Певичка

На часах было 4 часа утра, а на календаре надпись: «Воскресенье», на дворе стояла весна. Весь дом спал, а Йор собиралась незаметно улизнуть из дома, не разбудив мать. Ее просили приехать в «Сад», и она не знала почему это потребовалось именно в такую рань. Но ради этих людей она была готова пойти куда угодно и во сколько угодно. Именно они помогли ей благоустроить захудалый дом и мамино проживание в нем, найти хорошего врача, обеспечиться зарплатой. Эти люди научили её драться, не болеть, не стесняться и смотреть тем благородным взглядом, который не давал другим подойти и обидеть ее, а Лойда, в свое время вызвал к совести. -Ты там самая умная, самая сильная, ну и самая красивая! – говорила ей Гимпи. -Это уже смахивает на горделивость. -Нет, это сущая правда. Ты там самая добрая, а потому самая-самая. Звезда! И сейчас, приехав туда, где благоухали роскошные соцветия пионов, изящных лилий и розоватого олеандра, Йор чувствовала себя как дома. -Как в школе дела? – обращался к ней тот самый добрый мужчина в летах. -Да как всегда… -То есть не очень? -Нет, если говорить об уроках, то я уже многое подтянула – не выгонят, - заключила она. -Хорошо если так… а то совсем тебе учиться не даем, - он задумчиво покачался. Вообще ее попросили приехать в такую рань лишь для того, чтобы помочь разобраться с некоторыми сорняками, которые за пару недель ужасным, жестоким образам заполонили сад, а затем предстояло отправиться всем вместе на очередное дело. Но в ту минуту он решил угостить девчонку, о которой он точно знал, что вчера она не ела ничего, пытаясь сэкономить на себе ради лекарств для матери и шоколада для брата, спелой вишней, что насобирала его жена, - Ну, а с одноклассниками как? Помню, раньше не очень было. -Да тоже как всегда… - с несколько разочарованным и при этом презрительным полушепотом отвечала она. -Ну… ты выше них… - начал было подбадривать ее он, как вдруг она снова заговорила. -Хотя… У меня теперь есть друг! -Друг? – в разговор вмешался тот самый отстраненный обычно блондин. -Я все время забываю о его существовании, - лицо Йор приободрилось, а речь приняла какой-то радостный, самозабвенный характер, с каким многие девочки пытаются кокетничать, но у них это выходит слишком наигранно. У Йор такое выражение оставалось необычным – искренним, - он только на этот год приехал из Весталиса в Останию по обмену, и уже в начале лета уедет, - да, в отношении коллег Йор была слишком доверчива, и поэтому не сразу заметила недовольное лицо Зверобоя, изумленное выражение Гимпи и задумчивость спрашивающего. -О… Подожди, - прервал он какой-то немой диалог с блондином, - он же никогда больше не вернется? Разве тебе не будет жаль расставаться с единственным школьным другом? Эти слова ударили по Йор волной осознания: действительно, она никогда не задумывалась о том, что теннис, встречи на качелях, беседы о музыке, прогулки с младшеклассниками, которые благодаря Лойду становились еще веселее – всё это прекратится этим же летом… И Йор никогда не воспринимала свое отношение к некоторым вещам всерьез: в моменте никто не хвалит себя за жалость и не ругает за навязчивость, так и Брайер, при этом осознании ни заметила своего разочарования и сожаления. -Ах да… - прошептала она. -Ясно, - грубо отреагировал Зверобой, - а ты могла обойтись без этого? -Без чего? - переспросила Йор, так и не придя в полное сознание. Её мысли наполовину были заняты происходящим негодованием и наполовину отъездом «новенького». -Без дружбы. – прошипел он. -В школе? Без дружбы?.. – в глазах помутнело, как будто ей резко ударили в нос, но вместо крови пойдут слезы, которые необходимо срочно сдержать. Сама она почувствовала себя очень отстраненной, хотелось присесть и заснуть, оказаться в другом сне, не таком кошмарном. -Да, раньше обходилась. -Успокойся, - опустил его мужчина и снова обратился к девушке, - пойми, просто… -Я поняла, - резко вставила она. И действительно, она все очень резко поняла, отогнав набегающие порывы слез. Она поняла, что жалеет об отъезде Лойда, что уже заранее скучает, а такая жалость свидетельствует лишь об одном – о привязанности к человеку. Но ей привязываться было запрещено категорически. «Отвязывание», как ей показалось, слишком мучительный процесс, и она в ту же секунду осознала и другую вещь – надо рубить на корню. Всё-таки они разные люди разных культур. -О, - весело добавила она, заперев мысли о друге в дальний ящик души, - о… я поняла! Какая я всё-таки дура! Простите, все будет исправлено. На этом их беседа расплылась в нечто тривиальное… И только добрый мужчина в летах поминутно вздыхал, глядя на Йор, которая пыталась вырисовывать на лице максимальную невинность и беззаботность.