Глава 4. Сделка.
17 ноября 2025 г., 15:20
***
Лоренс открыл глаза. На часах было уже одиннадцать утра. Но как выражался сам омега – всего одиннадцать утра. Просыпаться рано, как Джин в шесть утра, Лоренс категорически отказывался. Его день начинался не раньше одиннадцати или двенадцати, а того и позже. Однако на те же вылазки на природу приходилось вставать ужасно рано – в восемь утра или даже раньше. Это было также еще одной причиной, почему Лоренс не любил походы и поездки на природу. Бета же уехал на работу и в просторной квартире была привычная в течении дня тишина. Парень прошел в ванную комнату, откуда открывался красивый вид. Он совмещал в себе городские высотки и захватывал небольшой островок природы в виде гор и хребтов, которые так любил его супруг. Лоренс широко зевнул. Ему нужно было еще час другой поваляться в постели, а не вставать сразу после пробуждения. Проворачивая различные косметические процедуры, парень параллельно слушал урок по корейскому языку. Омега его знал лишь на базовом уровне и его уверенно могли записать в третий класс корейской начальной школы. В детстве на этом языке с ним разговаривала бабушка, поэтому он что-то да помнил и неплохо выговаривал специфичные для французского языка звуки. Однако акцент в его речи все равно присутствовал. Бабушка знала французский, но плохо, и как говорила сама: корейский – язык ее предков, поэтому она не может его забыть даже находясь так далеко от дома. Те дни омега вспоминал с теплотой. Как жаль, что ее так скоро не стало... Однако когда за Лоренса взялись родители, то настаивали на идеальном владении французского и английского языков. Корейский, как считали они, ему и вовсе в жизни не пригодится. Зачем сыну, который всегда будет рядом, знать такой ненужный в язык? Не соберется ведь он в Корею, верно? Лоренс усмехнулся, вспоминая дни проведенные в родительском доме. – Черт, стрелка неровная, – цокнул парень, выводя подводкой короткую линию. Сегодня в планах было увидеться с его новой знакомой, которую омега недавно повстречал – Пак Ын Ён. У них были схожие интересы: мода и книги, а еще с ней Лоренс мог практиковать корейский и новые знания по грамматике, которые получал на занятиях с репетитором. Несмотря на еще теплую погоду, осень уже вступала в свои права. Среди пышной листвы деревьев появлялись оранжевые и красные росчерки, словно кто-то неаккуратно махнул кистью и оставил яркие пятна на зеленом фоне. По крайней мере, здесь, в Сеуле, сезон дождей выпадал на лето, и был гораздо короче, чем во Франции. Осень в Париже была холодной, мокрой, противной и, по скромному мнению Лоренса, слишком дождливой. Хуже была только зима, но зиму омега не любил в принципе – в основном из-за холода. Лоренс надел голубую рубашку с рюшами, а на шею повязал широкий бант из черной ленты, скрепляя серебряной брошью посередине. Низ был простым: широкие черные брюки на ремне и черные закрытые ботинки с голубой подошвой в цвет рубашки. Свою прическу Лоренс на протяжении долгих лет не менял. Зачем, если она всегда выглядит хорошо и подходит любому его образу? В прическе «маллет» можно было выпрямить или завить концы, также сделать волосы немного растерпанными, как это было модно в последнне время. Однако парень в свои двадцать восемь лет отдавал предпочтение аккуратно уложенными волосам – это выглядит весьма изящно. Омега надел несколько тонких серебряных колец на свои аккуратные палчики, отличающиеся тем, что были весьма длинными. Не удивительно, Лоренс играл на фортепиано с малых лет и такие пальцы помогали играть сложные произведения, где часто нужно было брать аккорд. Омега накинул на плечо небольшую черную кожаную сумку и спустился на первый этаж. – Господин, Вы сегодня отлично выглядите, – улыбнулась ему консьержка. – В прочем, как и всегда. – Я знаю, – улыбнулся Лоренс, чуть спуская солнцезащитные очки. – До свидания! С Ын Ён они договорились встретиться недалеко от его дома в ближайшем ресторане, которое очень советовала девушка – Кукбинван. Внутри был приятный традиционный корейский интерьер и располагался маленький сад. Повара отменно готовили, что каждый поход в Кукбинван казался раем на Земле. Покрайней мере, так утверждала Ын Ëн. Лоренсу как раз не хватало той атмосферы, которую описывала новая знакомая – спокойной, без лишнего стресса и напряжения. Недавний «поход» выжал из него все силы. Это не было походом в прямом смысле этого слова – еще во Франции Джин как-то уговорил мужа отправиться в настоящую вылазку на несколько дней. С палатками, спальниками, в какую-то глушь без намека на связь и хоть какую-то цивилизацию. Те три дня превратились для Лоренса в вечность – в отвратительную вечность, в личный ад на земле, и он надеялся, что подобный опыт повторяться не будет. И хоть на острове Намисон это было скорее похоже на прогулку – на тяжелую прогулку, если быть совсем честным – Лоренс все равно не был в восторге. И как будто этого было мало, родители решили напомнить о своем существовании. Джин был прав – их побег не был решением проблемы, но Лоренс не мог найти в себе силы предпринять хоть что-то. Все было слишком сложным. И их переезд только все ухудшал. Переезд они с Джином планировали полгода, и Лоренс считал дни до заветной даты. И, хоть никто и не знал про планируемый «побег», омеге казалось, что с каждым днем атмосфера становилась все более напряженной. Родители, может, и не замечали изменений в поведении сына, но вот Сюзет смотрела подозрительно, словно видела насквозь и молча осуждала. А когда она спросила, все ли в порядке, Лоренс чуть не сорвался – он уже не был уверен, что получится уехать. Его кидало из крайности в крайность – от всеобъемлющего спокойствия до неконтролируемой тревоги и обратно, он поймал себя на том, что стал хуже спать – особенно рядом с коробками, на которых были наклейки с пометками о содержимом. Последние дни перед отъездом он спал в комнате Джина – сказал, что в его личной стало неуютно, и слишком холодно, очевидно, что там какие-то проблемы с отоплениением. Джин, если и заметил перемены, то ничего вслух не сказал. Молча перенес из комнаты мужа одеяло и подушки на свою кровать. Молча обнимал перед сном, и Лоренсу казалось, что тревога уходит на второй план. А в один из вечеров вдруг сказал, что Лоренсу не стоит так сильно переживать. Что документы уже готовы, что с транспортными компаниями он договорился, и их вещи заберут только после того, как они покинут Францию. И что, несмотря ни на что, они уедут как можно дальше от родного города, в Южную Корею, как хотел омега. И эта непоколебимая уверенность убедила Лоренса. – Bonjour (фр. Привет!), – омега помахал Ын Ён. – Аньон ха сэ йо (кор. Привет), – поклонилась девушка. – Как у Вас дела? – спрашивала она по-корейски. – Все хорошо, – с акцентом проговорил Лоренс. Их беседы были простыми, но не лишенными интереса. Омега практиковал корейский, а Пак Ын Ён имела возможность поговорить с известным и обаятельным писателем. У всех, как говорится, свои плюсы.***
– В смысле, блядь, он не подписал договор?! – Джин хлопнул папкой по столу от злости. – Господин Ли, не нервничайте, – пыталась успокоить его секретарша. – Господин Кван сказал, что хочет видеть Вашего супруга и тогда он все подпишет. – Ебаные консерваторы, – прошипел бета. – Любители аристократии, черт их побери! – мужчина прикрыл лицо ладонью. – Простите, вспылил, – выдохнул Джин. – Спасибо, Ин Джи. Кван Мин Со имел хорошие отношения с таможней. У Джина никогда не было проблем с законом, но если ему будут ставить палки в колеса, то ничем хорошим дело не кончится. Кван Мин Со как раз мог стать этой палкой. Мужчина оперся кулаками о стол и медленно выдохнул. Затем медленно набрал в грудь воздуха и снова медленно выдохнул через нос. Необходимость идти на уступки кучке дедов, для которых фамилия в разы важнее, чем рабочий процесс, выводило Джина из себя. Он знал, что так будет. Надеялся, что сможет этого избежать, но понимал, что шанс такого исхода крайне мал. Он строил эту компанию ради отца, ради его памяти, он делал все и даже больше, чтобы их репутация была самой надежной. И необходимость доказывать свою значимость фамилией и статусом, а не делом, раздражала до нервного тремора в руках. Это выглядело фирменным издевательством. «Да, господин Ли, мы знаем, что вы лучший в своем деле. Конечно, господин Ли, вы так долго трудитесь на рынке, что было бы крайне неразумно с нашей стороны не доверять вам и вашему опыту. О, господин Ли, мы будем рады помочь вам в расширении компании! Кстати, а у вас есть муж? А дети? А вы сами из какой семьи? Ой, так вы простолюдин, господин Ли? Жаль, ничем не можем помочь! Желаем вам удачи!», – примерно так видел Джин все эти просьбы об отсрочках и необходимости в личной встрече. Он прекрасно понимал, что на этой «дружеской встрече» ждут не его самого, а именно Лоренса, его супруга. И еще лучше он понимал, что Лоренса там будут воспринимать как красивое украшение в дополнение к альфе. Бизнес? Не смешите! Цирковое представление, на котором их семья должна была доказать, что действительно имеет аристократический статус. Нужно держать себя в руках. Он не первый год работает в таких условиях. Деловые встречи, дружеские встречи, новые связи, договоры. И даже местная культура не должна стать препятствием к его цели. И хоть бета категорически не хотел лишний раз задействовать своего супруга, чтобы решать рабочие вопросы, но эти старики... Для них принадлежность к высшим слоям общества имела ключевое значение. В отличие от Лоренса, Джин не являлся аристократом, поэтому бизнес нередко давал трещину на подобных переговорах. Конечно, в лицо мало кто говорил правду, чаще скрываясь за витиеватыми извинениями и «простите, ничем не можем помочь!». Но некоторым и этого было мало. – Господин Ли, – по внутреннему телефону с ним снова связалась Со Ин Джи. – Ваш супруг здесь. – Пусть зайдет, – ответил мужчина. – С ним еще девушка, – сказала секретарша. – Зовут Пак Ын Ён. Ее впустить? – Нет, – бета постучал пальцами по столу. – Если хочет дождаться Лоренса, проведите ее в наш кофетерий и пусть закажет, что пожелает. – Поняла Вас, господин Ли, – немного растерянно проборматала она. Стук каблуков омеги был хорошо слышен, когда парень шел по коридору. Он будто специально обозначал свое присутствие. Расположение офиса Джина было и правда не самым удобным. С Ын Ён они простояли в пробке около получаса. Если бы с ним ехал муж, Лоренс бы от души поругался с другими водителями, но при новой знакомой показывать подобные эмоции он не собирался. Лоренс чувствовал, как с каждой секундой он нервничает все сильнее. Новая секретарша Джина – Со Ин Джи – вскочила с места, когда подошел Лоренс. Даже не постучав в дверь, он толкнул дверь и влетел в кабинет супруга, плюхнулся на диван. Омега скрестил руки на груди. Он сверлил мужа взглядом, который разбирал документы. Бета будто специально его игнорировал. Словно не слышал оглушающего грохота двери, словно Лоренс не сидел прямо перед его носом, весь взвинченный от собственных эмоций. Что ж, Лоренсу этот было только на руку. Он и сам знал, что на эмоциях не контролировал свою речь, будто между мозгом и ртом пропадало соединение. Поэтому молчаливое ожидание со стороны супруга дало ему необходимое время успокоиться. – Я хотел поговорить, – начал Лоренс. – Я подумал над твоими словами. Да, нужно разъяснить ситуацию с родителями. – И что ты намерен им сказать? – не отрываясь от монитора, спросил Джин. – Скажешь, что я – бета? – Не знаю, – признался Лоренс, бросив сумку на диван и поднимаясь на ноги. Парень прошел к столу и сел на его край прямо напротив Джина. – Надо подумать. – Я тоже хотел с тобой поговорить, – наконец муж поднял глаза на омегу. – Слышал о Кван Мин Со? – Какая-то шишка, предполагаю, – Лоренс приставил указательный палец к подбородку, чуть наклонившись к Джину. – А что? – на его лице появилась хищная улыбка. – Важный человек, чтобы у моей компании все шло гладко в этой стране, – бета смотрел в глаза Лоренсу. – Он хочет тебя видеть. Не мог бы ты... – мужчина не успел договорить. – Мог бы, – прервал его парень. – Запри дверь и выключи камеру, – омега наклонился к супругу еще ближе, чувствуя его дыхание. – Прямо сейчас, – делая паузу между словами, проговорил он. Джин медленно встал из-за стола, не разрывая зрительного контакта с Лоренсом. Запер дверь. Затем, выключил запись камер и звука. «Не беспокой меня сорок минут», – сказал он Ин Джи по внутреннему телефону. Джин встал на колени перед мужем. Парень наступил ногой на его плечо, слегка надавливая. Жаль, что сегодня омега надел ботинки с таким небольшим каблучком. Если бы выбрал туфли на шпильке, то на теле беты остались бы синяки, которые долго заживали. Лоренс склонил голову набок, затем наклонился вперед, потянувшись за галстуком. Давление на плечо Джина из-за этого увеличилось, но супруг молчал. Лишь помог развязать галстук. Омега провел им по ладони, ощущая текстуру ткани. Такая гладкая и приятная. Печально, что как бы сильно ни затяни, следов практически не останется. – Подними руки, я их свяжу, – нежно проговорил Лоренс, чья улыбка показалась Джину еще более хищной. Пусть омега не обладал большой физической силой, но за годы практики научился завязывать достаточно тугие и прочные узлы. Жестом он показал Джину, чтобы тот поднялся на ноги, а затем расстегнул ремень. Качественная, дорогая кожа с тяжелой застежкой, на которой была стильная гравировка. Лоренс сам собирал гардероб своему супругу, но куда более тщательно он выбирал те аксессуары и одежду, которые мог потом использовать в личных целях. В руках ремень ощущался еще тяжелее, и Лоренс уже представлял, какие следы останутся на коже Джина. Похлопав сложенным ремнем по ладони, Лоренс спрыгнул со стола и велел Джину опереться на гладкое дерево. – Повернись задом,– строго пояснил он. – Ни звука, понял? Джин кивнул. Первый удар пришелся на ягодицы. Тяжелая металлическая бляшка, вероятно, сразу отпечаталась на коже даже сквозь брюки. Бета надеялся, что они останутся в целости, хотя... В любом случае, у него есть еще две пары штанов. Следующий удар приняла широкая спина мужчины. Джин не произнес ни звука. Даже не замычал. Лоренс сказал молчать, поэтому бета все стерпит, как бы больно ни было. Несмотря на то, что Лоренс был опытным доминантом, однако из-за увесистого ремня удары были несколько хаотичными. Все же, ремень был тяжеловат и неудобен для Лоренса. Плетка в этом плане куда лучше. И, даже несмотря на усталость, омега ощущал прилив воодушевления и возбуждения. На десятом ударе Джин практически лежал на столе и тяжело дышал. На лбу у него выступил пот, и Лоренс почти наверняка знал, что его кожа на спине и ягодицах горит от ударов. Стоило бы намекнуть мужу, что в кабинете можно и плетку хранить, как раз на такой случай – или вообще сказать напрямую. Все-таки его рука немного устала от веса ремня. Неожиданно Лоренс оказался совсем рядом. Ремень с громким звуком упал на пол. Омега расстегнул штаны мужа и спустил их с нижним бельем. Правой рукой он сжал ягодицу и затем хорошенько по ней ударил. Задница беты была прекрасна: красные ягодицы, где в некоторых местах уже начали образовываться синяки. После очередного удара бета сильно выгнулся в спине, но промолчал, только сквозь зубы вырвалось сдержанное шипение. Лоренс прекрасно знал, что его приказ будет исполнен. – Будь я альфой, – начал Лоренс. – Оставил бы метку на твоей красной заднице. Супруг спустился к ягодицам и, проведя по одной влажным языком, укусил. Затем прикусил снова. И снова. Теперь, помимо синяков, на ягодицах будут небольшие ранки от зубов омеги. – Повернись ко мне лицом, – прошептал Лоренс над ухом мужа. Джин так и сделал. Когда Джин развернулся, Лоренс осмотрел его. – Какое прекрасное зрелище, – улыбался он. – Ли Со Джин, глава огромной компании, которую знают во всем мире кончает от унижения и порки, – омега сел рядом, рассматривая сперму, которой Джин испачкал свою рубашку и край рабочего стола. Затем ухватил лицо беты за подбородок и сжал, смотря тому прямо в глаза. – Что будет, если сюда кто-нибудь заявится и все узнают об этом, м? – парень резко отпустил руку, после дав сильную пощечину. – Хорошо, я встречусь с Кван Мин Со. – Спасибо, – выдохнул Джин. – Как руки? Не болят? – Болят... – Лоренс опустил уголки губ вниз. – Такой тяжелый ремень! Я думал, что сломаю себе запястье! – Развяжи галстук, дорогой, я посмотрю, – вытянул свои руки Джин. На нежных ладонях Лоренса были розовые потертости от ремня, но уже этого было достаточно для того, чтобы омега шипел от боли. «Хоть руки не переломал», – с облегчением про себя вздохнул Джин. Звать новую секретаршу с аптечкой было бы фатальной ошибкой. К счастью, в одной из ящиков стола лежало несколько пластырей на крайний случай и мазь с обезболивающим. Бета аккуратно нанес мазь на болезненные места супруга и подул. Омега шипел, корчился от боли, но старался терпеть. «Пороли тебя, а страдаю я!», – возмущался он. Джин же на это только слегка улыбнулся. Да, его спина и ягодицы прямо сейчас горели огнем, но это бете как раз и нравилось. Он не хотел облегчать свою боль. Желал вытерпеть все и ощутить в полной мере процесс заживления ран. Пак Ын Ён они отпустили домой, сославшись на неожиданное ухудшение состояния Лоренса. Ин Джи принесла извинения от лица омеги, потому как Лоренс не испытывал желания видеть кого-либо после в этот момент. К тому же, именно Ин Джи могла принести извинения так, чтобы они не выглядели как оскорбления.***
– Я нашел несколько альф, которые могут нам подойти, – сидя в машине заговорил омега. – Ты о чем? – вскинул брови бета. – А-а-а... Да, хорошо. – Вот, смотри, – Лоренс показал всех трех парней. – Идеально подходят все трое, но надо выбрать, – супруг снова поднес телефон к лицу. Парень лег на колени к Джину не отрываясь от телефона и устраиваясь поудобнее. – Надо подумать и связаться с кем-нибудь из них... – Пожалуйста, сядь и пристегни ремень, – Джин посадил его обратно на сиденье и застегнул ремень безопасности. – Да тут безопасно все водят, – махнул рукой Лоренс, закатывая глаза. – Не испытывай судьбу, дорогой, – покачал головой бета. До их новой квартиры они доехали довольно скоро. По пути Лоренс также во всех подробностях описал то, как они с Ын Ëн простояли в пробке, лишь бы добраться до офиса беты. Джин молча слушал рассказ мужа, жалея, что здание компании действительно находилось так отдаленно. Ничего, вскоре завершится строительство нового офиса, где и будет работать бета, а Лоренсу не придется ездить столь далеко. Джин попытался сесть на диван в гостиной. Уж больно тот был удобен, да и работать в спальне бета считал чем-то неправильным, потому нередко засыпал именно на диване, а не в собственной постели с хорошим ортопедическим матрасом, ибо работал допоздна и дома в том числе. Южная Корея – страна трудоголиков и те не уйдут раньше своего начальника, считая это проявлением грубости. Вот Джин и покидал рабочий кабинет в семь вечера, но дома продолжал работать. Однако стоило коснуться ягодицами подушек дивана, как бета осознал – не сегодня. Раны все еще горели огнем, и даже сквозь ткань брюк и рубашки чувствовалась приятная, тупая боль. Поэтому, тяжело вздохнув, он переместился на мягкий пуфик. – Раны обработать не хочешь? – Лоренс достал домашнюю аптечку. – В кабинете даже притронуться не дал. – Как-то неприлично обрабатывать раны в рабочем кабинете, – прокашлялся Джин. – Зато пороть тебя в рабочем кабинете – это верх настоящих аристократических манер? – съязвил омега. – Это другое, – кратко пояснил мужчина. – Да-да, – открывая аптечку, проговорил Лоренс. – Снимай штаны, я обработаю. И не начинай свою шарманку о том, что всю боль нужно терпеть не смотря ни на что! Если раны загноятся или в них попадет инфекция – я тебя прибью! – Тогда тебе, наоборот, не нужно обрабатывать их, – хмыкнул Джин, кладя планшет на низкий стеклянный столик. – К тому же, раны не открытые. Сепсис мне не грозит. – Джин, да твою мать! Не заставляй меня рвать эту чертову рубашку прямо на тебе! – О, звучит очень многообещающе, – хмыкнул бета. – Ты же обещаешь? – Ли Со Джин! – воскликнул Лоренс, теряя терпение. – Прекращай этот детский сад! Ты же первый будешь жаловаться, если следы будет видно! Будешь трястись над своей репутацией среди подчиненных! Ты сейчас же снимаешь чертову одежду и ложишься на живот! Лоренс схватил полупустой тюбик с мазью, стараясь успокоиться. Странно, еще несколько дней назад тюбик был полным. Он точно это помнил, сам открывал. Неужели они так часто пользовались? И на прошлой неделе как-то быстро закончился. Джин только качал головой – сам он обезболивающими не пользовался, покупка мази была исключительно инициативой Лоренса. Спина и ягодицы мужа были восхитительны: на коже расцветали розовые и алые следы от ремня, на ягодицах остались следы от зубов омеги. Впоследствии это следы обещали стать красивыми синяками, на спине так точно. Настоящее искусство – абстракция на человеческой коже. Лоренс прикусил нижнюю губу, касаясь болезненных мест. Бета зашипел, но ничего не сказал. Только молча терпел. – Ты прекрасен, – шептал омега.***
Петер, свернувшись калачиком, широко распахнул глаза. После той случайной встречи, где его, к счастью, не заметили те альфа и омега, он мучился бессоницей. Запах омеги... Такого Петер еще не встречал. Если от других омег он ощущал нежные ароматы: ваниль, различных цветов, выпечки и прочего, то у того светловолосого омеги... У него был непонятный запах, который сводил с ума. Не как наркотик или что-то вроде того. Он отсылал к самым, казалось, забытым воспоминаниям из жизни альфы. В повседневной жизни парень пытался чем-то себя занять, лишь бы не думать о своем жалком существовании. Петер ведь учился на архитектурном. Всего два курса, потому что затем нечем было оплачивать учебу и накопилось много долгов, с коими альфе приходится расплачиваться и по сей день. Когда Петер отчислился, то думал, что его жизнь кончена. Легче спрыгнуть с моста, нежели влачить свою бренную и никому не нужную жизнь. У него не было денег. Совсем. Да и сейчас немного, но тогда... Тогда Петер был действительно беден. Жилье и еда так важны для человека, но в тот период представлялись роскошью для него. На глазах навернулись слезы. Он вспомнил... Вспомнил своего омегу, который помог совсем не уйти на дно. Они ели дешевую еду, а их квартира пропахла острыми специями и табачным дымом. Это был бедный район, но жилье совсем дешевое. Неважно, где жить – лишь бы выжить. Именно Иль Нам вытащил его из пучины отчаяния и хорошенько встряс. Именно эти воспоминания нахлынули на Петера, когда тот почувствовал запах омеги. – Иль Нам... – прошептал альфа. – Прости меня.
