Приручая хищника

— Ты как себе это представляешь?! — Он спокойный, Сакура! Не доставит тебе никаких проблем, я обещаю! Очень ласковый кот. — Ласковый, блять, кот? Ты себя-то слышишь вообще?! Какой нахер кот?! Глубоко вздохнув, Сакура привалился спиной к стене и устало прикрыл глаза, силясь успокоить собственные шалящие нервы. Причина шока и почти-истерики стояла прямо перед ним, у порога его небольшой квартирки, занимая собой почти все свободное пространство в совсем уж крохотном коридорчике. Черт бы побрал его бывших одноклассников. Особенно рыжего качка, который как всегда весело улыбался и вообще не понимал, что же блин не так в его маленькой просьбе. После выпуска они разбрелись, кто куда, разъехались по разным городам и префектурам, но связь друг с другом держали и продолжали тесно общаться по поводу и без, находили время для встреч и совместных прогулок. Хотя получалось встретиться сразу впятером довольно редко из-за постоянной занятости. Суо пошел в юристы, мечтая стать первоклассным и известным на всю страну специалистом (помня о его «нежной» манере общения, Харука мог только посочувстовать тем, кому доведется с Хаято тесно сотрудничать). Ниреи стал весьма востребованным журналистом, умело находил общий язык с людьми и умудрялся получать самую свежую и новую информацию раньше всех остальных. Кирю успешно развивался как айтишник и блогер, работая техническим специалистом в нескольких крупных компаниях и параллельно ведя стримы по прохождению игр. Сам Сакура был айтишником тоже, но как-то с работой в офисе не срослось и он пахал на фрилансе, рисуя логотипы и монтируя видео на заказ, а в последние полгода увлекся разработкой дизайна квартир и медленно продвигался там. Ну а Цугеура ошарашил абсолютно всех, став ветеринаром и устроившись сразу после выпуска в ветеринарную клинику при крупнейшем приюте города. Никогда не проявлявший особого интереса к животным рыжий товарищ внезапно поехал крышей, воспылав к пушистым и хвостатым просто неземной любовью, а они все влипли по умолчанию. Суо стал счастливым обладателем двух огромных братьев мэйн-кунов, которых нашли где-то на трассе, и неравнодушные люди привезли их в клинику с переломанными лапами, а Цугеура, впервые самостоятельно кого-то вылечив, буквально со слезами на глазах умолял Хаято забрать «совсем ещё котят». Ниреи, регулярно посещающий приют и ветклинику ради волонтерской помощи, с воплями умиления забрал домой очаровательного белоснежного щенка-самоеда и целую семью хомяков. Кирю досталась настоящая экзотика — несколько разных террариумов, в которых мирно жили трехметровый питон, жуткий гигантский птицеед и вполне безобидный на фоне остальных эублефар (Сакуру такие питомцы пугали до дрожи, но в гости к другу он ходил регулярно, преодолевая страх; однако стоило один раз увидеть ещё одну стеклянную коробку, полную живых гигантских тараканов, и замороженных мышей в морозилке, Сакура зарёкся посещать сие жилище). Сам Цугеура уживался также с не совсем обычными питомцами, двумя молодыми волчатами и гордым пушистым манулом; уточнять их рацион Харука как-то постеснялся. Его самого участь обладателя домашнего зоопарка успешно миновала. До определённого момента. Глядя на лучших друзей, хвастающихся своими подопечными, Сакура завидовал белой завистью и искренне хотел питомца и себе. Постоянно расспрашивал Тайгу, есть ли у них кто-то на примете, только чётко обозначил, что чешуйчатых, ползающих и восьмилапых ему точно не надо. Как назло именно таких чудовищ в приюте и клинике было достаточно, а вот котят, щенят и им подобных разбирали слишком быстро. Цугеура не отчаивался, постоянно подбадривал, глядя на его печальную морду, а Сакура терпеливо ждал. И дождался. Любовь Тайги к животным и желание Сакуры быть хоть немного полезным обществу и миру и завести в своем одиноком логове живность вылилось… в это. — Я отказываюсь. — Ну пожалуйста, Сакура! — Он меня сожрет и не подавится! — Он не ест людей, — как-то сконфуженно и немного оскорбленно заявил Цугеура. Сакура снова вздохнул. Посмотрел вниз, под ноги, окинул оценивающим взглядом крупную тушу, вольготно развалившуюся на полу, с опаской покосился на огромные когти и торчащие из пасти клыки и вздрогнул. Перед глазами возникла яркая и красочная картинка, что эти когти могут сделать с его телом, и как быстро эти зубки толщиной с его палец перегрызут ему шею, если он чем-то разозлит эту животину. — И кто это? — Харука бросил на друга предупреждающий взгляд. — Только не говори снова, что кот. — Чёрный ягуар! — радостно оповестил его Цугеура. — Ну охуеть вообще. Ягуар вообще-то был потрясающе красив. Имел крепкое тело с крупными мышцами, которые бугрились и красиво перекатывались под плотной шкурой при малейшем движении, огромные мощные лапы с большими мягкими подушечками (желание потыкать их пальцем Харука успешно подавил), длинный пушистый хвост, который спокойно лежал на полу рядом с ягуаром и не двигался. Внимательно присмотревшись, Сакура отметил, что «черный» в названии ягуара всего лишь слово, потому что черным он и близко не был. Шерсть хоть и имела темный цвет, но с глубоким синим отливом, красиво блестящем на свету, а сквозь эту синеву хорошо просматривался рисунок из собранных в кольца пятен со светлым центром. Что ж, хорошая домашняя киса. Крупногабаритная, но это, наверное, уже не важно. — Мне он на всю оставшуюся жизнь? — Как ты захочешь, Сакура, — и опять эта бесящая радостная улыбка от уха до уха, ну нечему тут радоваться, — мы не можем отпустить его, пока не будем уверены, что он полностью здоров и все сломанные кости срослись. А это может занять пару месяцев минимум. Ну и вдруг он тебе понравится, не захочешь расставаться! С хищником? Не захочет расставаться? Харука посмотрел на друга с выражением «ты идиот или да», параллельно мучительно обдумывая, точно ли стоит соглашаться на эту авантюру. Он хотел домашнее животное, предпочитал больше котов, но маленьких и размером не больше тех же мэйн-кунов Суо, и совсем не помышлял о чудовище под два метра в длину и весом явно больше центнера! Сгорел сарай — гори и хата. Не справится что ли он? — Ладно, черт с тобой. — Тайга буквально просиял. — Посмотрим, что из этого выйдет. — Я знал, что ты согласишься! Тайга принялся рассказывать, как ухаживать за ягуаром, вываливая просто тонну информации на его едва проснувшийся мозг, а Сакура только глупо хлопал глазами, пытаясь запомнить хотя бы что-то из объяснений. Вычесывание, мытье, питание, лекарства — Харука с тихим ужасом осмотрел количество упаковок с таблетками и какими-то растворами в протянутом ему пакете — перевязки, сон. Он сам не был настолько требовательным, сколько нужно было дикому коту, но ворчать на эту тему Харука точно не собирался. Любое животное нуждалось бы в определенном уходе. Пожелав ему удачи и попросив писать или звонить в любой непонятной ситуации, Цугеура напоследок почесал ягуара за ухом, что-то быстро прошептал ему и быстренько свалил, хлопнув дверью. И оставил его один на один с хищным котом, любопытно посматривающим в его сторону. Сглотнув резко ставшую густой слюну, Сакура посмотрел вниз, прямо в ярко-зеленые глаза. — Есть хочешь? Чем вообще там говорили тебя кормить? — Харука развернулся и медленно направился в сторону кухни. — Пошли искать что ли. Ягуар вдруг встал, громко чихнул и потянулся, царапая старенький пол острыми когтями и пугая этим звуком Сакуру до мелкой дрожи. Размеренно прошествовал мимо него, неслышно ступая лапами, и сел рядом с холодильником, бросая на Сакуру выжидающий взгляд. — Значит все-таки хочешь. Харука тряхнул головой, сбрасывая с себя оцепенение, и закопался в морозильник, выбирая куски мяса покрупнее, а ягуар спокойно сидел рядом и терпеливо ждал. И пилил его спину горящим и предвкушающим взглядом своих зеленых глаз.

***

Ягуар оказался достаточно комфортным соседом и не доставлял особых проблем. За исключением, наверное, еды. Требовал есть он стабильно раз в день, несколько килограммов свежего мяса, желательно говядины. Сакура пытался предлагать свинину, кролика, курицу и другую птицу, но кошак оказался достаточно привередливым, напрочь отказываясь почти от всего из предложенного. С огромным удовольствием пожирал исключительно говяжье мясо; не был особо в восторге, но и не воротил нос от курицы, хотя этого мяса нужно было в несколько раз больше, чтобы тот наелся. — Хоть не мраморное, и на том спасибо. — Ворчал Харука, наваливая порезанное на крупные куски мясо в огромную миску и наблюдая, с каким аппетитом поглощает его ягуар. — Тебе еще лекарства пить, котяра. Ягуар в ответ тихо рыкнул. Прописанные ветеринарами препараты он принимал с огромным одолжением. Сакура не мог винить его за вредность, лизнул один раз какую-то таблетку на пробу и заорал от жуткой горечи, разлившейся во рту. И отплевывался в раковину потом минут пять, полоская рот водой, пока зеленые глаза с интересом наблюдали за его потугами. Рассмотрев пилюлю и определив ее упаковку, Харука только про себя чертыхнулся, какого хрена обычное обезболивающее такое отвратное. Подмешивать эту горькую дрянь в мясо точно не было смысла, оно попросту не перебьет вкус таблеток и ягуар такое есть не станет. Сакура прошерстил интернет в поиске адекватного варианта, но там была куча способов, как скормить горькую таблетку обычной домашней кошке, и ничего про то, как провернуть то же самое с ягуаром. Лезть к нему в пасть руками, чтобы закинуть почти целую горсть назначенных лекарств, он опасался и точно не собирался; таблеткодаватель ягуар проглотит явно прямо с таблеткой; фиксировать его полотенцем было бесполезно, Харука даже не удержит мощное тело и его тупо расплющат об пол в попытках вырваться; растолочь в порошок и смешать с едой или приготовить раствор и дать выпить — так выплюнет и больше не поведется. Сжав кулак, Харука медленно сел перед наевшимся ягуаром. Тот показательно вылизывал передние лапы и морду, якобы не обращая на него никакого внимания, вот только один глаз с интересом косил в его сторону. — Послушай, котик, — ягуар вдруг вылизываться перестал, повернул к нему голову и пялился как будто бы с удивлением, — это очень невкусные таблетки, понимаю. Ты видел, как я их попробовал и мне тоже не понравилось. Но они нужны тебе, — Сакура разжал пальцы перед носом кошака, показывая лекарства, но тот только попятился назад, недовольно ворча, — жизненно нужны. Без них тебе будет очень больно, даже просто лежать будет тяжело. Съешь, пожалуйста. А я дам еще немного мяса тебе. Они играли в гляделки примерно минуту. Вообще непонятно, на что Харука рассчитывал, по-человечески уговаривая ягуара. Он ведь явно даже не воспринимал его речь всерьез, не говоря уже про осознание его слов, однако ягуар вдруг мягким движением языка смахнул все таблетки с ладони, закидывая их в пасть и проглатывая одним махом. Харука потупил несколько секунд в попытке осознать произошедшее. Он реально его понял что ли? Обещанное мясо ягуар съел с гораздо большим удовольствием, чем ел обычно. И в последующие дни проблем с приемом лекарств не возникало. Ну хоть закапывание увлажняющих капель в глаза и смену повязок на еще свежих ранах ягуар переносил спокойно и не сопротивлялся. Тут танцев с бубнами Харука бы не выдержал. Ягуар вел себя как реальный домашний кот. Любил спать в коробке, и Сакура оббежал больше половины города в поисках подходящей ему по размеру, а потом с умилением наблюдал, как хищный кот громко сопит, свернувшись в ней калачиком. Часто разваливался прямо посреди комнаты или на проходе животом кверху и раскидывал лапы в разные стороны, занимая почти все свободное пространство из-за своих габаритов и мешая спокойно ходить. И просто обожал спать с Сакурой. Приходил либо после того, как сам Харука удобно устроился на футоне, либо Сакура выходил после душа и видел ожидающего его ягуара. Сакура пугался и показушно ворчал только первые пару дней, старался не прикасаться к ягуару во сне, но неизбежно утром просыпался, лежа головой на вибрирующем от урчания боку и обнимая крепкое тело рукой. Высыпался он при этом прекрасно, компания кошака явно очень благоприятно влияла на его состояние в целом. Ворчать Харука прекратил и сам с огромным удовольствием засыпал с горячим пушистым телом под боком и крепко обвивающим ногу хвостом. А ещё ягуар любил купаться. Очень. Просто охренеть как любил. Вот вроде кот, а воды нихрена не боится. Сакура орал на всю квартиру, испуганно матерился, громко и с чувством, когда чёрная туша в первый же день своего пребывания выбила мощными лапами дверь в ванную, сломав и без того хлипкий замок. Ягуар нагло забрался прямо к нему в горячую воду, расплескал половину воды на пол и с удовольствием устроил голову на бортике. Сдвинуть тяжёлое тело было невозможно, ягуар просто придавил его и не обращал никакого внимания на его хилые трепыхания. Сакура, отойдя от испуга и перестав истошно голосить, пытался с ним спокойно поговорить, просил вылезти из воды, уговаривал и умолял хотя бы просто дать выбраться ему, но ягуару было все равно. Мазнув по его охреневшему лицу хитрым и сонным взглядом, кошак закрыл глаза и почти тут же задремал, громко заурчав от удовольствия. Ждать пробуждения этой спящей красавицы пришлось почти час. Сакура успел обматерить и наглого ягуара, и Цугеуру, втянувшего его в эту авантюру, и себя за то, что согласился на эту хрень, но будить кошака не стал и терпеливо ждал, мягко почесывая ягуара по макушке. На своих ошибках Харука учился быстро, поэтому на следующий же день утром посетил ближайший зоомагазин и закупился средствами ухода. Шампунь, лосьон от спутывания шерсти и воск для лап прилично ударили по кошельку, но здесь экономить Сакура не собирался. И уже вечером перед сном с удовольствием зарывался носом в прятно пахнущую мягкую шерсть довольно урчащего ягуара. Генеральную помывку со всеми средствами Харука устраивал ему раз в неделю, в остальные дни просто оставляя ягуара благополучно откисать в горячей воде. Зато в моменты, когда купался он сам, его больше никто не тревожил. Вычесываться ягуар не любил и делал это с хорошо читающимся недовольством. Терпеливо и спокойно лежал только под включенный на ноутбуке ютуб, позволяя вычесать избыток пуха между задних лап и под хвостом. Да и этой благосклонности Сакура добивался целый месяц. Ягуар позволял почесать голову, шею, немного спину и грудь и категорически не разрешал приближаться с гребнем к животу и заднице, угрожающе рычал и отмахивался лапой (благо со спрятанными когтями), больно хлестая его по рукам. Пару раз даже спрятал ненавистный гребень, и Харука, чертыхаясь, вынужден был перерывать всю квартиру в поисках вещи. Сакура перепробовал все, уговаривал строптивого кота, задабривал бóльшей порцией любимого мяса, подкрадывался, когда тот крепко спал. Все бестолку, и Харука махнул на все это дело рукой, прошипев про колтуны, которые такими темпами очень быстро образуются, и перестал ягуара доставать. А буквально через пару недель под самый корень выстригал с внешней стороны левой задней лапы крупный колтун. Короткая шерсть свалялась так плотно, что комок невозможно было безболезненно распутать и прочесать, и Харука медленно и аккуратно срезал его, оставив довольно большую плешь. Ягуар, обескураженно глядя на этот фигурный выщип, следующим вечером притащился к нему сам с гребнем в зубах и развалился пузом кверху, позволяя хорошенько вычесать все лишнее. Утрамбовывая в пакет вычесанные комья шерсти, Сакура подумывал начать продавать это добро рукодельщикам, а то немного жаль, что зря пропадает. В целом Сакуре нравилось так жить, ухаживать за хищным котом. Тот не проявлял агрессии и злости, большую часть времени вел себя покорно и послушно. Через два месяца при очередном посещении ветклиники Цугеура объявил, что ягуар полностью здоров. Кости окончательно срослись, зажившие раны кота не беспокоили, моральное состояние тоже было в полном порядке. Сакура убедился в этом сам, когда ягуар прямо в клинике навернул полную тарелку мяса, смел буквально за десять минут, будто он не кормил его утром перед поездкой в клинику. Харука чувствовал внимательный взгляд Цугеуры, пока ворчал и отчитывал ягуара за обжорство; чувствовал взгляд, пока ждал результаты анализов и рентгеновские снимки; усиленно пытался не рявкнуть на друга, пока ягуару заканчивали оформлять паспорт и печатали рекомендации. И наткнулся только на полную одобрения широкую улыбку, когда выводил гордого хищника из клиники, надев ошейник и прицепив к нему толстый поводок. Сидя в машине такси и с нетерпением ожидая приезда домой, Сакура мягко чесал расслабленного ягуара под нижней челюстью, слушал уже привычное громкое урчание и думал только о том, что отказаться от кошака просто никогда не сможет.

***

Вернувшись домой позже обычного, Харука заподозрил неладное. Вместо глухого топота мягких огромных лап его встретила непривычная тишина. Ягуар никогда не пропускал его возвращение домой, всегда бросал свои кошачьи дела и радостно вылетал к нему, размахивая длинным хвостом в разные стороны. Даже если он спал, шум открываемого замка и тихий хлопок двери тут же будили его. Сегодня что-то было не так. Необычно тихо. Для маленькой квартиры ягуар даже во сне был слишком шумным, но сейчас… гробовая тишина. С порога квартиры кухня и гостевая комната просматривались прекрасно, и он четко видел, что там все по-старому, никого нет. Хищного кота с его размерами не заметить было трудно. Оставалась только одна комната — его спальня. Сакура тихо скинул кроссовки и прокрался в ту сторону, по пути оглядываясь по сторонам и на всякий случай заглядывая в ванную, чем черт не шутит. Но там было пусто. Зато в спальне на его футоне, который он второпях благополучно забыл сложить утром, мирно спал незнакомый ему парень. Укутанный в одеяло по самый нос и явно продрогший под дующим на него кондиционером. По торчащим на макушке ушам и выглядывающему из-под одеяла хвосту Сакура моментально понял, кого его попросили приютить. И жопой чуял, что забирать этого хищного кошака с самого начала никто не планировал. Плюхнувшись прямо на пол около двери, Харука набрал номер Тайги. Тот ответил почти сразу и Сакура без предисловий спросил: — Ты знал, кого мне отдаешь? Цугеура помолчал несколько долгих секунд. — Как ты… Что произошло? — Ничего страшного. Вернулся домой, а вместо ягуара лежит человек с ушами и хвостом. Так ты знал? — Знал, — виновато пробормотал Тайга после непродолжительного молчания, — прости, Сакура. Не хотел тебя обманывать или как-то подставлять, но у меня не было времени, я не мог еще больше тянуть. Знаешь сам, наверное, какое отношение к гибридам во всем мире. Его нашли волонтеры в доме какого-то чрезмерно богатого старика-мафиозника, он был заперт в слишком маленькой для него клетке и скован запечатывающим ошейником. — Харука нахмурился. Звучало все это не очень гуманно. — Не знаю, как волонтеры вытащили ягуара оттуда. Но все же спасли, привезли ко мне в клинику, раненого, с травмами. Пока лечил, думал, как с ним быть. — И решил спихнуть мне? — Пожалуйста, извини меня! — С отчаянием взмолился Цугеура. — Мне жаль всех животных, особенно когда над ними издеваются. Но гибридов жаль вдвойне, потому что они наполовину люди, а прав у них среди людей практически никаких. Я хотел оставить ягуара у себя, но у меня уже три гибрида. История пиздежом не пахла, да и рыжий качок лгать в принципе не умел. Сакура много раз натыкался в интернете на разные новости, статьи и видео о гибридах, об их отвратительном характере, жестоких привычках и якобы бесчеловечном поведении, а строчки о стоимости гибридов в даркнете и у частных легальных коллекционеров вызывали необъяснимые боль и ярость где-то внутри. Сакура бросил взгляд на мирно посапывающего гибрида. Не хотелось даже представлять, что пережил этот парень за всю свою жизнь, сколько раз его похищали, продавали как обычную вещь и держали в неподходящих для него условиях. Выматерившись под нос, Харука чертыхнулся. — Ты откажешься от ягуара? — тихо и неуверенно спросил друг, Харука ясно уловил в его голосе отчаяние и надежду. — Еще чего. — Сакура ответил без раздумий. — Я привык к нему. Если он сам не против моей компании, пускай живет. Бумажки только мне пришли на владение гибридом. — Ты чудо, Сакура! — радостно завопил Тайга, практически оглушив его на одно ухо. — Всё пришлю обязательно! Сакура до сих пор так и не научился принимать похвалу — залился краской по самую шею, сквозь стиснутые зубы пробурчал что-то о том, что в следующий раз такой прикол может и не простить, и быстро попрощался, отключая звонок. Значит теперь он живет не просто с большой кисой. Он живет с хвостатым и ушастым парнем, который по желанию умел перекидываться в крупного хищника. Гибридов своими глазами Сакура никогда не видел, разговоров с ними не вел тем более. И в целом вообще не представлял, как теперь обращаться и разговаривать именно с этим человеком. Вряд ли ему можно будет по-прежнему накладывать сырое мясо в напольную миску и наливать полный таз воды, оставляя его в ванне. Назвать это явно мерзлявое чудо домашним питомцем у Сакуры язык не поворачивался. Интересно, гибрид планировал то, что его могут раскрыть? Или случайно уснул на привычном ему месте и буквально проспал его возвращение? Ладно, черт с ним. Сакура поднялся с пола, как можно тише прошел по комнате к шкафу. Выключил попутно кондиционер, сжалившись над замерзшим бедолагой, и быстро переоделся в привычную футболку. Что делать Сакура пока не знал, так что пускай этот засранец спокойно спит, а завтра уж как-нибудь вдвоем разберутся. Аккуратно сложив вещи в шкаф, Харука направился обратно к выходу, тихо наступая возле посапывающего парня, но… Мир резко перевернулся, пол и потолок внезапно поменялись местами. С тихим возмущенным вскриком Сакура плюхнулся спиной на футон, рванулся было встать, но сильная рука буквально пригвоздила обратно. Ноги переплелись с чужими в плотный тесный клубок, сбоку крепко прижалось горячее тело. Господи, дай ему сил и терпения. — Конечно я не против твоей компании, котёнок, — довольно и ласково проурчал гибрид, нагло утыкаясь носом ему в макушку, — с тобой хорошо, очень. Что ж, стоило признать, что у ягуара чертовски приятный голос. — Не обзывайся, — буркнул Харука, — быстро язык поправлю. — Котееенок, — нежно протянул ушастый бесстыдник. Потёрся щекой о висок, не обращая внимания на трепыхания и возмущения Сакуры, обнял покрепче и снова засопел, засыпая. Сердито ворча себе под нос, Харука ещё несколько минут пытался выбраться из стискивающих его конечностей, но быстро бросил эту затею, невольно пригрелся и спокойно заснул, пообещав себе разобраться с гибридом завтра.

***

Разобраться с гибридом завтра — очень громкое и многообещающее высказывание, жаль, что невыполнимое. Потому что после незапланированного раскрытия своей истинной личности гибрид обнаглел окончательно. Ягуара звали Эндо Ямато, он был старше Сакуры на пять лет, имел усыпанное многочисленными татуировками мускулистое тело и не имел ни малейшего понятия о личных границах вообще. Сакура почти всю свою сознательную жизнь провел в одиночестве и в отдалении от людей, сблизившись с обществом только в старшей школе, поэтому смириться с липнущим к нему ягуаром смог не сразу. Эндо не оставлял его одного. Вообще. Никогда. По крайней мере в квартире, и только уходя по рабочим делам или в магазин Сакура был уверен, что кошак не увязался за ним. Дома же найти уголок одиночества и спокойствия было почти невозможно, Ямато был рядом везде — на кухне, когда Сакура готовил, в комнате, когда он работал за ноутбуком. Эндо любил лежать рядом с ним в форме ягуара, обязательно пристроив тяжёлую голову ему на колени, и громко урчал. Первое время Сакура бесился и сильно ругался, пытался отодвинуть Ямато от себя и пересесть, но гибрид с поразительным упрямством и спокойствием снова возвращался, занимая прежнее положение, так что Сакура бросил с этим бороться. В конце концов, лепить новые дизайны на заказ под шумное посапывание и урчание лежащего рядом гибрида было безумно приятно и крайне уютно. Эндо старался сблизиться с ним, преодолеть ту небольшую пропасть между ними, которая образовалась после его признания. Больше активничал в человеческой форме, иногда перекидываясь в ягуара только чтобы поспать. Постоянно болтал с ним на разные темы, рассказывал безумно тупые шутки, чем заставлял Сакуру несдержанно смеяться. Это подкупало, Харука постепенно расслаблялся и вспоминал, что вообще-то прикипел к этому чудовищу за прошедшие несколько месяцев, а ягуар все равно остался ягуаром. Домашним питомцем он его естественно не считал. Скорее, считал его… другом? Ямато постепенно и ненавязчиво вытеснил его из кухни, занимая место за плитой и принимаясь готовить на них обоих. Харука на первый приготовленный им ужин смотрел недоверчиво — гибрид, который неизвестно сколько времени провел где-то в плену, запертый в облике животного, может ли он приготовить блюдо хотя бы не хуже самого Харуки? Оказалось, может. Сакура с круглыми от шока глазами закидывал в себя кусочек за кусочком и подавленно молчал. Это было приготовлено гораздо, в несколько сотен раз лучше, чем готовил он. Один раз он побывал в дорогом ресторане на встрече выпускников — там еда не была настолько вкусной! Харука молчал весь ужин. Ничего не ответил на вопрос Ямато, все ли было вкусно. В тишине собрал пустые тарелки, перемыл всю посуду и вытер стол. А потом повернулся к расстроенно опустившему ушки Ямато и тихо спросил: — А можешь готовить каждый день? Пожалуйста. И Эндо буквально расцвел, засиял, набрасываясь на него с удушающими объятиями и заверяя, что еще как может, обязательно продолжит его радовать вкусным и не подведет. Ямато подбивался к нему все ближе, натурально втирался в доверие. Сон в одиночестве Сакура отвоевывал долго и упорно. Почему-то к присутствию в постели именно гибрида он привыкнуть не мог. Эндо пытался по-всякому — и как раньше заползал в своей кошачьей форме к нему под одеяло, и пристраивался осторожно как человек. Не работало ничего, Харука моментально раздражался, громко ругался на обнаглевшего ягуара и в прямом смысле выпинывал его вон из спальни. Чтобы на следующий день все повторилось снова. — Ты же спал со мной раньше, почему сейчас выгоняешь? — Эндо хныкал, грустно поджимал губы, стоя у двери, и тоскливо смотрел на свое бывшее место на футоне. — Я не знал, что ты гибрид. — Харука демонстративно повернулся к нему спиной, показывая, что разговор окончен. — Дверь закрой. Тот не сдавался, пытался пристроиться только в звериной форме, приходил глубокой ночью, когда Сакура гарантированно спал, старался не прижиматься слишком тесно. Бесполезно. Сакура все поползновения в свою сторону замечал и просыпался, упрямо выставляя ягуара за порог. Ямато натурально обижался, расстроенно прижимал к кудрявой голове тёмные ушки, иногда даже отказывался от своей любимой еды, а у Сакуры от его вида в этот момент сжималось сердце. Но он был непреклонен в своём решении, потому что… Ну, потому что. Харука никогда не замечал за собой желания попялить на парней, особенно на тех, что старше. А на тех, что были гибридами, тем более. Но на Ямато трудно было не смотреть. И Сакура смотрел, пялился втихую и исподтишка. Эндо в форме хищника был неотразим и великолепен, всячески приковывал к себе взгляд, но и человеческая форма была не хуже — высокий рост, хорошо и пропорционально развитые мышцы, поразительная гибкость и сумасшедшая ловкость. Сакура один раз отличился, вынудив Ямато подраться с ним, но драка закончилась, фактически не успев начаться. Эндо разнес его всухую, протёр его спиной и мордой весь пол, точными ударами наставил кучу синяков, раскрасив его во все оттенки синего и фиолетового, и напоследок завалил на пол, придавил всем своим немалым весом и заломил руки до острейшей боли и искр из глаз. И это он ещё сдерживался, Сакура чувствовал, что его просто пощадили. Отпустили его явно нехотя и только после того, как Харука невольно застонал от боли в вывернутых плечах. Сакура отполз в сторону и осторожно сел, осматривая себя и прикидывая масштаб повреждений. Крови было достаточно много, особенно на лице, куда чужой крепкий кулак прилетал чаще всего. Обрабатывать придется много. Пылающий чужой взгляд Харука ощутил буквально всем телом. Но не успел никак отреагировать, даже просто спросить — Эндо уже как будто слетел с катушек. Сакура заметил только потемневшие зеленые глаза, вытянувшиеся вертикальные зрачки и несколько длинный для человека язык, мелькнувший меж тонких губ. От очередного толчка Харука снова больно стукнулся спиной и затылком об пол, выдохнул сипло, неловко дернулся прочь, но Эндо снова вжимал его в пол, стискивая крепко запястья, мешал ему вырваться и остервенело вылизывал его. Буквально всего. Щеки, лоб, губы, шея, ключицы — все места, где сам Ямато во время драки оставил на коже поверхностные царапины и чуть более глубокие раны. Вылизывал тщательно, собирал шершавым языком всю кровь до последней капли, не пропускал ничего, что хоть немного кровоточило. Шершавые прикосновения языка обжигали, слюна больно жгла поврежденную кожу. Харука извивался, невольно тёрся об нависающего над ним Ямато и хрипло вскрикивал на каждое касание горячей плоти. Тело будто сгорало заживо в сильном пламени, боль словно становилась сильнее с каждой секундой, ломала кости и выворачивала наизнанку. И прекратилось все также резко и внезапно, как и началось. Боль стихла, бесследно пропала, оставляя только пустоту и неясное томление в животе. Ямато отпустил его затекшие руки, сдвинулся в сторону и скользил по нему придирчивым взглядом. Сакура ждать дальнейшего развития этой ситуации не стал, подорвался с пола и свалил в ванную, игнорируя встревоженные оклики и с грохотом запирая дверь. Глубоко дышал, успокаиваясь, и молился, чтобы то непонятное томительное ощущение в животе и тяжесть в трусах не были признаками начала возбуждения. (И очень долго переваривал свое отражение в зеркале — ни единой царапины, ни одного пореза, только многочисленные гематомы; Ямато не просто кинулся на него в непонятном порыве, он ринулся зализывать раны, которые сам же оставил). Как они не разнесли квартиру и таким грохотом не потревожили соседей оставалось загадкой. Сакура потом долго осмысливал то, что увидел во время драки. Молниеносные движения, четкие меткие удары, горящие яростным пламенем глаза и едва заметные броски тела, Ямато даже в форме человека имел сильные ягуаровские замашки и какую-то змеиную опасность. Харуке до его уровня расти и расти, хотя кто знает, может в более широком пространстве у него тоже получилось бы хорошо Эндо отделать. После случившегося отношения между ними не испортились, но будто застыли в одной точке. Сакура перестал понимать себя, путался в своих же реакциях на действия гибрида, а Эндо не переставал буквально подкатывать к нему. По-прежнему лез с объятиями, вел разговоры как раньше, будто и не было никакого приступа с диким вылизыванием, но при этом позволял себе немного больше с каждым днем. То мягко касался губами шеи, вызывая едва заметную дрожь, то осторожно целовал в уголок губ, чем заставлял ненадолго застыть на месте. Он не понимал, чего добивался Ямато. Пытался определиться со своим отношением к происходящему. В голове билась мысль, что они буквально хозяин-подопечный, но Эндо наглел чересчур сильно для подопечного, а он… где-то прошляпил момент, когда стал с нетерпением ждать, что будет дальше? Хороший из него хозяин. Постоянный мандраж от ожидания сильно влиял на него, и когда спокойный сон с ягуаром в объятиях превратился в горячий кошмар, где Ямато снова жарко вылизывал его до изнеможения и криков, Харука решил чуть-чуть отстраниться и поспать отдельно. Простое с виду желание превратилось в затяжной поединок, но сегодня Сакура наконец-то отвоевал право на спокойный сон без пушистого сопровождения. Только был один нюанс — сон упрямо не шёл. Харука перевернул всю постель, несколько раз то закутывался в одеяло по самый нос, то откидывал его далеко в сторону, пока в итоге не сбил его в кучу ногами и не пнул от себя подальше, измучал бедную подушку, вертя её из стороны в сторону, потому что лежать на ней было неудобно. Ему вообще было неудобно. В своей спальне. На своём футоне. В своей постели. Распахнув раздраженно глаза, Сакура улегся на спину и уставился в потолок. Он серьёзно упахался, помогая Умемии в детском доме с новоприбывшими детьми и Котохе с мытьем посуды, устал от бесконечного потока заказов, которые в последние пару недель безостановочно ему сыпались, обрывая телефон и электронную почту. Голова и тело требовали отдыха и хорошего такого сна, но сам сон ему не поддавался. Ему чего-то не хватало. — Вот же блять. Стиснув зубы, Харука обреченно застонал. Рывком вскочил на ноги, схватил несчастную подушку и чуть ли не бегом вылетел из спальни. Не чего-то ему не хватало, а кого-то. — Долбанный хвостатый придурок! Воевать с гибридом было изначально провальной идеей. Он ведь действительно спал с ним постоянно, использовал как живую тёплую подушку и с удовольствием валялся с ним в обнимку. И видимо настолько привык к его присутствию в постели, привык к ощущению постоянного уютного тепла, да и вообще открыл для себя все прелести совместного сна, что сейчас просто не мог уснуть без Эндо. А бойни по полночи просто отвлекли его внимание от того факта, что засыпал он все равно только после того, как кошак придёт к нему и попытается пристроиться рядом. Плевать, спал Эндо или ещё нет. Сакура с ноги открыл дверь к нему в комнату, яростно протопал к дивану, где ягуар расслабленно раскидал свои конечности по всему периметру дивана и сейчас только ошарашенно пялился на него чуть сонными глазами. — Подвинься. — Буркнул Харука. Бросил свою подушку, не дожидаясь, пока Ямато и впрямь освободит место, и нагло забрался к нему под одеяло. Забился под бок, пригреваясь, расслабленно вздохнул и замер, уткнувшись носом в татуированную шею. — Хару! — довольно пролепетал Эндо спустя долгую минуту осознания происходящего. — Заткнись и спи. Ягуар только негромко усмехнулся и послушно замолчал. Подгреб его ближе к себе, крепче обнимая, и счастливо затарахтел, так что Сакура щекой ощущал исходящую от него вибрацию. Да, вот так было очень хорошо.

***

Сакура довольно быстро привык к тактильности гибрида. Совершенно спокойно реагировал на крепкие объятия, поцелуи около губ не казались чем-то необычным и странным, снова мирно спал в коконе из сильных рук, ног и хвоста, перестал дрожать каждый раз от мягких движений языка, зализывающих очередную неосторожную рану. Проявлял сам немного внимания в ответ: зарывался пальцами в тёмные непослушные кудри, массируя голову и основание кошачьих ушек и вынуждая Эндо натурально поплыть, распластаться рядом расслабленной кучей; перед сном обязательно водил пальцем по татуировкам, обводя рисунки до тех пор, пока не провалится в сон, а рука не соскользнет обессиленно вниз. Они вполне мирно уживались, их вроде все устраивало. Но у природы были на них свои определённые планы, и сегодня все было не так с самого утра. Спросонья Сакура не обратил особого внимания, но после двух чашек кофе в абсолютной тишине заметил, что Ямато был необычно молчалив. Даже не поздоровался утром, только едва заметно кивнул на его приветствие. Сел за стол как можно дальше от Сакуры, быстро смёл завтрак и тут же свалил из кухни, запираясь в комнате. Ни привычного утреннего поцелуя в лоб, ни лежащего на бёдрах во время завтрака тёмного хвоста. Эндо вообще проигнорировал его. Но Харука только плечами пожал. Мало ли что, может не выспался или просто настроение плохое, всякое бывает. Хотя Ямато вообще-то всю неделю вёл себя очень странно. Ел больше, чем обычно, плохо спал ночью, срываясь на оглушительный рев, внезапно перекидывался в ягуара и шастал по квартире, ревностно обнюхивая каждый угол и яростно оставляя глубокие царапины. Как-то раз Эндо даже превращаться не стал, Харука тогда удивленно застыл и ошарашенно пялился на привычные ему широкие татуированные ладони и непривычно длинные острые когти на кончиках пальцев, которыми Ямато зло драл обои за диваном. Сакура наблюдал за его странным поведением и упивался литрами кофе, прикидывая, может стоит не им закидываться, а сразу валерьянкой. Эндо также неожиданно возвращался в свое обычное состояние и на все распросы только отшучивался, привычно тиская Сакуру. А потом по новой. То пялится на него поблескивающим предвкушающим взглядом, то вообще избегает любого зрительного контакта; в одно утро липнет к нему хуже репейника к одежде, что оторвать от себя невозможно, а в обед шарахается куда подальше, стоило Сакуре приблизиться; либо заваливается спать, настойчиво перетягивая Сакуру на себя и просыпая так всю ночь, а следующей ночью срывающимся голосом просит спать отдельно от него. Харука пытался спрашивать, Эндо отмалчивался или мастерски переводил тему, и он перестал докучать расспросами, продолжая наблюдать. Доброму доктору Айболиту Цугеуре позвонить можно было в любое время с любым наитупейшим вопросом, так что Харука особо не волновался. Вот и сейчас Сакура не придал происходящему особого значения. Утром у него была назначена личная встреча с постоянным заказчиком, поэтому он быстро собрался, попрощался с гибридом, обещая скоро вернуться, получил в ответ тишину и направился по делам. Вернулся через пару часов и с удивлением понял, что гибрид его не встречает. Дверь в комнату по-прежнему была закрыта, а из-за неё раздавалось тихое низкое рычание. Заболел он что ли? Эндо конечно самостоятельный мальчик, сможет о себе позаботиться, но Харука вроде как его полноправный хозяин и просто так он бросить его не мог. Стоило ли к нему лезть, нарушая покой? Сакура думал о гибриде пока раздевался, принимал душ, закидывался очередной чашкой кофе. Не придумав ничего стоящего, Харука твёрдым шагом направился к нему и уверенно постучался. — Ямато? Ты в порядке? Рычание ненадолго прекратилось, воцарилась раздражающая уже тишина. Сакуру начинала нервировать эта ситуация, в которой он абсолютно ничего не понимал. Эндо ответил спустя несколько долгих минут хриплым срывающимся голосом: — Нет, Хару, я не в порядке. Но ничего страшного не происходит. Лучше не подходи, иначе проблемы будут уже у тебя. — Ты шутишь так? — Харука разозлился и снова громко застучал кулаком по двери. — Что случилось? Пусти. Я волнуюсь. — Хару, я буду в полном порядке примерно через неделю. Оставь меня. — Либо открываешься сам, либо я иду за ключом. — Блин, ты! — Мнимого спокойствия как не бывало, Эндо снова громко и несдержанно зарычал. — Ну я предупреждал, котёнок. Щёлкнул замок, дверь распахнулась. В комнате было темно. Даже слишком. Сакура напряг глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит за спиной стоящего на пороге гибрида, но бестолку. Оставалось только мысленно фантазировать, чем Ямато настолько плотно закрыл окно, что даже маленького лучика света не просачивалось. Сам гибрид действительно выглядел не слишком хорошо. Весь какой-то взмыленный, взмокший от пота, дышащий шумно и утробно порыкивающий, с бешенными горящими глазами и нервно дергающимся хвостом. Смотрел на него, как на добычу, а у Харуки желудок сводило от этого взгляда. Большего Сакура разглядеть не успел, Эндо схватил его за руку и резко втащил внутрь, точным движением толкая вглубь комнаты. Харука полетел вперёд, зацепился носком за край ковра и с грохотом рухнул прямо около дивана, больно потираясь кожей колен о жёсткий ворс. Встать и возмутиться не получилось, он даже толком осознать происходящее не успел, а Ямато навалился на него со спины, вжимая животом в мягкий край дивана, и уткнулся носом в шею, шумно втягивая воздух. — Эй, Ямато, — слабым и неуверенным голосом позвал гибрида Сакура, — что ты… — Я говорил. Ты не послушал. — Отрывисто прорычал Эндо. По шее широко прошёлся длинный шершавый язык, оставляя влажную дорожку, следом прямо под ухом впились острые зубы. Харука хрипло вздохнул от этого жеста, вцепился пальцами в скомканное одеяло. — У меня гон, котёнок. Я не хотел втягивать тебя, но у меня не вышло. Вот же черт. Как он мог забыть про брачный период? И не осознал очевидного, хотя прекрасно видел, что творилось с гибридом. Ему Цугеура регулярно напоминал о скором наступлении гона, даже предупреждал ровно за неделю до того, как Ямато начал чудить. Но даже так Сакура умудрился напрочь об этих предупреждениях забыть и проигнорировать все знаки. «Облажался, молодец. Теперь наблюдай, на что способен возбужденный и поддавшийся животным инстинктам гибрид». Что-то мелко укололо прямо возле ворота футболки. Раздался треск ткани, Харука вздрогнул — Ямато снова выпустил когти. Медленно провёл ими по спине, несильно царапая кожу и разрывая мешающую футболку. Но терпение закончилось слишком быстро, футболка разлетелась на лоскуты. Ямато нетерпеливо отбросил в сторону остатки ткани, снова навис над ним, плотно прижимаясь грудью к голой спине. Гибрид был горячий, жар волнами исходил от его тела, заполнял собой все пространство и душил, мозг плавился, а сознание плыло. Харука невольно подался ему навстречу, притиснулся к обжигающему телу крепче, подставляясь под чужие касания. И совершенно нечаянно задел задницей охренительный крепкий стояк. Эндо оглушительно заревел и больно проехался когтями ему по ребрам, рассекая кожу. «Просто пиздец», — подумал про себя Сакура. А вслух неуверенно произнес: — Я ведь не девушка, Ямато. Ты не можешь меня… — Меня не интересуют девушки, — Эндо снова склонился над ним и стиснул зубами кожу уже ближе к загривку, — и парни тоже. Мне интересен конкретно ты, Хару. Горячая ладонь прошлась мягким касанием вдоль позвоночника от затылка до крестца, и Харука невольно выгнулся этой ласке навстречу. Ему все ещё было странно и неловко, алый цвет смущения заливал лицо, уши и шею, от стыда горело буквально все тело, но Ямато ощущался за его спиной так привычно и правильно, что прекращать происходящее не было ни сил, ни желания. Ягуар явно знал толк в ласках. Мягко целовал в затылок, зарываясь острым носом в волосы, медленно спускался губами ниже и вылизывал шею, чередуя щекотные движения языка с сильными укусами, крепко держал ладонями за пояс и удерживал на месте, пока мелко прикусывал кожу на лопатках, а Сакура от этого постоянно дергался и пытался увернуться, еле сдерживая стоны. — Обязательно запомню, что у тебя безумно чувствительная спина, котёнок. — И снова справа на коже под лопаткой сомкнулись зубы, оставляя меткий укус. Сакура только невнятно замычал вместо колкости в ответ. Спрятал лицо в собственных руках, кусал то губы, то ладони только чтобы не сорваться на стон, пока горячие губы и острые клыки спускались по спине ниже, на поясницу, язык вылизывал ямочки там, а Харука мелко вздрагивал всем телом и невольно поддавался навстречу этим ласкам. Это не должно быть так сильно приятно, почему ему настолько это нравится? Ямато продолжал истязать его спину с тихим довольным порыкиванием, шумно дышал, втягивая носом его запах, с нажимом оглаживал бока, живот и бедра, невольно задевая когтями и оставляя своеобразный рисунок из царапин. Цеплялся за резинку трусов, пока в конце концов не стянул их окончательно, одним быстрым движением спуская до колен. Щеки обожгло стыдом. Прохладный воздух едва успел коснуться голой кожи, Эндо накрыл ягодицы ладонями и восторженно зарычал. С удовольствием кусал их, оставляя россыпь ярких пятен, тут же яростно зализывал все, сминал мягкие половинки пальцами и широко разводил их в стороны, жадно рассматривая сжатое колечко мышц. Сакура вскинулся, вскрикнул, когда мокрый и шершавый кошачий язык с нажимом проехался от самых яиц до копчика. — Не надо! Какого хрена, дурной ты кот. — Надо. — Эндо укусил его снова, крепко сжимая челюсти и тут же с силой присасываясь к этому месту. И отстранился с громким чпоком. — Почему должен перестать? Растерявшись, Сакура брякнул первое, что пришло в голову: — Я грязный. Но Эндо только фыркнул и закатился низким хриплым смехом. — Ой, котёнок, да не пизди. — Ласковым голосом протянул гибрид. — Слышал я, как ты тщательно намывался. Небось аж поскрипываешь от чистоты. Краснеть было уже некуда, но Харука ощутил, как лицо и шею запекло ещё сильнее. Позволил стянуть мешающее белье с ног, послушно переступая коленями, иначе трусы постигнет печальная участь немилосердно порванной футболки. Теплые крепкие пальцы стиснули ягодицы, развели их широко в стороны, кожу опалило горячее дыхание. Сакура невольно сжимается, шумно дыша, и протяжно стонет, когда чужой язык скользит широко между ягодиц, задевая кончиком чувствительное отверстие и на мгновение там замирая. А спустя всего секунду начинает мягко ласкать тонкую кожу, и Сакура только давится всхлипом, сильнее прогибаясь и чуть поддаваясь назад, ближе к этим восхитительным ощущениям, вплотную к чужому бесстыдному рту. Ямато сумасшедше улыбается — Харука это чувствует — крепче фиксирует бедра и продолжает вылизывать, расслабляя его все сильнее. Обводит отверстие кругом, щекочет самым кончиком, заставляя Сакуру хрипло вскрикивать и несдержанно стонать. А потом толкается внутрь почти самым кончиком языка. Мягко, ласково и нежно. Вытаскивает обратно и толкается снова. А потом опять, еще и еще. Харука сорвался на крик. Чудовищное удовольствие прокатилось вдоль всего позвоночника до самой макушки и по ногам вниз. Колени неконтролируемо разъезжались, Эндо услужливо подбирал его ноги и возвращал обратно, удерживая бедра на месте и его в одной позе. Без всякого стеснения трахал языком, с каждым толчком продвигая его глубже и растягивая кольцо мышц, вылизывал и внутри, и снаружи, заливал нутро и все вокруг густой скользкой слюной. Сакура только вздрагивал от каждого нового ручейка, щекотно стекающего по ягодицам и бедрам, дергался назад и насаживался на язык сам. Нетерпеливо скользнувшие в него по самые костяшки два пальца Харука едва заметил, спокойно пропустил их в себя. На задворках сознания промелькнула мысль — когтей нет, на левом бедре когти прямо сейчас распахивали уже черт знает какую по счету рану, а на пальцах внутри когтей нет (и как сильно гибрид вообще себя контролирует?). Протяжно застонал, когда к пальцам внутри снова толкнулся язык. Одеяло в его пальцах жалобно трещало, пока Сакура до боли в кулаках стискивал его. Ему не нужны острые когти, как у гибрида, скоро он разорвет толстую ткань голыми руками. Эндо растягивал его, беспощадно толкался внутрь то языком, то пальцами, широко разводил пальцы внутри, разминая сфинктер, а Сакура извивался под ним, мычал и несдержанно стонал во всю глотку. Было скользко, очень мокро между ягодиц и бедер — и под ним тоже, непрерывно сочащаяся смазкой головка его собственного члена тёрлась о диван, пачкая ткань, низ живота сводило болезненным возбуждением. Харука медленно потянулся вниз ладонью, надеялся хоть немного себе помочь, избавиться от ноющего чувства. У него почти получилось. Почти — если бы не хвост, больно хлестнувший его по руке. Мягкий и гибкий, хвост скользнул по бедру ему между ног и плотным кольцом лёг прямо под головкой стоящего члена. Сакура только разочарованно выдохнул, отчаянно всхлипывая. Принял в себя третий палец, оглушительно взвизгнул от нового толчка в самое чувствительное место. Напряжение росло, Эндо прекращать не собирался, сжимая хвост сильнее и сдавливая чувствительный ствол, беспощадно не давал ему кончить. Толкал пальцы сильнее и глубже, сгибал внутри, оглаживая стенки, безжалостно давил на простату и погружал его в абсолютное беспамятство, отключая мозг. Блять, если Эндо сейчас же не продолжит, Сакура начнет его умолять и упрашивать. Ямато будто услышал его, вытащил пальцы и отстранился полностью. Раздался шорох нетерпеливо стягиваемых штанов, и гибрид прижался снова. Между ягодиц удобно лег чужой крепко стоящий член, весь влажный от естественной смазки, Сакура прикинул размер и искренне надеялся, что сможет принять это в себя и не порваться напополам. — Смазки нет, — сиплым голосом пролепетал Сакура, — одной слюны недостаточно. — Не для гибридов. Ты должен был заметить, что моя слюна от твоей несколько отличается, — Ямато навалился на него, всем весом вжимая в диван. Больно укусил за ухо и снова зарычал. — Хару, прости. Я пытался сдерживаться, чтобы не сделать тебе больно. Но больше себя контролировать не могу. Опомниться Сакура не успевает, Эндо врывается в него на всю длину сразу, с глухим хлопком об ягодицы. Ему не больно, просто не совсем понятно, тянущее чувство было непривычным и незнакомым, но отчего-то довольно приятным. Гибрид медлит еще немного, замирая глубоко внутри и двигаясь мелко-мелко, пока Сакура подстраивался под его размер и привыкал. Харука зашарил рукой по одеялу, перебирал и ощупывал все складки, пока не зацепил длинный острый коготь. Вцепился в горячую ладонь, переплетая пальцы, крепко сжимая, и с протяжным хриплым стоном подался бедрам Ямато навстречу. И будто дал этим разрешение двигаться. Эндо неистово взревел. Сдвинулся назад, выходя почти полностью, и безумно сильным движением въехал обратно. Сразу взял бешеный темп, не останавливался ни на мгновение и вбивал Харуку в диван. Грудь резко сдавливало при каждом толчке, со стоном выбивая воздух из легких, крупная головка слишком правильно давила на простату внутри при каждом движении в обе стороны, посылая приятные острые разряды вдоль позвоночника и ног, тугой узел возбуждения внизу живота готов был лопнуть, подарив долгожданную разрядку, но черный хвост по-прежнему крепко обхватывал член и мешал. Сакура уже почти не стонал, только кричал, стирая непрерывно текущие по щекам слезы об одеяло, заикающимся и срывающимся голосом умолял то ли продолжать и ни в коем случае не останавливаться, то ли наконец его отпустить. Гибрид удерживал его в одном положении, не давал изменить позу даже чуть-чуть. Тело почти сводило судорогой, колени снова разъезжались, так что Сакура с огромным трудом возвращал их обратно. Ямато продолжал яростно врезаться в него, натягивал до самого основания, до боли стискивал его ладонь своей рукой и когтями другой при каждом безумном толчке вспарывал кожу на боку. Тут же с рычанием зализывал, заставляя все моментально затянуться, при этом толкался в него еще сильнее, а Харука от нестерпимого удовольствия только хрипел, вторя животному рычанию. Он разбивался на мелкие кусочки с каждым новым укусом, с каждым новым пятном засоса на спине, Ямато по-своему метил его, раскрашивал в похожий на свой пятнистый рисунок, водил носом по коже, дышал им, его запахом, и неожиданно мягко касался кожи губами, собирая его в одно целое обратно. Снизу вверх по спине гибрид добрался до его шеи и вдруг замер, прекратил сумасшедше двигаться, плотно прижимаясь к нему. Снова зарычал и внезапно вцепился в шею зубами, неглубоко погружая клыки и тут же вытаскивая их обратно. Залил кровоточащие следы слюной, удовлетворенно заворчал и принялся мягко эти ранки зализывать. У Харуки аж побелело от боли перед глазами, по ощущениям онемела и отнялась сразу половина тела, из глотки вырвался непроизвольно крик, плавно переходящий в жалобный скулеж. Гибрид снова начал двигаться, медленно и мягко, и не прекращал залечивать укус. Хвост внезапно соскользнул с члена, перестал его пережимать и напоследок очень правильно надавил на головку. Боль от укуса отошла на второй план, у Сакуры зашумело в ушах, болезненно ноющий узел в животе лопнул и Сакура наконец-то излился, в голос воя от облегчения. Рыча, гибрид кончил одновременно с ним глубоко внутри него, но почти сразу осторожно отстранился, с громким хлюпаньем выходя из растраханной задницы. И вроде стесняться уже нечего, его натурально отымели почти до потери сознания, но Сакура, услышав этот звук, побурел от стыда. Спрятал красное лицо в складках одеяла и дышал тяжело, пытаясь успокоить бешенно стучащее сердце. Приятно ныло все, и уставшее тело, и перетруженный зад, и болезненный укус на шее, который продолжал беспокоить несмотря на то, что Ямато его зализал. Потому что как сучку Эндо его пометил блять, укус не был обычным, поэтому и болел Гибрид за его спиной зашевелился, поднялся с пола и подхватил его за пояс, подтягивая телом на диван, и шумно завалился рядом. Накрыл его многострадальным одеялом и нежно поцеловал. Снова только в уголок губ. Сакура нашел в себе силы и окатил гибрида злобным, полным гнева взглядом. И из последних сил заехал дрожащим от усталости кулаком куда-то в бок. — Ты охуел или да? Нормально целовать вообще не собираешься?! Да я сейчас… — Тише, котенок, — мягким смешком прервал его яростную тираду Ямато, — поспи. Ты устал и вымотался, а у тебя не так много времени до вечера и следующего раунда, чтобы отдохнуть. — А вечером поцелуешь? Эндо негромко засмеялся. Все-таки опустил голову, прижимаясь к мягким губам своими, и Харука удивленно выдохнул. Скользнул по нему мутным и сонным взглядом и тут же вырубился, окончательно засыпая. — Хару, ты нечто. — Ямато аж хрюкнул от с трудом сдерживаемого смеха. Уткнулся носом в мягкие волосы на макушке и обнял крепче. — Обожаю тебя. Ямато всю свою жизнь бывал только в двух ситуациях — или в плену, или в бегах. От родителей ему достался поистине шикарный подарок в виде обличья ягуара, жаль только что в комплекте обязательно шла человеческая алчность и нетерпимость. Он попадался в руки разных людей. Жадных до денег богачей, что продавали его друг другу с каждым разом все дороже; владельцев питомников и зоопарков, что выставляли его людям напоказ как обычное животное; ученых, повернутых на науке и исследованиях и готовых порезать его на куски ради статей и диссертаций. Его выставляли на аукционах. Презентовали как эксклюзивный лот на вечеринках в узких кругах. Пытались толкнуть на черном рынке (иногда целиком, иногда частями). Он сбегал — его ловили. Снова и снова. В последний раз, когда он попал в руки какого-то старика-богача, Ямато сдался. Он устал постоянно бегать, устал прятаться, не хотел больше слышать цену за себя самого. Старик держал его в ужасных условиях, практически не кормил, в целом купил его только затем, чтобы хвастаться окружающим наличием такого существа. Эндо было почти плевать, все чаще у него возникало желание побыстрее сдохнуть и прекратить эту осточертевшую ему жизненную карусель. Но судьба, хитро показав ему язык, снова подкинула ему то ли спасение, то ли пакость. Волонтеры определенно не были плохими людьми. Бережно вытащили его из клетки, осторожно на носилках донесли до машины, стараясь не тревожить раны, и отвезли в ветклинику. И устная договоренность с лечившим его рыжим доктором (почему-то излишне раздражающим) стала буквально билетом в один конец. Цугеура заявил, что легко найдет ему хозяина, настоящего, доброго и искреннего, и прямо сейчас у него есть несколько вариантов. Эндо было почти тридцать, за плечами богатый опыт общения, поэтому в существование такого экземпляра он верил с трудом. Что ж, выбирать себе очередного мучителя по фоткам в телефоне ему пришлось впервые. Хмырь с повязкой на глазу ему не понравился сразу, двуличный и слишком хитрый; веснушчатый блондин выглядел так, будто помрет от испуга, едва увидев его; пирсингованный парнишка смотрелся интересно, но казался приторно сладким, зубы сводило только от его вида. Увидев фотографию Сакуры, Эндо пропал. Попал, поплыл, замер, глядя на его фотку, выхватил у Цугеуры телефон и буквально вжался в экран носом, рассматривая Харуку. Отметил его необычную внешность, парень выглядел забавно и интересно (и пиздец как привлекательно), а еще Эндо шестым чувством ощутил, что вот этот человек мучать его ни за что не будет. Терять ему было нечего. Он вернул доктору телефон и потребовал Сакуру на роль своего хозяина. В жизни тот оказался еще забавнее. Эндо пялился на него, пока тот ругался с Цугеурой, с удивлением понял, что двухцветные волосы натуральные, в тон волосам брови и ресницы тоже не покрашены, а гетерохромия — не линзы. Харука побаивался его, справедливо опасался соседствовать с крупным диким хищником, но Эндо радовался действительно верному выбору. Человек не отказался от него, принял к себе и даже не помышлял как-то ограничивать его свободу. Вкусно кормил, купал, аккуратно гладил и приятно чесал за ухом, никогда не выгонял из своей постели и правда заботился о нем. Ямато походу впервые жил свою лучшую жизнь. Но этого было мало. Он хотел Харуку себе. Только не в роли хозяина. Он мечтал о нем, как о своем партнере. И сделал все для того, чтобы этот восхитительный человек сейчас расслабленный лежал в его объятиях. И он сделает еще много всего, хорошенько постарается, чтобы остаться с этим человеком навсегда.