Union of Time

Жаркий июльский вечер в Киото. Вечер инцидента в гостинице Икэда. Впервые я был неосторожен. Впервые я был таким эгоистичным. Впервые я ослушался приказа. Впервые ли? - Собираешься сбежать, Хитокири Баттосай? - Дерзкая насмешка в спину, я её слышу в холодном, ровном тоне, она бьет мне по затылку. Чувствует себя победителем, раз у меня нет права голоса. - Химура, нет смысла сражаться, нужно уходить. Это приказ господина Кацуры. - Дразнящее прикосновение к плечу. Плевать, что думаю я: я же вещь, я лишь оружие. Я оборачиваюсь на него еще раз. Ах, ты, почему смотришь на меня так? Что ты думаешь о себе? Я тоже вижу тебя, но, пусть ты на другой стороне, не позволяю себе такого. Да, это я хитокири, которого ты не можешь поймать, хочешь убедиться сам? Командир не может отступить, уверен, что победишь и прославишься. А если нет, если мой меч заберет твою жизнь, как и сотни других до тебя? Горячая кровь бурлит внутри, пока союзники стараются меня сдержать. Не в этот раз. Этот мужчина опасный и опытный боец. Должно быть, я поступаю нелепо и глупо второй раз за день, вступая в схватку с членом Шинсенгуми. Я поступаю по-своему, вопреки разуму и приказу. Предельная концентрация. Я не боюсь, я быстрый, я знаю, что делаю, никто не последует в эту ночь за нами. Изучающий взгляд, рассчетливые неспешные движения, резкий полет клинка. Я плыву в моменте. Я чувствую, как рассеченный оружием противника воздух, хочет ударить меня в ответ. Я увернулся, ведь я быстрее, чем кто-либо может себе представить, но адская боль все равно резко пронзает тело. Почему? Кожа повсюду начинает гореть, словно меня швырнули в кипяток. Что происходит? Я пытаюсь вдохнуть и оглянуться, но все кружится и ноги дрожат, не слушаются. Я умираю? Задыхаюсь. Мне не хватает воздуха в темноте, как в липкой паутине. Не получается двигаться, видеть, говорить и дышать. Зачем это происходит сейчас, когда я должен победить в бою, когда мне нужно защитить своих сторонников? Очередная попытка борьбы за вдох, отпусти же меня невидимый противник! И резко открываю глаза. Я справился! Безумная вспышка света заставляет издать стон и зажмуриться обратно в темноту. Ужасная боль повсюду, воздуха по-прежнему не хватает. По крайней мере, я жив. Мертвым настолько плохо явно не бывает. Просто нужно успокоиться и овладеть своим сознанием. Я не понимаю, что произошло? На этот раз возвращаюсь к реальности медленно: приходится потратить время, чтобы привыкнуть к свету и открыть глаза. Привычных деревянно-бумажных стен вокруг или звездного неба, например, надо мной нет. Куда все исчезло? Вокруг все белоснежное и светится, ужасно давит яркостью. До слуха начинает доноситься мягкий, ритмичный стук и пищание, разные тона перекликаются между собой. Кончиками пальцев начинаю понимать немного грубую, но гладкую поверхность ткани подо мной. Что это за место такое? Опускаю взгляд, от чего голова отзывается болью, я тоже в светлом, нежно-голубом, но видно лишь до груди, где начинается белоснежное одеяло. Мой рот накрыт какой-то штукой. Дышать до сих пор сложно, поэтому решительно дергаюсь, чтобы убрать это. Левая рука поддается, хоть и слушается очень плохо, правая не двигается, будто скована. Пробую рассмотреть и вижу, как тянутся от нее странные трубки. Вокруг множество коробок с разноцветными квадратами и кругами, светящимися символами. Магия какая-то, явно не меньше. Дрожащими пальцами неловко стягиваю с себя мягкую, плотную массу, закрывающую нос и рот. Упругая, скользкая, прозрачная выпадает из слабого захвата и остается висеть у меня на шее. Только воздуха все равно не хватает. И жарко, очень жарко. - Ой, Найто-сан, вы очнулись? Подождите секунду, я врача приглашу. - Откуда-то в комнате появляется парень в белом. Когда? Откуда? Или он был здесь все это время? Что с моей реакцией, я даже не заметил появление постороннего? Найто-сан? Что? Почему? Где я? Состояние моего тела принуждает меня издать новый стон и расслабиться, потому что от напряжения меня как будто сотрясает с огромной силой, невыносимая головная боль и тошнота приходят волной. Обессиленно смотрю в белый потолок. Ко мне приходит другой мужчина, хотя тоже в белом. Он представляется, впрочем мое тело не дает мозгу воспринимать информацию и получать ответы. Мужчина говорит мне, что, в целом, я в порядке, но почему-то они наблюдают у меня воспалительный процесс и их беспокоит мое остро протекающее сотрясение мозга. Я ничего не понимаю. Какое еще воспаление? Что за сотрясение мозга? Что такое кома? Слишком много сложных слов. Кто все эти люди и как я оказался здесь, если мой противник...? Куда пропал мой меч? И эти Шинсенгуми, почему их нет? Для меня значение имеет лишь то, что я плохо себя чувствую. Я не могу нормально двигаться. Я хотел бы встать и уйти, но мне больно и сил нет. Я не знаю, где я, кто меня окружает и что им нужно от меня. Боже мой, так тошнит и невыносимо болит голова. Таким образом, я встречаю мужчину шестидесяти лет по имени Найто Таро. Таро входит в комнату иначе, его глаза выглядят влажными и добрыми, он подходит ко мне осторожно, но не из-за страха, словно сам боится испугать меня. Он первый человек здесь, кто смотрит на меня с нежностью и улыбается мне по-доброму, терпеливо объясняет как я оказался в этом месте, что такое кома, сотрясение мозга, почему я должен продолжать лежать и терпеть все, что продолжают делать со мной. Мужчина объясняет, что меня оформили на лечение под его именем, поскольку я не мог представиться. Наконец-то, я могу сказать кому-то свое имя. Я Кеншин, Я Химура Кеншин. Я не могу знать, что здесь происходит, но что я - это я, я знаю точно. Я рад, что хоть что-то у меня с собой осталось - мой разум, я не сумасшедший, у меня есть имя. Рядом с этим человеком я начинаю чувствовать себя в безопасности, насколько это реально в моем положении, и безумие в моем теле утихает - головная боль меркнет, тошнит не постоянно, мышцы слушаются и дышать теперь несколько проще. Паника выпускает меня из тисков. Хотя воздух все еще походит на слизь, что нужно втягивать в себя силой. Через несколько дней и ночей Таро забирает меня к себе домой под клятвенные обещания обращаться со мной аккуратней, чем с хрустальной вазой. *** С того дня проходит не так много времени. Учитывая все произошедшее и все новые невообразимые знания, что на меня обрушились в одно мгновение, проходит слишком мало времени. И вот, я здесь, сижу за столом красивого ресторана в обществе Найто Кацу - это сын Таро. Я не могу решить хороший этот парень человек или нет (его отец Таро, тогда да, но он продает людей, тогда нет?). Мы провели сегодня много времени вместе, но этот вопрос все еще тревожит меня. Я не могу решить, как мне следует вести себя, чтобы... Если бы я еще знал, чтобы что. Мы молчим. Я наблюдаю за Кацу, не решаясь притронуться к угощениям или первым завести разговор с ним. Парень же занимается приготовлением мяса, щелкает ципцами, помогает себе палочками и смешно хмурится, когда красивые кусочки не поддаются. К этому моменту я весь нахожусь в беспорядке: сначала я жил свою привычную жизнь, какой бы ей ни быть, после попал в незнакомую, странную, но потрясающе спокойную, уютную обстановку, а затем сегодняшний день с таким количеством громких звуков, новых и непонятных мне ситуаций, ярких цветов, людей, задач, вещей. Подобные перепады активности не пощадили ни моего тела, ни моих мыслей. Я прикладываю буквально все свои усилия, чтобы держать лицо перед Найто, чтобы ничем не выдать себя реального. В пути это казалось легко - он был увлечен управлением, так что не обращался ко мне, а я тоже предпочел игнорировать его и смотрел все время на камень в своем шейном украшении, подобым образом не замечая обилия мелькающих огней на улицах и дороге. Только сейчас мы больше не вдвоем, а в толпе, да, и молчать - это только дурной знак и также способ легко потерять контроль над собой. Я не отключусь, пока у меня есть цель, даже если страдания будут невыносимы! Он, в основном, ведет себя очень уверенно. Общение с сотрудниками, выбор еды, забота обо мне даются ему так ловко. Можно подумать, что он каждый день взаимодействует с людьми, которые не разбираются в бытовых мелочах или нуждаются в особом внимании. Я же все это время чувствую себя крайне растерянным и, вместе с этим, восхищенным: вокруг все такое красивое, мерцающее, приятно пахнет и чарующе звучит, только мне даже дышать здесь страшно, вдруг я сделаю что-то не так, а еще, в своем представлении, я дико выгляжу и явно веду себя неправильно. Я делаю все возможное, чтобы не привлекать внимания или хотя бы ничем себя не выдать (что если это очень бросается в глаза?), поэтому, когда не выдерживаю напряжения, к спутнику обращаюсь как возможно тише: - Почему ты занимаешься этим? - Найто позволяет, наконец, мясу готовиться и ерзает на диване, берет в руку стакан с холодным чаем и делает глоток, льдинки в стакане звонко сопровождают это, а он блаженно жмурится и издает шумный звук восторга. Как хорошо, что некоторые вещи в японцах неизменны. Когда мы пришли, парень сказал, что хотел бы пива, но он за рулем, а я... не стоит того. В этот момент я был как: эээ, пиво? И больше ничего. Поэтому незнакомых мне вещей все еще так много! Я оказался, по всей видимости, в далеком будущем, многое изменилось, и это несложно понять, только вот некоторые вещи и явления, в самом деле, сбивают с толку. - Этим? - Переспрашивает меня собеседник, но я вижу, что это условно, он не глуп и точно знает, что я не о нарезке мяса большими ножницами. - Правда хочешь знать? И почему ты уже который раз называешь шоу-безнес “этим”, такой странный. - Последнее предложение звучит где-то между прочим, на секунду заглядывая в глубину напитка. Отмечаю про себя эту оплошность. Я киваю и смотрю на него с жадным интересом: неужели он расскажет мне? Во что я ввязался сегодня, хочу знать. Кацу отставляет стакан, отвлекается, чтобы перевернуть мясо, только после тянется к своей сумке. Он опускает передо мной небольшое изображение и маленькую фигурку дракона на шнурке. Я обращаюсь к нему с немым вопросом, получаю негласное разрешение. Небольшая карточка в моих пальцах. С нее на меня смотрит мужчина. Просто очень красивый мужчина, не более того, на вид. Высветленные волосы средней длинны, большие глаза, светлая кожа, мягкие губы. Раньше я таких мужчин не видел, но теперь они повсюду вокруг меня, даже там, где не так много людей. Даже сейчас, прямо здесь, за соседним столом несколько юношей с блестящими волосами, светлой кожей, изящными линиями тела вкусно ужинают и весело переговариваются. К чему поодаль смотреть, Найто прямо напротив меня ухожен и очень хорош собой. Следующим действием беру в руку подвеску, она гладкая, приятно холодит пальцы, стекло алого, кровяного, цвета. - Это Шимидзу Рюити, и для меня он... - Парень шумно втягивает носом воздух, смотрит вверх, пытаясь найти нужные слова. - Он для меня очень важный человек. - Очень красивый мужчина. - Я проникаюсь и считаю, что промолчать невежливо, но и сказать мне особо нечего. Останавливаюсь на очевидном. - Да. Спасибо. - Скромно улыбается Кацу и дальше звучит мягко, будто нежится в собственных воспоминаниях: - Впервые я увидел его, когда мне было двенадцать, он дебютировал и сразу же стал моей мечтой. Такой красивый, талантливый, умный, интересный. Мне, да всем, казалось, что он идеальный, безупречный, неземной. Я отлично проводил время, будучи фанатом. Это всегда было ярко и весело. Мои друзья говорили, что я не взрослею, наивный и глупый, я только и слышал в свой адрес: "эй, фанбой". Они копили деньги на видеоигры и походы в караоке с одноклассницами, а я выглядел для них нелепо: когда мне купили мой личный компьютер, я первым делом стал членом фан-клуба Шимидзу и потратил все свои деньги на его товары. - Парень забирает у меня свои вещи, бросает на них мягкий взгляд и убирает их обратно в сумку. - Там и был этот дракон. Рюити читается как дракон, а красный был его цветом мембера, он обожает красный, так что они обыграли это в товарах. Я ношу это всегда с собой, чтобы помнить, каким человеком я стремлюсь быть. - Мясо приготовилось, поэтому Найто-сан подхватывается, зато это дает ему время сделать паузу. - Ты беспокоился, что тебя не принимают? - Я слежу взглядом за тем, как парень распределет ужин с жаровни на наши тарелки. Мне очень интересно все, что вокруг, ведь все такое незнакомое, яркое, необычное, но теперь я боюсь даже между словами Кацу-куна отвлечься от него, чтобы не потерять участие в беседе. - Ну, раньше да, если только немного, когда это еще имело значение. - Кацу выкладывает последний кусок мяса ко мне и наставляет: - Ешь, пока теплое. - Спасибо за еду. - Беру в руку палочки для еды. У меня стучит в висках и тошнит постоянно, есть я не хочу, но мне следует сделать это, пока есть возможность, чтобы были силы разобраться с этим. А с чем с этим? А что со мной будет дальше? - Так вот, все изменилось в шестнадцать лет. - Найто остается удовлетворен тем, что я принялся за ужин, и готов продолжить. - У меня умерла мама, ее убили, зарезали на улице. - Вот зачем он затягивал, вот для чего этот перерыв, чтобы собраться с силами. - Когда теряешь кого-то настолько любимого, ты просто теряешь смысл жизни, и ты не понимаешь как люди, все вокруг, могут продолжать жить, трудиться, радоваться... - Он нервно сжимает пальцы в замок и смотрит на них, хочет избежать зрительного контакта между нами. - Я знаю. - Я не успеваю и куска проглотить, пальцы, будто и не мои, начинают дрожать, и еда возвращается из палочек в тарелку. Я решаю прервать его: нет необходимости мучить себя и объяснять то, что для меня очевидно. Кацу теперь с непониманием смотрит на меня, я слишком резко оборвал его. - Мои родители мертвы. Тоже. - Да, это больно. - С принятием кивает мне собеседник, сейчас он уверен, что я, в самом деле, понимаю, но ни я, ни он не решаемся сожалеть, в этом давно нет смысла. - Но дело не только в этом. Отношения с отцом, с которым мы по-разному переживали потерю. Или отношения со сверстниками, с которыми мы не одинаковым видели мир. Все стало ужасным. Взрослеть - это, в целом, ужасно, а взрослеть вот так, как будто ты рыба, брошенная в песок и пытаешься плыть... - Концы палочек, которые он теперь сжимает в руках с силой врезаются в тарелку, парень закусывает нижнюю губу, справляясь с внутренним препятствием. - Черт, да мне шестнадцать было, а мне казалось, что я умру, что жизнь просто закончилась. Все потеряло свое значение, все заменили боль и безысходность. Хотел ли кто-то рядом помочь мне? Конечно же, да. Мой папа, некоторые друзья бились за меня так долго и сильно, но невозможно никогда помочь тому, кто не хотел бы помощи. - Я думаю, что если ты хочешь помочь человеку, которого любишь, ты не можешь сдаваться, сколько бы времени не прошло. - Я не способен сказать ему, что понимаю его, потому что я не понимаю. Мне было семь и вещи, что я прошел куда страшнее детских издевательств и... Остановись, Кеншин. У них тут другой мир, Кеншин. Дело, может быть, лишь в том, что мы живем в разных мирах и видим, верим, чувствуем по-разному? Так что я не должен его судить, следует проявить интерес. - Я не знаю. Может, ты прав, но, мне кажется, человек сам должен понять многие вещи. - Парень ловко цепляет лакомство и отправляет в рот, такая мелочь как пережевывание дает ему время обдумать. - На этом пути мой кумир всегда оставался моим безопасным местом. Он меня не знает, а я его и не видел даже ни разу лицом к лицу, но я уверен, что именно с ним мы так много прошли вместе. Он жил каждый день свою жизнь, а я свою. Мы продолжали идти рядом, иногда переглядываясь и подбадривая друг друга. Рюи утешал меня, когда мне было так плохо, что хотелось вырвать себе сердце или просто сопровождал меня в моменты подъема и побед. Рюи вдохновлял, утешал, принимал меня, от кумира ты всегда слышишь только "спасибо", "люблю тебя", “ты справишься”. Рюи-кун, сияющий в софитах, заставил меня так много понять и обдумать, принять правила жизни, следовать добрым советам, даже если мне они не нравятся. Я настолько хотел быть достойным его фанатом, что случайно стал хорошим человеком. Ненавистники и пресса постоянно бросали мне в лицо некую "правду" о нем, и вот тогда, когда мне стало плевать на это, я понял, что я люблю его тоже. Неужели вы думаете, что какая-то ерунда вроде курения, драки, сексуальной связи заставит меня отказаться от человека, который дает мне надежду каждый день? Ребята, да я с ним даже труп прятать поеду, если потребуется. - Кацу на мгновение задыхается от смеха и немного краснеет. Его глаза обращаются ко мне, ожидая увидеть насмешку, осуждение или еще что хуже, но я только внимательно смотрю на него с полным непониманием: почему это должно быть плохо? Собеседник воспринимает это по-своему и продолжает: - Наивный, да, знаю. Все всегда мне так говорили. Зато так я научился жить сам, жизнь не плохая и не хорошая, она живая, и если у тебя есть безопасное место, тогда все в порядке. Я не хочу сказать, что мой папа и друзья недостаточно хороши, чтобы полагаться на них, нет, но ты никогда не знаешь, насколько ты вовремя со своими трудностями и насколько они ценят тебя, так что лучше быть ко всему готовым самому. А потом у меня никогда не было понимания, кем я хочу стать, так я подумал, что смогу тоже быть как Рюити. Я много трудился, тренировался каждый день, прошел не меньше тринадцати кастингов за три года в Корее и Японии. Однажды, я пошел туда, где был ты сегодня, я был в идеальной форме, у меня был неоспоримый шанс. И именно в этот момент, в этот день, Шимидзу ушел. - Что? - Я заслушался и проникся, даже увлекся едой, расслабился, так что эта информация была как удар, от которого я очнулся, подумал о самом плохом, что отразилось у меня на лице. - О, нет, ничего такого. - С легкой нервной улыбкой поспешил с опровержением Кацу и забавно взмахнул руками, не выпуская палочек с очередным куском еды. - Шимидзу-сан просто решил закончить карьеру, я прочитал это в новостях. Моя мечта оказался не божеством всемогущим. Мой кумир - это человек. И этот мир уничтожил его. Да, вскрылось много разных фактов о том, сколько ужаснейших вещей ему пришлось пройти. При этом часть фанатов обозлилась и провозгласила его предателем, а вторая половина, со мной, осознали какое дерьмо каждый день проходил этот человек, как он сражался, чтобы мы получали только эйфорию и любовь. И да, я был его безопасным местом, именно я. Он тогда сказал так, что фанаты, оставшиеся на его стороне, всегда будут его внутренней силой. Я осознал, что никогда не буду как он, быть айдолом - это для сильных. - Я не очень разбираюсь в человеческих чувствах, извини, но все, что ты сейчас сказал очень похоже на что-то сильное и теплое. Я думаю, каждый человек хотел бы однажды испытать подобное к себе, поэтому, наверное, Шимидзу-сан действительно достойный человек, а ты заслуживаешь его, ведь твое сердце готово так много отдать другому. - Моя мысль получилась глубокой из-за того, что Найто-сан говорил так складно, а его глаза мерцали ярко, и его лицо и тело выражало много энергии. Было бы честью узнать, как обо мне кто-то отзывается также. Только я уже знаю, что этого не будет никогда, это невозможно, я тот, кто хороших чувств и отношения не заслуживает. - Я хочу быть тем, кто защищает айдолов, кто заботится о них, кто может дать им любовь, комфорт и заботу. И вот, отвечая на твой вопрос, я считаю, мы продаем радость, любовь, любые чувства, красоту, если хочешь, но не людей. Я оказался на своем месте, чтобы никто не забывал, что кумир - это человек, который работает айдолом, хорошо и тяжело работает. Но айдол - человек, ему может быть больно и плохо, он может пить алкоголь и подраться с таксистом, мы все совершаем глупости, и они тоже могут жить как считают нужным за пределаии работы. Я никогда и никому не позволю превращать айдола в живую куклу без прав и чувств. Они оберегают сердца своих фанатов, но им нужен кто-то, кто будет оберегать их сердца. - Это непростая работа, да? - Я продолжаю есть, это вкусно, но не забываю поддерживать разговор и зрительный контакт с Кацу. По крайней мере, с тем какой этот парень человек я разобрался. - Я до сих пор не все делаю правильно. Ну, ты сам видел. - Найто явно вспоминает о том парне, которого ругал сегодня утром. - Но я буду продолжать, я не сдамся, пока я могу сделать хотя бы что-то. Не думаю, что я изменю индустрию в целом, я надеюсь, что буду тем, кто сделает к этому первый шаг. С этого момента трапезу мы продолжаем молча. Моя внутрення чаша весов все больше склоняется к тому, что Кацу не может быть плохим человеком, юным и неправым - да, но точно не плохим, я чувствую это. Наверное, от этого у меня появляется аппетит, и я с энтузиазмом употребляю многочисленные закуски, японская кухня не утратила своего изыска. Во время пережевывания, я успеваю скользить взглядом и, наконец, могу оценить атмосферу места, оно переполнено простотой японского уюта и резкими современными элементами, значительно влияющими на жизненный комфорт людей. - Ну, теперь твоя очередь. - Звонко обращается ко мне Кацу. Похоже это только я решил, что беседа исчерпала себя, а перень лишь формально немного потерпел и проявил инициативу сам. - Что? - Паника резко сковывает меня, я думаю, это отразилось в моих глазах. Я не боюсь убивать людей. Я не боюсь тех, кто хочет убить меня. Но я безумно боюсь открыть сейчас кому-либо правду о себе. Я и сам не могу объяснить причину этого сковывающего ужаса, правда, мне очень страшно. - Эй, Кеншин, ну, брось. - Он неискренне смеется, а мое сердце начинает колотиться как бешенное, и я продолжаю смотреть на него глазами загнанного в угол щенка. - Ты же не думаешь, что я тебе тут душу за просто так открывал? - Кацу бросает на меня настолько острый и рассчетливый взгляд, что, если бы я не говорил с этим милым человеком несколько минут назад, решил бы он охотится на меня. - Рассказывай уже, что случилось с тобой, и почему ты оказался в доме моего старика. - Найто-сан. - Я пытаюсь сделать вдох поглубже, надо напомнить себе, кто я есть. Вижу его яснее и предупреждаю уже тверже: - Я не думаю, что это хорошая идея, извините. - Черт возьми, что ты за упрямый мальчишка? Ты же понял, что утром я только погорячился, а так-то я к тебе со всей душой. - Парень раздраженно дергает рукой, чем заставляет палочки в пальцах рассекать воздух: меняет тактику, хочет показать, что мой отказ обижает его. Я слежу за этими движениями и инстинкты приводят меня в чувства. - Мне кажется, это будет сложно объяснить и еще сложнее понять. Я признателен за доброту, но мне не хочется заставлять вас проходить через нечто непонятное и, возможно, опасное. - У меня получается сформулировать мысль и заставить свой голос звучать не настолько жалобно. Хотя в моей голове все еще мечется единственная жалобная мысль: "Отстань, я хочу спрятаться и побыть в покое". - Кеншин, с тобой что-то не так, ты прыгаешь в обращении с "ты" на "вы" и обратно, то выглядишь как помойный котенок, то твои зрачки извергают бешенство. Если бы я не провел с тобой весь день, решил бы, что ты, парень, под чем-то. Однако, сейчас я думаю, что тебя просто что-то сильно беспокоит. - Кацу тоже откладывает палочки в сторону. - И да, мне любопытно что именно. Я, конечно, переживу, если ты откажешь, отвезу тебя сейчас куда скажешь или брошу прямо здесь. Но тебе, Кеншин, все равно нужно будет с кем-то заговорить об этом, но тебе, кажется, не с кем. Так почему не хочешь сказать тому, кто тебя спрашивает? - Он такой проницательный и давящий, видит меня насквозь что ли? Найто прав. Да, должно быть, я не решу эту... проблему? В любом случае, мне нужно знать куда идти, что искать и как не сгинуть в процессе блуждания по такой Японии, где все такое другое. Но он не поверит мне никогда! Да, я сам бы не поверил в подобное. Я осторожно спрашивал Таро-сана о существовании такого явления как перемещения во времени (мало ли, что они тут изобрели), но он только рассмеялся и сказал, что до такого технологии еще не дошли и, к счастью, не дойдут, это сплошной регресс будет. Рискнуть ли мне? - Позволь мне для начала задать тебе несколько вопросов? - Я очень стараюсь не выглядеть уязвленно, сейчас у меня вместо меча - слово, и это мой вызов. Если ты выстоишь эту атаку, Найто Кацу, тогда я доверюсь тебе. - Какой, по-твоему, сейчас год? - Две тысячи двадцать пятый. - С интересом принимает правила парень, этот вопрос кажется ему легким. - Японское летоисчисление тебе знакомо? - Не затягиваю паузу и сжимаю кулаки, что бы сохранять хладнокровие. Мне страшно. - Да, конечно, год соответствует седьмому году эры Рэйва. - Он все меньше понимает мои мотивы, что заставляет его веселиться, но это нервное. - А какой год твоего рождения? - Продолжаю напирать, игнорируя любые эмоции и с его стороны, и с моей. Вот теперь-то поговорим на моей территории. - Я родился в две тысячи втором году, что был четырнадцатый год Хэйсэй, таким образом, мне двадцать три года на данный момент. - Честно отвечает мне Кацу, однако, глаза нетерпеливо закатывает. - Что же, Найто-сан, приятно познакомиться. Я Химура Кеншин, родился в первый год эры Каэй. - Я весь подбираюсь, официально представляюсь и кланяюсь, только что из-за стола не встаю. Это момент истины. Все или ничего. Сейчас или никогда. Я предупреждал тебя! Мой собеседник молчит. Как минимум, мои слова заставляют его задуматься далеко в прошлое. А если он плохо учил историю, тогда я ляпнул лишь какое-то незнакомое слово, парень просто не поймет и на этом мы расстанемся. Но мой юный знакомый молчит, хмурится и... - Что? - С пренебрежением бросает мне он. - Тебе что-то типа тысяча лет? Что за бред? - Позвольте мне поправить вас, по моему последнему истинному мироощущению сейчас идет период Гэндзи и, в таком случае, не так давно мне исполнилось пятнадцать. - Не могу сдержать скромной улыбки, внезапно меня охватывает некоторая неловкость: говорить о себе, как о себе, а не просто безликой оболочке человека уже другое ощущение. - Пятнадцать? Серьезно, тебе пятнадцать? - Парень напротив краснеет и произносит громче положенного. Он сразу же осекается, захлопнув рот ладонью, оглядывается, чтобы проверить внимание от посторонних. - Нет, стоп, подожди, я запутался. - Короткая тишина дает ему обдумать, он наклоняется ко мне и произносит тише. - Что происходит? Что за бред ты несешь? Ты издеваешься? То чушь про древность, то заявляешь, что тебе пятнадцать. - Я же сказал, что это сложно объяснить и еще сложнее понять. - С меня слетает весь напущенный образ, я снова падаю в панику. Я не знаю что сказать, как тебе это сказать, потому что я сам ничего не понимаю. К тому же, к концу этого дня, я едва соображаю. Я был не готов, что ты хочешь от меня? Давай оставим меня в покое, ну, пожалуйста. - Ничего сложного, если ты перестанешь кривляться и нести такую хрень. Ох, посмотрите, малолетка из прошлого, я в это должен поверить? - Его терпение взрывается, Кацу злится на меня, и, если честно, мне это неприятно. Неприятно его гневное шипение почти в лицо. - Да, нелепо звучит. - Неожиданно спокойно признаю я. - Я не хотел тебя обидеть, я сожалею. Извини, но теперь мне лучше уйти. - Поспешно поднимаюсь с места. - Спасибо за все, вещи я верну позже. Это так не похоже на меня. Это не я. И этот не я отвратителен. Сбежать вот так, просто потому, что не выношу чужую неприязнь. С каких пор? С тех, должно быть, как этот мальчик поведал мне свою чувственную историю. Я впервые стараюсь сбежать. Я впервые убегаю. Я впервые так легко сдаюсь. Это ужасное место: здесь красиво и безопасно, но верните меня в мой личный ад, пожалуйста. Я хочу убивать людей, я готов сразиться с Шинсэнгуми, я согласен на все, только верните меня назад, домой. За спиной слышно шорох и ворчание, это Кацу явно взбешен моим поступком и не может решить, что ему делать. Я успеваю сделать шаг, второй, еще несколько. - Кеншин! - Я чувствую, что несколько десятков взглядов устремляются ко мне. Вся речь, все звуки стихают и по моему телу липко скользит внимание каждого человека в помещении. Десятки глаз пристально изучают меня и защитить не в силах ни мягкий теплый свет, ни резные ширмы. Я один стою в центре зала, весь в белом, с огненными рыжими волосами, макияжем на все лицо, а все смотрят, видят, оценивают и осуждают. - Извините. Извините за беспокойство. Мне очень жаль, извините. - Я стою, замерев, а голос с каждым словом приближается. Люди возвращаются к своему ужину, пока передо мной появляется Кацу. - Извините за бейспокойство. - Отправляет он напоследок в сторону, где за столом рядом на нас смотрят особенно любопытные. - Кеншин. - Наши взгляды встречаются. - Я. Я и ты. Ну, понимаешь. - Я вижу, что ему непросто дается это. - Не смотри на меня так. Извини, я снова вспылил, да, я дурак. Эмоции иногда сильнее меня. Но и ты тоже неправ. Что ты собрался делать? Не надо уходить, пожалуйста, это тоже эмоции. Ты же помнишь, как говорит мой отец? Лучше десять минут поговорить, чем часами кричать и злиться. Возвращайся на место, и давай попробуем еще раз? - Парень видит, что я готов отказаться. - Я обещаю, что нормально поговорим. Беседа без претензий. Десять минут, после уйдешь, если захочешь. - Твой отец очень мудрый и добрый человек, Кацу-кун. Хорошо. - Чтож, возможно, именно этого я добивался изначально, ведь что-то заставило его остановить меня, уйти я могу в любой момент. Кацу отразил мою атаку, а значит заслужил доверие. Я оборачиваюсь, в те же шаги оказываюсь у нужного темно-синего дивана, опускаюсь на него. Делаю глоток из стакана с моим напитком. Все это время позади слышно шаги и извинения, но очень скоро я снова вижу напротив Кацу. Парень картинно вздыхает, пытаясь усмирить вихрь чувств внутри. - Начнем с самого начала. - Ровно начинает он, словно боится спугнуть меня. - Ты пытался сказать, что ты оказался здесь... - Нет, - резко перебиваю его и не избегаю зрительного контакта. - Пока что я пытался сказать тебе, кто я на самом деле. Как и почему я оказался здесь для меня самого сложный вопрос, хотел бы я знать на него ответ, я не провел бы в этом месте и лишней минуты, вернулся бы назад. - То есть, ты говоришь, что тебе пятнадцать лет, и ты буквально каким-то образом попал сюда, на пару веков вперед? - Как можно тише, с подозрительным прищуром подводит черту парень. Я могу только кивнуть в ответ. Все мое тело напрягается в ожидании новой волны возмущений. Напротив, секунды ничего не происходит. - Знаешь, это не проблема. - Вдруг заявляет парень, будто нашел гениальную идею. - Твои слова очень легко проверить. - Довольный собой он хитро улыбается мне. - Если допустить, что ты реально из прошлого, то не знаешь, что у нас сейчас есть гугл. Он живет вот в этой штуке, смартфон называется. - С этими словами он поднимает со стола этот самый смартфон и демонстрирует его мне в своей ладони. Я весь день видел его с этой штукой, он едва ли выпускал ее из рук, но только сейчас я услышал ее название. - Так, Хи-му-ра-Ке-н-ши-н, поиск. - Его пальцы ловко бегают по экрану, и он комментирует это. Мне ничего не остается, кроме наблюдения за ним и покорного ожидания. Возможно ли, что эта удивительная вещь решит мою судьбу или изменит мою жизнь. Правда что ли все знает? - Хи... Хиточто... Хитокири времен бакумацу?! - Из вязкой паузы меня выдергивает такой знакомый вскрик ужаса. Глаза Кацу становятся огромными и испуганными. Он поднимает взгляд на меня, но замечает, что парни за соседним столом явно озадачились происходящим. Парень пытается совладать с собой, привстает и мягко кланяется им, его голос подрагивает: - Изв... Извините, пожалуйста. Анимэ обсуждаем. Я оборачиваюсь тоже и пытаюсь мягко улыбнуться, почтительно кивнув головой. - Ты хитокири? - Вернувшись друг к другу, я получаю шипящее обращение ко мне. Похоже тот факт, что мне пятнадцать, был еще не самым пугающим из того, что обо мне могли узнать. - В самом деле? Да, быть не может. Просто скажи. Я не хочу отвечать, но это красноречивее любых слов. Я жутко смущаюсь, опускаю взгляд и поджимаю губы, чтобы точно уж промолчать. Боль резко бьет в голову и начинает невыносимо тошнить. Ко всему прочему еще и это, почему там так написано? Насколько было бы проще быть обычным жителем Киото. А мое дело может очень осложнить мою жизнь, больше самого скачка во времени. - Да быть такого не может. Хитокири так не выглядят. Или выглядят? - Смеется парень, рассматривая меня по-новому. - Не слишком ли ты хилый? Да и позволил бы ты мне... Ну, все то, что сегодня позволил. На это у меня также нет ответа. К счастью ли, к сожалению ли, продемонстрировать ему я не могу. Да и желания нет, за эти дни единственное по чему я ни мгновения не скучал, так это по ощущению горячей крови на моих ладонях. Я не знаю, как должен выглядеть истинный хитокири, но хорошо знаю, чем он занимается. К тому же здесь я не вижу людей, достойных смерти, так что этот факт остается без доказательств. “Хитокири так не выглядят. Или выглядят?” - Продолжает снова и снова отзываться в сознании. Наверное, все же не выглядят. Вот-вот я ощущал себя взрослым, смышленным, идейным, сильным, непобедимым, особенным, щелк, и я сижу разбитый, одинокий, с сердцем, до краев заполненным ужасом. Хитокири не должно быть страшно, а я сейчас очень боюсь физической боли, презрения, власти толпы, всего того, что со мной могут сделать за мой истинный образ. - Ох, ничего себе, вот, тут даже картинки есть. - Найто хватает моей реакции, вернее ее отсутствия, и я слышу, как он продолжает бормотать себе под нос. - Хм, а что-то есть. Но что если это косплей какой-нибудь? Кеншин, посмотри на меня. - Последнее уже громче и для меня. Я послушно приподнимаю голову. Парень с десяток раз переводит взгляд от меня к экрану и обратно. Его лицо в это время отражает непонимание, сомнение, удивление, подозрение, озарение и далее по кругу. - Скорее всего так и есть. Вот, я нашел, твоя щека. Сними пластырь. - С явным облегчением требует от меня. - Но... - Я касаюсь пальцами повязки на лице, что сделал мне господин Ким, вместо той, которую каждый день делал Таро-сан. - Снимай, говорю тебе. - Этот голос не терпит возражений. Мне ничего не остается, поддеваю ногтем липкую полоску и быстро оказываюсь открытым полностью перед ним. Кацу опять возвращается к страстому изучению моего лица, только теперь его явно больше интересует моя рана, чем все остальное. - Если честно, похоже. Слишком похоже. Но и нарисовать можно. Реально ли сделать гримм так точно и натурально. Думаешь, Рэй не сказал бы тебе, будь рана имитацией? Но ведь это. Нет, подожди, ему пятнадцать сейчас, а это... - Кацу выглядит сошедшим с ума, он тихо но бурно общается сам с собой, трет пальцами свой лоб, переносицу, лохматит волосы. Его рвут сомнения, но у него есть живой я и смартфон, что позволяет проверить и убедиться столько раз, сколько потребуется. - Кеншин. - Найто принимает решение и зовет меня. Он ждет, когда я сосредоточусь на нем, чтобы продолжить: - Ты знал, что в конце твоей жизни у тебя будет два шрама на лице? Теперь моя очередь терять самообладание и с непонимаем смотреть на парня. Кацу поворачивает к мне экран и протягивает так, что я могу взять из его руки это чудо. Оттуда на меня смотрю я сам, мое лицо выглядит старше и хуже, но это точно я! На моей щеке, дейтвительно, две скрещенных раны, но они слились в один аккуратный крестообразный шрам, видимо, полученные очень давно. Мои пальцы начинают дрожать и, все с тем же непониманием, я смотрю на моего нового знакомого, теперь-то уж точно с Кацу по-настоящему знакомы. - Я все еще сам себе не верю. - Повторяя за парнем, я веду пальцем по гладкому стеклу и читаю текст, правда про меня и про... мое будущее, пока на фоне Кацу дает пояснение: - Великий Хитокири Баттосай периода Бакумацу. Мы тебя в школе на уроках истории изучаем. Про тебя мангу и анимэ сделали. Ты, вроде как, крутой, хотя сидеть с тобой вот так, за одним столом, признаться, жутко. Сейчас за это тебе из тюрьмы выхода бы не было. Сложно поверить, что это не косплей. - Кацу отстраняется, опустившись на спинку дивана, задумчиво отводит взгляд в потолок. Я бы очень хотел спросить Найто, что еще за косплей и на какой черт кому-то пришло бы в голову наряжаться мной, но как-нибудь в другой раз. - Кацу, Кацу-кун, скажи, пожалуйста, как мне вернуть себя обратно. Мне очень нужно в мое время. - Я оставляю сматфон на столе и впервые в жизни напрямую обращаюсь к человеку с мольбой. - Я не могу. - Спокойно отвечает мне Найто. - Перемещения во времени невозможны, Кеншин, понимаешь? Это нереально. - Да, но я... - Пытаюсь указать я. - Но ты! Ты здесь, и я тебя вижу. Только я все равно знаю, что перемещения во времени невозможны. Мой разум не может принять это, помирить два противоположные факта. Я в ужасе. - Кацу видит, что я теряю призрачную надежду. - Ты можешь сказать, что с тобой случилось, когда ты оказался здесь? - Этой ночью спецотряд Синсэнгуми атаковал заговорщиков из клана Тёсю. На мосту я встретился с одним из Синсэнгуми, мы провели небольшую схватку, после этого пришли остальные и с его стороны, и с моей, но я сглупил, решил сразиться с командиром отряда Синсэнгуми. Мы начали, но внезапно я очнулся уже здесь, рядом был Таро-сан. - На этот раз я впервые за долгое время могу сказать, как есть, и эта возможность быть собой делает мне очень хорошо. - Как думаешь, не умер ли я тогда? - Тогда... - Задумчиво начинает Кацу и его взгляд наливается волнением. - А этот Синсэнгуми, он тоже здесь? - Я не знаю. - Раньше я и мысли не допускал о подобном! А что если он тоже здесь где-то, совсем один! - Когда я пришел в себя, я был один, твой отец ничего не говорил мне о ком-то еще. - В любом случае, не думаю, что вы мертвы, ты бы исчез из истории государства, если бы погиб. - Найто забирает от меня смартфон и заставляет экран погаснуть. - Тут явно что-то другое, ну, типа в бермудский треугольник наступил или призраки предков прикольнулись. - Куда наступил? - Сморщив от абсолютного непонимания сказанного лицо спрашиваю у него. - Да, забей, говорю, что это нечто не связанное со смертью. - Терпеливо утешает меня юноша. - А это. Ты рассказывал все это моему отцу? - Найто сию секунду выпадает из диалога и выглядит обеспокоено. - Нет-нет, конечно, нет. - На этот раз я спешу утешить его. - Ты первый, кому я сказал. - Хорошо, и не говори никому больше, иначе кто-нибудь убьет тебя со страху или ты кого-нибудь. - Выдыхает мой приятель. Издевается? Я на силу нашел решимость с ним заговорить об этом, куда уж до кого-то еще. - Давай, сейчас расплатимся за ужин, продолжать разговор тут дальше небезопасно, могут случайно услышать другие люди. Домой через аптеку, купим там тебе, что отец говорил. ты выглядишь уже совсем неважно. Сегодня ночью я полистаю интернет, вдруг найду что-то. - Что? Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Но ты... - Неуверенно принимаюсь возражать я, теряюсь перед его удивленным взглядом и продолжаю смущенно. - Ты сказал, что отпустишь меня, когда... Ну, я сделаю то, что... - Это же было до того, как я узнал, что ты пятнадцатилетний ребенок в... Как это назвать, даже не знаю. - Парень ждет от меня реакции, не получает ничего. Я даже на ребенка, которым себя считать не могу, не огрызаюсь, сил нет. - Ты хочешь остаться один со всеми этими обстоятельствами прямо сейчас? - Нет. - Коротко и честно на этот раз признаюсь я. Вот уж к чему я не стремлюсь, на самом деле, быть один в мире, где я ничего не понимаю. - Просто я беспокоюсь, что ты обременишь себя. - Брось, не беспокойся об этом, мое сердце будет не на месте значительно дольше, если я отпущу тебя этим вечером. - Кацу поднимается первым, вынимает из кармана, судя по всему, кошелек и поясняет: - Я пойду заплачу за еду, идем домой, Кеншин. - Шимидзу-сан, должно быть, действительно хорошо воспитал тебя, Кацу-кун. - Улыбаюсь ему перед тем, как он отойдет от меня туда, где суетятся сотрудники. Я благодарен.