Певичка

-Что? Скоро уезжаешь? – неожиданно, с Лойдом впервые за долгие полгода нормально заговорили одноклассницы, без напыщенной издевки и подтруниваний. -Да… - несколько удивленно проговорил он. -Ну давай, - и вот он – обман, лица исказились в ненавистливой усмешке. – Передавай привет своим грязным родителям. Лойд уже разворачивался, лишь бы не слышать продолжения их насмешек, как вдруг рядом промелькнула какая-та фигура и позади раздался хруст и вскрик. Он обернулся: Йор, дожидавшаяся его у двери уже стояла между ним и одноклассницей, которая, сжавшись в комок прижималась к стене, потирая ушибленный нос. Брайер молча смотрела на нее. Лойд заметил, как одна из ее ладоней сжалась в кулак и опешил. - Йор… - прошептал он, и попытался схватить ее за руку, но тут раздался писклявый, ноющий голос самого обидчивого ученика, - учитель! Брайер дерется! *** -Неожиданно… - только и вымолвил директор. -Простите, мистер Хендерсон, - кратко поклонилась Йор, явно смущаясь. -Как бы я тебя не уважал, Йор. Как бы я не сожалел о твоей ситуации, я не могу пропустить этого инцендента. -Понимаю... – прошептала она. -Мне придется, - строго продолжал директор, - выписать тебе тонитр. Йор сжала губы: внутри нее боролись осознание несправедливости собственного положения, стыд, обида, принятие вины и… какое-то неведомое чувство, которое лишь косвенно косалось всей этой ситуации, но оказалось почему-то самым теплым из всех. -Мистер Хендерсон, - раздался вдруг так знакомый ей голос со стороны двери, - наокнец-то я вас нашел! Неужели вы правда верите, что это могла быть Йор. Девушка обернулась. Да, у двери стоял Лойд с нсеколько взъерошенными волосами и взволнованно горящими глазами. Он мельком поймал её взгляд и улыбнулся ей, но тут же вновь приобрел взволнованное выражение и обратился к директору. -Здравствуйте, Форджер. – с небольшим недовольством, ведь с каких пор ученики перестали здороваться, покосился он на вбежавшего, - Йор Брайер сама призналась в своем проступке. -Да нет же. Ну как она могла это сделать? Она и муху не тронет. Мистер Хендерсон, прошу меня извинить, но это я ударил Кристину. Сейчас я понимаю, что это был мой самый ужасный поступок, но в моменте на него имелись весомые причины… –Вы? – старик покачнулся и с удивлением уставился на вошедшего, - Что ж… неожиданно, - повторил он, - разве вас не научили, что девушек бить нельзя. -Я буду работать над собой, - учтиво поклонился Лойд. Йор хлопала глазами и не понимала, что вобще сейчас происходит. Она сама уже начинала верить, что была неспособна ударить одноклассницу, и это Лойд несколько грубо обошелся с Кристиной. -Что ж… - со всё той же задумчивостью, которая видно принадлежала директору Хендерсону с рождения, начал рассуждать он, - так как вы не учитесь в нашем заведении, то не участвуете в сборе наших высоких наград (хотя я непременно дал бы вам несколько стелл), а значит не можете получить и тонитр. Но ситуация довольно тяжкая, чтобы оставить ее без внимания. Поэтому я , как директор этого заведения, выдаю вам следующее наказание: извинитесь перед вашей одноклассницей, которую вы непристойным для хорошего ученика, да и человека, образом обидели… -Да, конечно!.. – начал было Лойд, но директор его перебил. -…и помогите рассортировать книги в библиотеке. Это, пожалуй, будет выглядеть очень элегантно, - заключил Хендерсон. -О... – Лойд пытался вспомнить как выглядит школьная библиотека и это воспоминание его пугало: высокие стеллажи, забитые вплотную самыми разными книгами – от старинных до современных. Они вытянутыми рядами стояли в огромной зале, образуя целые книжные плантации, рыться в которых, а тем более сортировать в них что-то, было нпосильной задачей. Лойд на секунду представил, как он под палящим, жарящим солнцем среди бескрайних полей собирает овощи или кукурузу вместе с какими-то рабами, сбежавшими из Средневековья, но пока все они роются в земле среди листьев и травы, ему достаются лишь старые, потрепанные книги, да книги, да книги… Тут его сумасшедшие мысли прервал шепот: -Я помогу, - шепот принадлежал Йор. В ответ на него Лойд лишь кивнул, не до конца приходя в сознание, но что-то теплое приятно кольнуло его душу.