hold on to my words and i’ll come place them on your tongue

Нил всегда восхищался абсурдным уровнем мастерства Эндрю, когда дело касалось экси. Он – сила, с которой нельзя не считаться, настоящая стена, бог с ракеткой. Нил знает, что если бы Эндрю узнал, что он думает, когда видит его в воротах, он бы щелкнул его по лбу и назвал идиотом-наркоманом. Но Нил не виноват, что он такой горячий, как грех, раз за разом отбивая удары нападающих соперника, удерживая счёт соперника ниже пяти очков только потому, что Нил попросил. К тому же, Эндрю всегда выигрывает. Нил никогда не замечал, что происходит на его лице, когда они встречаются взглядами через всю площадку, но Эндрю замечает, и, что ещё важнее, Нил видит, каким нелепо самодовольным становится Эндрю. Сегодня ситуация не отличается. Это первая игра Нила на втором году его карьеры, первая в качестве вице-капитана. «Лисы» столкнулись с трудностями в первой половине матча из-за решения Ваймака дать первокурснику немного игрового опыта в самом начале. Они не были готовы к тому, что такое настоящая студенческая игра, но затем наступил перерыв, и Эндрю спросил у Нила номер, который тот без труда дал. Они с трудом вырвали победу, но Нил смог заняться одним из своих любимых занятий, так что вечер оказался не таким ужасным, как мог бы быть. Когда Ваймак наконец отпускает их после своей напутственной речи, команда спешит обратно в душевые, но Нил задерживается, не торопясь снимая свое снаряжение. Эндрю тоже остаётся. Он снимает нагрудную броню через голову и щитки на голени, и Нил бесстыдно наблюдает, как мышцы спины перекатываются под кожей. Эндрю наверняка знает, что делает Нил, но не показывает этого и не говорит ему остановиться. К тому времени, как самый быстрый из их товарищей по команде возвращается в раздевалку, Нил остается в компрессионной рубашке и форменных шортах, а Эндрю – в боксерах. Они не скрывают, что собираются принять душ вместе, и входят в душевую бок о бок. Кевин бросает на него понимающий (и слегка брезгливый) взгляд, когда они проходят мимо, но Нил не обращает на него внимания. У него есть миссия. Эндрю ведет его в самую дальнюю душевую кабинку, ту, которую они всегда используют, когда им хочется заняться сексом перед возвращением в общежитие. Остался только один человек, поэтому Нил решает переждать, сняв остатки одежды и бросив её через дверь кабинки. Когда он снова поворачивается к Эндрю, ему в лицо суют пару боксёрских трусов. «Отвратительно», – дразнит Нил, бросая их вместе со своей одеждой. Эндрю игнорирует его, включая воду до своей любимой, почти обжигающей, температуры, но он не может скрыть свой быстро твердеющий член. Они ждут столько времени, сколько нужно, чтобы выключился другой душ и затихли мокрые шаги, прежде чем Эндрю втягивает Нила в жестокий, жадный поцелуй. Половина его тела находится под струями воды, и ему, вероятно, было бы больно, если бы он мог думать о чем-то другом, кроме губ Эндрю на своих, но затем Эндрю кладет руки на задницу Нила, и даже эта мысль исчезает из его головы. Нил зарывается пальцами в волоски на затылке Эндрю, в место, которое он держал как одеяло, пока не услышит «нет», и притягивает его ещё ближе. Член Эндрю, теперь уже полностью твёрдый, впивается ему в бедро. Нил так сильно хочет взять его в рот, что его тело почти жаждет этого. «Ты был так хорош сегодня вечером», – бормочет Нил, когда им приходится оторваться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Эндрю велит ему заткнуться, резко прикусив нижнюю губу, но Нил не слушает. Он наклоняет голову, чтобы коснуться губами чувствительной кожи шеи Эндрю, и его охватывает дрожь. Он хочет, чтобы Эндрю знал, как сильно он влияет на Нила и как сильно он ему нравится. «Я не мог отвести от тебя глаз всё время, пока сидел на скамейке». Эндрю сжимает его задницу – явный выговор, если бы за ним не последовал Эндрю, скользящий пальцем между его щек, чтобы надавить на его дырочку. Они пока не решались на анальный секс, но у Нила есть ощущение, что Эндрю выжидает, пока не сможет заткнуть все его дырки. Нил бы с радостью его пустил. «Я хочу, чтобы твой член был у меня во рту», – признается Нил, обращаясь в основном к коже шеи Эндрю. Эндрю убирает одну руку с задницы, чтобы оттянуть голову Нила назад и ещё раз поцеловать его в губы. «Давай, кролик». Нил не тратит времени даром. Он опускается на колени и принимается за дело, беря в рот головку члена Эндрю. Он проводит языком по ней, прежде чем опустить голову, всё ниже и ниже, пока ему не приходится силой расслабить горло, чтобы продвинуться ещё дальше. Он глубоко вдыхает, прижавшись носом к жёстким волоскам у основания члена Эндрю. Эндрю пахнет потом, дезодорантом и парнем, и это сводит Нила с ума. Они занимаются этим не так давно, но Нил быстро учится. С того летнего вечера у него было достаточно возможностей изучить, что быстрее всего доводит Эндрю до края, и теперь он использует все возможности. Если они не сделают это быстро, кто-нибудь обязательно придёт за ними, чтобы убедиться, что они не утонули, а Нил предпочёл бы, чтобы его не прерывали. Эндрю роняет голову на кафельную стену и издает тихий стон, который кажется громче, чем есть на самом деле. Все, что это делает, подстегивает Нила. Он заглатывает член Эндрю на всю длину раз, другой, прежде чем тот останавливается. Слюна вытекает у него изо рта, когда он больше не полон, и он использует это, чтобы его руке было легче скользить по основанию члена Эндрю. Нил ласкает языком щель, затем снова опускается на него, наклоняя голову так быстро, как только может, и используя руку, чтобы компенсировать остальное. Эндрю всё ещё тихий, но стал громче, чем раньше. Когда Эндрю только начал позволять Нилу оставаться, когда сам кончал, он был почти бесшумным, но Эндрю ослабил свою хватку с тех пор, как позволил Нилу впервые подрочить ему. Для Нила это всё. Он делает все, что в его силах, чтобы вытянуть их из Эндрю, и радуется каждый раз, когда ему это удается. Эндрю кладёт руку на макушку Нила, цепляясь пальцами за его волосы. Это мучительный захват, но Нил позволяет Эндрю снова глубоко насадить его на член, переместив руку, чтобы опереться на бедро Эндрю. Когда он полностью опускается, Эндрю ослабляет хватку и почти с любовью проводит пальцами по волосам Нила. Это вызывает странное тепло в груди Нила, которое он, кажется, никогда раньше не испытывал, но не придаёт этому слишком большого значения, особенно когда Эндрю предупреждающе выдыхает его имя. Нил приподнимается ровно настолько, чтобы не захлебнуться, и сосет изо всех сил. Эндрю пытается – и безуспешно – сдержать стон перед тем, как кончить. Нил глотает все целиком, посасывая головку члена Эндрю, чтобы быть уверенным, что он получает все, пока Эндрю не отталкивает его окончательно. Он откидывается на бёдра, чтобы посмотреть на Эндрю, – и, чёрт возьми, он прекрасен. Нил никогда не видел человека прекраснее во всём мире. Это тепло поглощает его всё, теперь, когда он ни на что не отвлекается, но у Нила нет для него названия. Он знает только, что хочет быть рядом с Эндрю любым возможным способом.

***

В основном они продолжают побеждать. Бывают и промахи, пара проигранных игр, потому что эти первокурсники-придурки не могут хотя бы на два часа забыть о разногласиях с остальными «Лисами» (большинство из которых, как признает Нил, связаны с ним самим) и сосредоточиться на единственном важном деле, которое имеет значение внутри коробки из плексигласа. К первой игре в ноябре Нил практически уверен, что они дойдут до решающих матчей. Всегда есть вероятность, что всё рухнет и пойдёт прахом, но в прошлом году «Лисы» собрали всё воедино, несмотря на всё это дерьмо, поэтому он настроен сдержанно оптимистично. Для него это в новинку, но, похоже, всё идёт отлично. Пятница перед днём рождения близнецов проходит в основном в командном автобусе. Они отправляются ближе к вечеру, и Нил присоединяется к Эндрю в задней части автобуса, смещаясь с места, опираясь на его плечо, только в середине поездки, когда они останавливаются, чтобы недорого поесть и сходить в туалет. Он подслушивает, как Рене и Дэн обсуждают, что команда собирается делать на день рождения близнецов, и решает быстро сходить в туалет. Дэн хочет устроить им вечеринку по возвращении в кампус, ведь они уезжают на все выходные по своим обычным планам в Колумбию, но Рене говорит ей, что лучше сделать что-то скромное. Нил тихо соглашается с Рене, но у него есть свои планы, которыми он не собирается делиться ни с кем, кроме Эндрю. Нил сказал, что не сделает ничего особенного для Эндрю, но если у него в понедельник была назначена встреча с Эбби, чтобы поговорить о выписке рецепта на противозачаточные таблетки, потому что Эндрю, возможно, намекнул на идею заняться сексом без презерватива, то это чистое совпадение. Плюс, если они сегодня победят, Нил намерен позволить Эндрю трахнуть себя так, как он захочет, в качестве празднования, как только они вернутся в кампус. И, к счастью, они побеждают. Обратная дорога пролетела быстрее, потому что Нил, едва они сели, положил голову Эндрю на колени и проспал всю дорогу. Когда они приехали в кампус и пересели в мазерати, тело Нила трепетало от предвкушения. Эндрю снова выторговал вознаграждение за свои усилия (не то чтобы у Нила были проблемы с тем, чтобы отдать Эндрю все, что он захочет, в обмен на выигранную игру) и принял загадочное «тебе понравится то, что я могу дать тебе» взамен. У девушек есть какие-то планы, и Нил понимает это по тому, как Дэн и Эллисон постоянно переводят взгляды с Эндрю на Аарона, когда они возвращаются в общежитие, и по извиняющимся взглядам, которые Рене бросает на него, прежде чем они исчезают в своей комнате. Когда Нил рассказывает ему, Эндрю лишь закатывает глаза. Никто из них изначально не планировал идти на вечеринку в подвале в честь победы, так что это лишь дополнительный стимул избежать этого. Эндрю натягивает на него толстую флисовую толстовку, прежде чем они отправляются на крышу. Нил, как всегда, без колебаний следует за ним. Уже поздно, он всё ещё немного устал, но обещание ласк Эндрю настолько его заряжает, что это не имеет значения. «Мы победили», – говорит Эндрю, когда они устраиваются. Они находятся дальше от края крыши, чем обычно, но Нил не жалуется. Так будет легче перейти от курения к сексу. Эндрю не смотрит на него, закуривая сигарету, но в его голосе чувствуется некое ожидание. «Да», – признаётся Нил. Он крадёт сигарету в ту же секунду, как Эндрю отводит её от лица, слегка затягивается, тушит и тянется к лицу Эндрю. Он позволяет Нилу поцеловать себя, сделать это нежнее, чем обычно. Нилу становится тепло от того, что он может получить эту другую сторону Эндрю в своё полное распоряжение, почти когда захочет. Нил невольно тает в поцелуе. Эндрю реагирует именно так, как ожидает Нил, – он отстраняется ровно настолько, чтобы бросить на него равнодушный взгляд, прежде чем снова завладеть его губами, более настойчиво, чем прежде. Он с силой тянет Нила за толстовку, почти полностью усаживая его к себе на колени. Нил продолжает двигаться, пока не усаживается на бёдра Эндрю и не обнимает его за плечи. Он уже чувствует, как эрекция упирается ему в задницу. Нил покрывает поцелуями все лицо Эндрю и шею, а затем говорит: «Скажи мне, чего ты хочешь». Он скорее чувствует, чем видит, как Эндрю сжимает челюсть, вероятно, сдерживая хвастливый ответ «Я ничего не хочу», поскольку это ни к чему не приведёт. Нил целует Эндрю в шею, надеясь снять напряжение. Потребовалось несколько поцелуев, но в конце концов это сработало. Эндрю обхватил бёдра Нила и притянул его к себе как можно ближе. «Это моя награда за то, что я занимаюсь вашим дурацким видом спорта?» Нил пытается сдержать улыбку, но уверен, что Эндрю всё равно чувствует её на своей коже. «Да. Мы сделаем всё, что ты захочешь сегодня вечером». Эндрю напрягается под ним, но Нил обрывает его возражения, быстро укусив его за нижнюю часть челюсти. «Знаю, но я доверяю тебе. Знаю, ты это знаешь. И я всегда могу сказать «нет». Я знаю, ты это тоже знаешь». Он чувствует, как Эндрю принимает его, прежде чем тот поворачивает лицо и снова захватывает губы Нила. Нил готов просто оставаться здесь, целуясь до тех пор, пока не выбьется из сил и не сможет даже спуститься к кровати, но Эндрю вскоре отстраняется. Его щеки пылают, и Нил сдерживает самодовольство, которое испытывает от того, что может так легко на него повлиять. «Мой рот на тебе, да или нет?» - Говорит Эндрю в его губы. «Да», – Нила поглощает ещё один поцелуй, настолько грязный, что Нил уже весь мокрый, хотя его ещё никто не трогал. Эндрю укладывает его на спину, одна рука на несколько секунд задерживается у него на груди, а затем спускает с него спортивные штаны и боксеры до колен. Ноги Нила скованы больше, чем ему обычно хотелось бы, но Эндрю набрасывается на него достаточно быстро, так что это не имеет значения. Его язык, горячий и тяжёлый, когда Эндрю проводит им по складкам, легко раздвигая его. Он хватает клитор Нила и сосёт так сильно, что тот не может сдержать вырывающийся из него стон. Похоже, это только подбадривает Эндрю, который быстро работает ртом и языком, не собираясь замедляться. Эндрю всегда был настолько охуенно талантлив в том, чтобы заставить Нила кончить одним лишь ртом, что удивительно, что киска Нила стала его первой. Он чертовски хорош. «Ох, черт». Нил протягивает руки над головой, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но не находит ничего, кроме гравия и окурков. Эндрю не останавливается ни на секунду, быстро переключаясь между лаской и посасыванием клитора, отчего Нил кончает ещё до того, как понимает, что уже близок к этому. Эндрю заканчивает одним целомудренным поцелуем в изгиб бедра Нила, и отстраняется, оказываясь вровень с его лицом. Его губы блестят от слюны, а глаза расширены настолько, что ореховый цвет, который так обожает Нил, почти полностью скрыт. «Ты…?» – Эндрю обрывает его быстрым, влажным поцелуем. «Я разберусь», – говорит он, немного запыхавшись, а затем спускает штаны достаточно низко, чтобы вытащить свой член. Он так тверд, что чудо, что он ещё не кончил, но ему не требуется много времени. Эндрю снова целует его, наклоняясь так близко, что Нил чувствует, как костяшки пальцев Эндрю касаются внутренней стороны его бедра, когда Эндрю раздевается быстрыми, жесткими движениями. Нил зажмуривается, когда Эндрю издает единственный, необузданный стон, чтобы снова не нарываться, но он почти теряет самообладание, когда рука Эндрю дрогнет, и он кончает на тот же участок кожи на бедре Нила, который только что целовал. Эндрю опускает голову на плечо Нила, слегка задыхаясь. Ему точно понадобится ещё раз принять душ, прежде чем он ляжет спать, но он не может позволить себе расстраиваться из-за этой мысли. Он готов на всё, чтобы иметь возможность заниматься этим с Эндрю. Наконец Эндрю переводит дыхание и садится. Нил медленно открывает глаза и видит, что Эндрю всё ещё склоняется над ним. Лучи света от фонарных столбов на парковке, пробивающиеся на крышу, заставляют его почти светиться. Он такой красивый, что это несправедливо, но затем Нил вспоминает, что Эндрю полностью принадлежит ему. Настойчивое тёплое чувство, испытанное пару месяцев назад, возвращается с полной силой. Если бы он стоял, оно сбило бы его с ног, настолько оно сильное. На один обжигающий, ужасный миг ему кажется, что это чувство, возможно, на самом деле любовь. Ему удается стряхнуть это достаточно быстро, чтобы Эндрю не заметил, но это прилипает к нему, как клей, пока они приводят себя в порядок, насколько могут, и спускаются в общежитие. Он чувствует это, даже когда Эндрю хватает влажную салфетку из ванной и вытирает то, что не удалось на крыше, даже когда Эндрю даёт Нилу шорты для сна и свою рубашку, чтобы тот переоделся, и даже когда Эндрю тянет его к себе в постель на ночь, хотя в общежитии они редко это делают. Оно даже преследует его во сне, где ему снится общая квартира, спокойное утро и новые дополнения к его связке ключей.

***

Ему немного страшно заниматься своими обычными делами, когда над его головой так мрачно висит тот факт, что он любит Эндрю. Единственным человеком, которого он когда-либо любил, была его мать. Нил не сомневался (и до сих пор не сомневается) в том, что мать его любила – ты не умираешь, не проводишь почти десять лет в постоянном состоянии страха и травм и не получаешь сильнейших ударов от сумасшедших серийных убийц, когда с таким же успехом можешь не делать этого для того, кого не любишь. Мэри не нужно было бежать с ним. Она могла бы поставить собственное благополучие на первое место, как бы мало этого ни было, живя с Натаном, но она этого не сделала. Однако для нее любовь была таким же утешением, как и насилием. Нилу было не привыкать к этому даже в десять лет, но он никогда не сталкивался с этим со стороны своей матери. Это был шок, полная перезагрузка системы, когда она впервые дала ему пощечину. Он даже не помнит, что вызвало реакцию, только жгучую боль в щеке и красный след, который оставался несколько часов после этого. Она извинилась и сказала, что это больше не повторится. Конечно, это обещание продлилось около недели, прежде чем она с силой дёрнула его за волосы, вырвав несколько прядей. Нил расплакался, и Мэри сказала ему не плакать, иначе она даст ему повод для настоящих слёз. Она не извинилась, и с тех пор не извинялась. Нил знает о своей склонности к насилию, о глубине гнева внутри него, но также о том, как близко он находится к поверхности. Он легко даёт волю гневу, когда это необходимо, и не встречает сопротивления, но всегда трудно загнать его обратно, когда он вырывается наружу. Это не первый раз, когда он беспокоится о том, чтобы стать своими родителями, но это первый раз, когда он боится стать своей матерью. Он отважно пытается скрыть свои новые откровения от Эндрю, но ему это удается всего пару недель, прежде чем Эндрю начинает бросать на него многозначительные взгляды. К счастью, между ними мало что изменилось. Что бы там ни увидел Эндрю, его это не особо беспокоит, иначе он бы запер Нила в комнате только с ними двоими и не сводил с него глаз, пока тот не сломается. Их близость тоже осталась нетронутой. Целуются каждое утро перед занятиями и каждый вечер, прежде чем забраться в постель, порознь, потому что, несмотря на импровизированный отпуск в горах, Эндрю не комфортно проводить каждую ночь под тяжестью другого тела в своей постели. Они по-прежнему держатся за руки над центральной консолью, когда находятся в машине, и Эндрю по-прежнему кладет руку ему на бедро или обнимает рукой спинку стула Нила, когда они садятся достаточно близко на публике. Они по-прежнему кончают каждую ночь, испытывая быстрые оргазмы через руки, рты или бедра. Как будто ничего не изменилось. Кроме Нила. Он строго следит за собой, анализирует каждое слово, чтобы убедиться, что оно не прозвучит грубо или обидно. Он более нерешителен, когда тянется к Эндрю, и, как уверен Нил, именно это и подсказало Эндрю. Ничто из того, что он делает, не бросается ему в глаза, но он не совсем уверен, чувствовала ли мать вину за то, что она с ним сделала. Вся ответственность ляжет на него, если он оступится и причинит боль Эндрю. Нил не думает, что сможет жить с самим собой, если причинит боль Эндрю. Небольшая дистанция, вероятно, к лучшему, даже если от этой идеи ему хочется покрыться сыпью по всему телу, но Эндрю не позволяет. Нил не знает, как он может отличить Нила, желающего дистанции для себя, от принуждающего к дистанции, несмотря на нежелание, но он может, и каждый раз, когда Нил отходит, Эндрю тут же заполняет образовавшееся пространство. Он не ненавидит это – он и не думает, что когда-либо смог бы, – но это значительно затрудняет анализ его поступков. Нилу труднее всего, кроме как смотреть на Эндрю, когда он рядом. Эндрю пришлось загнать его в угол в раздевалке после особенно напряженной ночной тренировки, на которой Нил едва мог сосредоточиться, а Кевин не расслаблялся ни на секунду, чтобы Нил рассказал кому-то еще о своих новых откровениях. Он уже снял броню и большую часть формы, когда Эндрю впивается пальцами ему в волосы и заставляет поднять взгляд. Эндрю напряжён, и Нил понимает, что это всё его вина, но ничего не может с этим поделать. Эндрю слишком проницателен, когда дело касается его, а Нил давно разучился ему лгать, хотя, конечно, он больше не хочет этого делать и не нуждается в этом. Эндрю смотрит на него так долго, что любой другой сдался бы под его давлением, но Нил не просто кто-нибудь. Он смотрит в ответ, даже если эмоции под маской безразличия Эндрю заставляют его содрать с себя кожу. «Что с тобой происходит?» – Нил наконец пытается отвести взгляд, но Эндрю хватает его за подбородок и заставляет голову оставаться неподвижной. «Мне попросить твой телефон?» Нилу приходится сдержать свой мгновенный ответ: «Я в порядке, это неважно, у нас больше нет сделки», – потому что он знает, что это лишь ещё больше обеспокоит Эндрю. Эндрю не о чём беспокоиться. «Я кое на чем зациклился», – решает ответить Нил. Руки Эндрю отпускают его волосы и подбородок, но он не отстраняется. «Это… это ничего опасного для жизни и, скорее всего, глупость. Я скажу тебе, когда разберусь». Эндрю пристально смотрит на него, пытаясь увидеть ложь в его словах, но безуспешно. Он дергает Нила за волосы, прежде чем окончательно отстраниться и снять рубашку. «Если ты не хочешь говорить со мной, поговори с кем-нибудь другим, прежде чем твой мозг-наркомана измотает себя до смерти». Он бросает на Нила многозначительный взгляд и не отворачивается, пока тот не кивает в знак согласия. «А теперь иди в душ. От тебя воняет». Мысль о том, что придется рассказать кому-то о своих чувствах, оставляет у него неприятный привкус. Но, возможно, Нилу было бы полезно поговорить об этом с кем-нибудь. Они могли бы помочь ему понять, что он ничего не боится, или, что ещё вероятнее, подтвердили бы его страхи, и он смог бы взять себя в руки, прежде чем причинит боль Эндрю. Он не может поговорить с Эндрю и определенно не будет говорить с Добсон, но он полагает, что есть несколько человек, чье мнение Нил ценит и которым доверяет.

***

Нил решается на это и ловит Мэтта два дня спустя, после того как они оба возвращаются с утренних занятий, и приглашает его на обед. Приглашение выполняет двойную функцию: Нил не общался с Мэттом наедине, кажется, целую вечность, и он измотается, если не разберется со своими чувствами как можно скорее, а Мэтт не осудит его, что бы Нил ему ни преподнес. Мэтт с энтузиазмом соглашается, как и предполагал Нил. Они идут в ближайшую закусочную, куда обычно ходят девушки, когда еда в столовой становится слишком однообразной. Заведение достаточно маленькое, чтобы большинство студентов не заходили туда, но еда вполне приличная, так что у Нила нет никаких претензий. Он слушает, как Мэтт разглагольствует об одном из своих бизнес-курсов – том самом, который заставляет Нила смеяться каждый раз, когда он вспоминает записи Мэтта, которые тот делал для этого курса, и о том, что «математика», которую они изучали, была всего лишь простым сложением, представленным в виде сложной теории, – останавливаясь лишь тогда, когда официантка принимает заказ. Это неплохо отвлекает от настоящей причины, по которой Нил пригласил его на обед. Но так не может продолжаться вечно, и Нил знает, что как только официантка приносит еду, время откладывать это заканчивается. «Что ты почувствовал, когда понял, что любишь Дэн?» – спрашивает Нил, не отрывая взгляда от сэндвича и картошки фри перед собой. Он морщится, услышав отчаяние в его голосе. Мэтт молчит достаточно долго, чтобы Нил поднял голову и убедился, что его друг не исчез внезапно. Он не исчез, и смотрит на Нила с самым мягким выражением лица, которое Нил когда-либо видел, и это о многом говорит, учитывая, что Нил видел, как он смотрит на Дэн, когда она только просыпается. Должно быть, в выражении лица Нила что-то есть, потому что Мэтт старается стереть это как можно лучше. Это не так уж и много, но, по крайней мере, не так интенсивно. «Извини, я просто…» – начинает Мэтт, размахивая рукой. Он ухмыляется, пытается подавить улыбку, но безуспешно, и потом просто сдаётся. «Не каждый день ты приходишь ко мне с вопросами об отношениях». Нил не утруждает себя своими обычными уклончивыми репликами, хотя ему странно называть то, что у них с Эндрю отношениями. То, что между ними, кажется чем-то большим, чем можно выразить словами, но Нил не знает, как выразить это по-другому. Он предположил, что они парни, прокручивает это словосочетание в голове. Всё ещё странно, но есть в этом что-то головокружительное, от чего Нил не может избавиться. «Знаю, знаю», – всё равно продолжает Мэтт, украв картошку фри с тарелки Нила. «Не отношения, не твой парень. Вы двое каким-то странным образом созданы друг для друга». Нил не знает, что на это ответить, но Мэтт без проблем говорит и без его слов. «Но, наверное, я всегда любил Дэн? Не помню, чтобы я проснулся однажды и подумал: «О, это любовь», но я сказал это через несколько месяцев после нашего первого свидания, и я помню, как она усадила меня и спросила: «Ты уверен?». Конечно, я был уверен, но это заставило меня задуматься. Может, я думал, что люблю её только потому, что считаю её идеальной женщиной и возношу её на пьедестал? Или я люблю её за то, что она добрая, весёлая и упрямая, и мы хорошо работаем вместе, и мне нравится видеть её счастливой и наслаждающейся жизнью, и я хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы она и дальше была счастлива?» Мэтт делает паузу, чтобы начать есть сэндвич, но Нил к своему не притрагивается. Каким-то образом он полностью понимает последние слова Мэтта. Ему нравится видеть Эндрю расслабленным, непринуждённым и довольным, и он хочет, чтобы тот и дальше чувствовал себя так же. Эндрю потребовалось много времени, чтобы быть таким открытым, как сейчас, с Нилом, и Нил сделал бы все, чтобы оставаться достаточно безопасным местом, чтобы Эндрю мог быть самим собой без каких-либо проблем. Вот почему это такая проблема. Если Нил любит Эндрю, сколько времени пройдёт, прежде чем он прикоснется к Эндрю по другой причине, кроме объятий или секса? Сколько времени пройдёт, прежде чем он нарушит обещание или переступит черту? Он – сын своих родителей, и ни один из них не был особенно добр к тем, кого они должны были любить. Почему он должен быть другим? Мэтт, кажется, расстроен выражением лица Нила, но позволяет молчанию воцариться между ними, предпочитая пообедать. Нил ковыряет картошку фри, чувствуя, как его желудок сжимается. «Ты… это так плохо, что ты любишь Эндрю? Это так?» – наконец спрашивает Мэтт. Иногда Нил забывает, насколько проницательным может быть Мэтт. Он пожимает плечами и разрывает картошку фри пополам. Он позволяет обоим кусочкам упасть обратно на тарелку и готовит себя к некоторой уязвимости. «Возможно. Последний человек, которого я любил, была моя мама, и она была единственным человеком, который меня любил. Я не понимаю, как обычные люди любят друг друга. Я знаю, что то, как моя мама заботилась обо мне, было неправильно, но я не знаю другого пути. И единственными отношениями, которые я когда-либо видел в детстве, были мои родители. Я был не единственной боксерской грушей, которая была у моего отца». «А ты не знаешь? Знаешь другие пути?» Нил пытается вспомнить какие-нибудь другие примеры, но не находит. Мэтт посмеивается над его борьбой. Это должно было бы ранить, но Нил не чувствует никакой злобы. «То есть, ты же видел нас с Дэн. Ты буквально пришёл ко мне, чтобы спросить о нас. А ещё есть Ники и Эрик. Чёрт возьми, я уверен, ты достаточно часто видел Аарона и Кейтлин рядом, чтобы знать, как они относятся друг к другу». Мэтт делает глоток холодного чая и пожимает плечами. «Думаю, ты знаешь много людей, которые не бьют своих партнёров, несмотря на то, что любят их. Конечно, такая возможность всегда существует, но… посмотри на это с другой стороны. Ты доверяешь Эндрю и уважаешь его выбор?» «Конечно». Нил не скрывает презрения при мысли о том, что он может проявить неуважение к любому решению Эндрю. Мэтт улыбается ему и жестикулирует, словно говоря: «Вот, так и есть». «Значит, ты доверяешь и уважаешь то, что он не выбрал бы партнёра, который, по его мнению, может причинить ему боль. Ты себе, может, и не доверяешь, но Эндрю доверяет. Ты собираешься сказать ему, что он неправ?» Нил хмурится. Он не откажет Эндрю в праве делать всё, что тот захочет, но Эндрю может ошибаться – он не непогрешим. «Как насчёт этого?» – продолжает Мэтт, прерывая размышления Нила. «У Эндрю, наверное, в детстве не было хороших примеров здоровых отношений, верно? Ты уверен, что он тебя не ударит?» И тут в голове Нила что-то щёлкает. Он не видит особой логики в том, насколько Нил доверяет Эндрю и не причинит ему вреда – учитывая их прошлое и то, как мало Эндрю заботился о его безопасности. В прошлом он сам ставил Нила в опасные ситуации и своими действиями причинял ему вред. Но Нил знает так же, как чувствует биение своего сердца, что Эндрю, которого он любит, не поднимет на него руку, если тот сам с радостью не предложит. Эндрю, которого он любит, будет бороться до последнего вздоха, чтобы защитить Нила. Эндрю, которого он любит, никогда не позволит Нилу зайти так далеко, чтобы поднять на него руку. Мэтт звучит таким самодовольным, когда спрашивает: «Так в чем проблема?» И Нил, хоть убей, уже не знает, что это такое.

***

Вернувшись в общежитие тем же днём, он обнаруживает Эндрю, развалившегося на кровати. Толстовка, в которую он одет, почти поглощает его целиком, капюшон поднят и завязки туго затянуты, чтобы она не сползала с головы. Эндрю выглядит таким уютным и мягким, что Нил чуть не роняет эти три коротких слова прямо здесь и сейчас, но держит признание при себе. Пока неловко говорить об этом, но он знает, что скоро это сделает. Он не может долго держать всё в себе, когда рядом Эндрю. Эндрю поднимает взгляд, заметив присутствие Нила, и заметно расслабляется. Он протягивает руку, приглашая Нила присоединиться к нему в постели, и Нил с готовностью принимает её, оставив сумку у двери и сбросив туфли. «Разобрался?» – приветствует его Эндрю, когда Нил прижимается к нему, крепко обнимая его за талию и переплетая ноги. Нил радостно вздыхает, когда Эндрю проводит пальцами по его волосам. «Да. Мэтт дал хороший совет». «Хорошо». Эндрю наклоняется и целует Нила в лоб, прежде чем вернуться к тому, чем занимался в телефоне, лениво поглаживая его волосы. Он растворяется в них. Возможно, это его самое любимое место на свете. Быть с Эндрю – это самое лёгкое, что может быть на свете. Нил не может поверить, что забылся хотя бы на мгновение, и без усилий проваливается в беспамятство, чтобы вздремнуть днём.

***

Нилу удалось держать рот на замке до окончания осеннего семестра, хотя это был единственный случай, когда он пожалел об этом. Они с Эндрю планируют провести первую половину зимних каникул дома в Колумбии, к счастью, наедине, так как у всех остальных были свои планы. Нил подумывал продлить поездку на все каникулы, но на самом деле ему просто хочется хотя бы ненадолго остаться в знакомом месте, особенно после того, как он решил признаться Эндрю в любви до начала весеннего семестра, когда все будут постоянно рядом. Они высаживают Ники в аэропорту перед тем, как отправиться в путь, так что, когда они наконец прибывают, уже поздно. Нил почти выбился из сил, но вид дома словно возвращает ему силы, которых достаточно, чтобы достать сумку из багажника и съесть ужин из готовой пасты и сырного хлеба из морозилки напротив Эндрю за маленьким кухонным столом. Это настолько по-домашнему и легко, что Нил почти может представить, как будет заниматься этим каждую ночь до конца своей жизни. Признание жжёт ему лёгкие, даже когда они падают на диван, чтобы посмотреть какой-нибудь боевик, который Эндрю найдёт по телевизору. Перерыв был бы идеальным моментом для Нила, чтобы рассказать ему, но сейчас это было бы слишком. Он кладет голову на колени Эндрю и позволяет фальшивым звукам взрывов убаюкать его.

***

На следующее утро Нил просыпается с первыми лучами солнца, рука Эндрю обвивает его там, где они встречаются посреди кровати. Ноги зудят от желания побегать, и Нил не хочет игнорировать это сегодня, ведь последние несколько дней он пропускал пробежки, чтобы быть рядом с Эндрю в надежде, что, может быть, слова просто вырвутся наружу, и он наконец-то покончит со всем этим. Он медленно высвобождает руку из руки Эндрю, пытаясь не разбудить его, но безуспешно. Эндрю морщит лицо – странно милый жест для него самого – прежде чем открыть глаза и моргает, привыкая к едва заметному свету. «Просто пробегусь», – шепчет Нил. Ему так хочется ткнуть Эндрю носом, но он сдерживается. «Засыпай, детка». Ласковое прозвище прозвучало нечаянно, но Эндрю, похоже, всё равно. Нил знает, что он услышал его, потому что усмехается, но это и есть вся его реакция. Он позволяет Нилу беспрепятственно встать с кровати, но тот чувствует, как его взгляд следит за каждым его движением, пока тот переодевается из пижамных шорт в беговые. Когда он поворачивается, чтобы поцеловать Эндрю на прощание, тот сидит, расставив ноги идеально для того, чтобы Нил мог проскользнуть между ними. Эндрю хватает Нила за талию, когда тот подходит достаточно близко, и притягивает его к себе до конца. Именно за эту сторону Эндрю Нил любит его больше всего. То, что он позволяет себе быть мягким и уязвимым в его присутствии, – настоящее чудо, и Нил не станет относиться к этому иначе. Эндрю зарывается лицом в живот Нила, просовывая руки ему под рубашку ровно настолько, чтобы обнажить небольшую полноту, которая у него появилась благодаря регулярному питанию. Он знает, что Эндрю нравится видеть его накаченным, и, честно говоря, Нилу тоже. Он чувствует себя сильнее, крепче, словно может выдержать удар и не рухнуть сразу. Это разительно отличается от его прежних представлений о том, как распределяется вес в его теле – мешковатые рубашки и джинсы слишком большого размера, чтобы скрыть изгибы бёдер и груди, когда он не надевал бандаж. Тогда ему было неловко и нервно от того, что он так заметно отличался от других, но теперь у Нила почти нет причин скрываться, а те, кто насмехается над ним, называя его девчонкой, делают это на расстоянии, потому что знают, как сильно он может ударить. Помогает и то, что он редко бывает далеко от Эндрю и его репутации в кампусе. «Доброе утро», – бормочет Эндрю в живот Нила. Губы Эндрю пересохли, когда он прижимается ими к месту чуть выше пояса шорт Нила. Движения настолько нежны, что Нил почти даёт волю словам. Но ему удаётся сдержаться, и через несколько секунд руки Эндрю покидают его талию и переходят к его заднице. Если бы существовала какая-то часть тела Нила, которую Эндрю нравится трогать больше всего, он бы поставил на то, что это задница. Эндрю быстро сжимает его в объятиях, прежде чем развернуть Нила и игриво шлепнуть по одной из его ягодиц. «Не попади под машину», – вот его напутствие.

***

Когда Нил возвращается десять миль спустя, Эндрю уже на кухне, кофеварка булькает, готовя кофе. Он бросает взгляд на Нила, когда тот проходит мимо по пути к лестнице, задерживаясь на голых ногах Нила. От этого взгляда у Нила всё внутри замирает, но он продолжает идти в душ. Как бы ему ни хотелось, чтобы Эндрю взял его прямо на кухне, душ звучит чертовски круто, и он хочет сбросить с себя всю свою потную одежду. Нил быстро принимает душ и натягивает на себя первое, что попадает ему на глаза: синие полосатые хлопковые шорты и мешковатую выцветшую футболку с изображением группы, которая, как он почти уверен, принадлежит Эндрю. К тому времени, как он спускается вниз, на кухонном столе его уже ждёт тарелка хлопьев с нарезанными бананами и клубникой. Он садится напротив Эндрю, который лениво потягивает свой слишком сладкий кофе и неспешно разгадывает очередной кроссворд в своей тетради. Нил настолько переполнен любовью, что она его просто разрывает, но вместо того, чтобы что-то с этим поделать, он запихивает в рот ложку хлопьев. Закончив, Эндрю захлопывает книгу и сажает Нила к себе на колени, возвращаясь от раковины после того, как ополоснул миску. Нил обнимает Эндрю за плечи и наслаждается рельефными мышцами, которые, как он чувствует, перекатываются под кожей Эндрю, когда проводит руками по спине Нила. Эндрю выглядит мягким, почти нереальным в ужасном кухонном свете. Нил так сильно его хочет. Хочет сидеть у него на коленях вечно и целовать до тех пор, пока его губы не отвалятся. Хочет свернуться калачиком рядом с ним до конца их жизни. Он просто хочет Эндрю, любыми возможными способами. «Выкладывай». Голос Эндрю ровный, но его глаза – о, его глаза. Они сияют, сверкают и пылают, словно жидкое золото, и настолько, настолько глубокие, что Нил мог бы утонуть в них. Неудивительно, что Нил любит его, когда Эндрю так на него смотрит. «Думаю о тебе». Нил видит, как зрачки Эндрю расширяются в режиме реального времени и дрожат. В этом взгляде есть обещание, и всё тело Нила поёт вместе с ним. «Поцелуй меня?» Эндрю не нужно просить дважды. Он затягивает Нила в почти непристойный поцелуй, одной рукой упираясь ему в лопатки, а другой дразняще скользя по краю пояса. Поцелуй медленный, растянутый и очень-очень нежный. Нил легко теряется, весь его мир сужается до рук и губ Эндрю. Нил скользит руками в волосы Эндрю, сильно тянет их так, как ему нравится, чтобы оторваться от них и вдохнуть воздуха. Он уверен, что целовать Эндрю всегда будет одним из его любимых занятий, но сегодня ему хочется большего, хочетcя, чтобы Эндрю трахал его до потери сознания. Он позволяет поцеловать себя еще раз, прежде чем спросить: «Спальня?» Вместо ответа Эндрю подцепил руками бедра Нила и встал, приподняв его за собой. Нил всегда будет восхищаться силой Эндрю, и это утро не стало исключением. Он обхватывает ногами его талию и держится за плечи, в основном чтобы удержаться на ногах, но Нил рад возможности потрогать его. Эндрю несёт его на руках вверх по лестнице, останавливаясь каждый раз, когда Нил целует его в шею, потому что, как думает Нил, не хочет споткнуться и уронить его. Но ему удаётся (своими большими, сильными руками) удерживать Нила всю дорогу до своей – их – спальни, где он бесцеремонно опускает его на кровать. Он держится рядом, но Нил кладёт руку ему на грудь и отталкивает. Эндрю легко поддаётся, хотя и вопросительно приподнимает бровь. Нил передвигается, чтобы сесть на край матраса и снять футболку и шорты, оставшись только в трусах, которые он стащил с комода со стороны Эндрю. Эндрю следует за ним, стаскивая с себя рубашку, но когда тот пытается снова подойти ближе, Нил соскальзывает с кровати и опускается перед ним на колени. Его лицо оказывается на одном уровне с членом Эндрю. Он уже так возбужден, что его член заметно натягивает его черные клетчатые пижамные штаны, и у Нила текут слюнки. Нил уже чувствует его вкус, ощущает вес Эндрю на своём языке. Это опьяняет. Он осторожно кладет руку на живот Эндрю, чувствует, как Эндрю дергается, видит, как у Эндрю открывается рот и учащается дыхание. «Могу ли я отсосать у тебя?» Он видит, как дрожь пробегает по телу Эндрю. Всегда приятно наблюдать, как сильно он на него влияет. Эндрю хватает Нила за подбородок и прикасается большим пальцем к его нижней губе. Он легко раздвигает губы Нила и прижимает большой палец к его языку, но это слишком слабое утешение, когда всё, чего хочет Нил, – это член Эндрю во рту. Нил втягивает щёки, и глаза Эндрю в ответ темнеют. Он убирает большой палец, чтобы стянуть пижамные штаны и боксёры до середины бедра, и берёт член в одну руку, равнодушно поглаживая его. «Хочешь мой член, Абрам?» Он не может подобрать слов, даже когда открывает рот, но Эндрю принимает вялый кивок в ответ. Нил может только представить, как он выглядит, насколько он уже нуждается в этом и отчаянно нуждается, несмотря на то, что они только и делали, что целовались. Проходит несколько секунд, но Эндрю обхватывает затылок другой рукой, чтобы удержать его в устойчивом положении, и направляет головку своего члена в ожидающий рот Нила. Он старается максимально расслабиться, пока Эндрю медленно, дюйм за дюймом, вводит ему всё больше члена. Этот темп – настоящее удовольствие. У них есть время насладиться друг другом: небрежно посидеть на заднем сиденье машины и поспешно потрахаться в душевых раздевалках, о которых давно забыли. Нил впивается пальцами в заднюю часть бёдер Эндрю, чтобы не дать себе втянуть его глубже. Он хочет, чтобы это длилось как можно дольше, хочет, чтобы Эндрю растянул это как можно дольше. И Эндрю не торопится, продвигаясь вперёд, пока его член не упирается в заднюю часть горла Нила. Он остается неподвижным, его теперь свободная рука тянется к щеке Нила, и Нил жадно поглощает все это, постанывая вокруг него. «Блядь», – шипит Эндрю. Стон пронзает Нила насквозь, сжимая пустоту. Он так сильно хочет Эндрю внутри себя, но пока не хочет кончать. Он заглатывает член Эндрю, прежде чем начать медленно и продолжительно двигаться. Эндрю не сдерживает тихие стоны, вырывающиеся, когда Нил его засасывает. Это изменение темпа по сравнению с их обычными занятиями, обещание жёсткого секса, затрагивающее их обоих. Когда Нил снова заглатывает его целиком, Эндрю отстраняется. Его дыхание тяжёлое, как и при оргазме. На мгновение Нил чувствует себя довольным тем, что ему удалось так быстро довести его до оргазма. «Кровать», – резко приказывает Эндрю. Нил, не теряя ни секунды, забирается обратно в постель, сбрасывая с себя трусы. Эндрю следует за ним секунду спустя, такой же голый, как Нил, и без малейшего колебания накрывает его своим телом. Эндрю целует его раз, другой, прежде чем подойти к прикроватному столику, где они хранят смазку, и замолкает. Там же они хранят презервативы, но они закончились в прошлый раз, когда они были в Колумбии, и они не стали покупать новые, теперь, когда Нил принимает противозачаточные таблетки. «Мы не обязаны…» «Дрю», – перебивает его Нил. – «Если ты меня сейчас же не трахнешь, я, кажется, взорвусь». Эндрю закатывает глаза, но кончики ушей горят. Он хватает смазку и щедро выливает её на пальцы, не торопясь разогревая, прежде чем легко ввести два пальца. Он трахает Нила медленно и неспешно, раздвигая пальцы как можно шире. Он толкается снова и снова, неустанно вырывая из него дюжину тихих стонов. «Эндрю…» – Нил задыхается, когда Эндрю прижимает большой палец к клитору Нила. «Трахни меня… сейчас же». На лице Эндрю промелькнуло веселье, но он послушался Нила. Он вытащил пальцы, но Нилу не пришлось долго оплакивать потерю: Эндрю смазал член и принял правильное положение. Первый толчок – это самое близкое к раю, на которое Нил, по его мнению, способен. Они занимаются сексом так часто, что это становится привычным, но Нил всегда немного удивляется тому, насколько ему это нравится. Он так долго верил, что будет одинок всю ту малую часть своей жизни, которая ему достанется, что до сих пор удивляется каждый раз, когда вспоминает, что ему больше никогда не придется быть самому по себе. Эндрю выходит почти полностью, его глаза сверкают, когда он смотрит на Нила, широко раскинувшегося вокруг него, а затем снова глубоко погружается в него. Он делает толчки поверхностными и почти ленивыми, продлевая время, которое он проводит во влагалище Нила. Это смешно, но Нил не может не думать, что это чертовски сексуально. Он чувствует себя также, он никогда больше не хочет расставаться с Эндрю. Он обхватывает бедра Эндрю ногами, сцепляет лодыжки и обнимает его за плечи, стараясь максимально сократить расстояние между ними. «Чёрт, Эндрю…» – стонет Нил. «Ты можешь… двигаться немного быстрее?» Эндрю крепко целует его, но вместо того, чтобы сделать то, что просил Нил, Эндрю отстраняется и садится ему на бёдра, крепко обнимая Нила, чтобы утащить его за собой. Нил устраивается у него на коленях, одна рука Эндрю обнимает его за талию, а другая обхватывает его ягодицы. Член Эндрю продвигается даже глубже, чем Нил мог себе представить, он почти чувствует его животом. Это божественно, это просто нечто. Нил просто одержим, он думает, что, возможно, захочет заниматься сексом вот так каждый раз в будущем. А затем Эндрю снова движется, делая лишь неглубокий толчок вверх, но стон, который издает Нил, громкий и непристойный. «Детка», – хнычет Нил. Ласковое прозвище снова вырывается, но он не берёт его обратно, и Эндрю не просит его об этом. «Чёрт, сделай… ах… сделай это ещё раз». Эндрю подчиняется, навалившись на Нила. Он движется так быстро, как только может, используя хватку на заднице Нила, чтобы направить его в восхитительно грязный трах. Это… так много. Нил – палящее солнце, запертое в его коже, согретое его любовью к Эндрю. Он не думает, что сможет долго сдерживать признание, особенно когда чувствует каждый сантиметр Эндрю внутри себя, без каких-либо преград между ними, когда его нежные и тяжёлые руки прижимают его к себе. Он не сдерживает своих стонов, наслаждаясь возможностью обладать и любить кого-то, кто заботится о нем так же сильно, как он заботится о нем, без насилия или жестокости в качестве компромисса. Это все, чего он никогда не думал, что получит, все, что, по его мнению, он был слишком облажавшимся, чтобы когда-либо позволить себе иметь. Эндрю просовывает руку между их телами, чтобы прижать большой палец к клитору Нила. Он трёт его сильно и быстро, почти мгновенно доводя Нила до оргазма. Но прежде чем Нил падает со скалы, он хрипло шепчет: «Я люблю тебя» прямо на ухо Эндрю. Он кончает секундой позже. Нил едва замечает, как Эндрю замирает, но ничего не может с этим поделать, потому что Эндрю тут же толкает его обратно на матрас и переворачивает на живот. Руки Эндрю обхватывают его за талию, и он с лёгкостью снова насаживает Нила на свой член. Эндрю в отчаянии трахает Нила, гонясь за собственным оргазмом. Он прижимается всем телом к Нилу, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, так что Нил слышит его безудержные стоны лучше, чем шлепки по коже, влажные звуки смазки и его скользкую кожу. Эндрю никогда не стонал так громко в постели, и Нил уверен, что это связано с его признанием. Это знание жжёт его под кожей. Он мог бы продолжать так часами, подпитываясь исключительно звуками, которые издавал Эндрю. Но вскоре Эндрю напрягает руки, его бедра дергаются в такт, и он кончает с именем Нила на губах. Нил чувствует, как каждая капля спермы Эндрю заполняет его, оставляя следы изнутри. Всё это настолько сильно, что он почти снова признается Эндрю в любви. Эндрю тихо шепчет Нилу на ухо: «Блядь!». Он вонзается в него в последний раз, прежде чем полностью вытащить. Однако он держится ближе, его руки перемещаются к заднице Нила, раскрывая его, пока сперма Эндрю медленно вытекает из его влагалища. Слишком тихо, и Нил ненавидит, что не может видеть лицо Эндрю, видеть, что скрывается за его апатичной маской. Нил бросает взгляд через плечо, и его сердце замирает. Он никогда не видел своего лица, когда он чувствовал тепло и липкость внутри, глядя на Эндрю, но есть что-то знакомое в том, как Эндрю смотрит на него, и он осмеливается подумать, что Эндрю тоже чувствует в этот момент любовь. «Ты говорил серьезно?» Нил едва не упускает из виду вопрос Эндрю, все еще потерянный среди звезд в его глазах, но издает вопросительный звук, когда замечает его. «То, что ты сказал». Эндрю бросает взгляд на лицо Нила, и его взгляд почти обжигает, настолько он напряжён. «Раньше, когда ты… ты лгал?» На краткий, всепоглощающий миг Нил чувствует лишь ярость. Он понимает, почему Эндрю приходится объяснять, почему ему давали ложные признания в любви, которые ему делали в каждой новой приёмной семье, а потом они теряли всякий смысл, едва он перестал быть идеальным ребёнком, и всё бессмысленное насилие, навязанное ему извращённым и фиктивным представлением о любви. Ему хочется выцарапать имена всех, кто когда-либо так обращался с Эндрю, и запереть их всех в горящем здании, чтобы искупить грехи. А потом чувство угасает так же быстро, как и возникло. Его гнев не приносит пользы ни одному из них, особенно когда он ничего не может поделать с его причиной. Самое меньшее, что он может сделать сейчас, – это любить Эндрю и убедиться, что тот без сомнений знает, насколько Нил искренен и реален. «Я давно перестал тебе лгать», – Нил останавливается на этом. Он наблюдает за Эндрю – за тем, как двигается его челюсть, как трепещут ресницы, когда он отводит взгляд, но также за расслаблением плеч и покраснением кончиков ушей. Он сдерживает улыбку, в основном чтобы не перегружать Эндрю ещё больше, но он почти уверен, что у него это плохо получается, учитывая, что Эндрю хмурится на него. А потом Эндрю замолкает, его лицо ничего не выражает, хотя он всё ещё сжимает в руках задницу Нила. Это не добавляет Нилу уверенности. «Эндрю?» – не получив ответа, ужасная мысль посещает его. Он надеется, что это не так, но не станет ставить Эндрю в невыгодное положение. «Знаешь, ничего страшного, если ты не ответишь мне взаимностью или…» Нил не обращает внимания на то, как сжимается его сердце. «…или если ты не чувствуешь того же. Я не…» «Абрам», – перебивает Эндрю, и Нил никогда не слышал, чтобы его голос был таким хриплым от эмоций. Он целует Нила в плечо и говорит: «Мне нужно пару минут, чтобы снова возбудиться, а потом я так тебя трахну, что ты не сможешь даже думать, не говоря уже о том, чтобы сказать какую-нибудь глупость». От этого обещания по телу Нила пробежал жар, но ему не пришлось долго думать, потому что, как только он закончил говорить, Эндрю поправил хватку, широко разведя Нила, и скользнул вниз, чтобы вылизать его дочиста. Позже в тот же день, когда они довели себя до изнеможения и не могли сделать ничего, кроме как свернуться калачиком на диване, посмотреть ужасное реалити-шоу и заказать еду на вынос, Нил не сомневается, что Эндрю тоже его любит.