Лисья нора

Солнечный луч пробился сквозь задвинутые кружевные занавески, ложась тонкой полоской на постель. Северус слегка вздрогнул во сне. Сознание начало потихоньку заземляться. В голове стояла тишина, абсолютно белая и стерильная. Тело было уставшим, несмотря на сон, мышцы пронзил глубокий спазм. Кожу, казалось, саднило лишь от одного только соприкосновения с грубой тканью простыни, что делало малейшее движение болезненным и неприятным. — "Что... произошло?" — слабенько пронеслась мысль. Лежать было совсем неудобно. Спиной Северус чувствовал, что прижат к холодной бревенчатой стене. Руки были скрещены на груди почти так, как он всегда делал, будучи профессором Хогвартса, ноги сведены вместе. Он был напряжён и зажат, прятавшись на маленьком клочке собственной постели. Северус хотел было потянуться, прогнать эту утреннюю боль, но тут же кожей почувствовал тёплую, живую преграду. Глаза резко открылись, как по команде, не взирая на утреннюю сонливость. Дыхание сбилось, став вмиг испуганным. Перед собой он увидел изящную женскую спину, испещрённую знаками, и ярко-рыжие волосы, распластанные по подушке. Плечи женщины коротко и плавно поднимались вверх-вниз в такт дыханию. Северус несколько секунд осматривал Дарью, будто пытаясь вспомнить, кто она. Он прикрыл глаза: картинки прошедшей ночи пронеслись в его голове отрывочной лентой. Снейп наконец огляделся. Ланская лежала в постели рядом с ним, беспечно раскинувшись чуть ли не на двух третях матраса, а Северус оказался скромно отодвинут к стене, точно забитый щенок. Это осознание заставило его слегка улыбнуться. В утренних лучах её и без того белая кожа казалась практически прозрачной, как если бы светилась изнутри. Во сне Дарья выглядела совершенно беззащитной, вся её жёсткость и дерзость куда-то испарились, оставив только хрупкую женственную красоту. Северус не мог поверить в то, что видел своими глазами, в то, что сделал ночью. Странная волна колючего стыда пробежалась по нему. Хотя нет, не стыда. Скорее, лёгкого неверия и неизвестного благоговения. И он медленно, боясь спугнуть волшебное видение, накрыл её талию своей ладонью, как большой дикий зверь накрывает мягкой лапой свою добычу. И в следующую секунду Дарья, ещё не отойдя ото сна, тут же обняла своей рукой Северуса за шею. Пальцы запутались в чёрных прядях. Она зевнула и повернула голову к нему, взгляд её был рассеянный, с лёгкой поволокой. — Ты не спишь? — хрипло спросила она. — Нет. Больше никто ничего не говорил. Их дыхание переплелось. Его губы коснулись её в сухом, почти неуверенном поцелуе, и он тут же отстранился. Смотреть друг другу в глаза было отчего-то невыносимо. За дверью послышались чьи-то тихие шаги и скрип половиц. Они оба вздрогнули, как от опасности, инстинктивно прижимаясь друг к другу теснее. Затем по двери тихонько поскребли ногтями, а шаги превратились в отдаляющиеся. — Я надеюсь, твоя семья не будет ждать меня с вилами внизу, — Северус ухмыльнулся. — Так тебе и надо... — Дарья хитро улыбнулась в ответ. Северус слегка прокашлялся, поправил одеяло на ней, а сам поднялся с постели и принялся одеваться. Когда он закончил, то подошёл к двери и слегка приоткрыл её, отчего через щель сразу же пополз сквозняк. Его взгляд зацепился за полупрозрачные витиеватые завихрения в воздухе. Северус посмотрел вниз, себе под ноги. Со стороны коридора, прямо у входа в комнату, стояли два небольших глиняных стакана с крышками. От них исходил мягкий, сладковатый аромат с кислинкой. Северус тут же поднял их и, закрыв дверь обратно, подошёл к постели, где по-прежнему нежилась Дарья. — Горячо, — он аккуратно вложил стакан ей в руку. Она сделала маленький глоток, чувствуя, как сходит усталость с тела. Одеяло сползло с ведьмы, но она продолжала расслабленно сидеть, ничуть не стесняясь своей наготы. Хотя куда уж тут стесняться? Местами на коже проступали маленькие синяки и ссадины, доказывая, что произошедшее реальностью. — Надо будет опять идти к Велизару, — начала Дарья, — не прямо сейчас, конечно, но он должен посмотреть на изменения после ритуала. Северус нехотя поёжился от её слов. Мистика ночи кончилась, и теперь по лицу ударила реальность утра. А вместе с ней и осознание, что всё только начинается, что это только первые шаги... — Как твои... успехи? Северус отвернулся и глубоко вздохнул: — Никак. Лучшее, что я могу пока сделать — заставить противника чихнуть от пыли. — Лукавишь, Северус. Ты умеешь возводить щит. — Щит не может быть моих единственным прикрытием, — он нахмурился. — Дарья, ты прекрасно знаешь, что для ближнего боя этого недостаточно. А ведь существует ещё масса других чар... Дарья обхватила его запястье своей хрупкой ладонью, заземляя и успокаивая, но этим лишь добавила напряжения. Каждый нерв у Снейпа натянулся до предела, готовый лопнуть, метая искры. — Одевайся... — на выдохе произнёс волшебник, закрывая глаза. Лицо его чуть смягчилось, оттеняясь мукой. Рука Северуса всего на секунду накрыла её ладонь, сжав тонкие пальцы, и тут же бессильно отпустила. — Надо идти. Ланская окончательно освободилась от одеяла, наспех накинула на себя сброшенное ночью платье и направилась к двери. — Я за одеждой в свою комнату, — сказала она. Северус кивнул. — И ещё... — Дарья продолжила, — Велизар попросил тебя взять палочку в этот раз. Снейп хотел было открыть рот, чтобы задать вопрос, но Дарья опередила: — Я не знаю, зачем. Он мне не сказал. Просто приходи и он всё сам объяснит. Белое платье с пятнами грязи исчезло в дверном проёме.

***

Ноги несли на тренировочное поле сами, как по инерции. Тёмно-синяя ткань мягко облегала тело, ни за что не цепляясь, но и не сковывая движения. Погода стояла досадно противная: солнце спряталось за серыми тучами, воздух наэлектризовался, стал прохладным и цепким, — скоро будет гроза. Почва под подошвой грубых ботинок была твёрдая, но стоять с каждой секундой было всё тяжелее и тяжелее. То ли это был вес принятых решений, то ли его собственный. — "Сказал взять палочку. Неужели думает, что должно сработать?" Северус не верил в такие чудеса. Ему их никто и не обещал. Возможно, даже сам Велизар не до конца понимал природу этой утерянной магии. Если Ярь — это импульс, то что тогда заклинания? Если всё это черпает силу из одного и того же источника, то почему можно уметь сделать взрыв, но не уметь аккуратно зажечь искру? На эти вопросы было сложно ответить, они навязчиво жужжали, не прекращая насиловать и кромсать разум. Северус сам того не заметил, как уже пришёл на эту несчастную поляну, где сила сливалась с болью. Велизар уже ждал его, стоя на ступеньках порога собственного дома. Руки его были сложены за спиной. — Принёс? — не здороваясь спросил боевой маг. — Да, — вкрадчиво ответил Снейп. Велизар молча вытянул левую руку в сторону и указал на стол, находящийся на террасе. Полированная поверхность из тёмного дерева была абсолютно пуста: свитки, склянки с эликсирами, оружие и прочий хлам были куда-то убраны, осталось лишь одно — хрупкое белое перо. Оно лежало там, как насмешка, как вызов былому величию Северуса Снейпа. — Я думаю, ты знаешь, что я от тебя хочу. Осознание растеклось мёртвым пластом. Просьба была уже даже не абсурдной, а откровенно глупой. — "Бессмыслица... Вопиющая бессмыслица, — мысль заиграла почти автоматически, как заезженная пластинка. — Легчайшее из заклинаний. Тест для семилеток. Для него я теперь и есть семилетка: беспомощный, держащий в руках сломанную игрушку". Лучше бы его опять прижали между болью и желанием защититься — там тело реагировало хотя бы инстинктивно. Грубо, примитивно, но в рывке была бы сила, а в движении — смысл. А здесь опять будут пустота и отчаяние. Тонкими пальцами Северус обхватил волшебную палочку. Корпус лежал в руке чужеродно и неестественно, он уже и сам не помнил, каково это — создавать заклинание. Слова, простые, выученные ещё глубоко в детстве пронеслись бегущей строкой в голове и застряли на языке. Рассечь воздух и взмахнуть. А затем послышался хриплый шёпот, больше похожий на стон: — Вингардиум Левиоса... Перо почти незримо шелохнулось, но так и не взлетело. Всё осталось, как прежде. Видя это, Северус даже не дёрнулся. Уже была такая усталость от всех этих фокусов, что в груди ничего не ёкнуло. Волшебник знал, что так и будет. Внутри застыла апатичная пустота. Велизар молчал, глазами сканируя реакцию Северуса и отклик пера на его магию. — Надо подумать... — прошептал он будто бы сам себе. — О чём? — с неприкрытым раздражением спросил Северус. — О том, как эффектнее продемонстрировать мою полную недееспособность? — О механике той магии, что у тебя осталась. Попробуй ещё раз. Снейп наступил сам себе на горло, подавив желание послать этого странного волшебника к чёрту. Он снова поднял волшебную палочку. — Вингардиум Леви... Северус не успел договорить, как жилистая рука Велизара легла ему между лопаток, посылая импульс. Электрический разряд мигом разнёсся по телу Снейпа, разгоняя кровь, заставляя каждую нервную окончание взвыть от внезапного, болезненного пробуждения. Из палочки вырвался поток мелких искр, рассеянный и хаотичный. Огненный фонтан лизнул перо и сжёг его до основания. На столе осталась только жалкая горсточка пепла. — Интересно... — Велизар хитро улыбнулся, поняв, что увидел если не аномалию, то точно не стандартную реакцию. Северус уже успел прийти в себя, хотя и тело его теперь выдавало напряжённую готовность, как сжатая пружина. На пальцах его тлели остатки той энергии, что прошли через каждый нерв и взорвались на кончике волшебной палочки. Он вопросительно приподнял одну бровь. — Магия твоя сильная, но абсолютно не послушная, как дикий зверь в клетке, — глаза Велизара сузились. — Когда его тиранишь, то он рычит. А когда просишь выполнить команду — не слушается... Палочка, наверное, странно в руке сидит, я прав? — Да, — фраза наполнилась принятием и настороженностью. — То, что мы сейчас проверили... Палочка должна концентрировать магию. А вместо этого она её хаотично выбрасывает, и то, только при хорошем пинке. Значит, дело не в фокусировке. Дело в источнике. — Велизар сделал шаг вперед, его взгляд стал пронзительным. — Твоя сила не течёт по привычным каналам. Она бродит по телу, как буря в запертой комнате. Ищет выхода, пусть и любого. А палочка для неё — просто ещё одна дыра в стене. Ты не управляешь потоком, а просто открываешь шлюз и надеешься, что он не смоет всё вокруг. Тут же Велизар поднял правую руку, а левой снял с безымянного пальца кованое кольцо с моховым агатом. — Дай мне рабочую руку. Северус протянул правую руку, и Велизар плавным движением надел ему своё кольцо на палец. — Ты, возможно, заметил, что наш народ носит кольца вместо палочки. Палочка дёргает поток магии за правильную нить, аккумулирует её. Кольцо может только давать магии очертания. Пока твоя магия — дикий поток, и его не запрячь в узду заклинания. Но его можно... — он чуть помедлил, — ...перенаправить. Сначала — в этот камень. Оно будет впитывать жар, пока ты учишься не обжигать себя и других. — Прекрасная перспектива, — сорвалось с губ Северуса. — Я буду ходить как живой громоотвод, а не маг. Велизар пропустил колкость мимо ушей. — И когда почувствуешь, как под кожей начинает зудеть эта энергия — не пытайся её выкрикнуть заклинанием. — И сколько на это уйдет времени? — Столько, сколько потребуется, чтобы зверь перестал биться о прутья и начал прислушиваться к твоему голосу, — безразлично ответил Велизар. — Но если не хочешь ждать, то следующая искра может спалить уже не перо, а лёгкие твоей ведьмы, если она окажется слишком близко. Думаешь, это достойная плата за твое нетерпение? Северус поджал тонкие губы и замолчал. В спину ударил резкий шквал ветра, он отрезвлял и в то же время предостерегал. Сквозь плотную завесу облаков проступал серый свет, и был он больше декоративный, чем согревающий. От земли начал подниматься сырой холод. Где-то сверху затрещали первые отзвуки грома. Велизар поднял на небо глаза и нахмурился, будто звук этот предвещал нечто более нехорошее, чем просто пасмурную погоду. Северус так и продолжал стоять на террасе рядом с ним, и тогда маг наконец-то произнёс: — Идём. Отошли они совсем недалеко, но так, чтобы пространство стало более свободным и для магии, и для её неожиданных вспышек. Северус стоял посреди расчищенного от яркой зелени круга. Кольцо Велизара на его пальце ощущалось не лучше палочки, зажатой в ладони — чуждое, тяжёлое, почти что как наручник. Велизар занял позицию примерно в трёх шагах от Снейпа. Поза его с виду была расслабленной, но каждый мускул хранил потенциальную энергию движения, стоит только нажать на курок. — Начнём с дыхания, — почти торжественно произнёс боевой маг. — Магия, которой ты пытаешься управлять, живёт не только в мозгу, приказывающем руке взмахнуть. Она входит и выходит с дыханием, пульсирует в крови, дрожит в кончиках пальцев. Сейчас она в тебе подобна штормовому морю. Мы не будем его усмирять. Но попытаться ощутить его ритм ты в состоянии. Телесная мистика, что раньше у Северуса вызывала лишь глухое неприятие, сейчас отозвалась пристальным вниманием. А возможно, даже интересом. Северус молча кивнул, сжав челюсти. — Закрой глаза, Северус. Дыши и слушай, — голос Велизара приобрёл властные, почти гипнотические тона. Веки Северуса опустились. Мир сузился до звуков леса: шелеста листьев, далекого крика птицы, собственного неровного дыхания. Велизар говорил дальше, его слова текли медленно, в такт воображаемому ритму. — Теперь ощути тяжесть кольца. Почувствуй металл, тонкую резьбу, камень... Не думай о нём как о предмете, сейчас оно является частью тебя, продолжением твоей руки. Ощути его вес как точку сосредоточения... Несколько мучительно долгих минут Северус просто стоял с закрытыми глазами и прислушивался к собственному дыханию. Руки его похолодели, отчего металл на коже стал ощущаться ещё более противно. Хотелось сорвать кольцо с пальца и с яростью выкинуть в траву. В самом цетре груди начало расти жгучее раздражение. Оно опаляло и подкатывало к горлу, тело начало содрогаться. — Гнев — это тоже энергия. Не подавляй его, — прозвучал голос Велизара, будто читая мысли Снейпа. — Но не позволяй ему управлять. Вложи в кольцо. Мысли Северуса, обычно такие острые, принялись покорно растворяться в медлительном, медитативном потоке. Тело отделилось от реального мира, теряясь в монотонности упражнения. Он сосредоточился на смутном жжении за грудиной, на напряжении в плечах. Вместо того, чтобы пытаться вытолкнуть это наружу через воображаемую палочку, Снейп представил, как это жжение стекает по руке, как тяжелая, тёплая жидкость, к тому месту, где холодное железо впивалось в его палец. Магия не слушалась тело. Приходилось повторять этот мучительный цикл снова и снова. Северус чувствовал, как воздух каскадом проходил через гортань, заполняя лёгкие, и возвращался теплом в крови. Он то и дело пытался перенаправить любую вспышку внутреннего дискомфорта — досады, усталости, старой горечи или волнения — в немую тяжесть кольца. Физически ничего не менялось. Но постепенно, вопреки самому себе, Северус начал замечать оттенки. Раздражение от бессилия было острым, колющим, оно рвалось наружу. Горечь от воспоминаний — тягучей, холодной тяжестью, оседающей где-то в глубине. И та самая дикая, неконтролируемая магия, та, что спалила перо, была похожа на них обеих сразу — на сдавленный, кипящий вихрь. — Теперь — движение, — продолжил Велизар. Северус открыл глаза. — Просто движение. Делаешь шаг вперёд, и с каждым шагом — выдох. Продолжай концентрироваться. Северус сделал плавный шаг вперёд. Его походка была медленной, без суеты и резкости, и хотя в теле была некоторая скованность, сдаваться так просто он не собирался. Даже если нужно перестать считать эти танцы абсурдом. Он с силой выдохнул, пытаясь стряхнуть остатки энергии в кольцо. Велизар внезапно сдвинулся с места, совершив плавное скользящее движение вокруг Снейпа, не приближаясь и не удаляясь. — Меня нет, — скомандовал он, — есть только ты и это кольцо. Но игнорировать приближение другой магической сущности, даже неагрессивной, было сверх сил Северуса. Старый рефлекс, отозвавшись на возможную враждебность, сработал, как по приказу. Северус почувствовал знакомый, едва уловимый толчок где-то в солнечном сплетении и вместе с ним тот самый хаотичный всплеск энергии, дикий и слепой, уже рванувший по жилам. Раньше он либо подавил бы его, либо выплеснул. Сейчас, по воле упражнения, он попытался сделать то, что казалось невозможным. На пике импульса, в тот миг, когда все тело затрепетало от готовности взорваться, он мысленно сгрёб этот вихрь и устремил его в ту самую тяжёлую, холодную точку на своём пальце. Кольцо слегка затрепетало едва уловимым изменением вибрации. Камень мохового агата, казалось, на мгновение поглотил гул, сделавшийся тише. Сама энергия как бы споткнулась, потеряла мгновенный порыв, ударилась о незримую стенку и отхлынула обратно в тело приглушённой волной. Северус непроизвольно замер на полпути следующего шага, его взгляд приковался к кольцу. Велизар тоже остановился. — Что? — спросил он коротко, и в его глазах мелькнул тот же азарт исследователя, что и после сожженного пера. — Оно… поглотило импульс. Не весь, но погасило первый толчок, — выдохнул Северус. Он повторил про себя: — Погасило первый толчок... — Хорошо, — кивнул Велизар. — Значит, может служить буфером. Это уже что-то. Запомни это ощущение. Ощущение, когда импульс упирается во что-то твердое и рассеивается, не находя выхода. Это и есть начало контроля. —Он сделал паузу, дав Северусу впитать мысль. — Попробуем ещё раз. Но теперь я буду создавать легкие помехи. Твоё тело и дух должны научиться не реагировать взрывом на каждый чужой шаг в твоем магическом пространстве. Обучение продолжилось. Теперь Велизар двигался активнее, меняя дистанцию, иногда заходя сбоку, иногда почти скрываясь из поля зрения. Каждое такое движение будило в Северусе ту самую дикую настороженность, и каждый раз он, скрипя зубами от внутреннего усилия, пытался поймать всплеск и утопить его в холодном камне. Удача была переменчивой. В половине случаев кольцо лишь слегка приглушало отзвук. В четверти — казалось, ничего не происходило вовсе. И лишь изредка, когда ему удавалось поймать самый первый, зарождающийся трепет тревоги, прежде чем она перерастала в адреналиновый шторм, кольцо отзывалось той самой сдерживающей вибрацией, ненадолго возвращая ему иллюзию управления. По лбу неумолимо начал стекать холодный пот, и с каждой минутой Северусу было всё тяжелее и тяжелее удерживать внимание. И когда Велизар в очередной раз создал помеху, то агат на кольце разгорелся ярким пламенем и выстрелил в небо. Импульс пролетел куда-то под самые облака, вызвав шкал разноцветных молний. Северус нервно сглотнул. — На сегодня... достаточно, — сдавленно проговорил Велизар, рассматривая небо, а затем и своего подопечного. Северус ничего ему не ответил, лишь молча кивнул, снял с пальца кольцо и вложил Велизару в руку. На дрожащих и почти негнущихся ногах он направился обратно к дому. Раздался очередной раскат грома, и Северус увидел, как на дорожках внутри урочища появляется россыпь мелких капель. Он ускорил шаг, чувствуя, как дождь догоняет его, стучит по плечам и голове. Северус одним быстрым движением вбежал в дом, отряхиваясь от влаги. На первом этаже никого не оказалось, и он собирался уже подняться к себе в комнату, как вдруг услышал из-за стены крики. Два женских голоса разрывали тишину, перебивая друг друга. Дверь в комнату была приоткрыта, создавая идеальную слышимость для любого случайного прохожего в доме, которым Северусу пришлось оказаться. — Ты вообще соображаешь, что ты творишь?! — послышался рёв Ольги. — Твои метки — это не украшение! Они держат разлом! Дарья, прошу тебя, очнись, если ты ослабнешь, отвлечёшься на свою английскую драму... думаешь, пострадаешь только ты? Вся Тайга вздохнёт пеплом! — Метки, разлом и капелька скудоумия — вот что я слышу с самого детства! — ответил голос Дарьи. — Ты не понимаешь, с каким огнём решила играть! — Нет, это ты не понимаешь! Я вижу силу, которая может большее, чем просто "держать"! — Ты думаешь только о себе и своем… избраннике, — последнее слово Ольга почти выплюнула. — Ты забываешь, для чего тебе даны были твои силы! — Для чего, мама? — Дарья не унималась. — Сидеть здесь и ждать, пока мир не придёт и не отнимет у нас еще кого-то, как он отнял Якоба? — Не говори о брате. Ты не имеешь права. Ты была слишком мала, чтобы что-то понять. Ты не видела его глаза перед отъездом... Такие же одержимые, как твои сейчас. Якоб искал силу не там, и он исчез. Ты вернёшь не его, а след теней, что поглотили его. Эмоции захлёстывали обеих. Метки Дарьи вспыхнули багрово красным цветом, как обжигающие угли, у Ольги — металлическим синим, как беспокойный океан. Две разных стихии, рождённые от одного источника, сейчас боролись друг против друга во имя света и правды. Но была она у каждой своя... Северус понимал, что стал немым свидетелем сцены, которая для его глаз и ушей не была предназначена. Впервые подслушивать было столь гадко и неправильно. Он сделал шаг, чтобы наконец уйти, и как назло, половица в старом доме протяжно скрипнула под его весом. Голоса тут же стихли, и от этого стало только хуже. Дверь резко распахнулась. В проёме показалась Дарья. Её лицо было бледным, рыжие волосы, казалось, впитали в себя всё напряжение ссоры. Красный отблеск меток уже угасал на её плечах, оставляя после себя лишь призрачное свечение. Увидев его, Дарья не удивилась. Ведьма кинула последний взгляд на мать. Зелёные глаза Ольги сверкнули в полумраке отголосками гнева и тут же в них разлилась какая-то глубокая, понимающая печаль. Дарья сама не конца понимала, кто сейчас перед ней — матриарх, хранительница силы, родная мать или просто женщина? Ланская-младшая прикусила губу и поникла. Изнутри жгли чувство вины и ярость от несвободы. Затем она вновь посмотрела на Северуса, застывшего в коридоре и кивком головы указала на лестницу. Волшебник, не произнося ни слова, направился вверх, оборачиваясь на Дарью через плечо, как бы проверяя, идёт она за ним или нет. Вдвоём они поднялись на второй этаж и прошли в комнату. Спальня Дарьи была красиво обставленной, почти что нарядной. Яркие ткани обрамляли постель, сразу же привлекая внимание. У изголовья кровати висели самодельные ловцы снов. В нише притаился огромный платяной шкаф. У окна распологался огромный письменный стол, заваленный книгами, записками и схемами на свитках. Под потолком была роспись из звёзд и местами на стенах отпечатались выцветшие рисунки. Эта комната бережно хранила каждый шаг на пути от девочки к женщине. Дарья плюхнулась на край кровати, поджимая ноги к груди. Северус поначалу замер у входа, но сделав несколько шагов, бесшумно опустился рядом. — Никаких вопросов, — Дарья почти огрызалась. — Не имею права. Как и на то, что случайно услышал. — Я просто... так не могу... Голос её сорвался. Дарья так и не объяснила, что имела в виду. Плечи её поникли, тело вконец ослабло и с её уст сорвался неестественно громкий всхлип. Казалось, она вот-вот зарыдает, как маленький ребёнок. Северус на миг опешил от этого звука. Он никогда не видел, как эта сильная молодая женщина плачет. Вернее, что позволяет себе заплакать именно рядом с ним. Из голубых глаз вырвались первые слёзы. Больше не было граней. Дарья, содрогнувшись, уткнулась лбом в плечо Северуса и тихо заскулила. Снейп, наверное, только и делал, что чувствовал себя беспомощным за последние несколько месяцев. Но то была беспомощность перед самим собой, перед этим проклятым миром и перед обстоятельствами, а сейчас... Боже, как глупо... Перед женскими слезами. Каждое рыдание, отдававшееся вибрацией в его костях, было для него пыткой — не потому что было ему неприятно, а потому что он был абсолютно беспомощен перед ним. Слова утешения застряли у него в горле мертвым, ядовитым комом. Они были фальшивыми, чужими, недостойными ни её горя, ни их… чего бы то ни было, что было между ними. Его рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак, как если бы он сейчас пытался схватиться за воздух. А потом медленно разжалась, преодолевая невидимое сопротивление. Северус поднял её, замер на мгновение в нерешительности, и затем его пальцы коснулись её рыжих волос. Он просто положил ладонь ей на затылок, тяжело и твердо, как кладет печать на важный договор. Мужчина сидел неподвижно, позволяя ей плакать, чувствуя, как влага от её слёз просачивается сквозь ткань его одежды и жжёт кожу. Его взгляд был прикован к противоположной стене. — Тебе надо поспать, — слова прозвучали невпопад, сразу как только всхлипы стали реже. Дарью подтряхивало, на лице были красные пятна. — Ложись, — Северус, не спрашивая разрешения, откинул одеяло в сторону и затолкал под него Дарью, как тряпичную куклу, укрывая её. Он уже порывался было уйти, но женская ладонь схватила его за предплечье. — Не уходи сейчас, прошу... То, что Снейп сейчас видел, было и прекрасно, и ужасно одновременно. Он ненавидел слёзы. Во всяком случае свои. Ненавидел ту беспомощность, что они обнажали. Надо действовать. Действовать. Не думать. Бежать. Сейчас же... Нет. Она держит и не отпускает. Молчать. Сидеть смирно. Охранять... Северус погасил в себе импульс вырваться. Вместо этого его свободная рука, будто действуя сама по себе, грубо расстегнула несколько пуговиц на груди его собственной тёмной кофты. Не раздеваясь, лишь сбросив самые верхние слои, он повернулся к кровати и лёг не рядом с ней. Его поза была неестественно прямой, даже лежа. — Спи, Ланская, — пробормотал он в подушку. Её дыхание успокоилось, всхлипы затихали с каждой минутой. Глаза Дарьи закрылись, и она легко провалилась в сон. Сколько Снейп пролежал так рядом, он плохо запомнил. Может, час, может два. И лишь когда небо окрасилось в глубокий синий оттенок, он наконец позволил себе осторожно подняться. Не обуваясь, он босиком двинулся к двери в комнату. Северус в последний раз окинул взглядом спящую ведьму и тихо вышел.

***

Ланская, нанервничавшись днём, спала беспокойно. Несмотря на то, что сон настиг её крайне быстро, был он настолько поверхностным, что она то и дело вздрагивала, натягивала одеяло по уши и постоянно ворочалась в попытке найти удобное положение. Но боль каждый раз догоняла, заставляя снова метаться по постели. Покой был уж слишком условным, постоянно теряющимся в беспокойном теле. В лунном свете на её лице можно было бы увидеть прозрачные влажные дорожки — Дарья не переставала плакать, даже погрузившись в дремоту, хотя это и происходило вопреки её воле. Это жалкое подобие отдыха больше напоминало затянувшуюся агонию. После таких ночей обычно всё равно просыпаешься разбитым, сколько бы ни спал. Дарья перевернулась на спину. Сквозь забвение она чувствовала, что у неё болит голова. Такая странная боль... Сплошная, невероятно тяжёлая, почти удушающая. На лоб как будто положили огромный кусок металла, и он давил, давил, давил на череп... Мышцы всё ещё продолжали болеть, но не было сил пошевелить даже мизинцем. Особенно сильно болело под лопаткой... Там, где колечком свернулся Уроборос. Как если трупный червь грызёт тебя прямо под кожей заживо, а ты покорно терпишь. — Не одна... Не одна... Шёпот мерзко приласкал слух. Из форточки внезапно вырвался поток ночного воздуха и когтистыми лапками прошёлся по Дарье, отчего её передёрнуло всем телом. Рефлекторно возникшая дрожь пыталась сбросить, стряхнуть и этот шёпот, и это призрачное касание. И тогда шёпот усилил свой напор, став рычащим и злобным: — Не одна... Гримаса страдания изуродовало молодое лицо Ланской. На висках выступила холодная испарина. — Дарья... Она всхлипнула, глотая воздух. — Дарья... — голос звал её. Безличный, почти инфернальный, он проникал прямо в разум, слышался где-то рядом и в то же время очень-очень далеко. Голос не приказывал, не пугал и не предупреждал, но он звал, звал её по имени. И тогда тяжесть наконец отпустила. Дарья почти что вспорхнула с матраса и села. Плавным движением откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Невесомой походкой она вышла из собственной комнаты, оставив дверь открытой. Глаза её были по-прежнему закрыты, но даже так Дарья продолжала свой безмолвный путь. Она проплыла через коридор мимо закрытых на ночь комнат. Старые доски, всегда откликавшиеся на вес певучим скрипом, сейчас молчали под её стопами. Затем спустилась вниз, прошла через пустую, погружённую в сон гостиную и бесшумно скользнула в прихожую. Пальцы Дарьи, белые и безжизненные, нашли щеколду, отодвинули её без малейшего звука. Дверь отворилась, впустив внутрь запах мокрой земли и послегрозовой свежести. И она шагнула в ночь, босая, в помятой одежде, в которой и уснула. Ночью земля была холодная даже летом. Воздух, остывший от солнца, дышал спокойствием и тайной. У подножия домов, если хорошо приглядеться, можно было заметить полупрозрачный туман. Ни в одном окне не было света. Все спали. А она шла. Ноги тут же стали грязными от пыли, травинки щекотали икры. Вдруг Дарья резко остановилась посреди тропы и свернула куда-то в сторону черневшей кромки леса, туда, где за деревьями бежала река... Ветки хлопали по лицу и плечам, цеплялись на края одежды, пытаясь задержать, остановить, но Дарья не чувствовала. Её волновал только этот странный мужской голос: — Дарья... Дарья... Она остановилась на берегу. Река скромно журчала течением в ночной тишине. Взошедшая яркая луна отражалась в водной глади ослепительно белым диском. — Иди... ко мне... — шёпот стал мягким, сладким. Шаг. Треснула ветка. Ещё шаг. Где-то вдали испуганно крикнул ворон. Вода намочила подол, растворяя его в себе. Поцеловала щиколотку, поднялась выше, выше... Тело Дарьи медленно исчезало под чёрной рябью, с каждым шагом всё больше и больше отдаляясь от мира живых...

***

Северус в эту ночь тоже не спал. Сон не приходил, хотя тело вымотано до последней жилки. Он почти поддался соблазну достать с полки склянку с маслянистым снотворным, выпить и провалиться в бездну без снов, где нет ни мыслей, ни этой тлеющей в груди тревоги. Но он так и не сделал этого. Быть выключенным, беспомощным, когда под этой же крышей спит она — после всего, что он сегодня слышал, — казалось верхом безрассудства. Противоречивые факты кружились в голове, выстраиваясь и рассыпаясь вновь. Палочка, что лежала на столе мертвым сучком. Вспышка дикой силы, которая вырвалась из него и спалила перо. Холодное кольцо на пальце, этот грубый "предохранитель", который он должен был учиться наполнять капля за каплей. Но как наполнить кубок, когда сам пуст? Велизар требовал терпения, но времени не было. Долгий путь восстановления казался роскошью, на которую его положение шпиона, его долг, да и просто элементарное самосохранение не давали ему права. Что он будет делать? Не через год, не через месяц. А вот завтра. Что он, Северус Снейп, сможет противопоставить, если настоящая опасность постучится в дверь уже сегодня? Оглушить противника пылью? Возвести дрожащий щит, который разобьется от первого же серьёзного удара? Его ценность для Ордена, его сложная, хрупкая игра с Дамблдором и Волан-де-Мортом строилась на силе, на точности, на абсолютном контроле. А теперь он был хуже, чем первокурсник: но тот хотя бы наивен и полон потенциала. Северус перевернулся на другой бок, уставившись в темноту. Где-то за стеной спала Дарья. Мысль о ней была единственной, что не рождало в нём чувства полного краха. Но и она была отравлена. Разлом... Что имела в виду Ольга, когда говорила "держат разлом"? Ланские хранили тайну, к которой его допускать не стали. А если... Нет! Нет, об этом нельзя думать! Он не должен был этого слышать. Он привёл с собой тень. И теперь эта тень легла и на неё. Должен ли он уйти? Исчезнуть, пока не навлёк на неё настоящую беду? Но мысль о том, чтобы оставить её одну с её болью, с её поисками была ещё невыносимее. Вдруг в груди неожиданно кольнуло тонкой иглой. Боль мгновенно вытащила его из раздумий. Подчиняясь неизвестному чувству, Северус встал и посмотрел в окно. Сквозь плотную завесу темноты ничего не было видно. В какой-то момент он даже подумал, что ему просто показалось, пока вдали не мелькнула чья-то тускло освещённая фигура. Снейп отпрянул от стекла. Резко развернувшись, он быстрым шагом вышел из своей спальни. Сердце перестало биться, горло сдавило от ужаса. Коридор казался в три раза длиннее, чем он был на самом деле. — "Просто показалось. Я войду и увижу, что она спит". Дверь в её комнату была приоткрыта, и это не сулило ничего хорошего. Северус замер на пороге — её постель была пуста. Оцепенение прошло в ту же секунду. Снейп рванулся вниз. Дверь в дом тоже была открыта, и судя по холоду на первом этаже, уже не первую минуту. В панике он выбежал из дома. Никаких следов, ни намёка на недавнее присутствие Ланской. Северус попытался отыскать её фигуру глазами — бесполезно. Она уже скрылась в ночи. Волшебник глубоко вдохнул. Разум отказывался воспринимать происходящее, кислород стал стремительно заканчиваться. Его взгляд упал на собственную руку. Кольцо на пальце едва уловимо светилось. И вдруг... осознание. Неотвратимое, ясное и точное. Северус свернул с тропы в ту же сторону, куда ушла Дарья. Он слабо понимал, как и почему принял это решение, но логика в эту секунду умолкла. Он молча следовал неведомому зову, ведущему его по следу Дарьи, продираясь сквозь чащу, не чувствуя ударов веток, слыша лишь нарастающий в ушах звон. Темнота деревьев выпустила его, и Северус выбежал на берег. Он увидел Дарью, когда она была уже по грудь в воде, и лунный свет лежал на её спине холодным саваном, а вода, чёрная и бездонная, уже раскрывала объятия, чтобы принять её навсегда. — Ренервейт! Заклинание вырвалось хриплым, надрывным воплем Севеоус швырнул его, попытался пропустить через кольцо Велизара и направить в спину Дарье. Из камня с коротким, рвущим уши хлопком, вырвался слепящий сгусток багрово-белой энергии. Он был похож на молнию, рождённую в лаборатории безумца. Поток дёрнулся вперёд, как плеть, и ударил не столько в Дарью, сколько в воздух вокруг неё, в ту самую сладкую, гипнотическую тишину, что вела её на дно. Воздух над водой взорвался беззвучным грохотом, ощутимым только кожей и костями. Вспышка осветила реку на миг дневным светом, отбрасывая на лес резкие, невероятные тени. Раздался нечеловеческий рык. Дарья вздрогнула всем телом, как от удара дефибриллятора. Её спина выгнулась, голова запрокинулась. Она закашлялась, судорожно втягивая воздух, и её глаза, остекленевшие и пустые, вдруг замигали, наполняясь диким, непонимающим ужасом. Она огляделась, увидела воду у своей груди, и тихий стон вырвался из её губ. В следующее мгновение Северус, не думая о холоде, о камнях под босыми ногами, уже бежал в воду. Ледяная волна хлестнула ему в грудь, но он не чувствовал ничего, кроме необходимости дотянуться и вытащить. Его пальцы вцепились в мокрую ткань на её плече, и он грубо, почти жестоко, рванул её к себе. Они вывалились на берег, мокрые, дрожащие, покрытые тиной. Северус отбросил её от воды, сам упав рядом на колени, тяжело дыша. Его взгляд выискивал во тьме движение, любой намёк на угрозу. — Что... — начала Дарья, её зубы стучали от холода и шока. — Что это было? Северус медленно повернул к ней голову и ответил: — Ты шла... в воду, — голос его содрогнулся. Он поднял руку, разжал кулак и посмотрел на кольцо. Камень из агата погас и растрескался. По всей видимости, к Велизару у Северуса будет много вопросов...