудет. Память о тебе сотрется, как сновидение после пробуждения. Он будет помнить лишь воспоминания, в которых ты был, но твое лицо он не будет помнить. Таков порядок. Таков закон. Отчаяние захлестнуло Гарри с новой силой. Мысли о Томе, о его ярости, его холодном расчете, его внезапной, необъяснимой заботе, о тех ночных разговорах, о поцелуе… Все это должно исчезнуть? Стать ничем? — Нет, пожалуйста… Не надо… — Прощай, Гарри Поттер. Найди свой покой в новом мире. Прими свою новую судьбу. И помни: некоторые двери закрываются навсегда, и вернуться назад невозможно.Или возможно? Белизна сомкнулась над ним, затягивая в свою непроглядную глубину. Он почувствовал последний, отчаянный рывок ускользающего сознания, а потом все обратилось в свет, пронзительную боль и полное, абсолютное забвение. Вернувшись вечером, Том замер на пороге комнаты, словно наткнувшись на невидимую стену. Комната была пуста. На столе лежали Ядро и Основание, их свечение было ровным и спокойным, почти умиротворенным, что только усиливало тревогу Тома. В воздухе не чувствовалось ни запаха магии битвы, ни следов аппарации. Ничего не было разбито, ничего не было тронуто. Все было так, словно здесь никто и не жил. — Поттер? — позвал он, но в ответ ему была лишь давящая тишина. Он обыскал все апартаменты, тщательно заглядывая в каждый угол. С каждым шагом его спокойствие улетучивалось, сменяясь нарастающей, холодной яростью. Никаких следов присутствия Гарри. Ни прощальной записки. Ни единой зацепки. Словно Гарри Поттер просто испарился в воздухе, растворился в небытие. И тогда его взгляд упал на стол. Рядом с двумя частями Сферы Эонов лежал третий артефакт. Небольшой, идеально отполированный кристалл, похожий на застывшую слезу. Он пульсировал в унисон с Ядром и Основанием, завершая их, объединяя в единое целое. Око. Оно нашло их. Само пришло, как он и предполагал. Том медленно подошел к столу и взял кристалл в руку. Око было теплым на ощупь, словно живое. Три части Сферы Эонов, наконец, собраны вместе. Победа. То, ради чего он затеял всю эту рискованную игру, теперь было у него в руках. Но вместо чувства триумфа его охватила ледяная, сковывающая пустота. Он смотрел на Око, но не видел победы. Он видел лишь пустую комнату, наполненную зловещим молчанием. — Где ты, Поттер? — прошептал он в тишину, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучало не только ярость, но и нечто иное, более опасное и непонятное. — Что ты натворил? Ответа не было. Лишь три молчаливых артефакта, лежащие на столе, и странное, ноющее чувство. Гарри резко открыл глаза, словно его окатили ведром ледяной воды. Холок пронзил до костей, голова раскалывалась на части, пульсируя болезненными толчками в висках. Тело ныло так, словно его несколько часов терзали дементоры, высасывая из него все радости, все воспоминания. Издав сдавленный, хриплый стон, он попытался сесть, опираясь на слабую руку. И тут же, словно обжегшись, замер. Его тело, насколько он мог судить, соприкасалось только с грубой тканью, на которой он лежал. Он ощутил липкий холодок, пробежавший вдоль позвоночника, и осознал с ужасом: на нём… ничего нет. Абсолютно. Голый. Паника, ледяным захватом дементора, нахлынула на него. Где он? Кто его раздевал? Что, чёрт возьми, происходит? Превозмогая тошноту, волнами накатывающую на него, Гарри всё же поднялся, стараясь держаться за спинку кровати. Комната оказалась небольшой, но обманчиво уютной. Обои с мелким, старомодным цветочным узором казались приторно-сладкими, пушистый ковёр кремового цвета глушил шаги, деревянный комод с потертым зеркалом и горшок с невзрачной геранью на подоконнике – всё дышало домом, но чужим, незнакомым и оттого пугающим. Инстинктивно, словно стараясь найти в себе опору, он оглядел себя. И замер в шоке. Его тело… изменилось. Более жилистое, мускулы напряжены под кожей, плечи шире, чем он помнил. И волосы… Он невольно вздрогнул. Не привычный вороний хаос, непокорными прядями торчащий во все стороны, а более длинные, темные пряди, обрамляющие лицо. Он удивлённо, почти боязливо, коснулся их кончиками пальцев, ощущая незнакомую гладкость. Что с ним, чёрт возьми, сделали? Это был не он. Или, по крайней мере, не тот он, которым он себя знал. А затем привлекли внимание вещи, аккуратно сложенные на стуле. Простые темные брюки из плотной ткани и тёмно-красная, почти бордовая, рубашка. Одежда выглядела скромно, без каких-либо украшений, и, скорее, утилитарно. Впрочем, выбирать, видимо, не приходилось. В таком виде оставаться было невозможно. Одеваясь, он чувствовал себя отстраненно, словно наблюдая за происходящим со стороны. Брюки оказались неплохого покроя, рубашка была из грубой ткани, но не кололась. Закончив, он медленно подошел к зеркалу, затаив дыхание. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Это был он, Гарри Поттер, но… другой. Знакомое лицо с все теми же изумрудно-зелеными глазами, но более… уставшее. Черты лица словно заострились, как будто он долгое время не высыпался. На губах застыла легкая гримаса, намекающая на вечное недовольство. И волосы… Они были более длинными, чем он обычно носил, и темнее, почти черными, отчего лицо казалось еще бледнее. И главное – шрам! Зияющее напоминание о самой страшной ночи в его жизни, символ его связи с Волдемортом, полностью исчез. На лбу не было ни единого следа. Гладкая, чистая кожа. "Что происходит?" – прошептал он, коснувшись кончиками пальцев места, где всегда был шрам. Голос звучал странно, чуть глуше, чем он привык. В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в комнату проскользнул домовой эльф. Он низко поклонился, согнувшись почти пополам и сложив руки перед собой. Его большие, выпуклые глаза испуганно блестели. — Милорд ждёт вас, — пропищал эльф тоненьким, дрожащим голоском. — Приказано проводить вас немедленно. Он кивнул эльфу, не в силах вымолвить и слова, и тот, шаркая большими босыми ногами, выскользнул за дверь. Гарри последовал за ним, чувствуя, как под грубой тканью чужой рубашки выступает холодный пот. Они шли по длинному, мрачному коридору. Стены были обиты темным деревом, на них висели портреты незнакомых магов, которые с надменным любопытством провожали Гарри взглядами. Воздух был насыщен запахом старой магии, воска и едва уловимой примесью чего-то металлического и холодного — запахом темных артефактов. Это место дышало могуществом, древностью и бескомпромиссной жесткостью. Эльф остановился перед высокими двустворчатыми дверями из черного дуба. —Милорд внутри, — прошептал он и, низко поклонившись, растворился в воздухе с тихим щелчком. Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным: без палочки, в чужом теле, в незнакомом месте, с вырванными из памяти антецедентами. Оставалось только одно — идти вперед. Он толкнул массивную дверь, и та бесшумно отворилась. Кабинет был огромным и роскошным. Высокие потолки терялись в полумраке, а у стены пылал камин, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. В центре комнаты стоял массивный письменный стол, заваленный свитками и книгами. Но Гарри не видел ничего этого. Его взгляд приковал к себе человек, стоявший спиной к камину. Высокий, худощавый, с аристократичными чертами бледного лица и темными волосами, откинутыми назад. Он был облачен в безупречно сидящие черные мантии, а его длинные пальцы перебирали тонкую, темную палочку. Сердце Гарри остановилось, а потом забилось с бешеной силой. Это был Том Реддл. Но не тот Том, которого он знал — не холодный, но все еще молодой человек, его навязчивый и неуловимый противник. Это был Том Реддл в зените своей силы. Лицо его было знакомым, но при этом чужим — на нем лежала печать абсолютной, ничем не ограниченной власти и спокойной, леденящей душу жестокости. В его темных глазах не было ни искорки любопытства, ни тени той странной, двусмысленной привязанности, которую Гарри иногда улавливал. Здесь была лишь бездонная пропасть. — Наконец-то ты пришел в себя, — произнес Реддл. Его голос был низким, бархатным и обволакивающим, как яд. В нем не было ни капли эмоций. — Ты доставил мне немало хлопот.После буйно ночи.