Math and kisses

      Вербовщик всегда выглядит идеально: укладка холодным гелем, искусно выглаженная чистая рубашка, выискивающий потенциальных игроков взгляд и притягательная улыбка, что может заинтересовать любого. Гон Ю не знает, в какой момент всё идёт немного не по отработанному плану: волосы растрёпаны из-за проворливых рук любимого, галстук давно съехал в сторону, а правый глаз хитро и с долей желания щурится сильнее левого.        Джун Хо в свою очередь лежит тихо, не успевая понять ничего, когда партнёр дотрагивается длинными умелыми пальцами до колен сведённых ног, а затем, плавно и не спеша, отводит левую голень, тут же резко опускаясь на открывшееся внутреннее бедро, искусанное и зацелованное им же. Коротко стриженные ногти не оставляют видимых следов, и единственное напоминание о том, что Гон Ю касается мужа - мычание самого Джуна, откинувшегося на подушки их кровати.        — Мы можем сыграть в игру, — усмехнувшись столь чудной картине, шепчет рекрутер, прекрасно зная, что до Хвана это обязательно дойдёт, — Что-то по типу пряток. Один надевает на глаза повязку и в полной темноте исследует второго, доставляя ему удовольствие. Как тебе?        — Хочешь, чтобы её надел я? — еле слышно спрашивает Джун Хо, уже представляя, как он, полностью ослеплённый и беспомощный, нагло лапает Вербовщика, пытаясь обыграть его в его же игре.       — Не думаю: обычно твои поиски заканчиваются провалом, — Гон Ю никак не реагирует на закатившиеся глаза, — Можешь готовиться, детка: мне нравится исследовать территорию.        — И как ты поймёшь, что двигаешься правильно? — с долей непонимания улыбается Хван.        — Я услышу.       Джун Хо большего не нужно: он в последний раз глубоко вдыхает пропитавшийся ладаном воздух, прежде чем принять сидячее положение, дожидаясь, пока рекрутер отойдёт и возьмёт всё нужное. Однако, стоит Гон Ю с загадочной улыбкой, точно не предвещающей ничего хорошего, вынуть из гардероба тёмную синюю повязку и, к большому удивлению, помаду, так в голове Джуна сразу же начинают быстро вращаться шестерёнки.        — Это..?       — Хочу внести немного разнообразия.       Ухмыляется Вербовщик, начиная расстёгивать пуговицы одну за одной, когда Хвану остаётся лишь наблюдать за ловкостью чужих длинных пальцев, бесстыдно краснея от одних только мыслей, что эти руки могут сделать с его телом, желая дотронуться до каждого свободного сантиметра тёплой гладкой кожи. Рекрутер медленно снимает с себя смятую рубашку, беззаботно откидывая её на рабочий стол, но брюки трогать не спешит, опасно близко приближаясь к мужу.       — Накрась меня, —  слышит хриплый шёпот Хван, непонимающе забирая себе косметический прибор.        Всё же Джун не спорит: просто открывает футляр, пару раз прокручивая в левую сторону и рассматривая яркий красный стик, аккуратно срезанный наискось. Хвану кажется, что такие цвета он видел только в дешёвых порно фильмах, наподобие «50 оттенков серого» или «365 дней», где режиссёры старались сделать всё, лишь бы выделить глупую главную героиню на фоне остальных серых персонажей. Сейчас он ощущает себя немного непривычно, поднося помаду к излюбленным губам и нежно проводя ей по всей длине, не затрагивая уголки. Гон Ю податливо приоткрывает рот, позволяя Джун Хо нанести второй слой, а потом самостоятельно распределяет цвет и игриво прикусывает нижнюю губу, заставляя мужа звучно сглотнуть и тронуть подушечками пальцев миловидную улыбку, дабы стереть вышедшую за край помаду. Впрочем, сделать это до конца ему не удаётся: Вербовщик, войдя во вкус, вновь невнятно шепчет слова любви и нарочито не спеша проводит проворным языком по чужим фалангам, надавливая на них и разделяя указательный и средний пальцы. Замерев, Джун Хо в ступоре смотрит, как муж с ехидной усмешкой отстраняется, наблюдая за расползшимся по лицу румянцем, который полицейский отчаянно пытается скрыть, отвернувшись. Без слов Гон Ю протягивает мужу повязку, и тот, приподняв любимого за подбородок, полностью перекрывает ему обзор, завязывая не тугой узелок на затылке.        — Всё хорошо? — выдавливает вопрос Джун Хо, прислоняясь своим лбом ко лбу рекрутера.        — С тобой да.        Не желая медлить, Вербовщик начинает с шеи, спускаясь от подбородка ниже, пока не слышит подавленный вздох. Гон Ю, даже будучи незрячим в столь интимный момент, может словно чувствовать результат своей работы в виде красных следов улыбающихся, слегка пухловатых губ. Он нежно раздвигает ноги мужа, умещаясь меж них и прижимая выгнувшееся навстречу тело к мягким простыням кровати, сразу же прикусывая желанный участок шеи. Джун Хо будто не хочет сдаваться так сразу (неизвестно, когда они начали ещё одну игру) и прикрывается рукой, что рекрутер понимает по странным движениям сбоку. В ответ на это Вербовщик решает не говорить - показывать, что такое с ним не прокатит: с нажимом очерчивает привлекательную талию и внешние бёдра, даря пару-тройку смазанных поцелуев во вздымающуюся ключицу, намеренно не давая Джуну приподняться выше и получить больше. Гон Ю находит руку мужа с помощью стука дорогих колец друг о друга и, разжимая кулак, вынимает открытую помаду, обновляя слой. Теперь рекрутер переходит к подтянутому торсу, царапая ногтями пресс и рёбра, далее - вслепую целует солнечное сплетение, прокладывая красную, словно кровавую, дорожку до набухщего левого соска, тут же применяя язык, чтобы выбить из Джун Хо первый полноценный стон. Гон Ю усмехается, решив, что ему точно стоит уделить внимание поджатым ногам. Вербовщик нащупывает правое колено, целуя его и вырисовывая дорожку ярких губ на внутренней части бедра, дразняще близко останавливаясь у паховой области, задевая мизинцем боксёрки. Хныкнувший от неудовлетворённости Джун Хо лишь открывает ноги шире, отчего Гон Ю приходится несмело опускаться ниже, исследуя зацелованную кожу ладонями. Ранее кажущийся неприступным, теперь Хван даже не пытается сдержать участившееся дыхание и тихие постанывания, когда муж, обновив помаду, продолжает отмечать территорию, порой пуская в ход острые зубы, из-за которых Джун вынужден непристойно вилять бёдрами, желая большего.        Левая нога вскоре становится такой же красной. Вербовщик на подсознательном уровне понимает это, а посему предпочитает опять подняться вверх, не церемонясь повернув подбородок полицейского, открывая доступ к его слабому месту - ушам. Джун Хо сначала протестующе мычит, осознавая, что задумал любимый, но быстро давится низким выдохом, когда Гон Ю окрашивает правое ухо в цвет помады, и сразу горячо выдыхает:       — Мой муж. Моя любовь.        Закусив губу, Джун Хо стыдливо всхлипывает, ощущая потёкшую по покрасневшей щеке слезу, бегло скатившуюся на простынь. Приятно. Ему слишком приятно чувствовать себя нужным. Не брошенным на произвол судьбы, не оставленным в самый тяжёлый период жизни, не тем, на кого плевать с высокой колокольни. Желанным. Родным. Рядом с хитрым и слегка припизднутым Вербовщиком. Рядом с его Гон Ю, что любит так искреннее и с неподдельной радостью, что Джун Хо сквозь слёзы признаётся, что к чёрту Ин-Хо с его играми и финалистом: пока он в крепких объятиях рекрутера - всё будет хорошо.        — Джун-Джун? — почувствовав губами мелкую солёную дорожку, Гон Ю тут же отстраняется, ожидая пояснений.        — Не отпускай меня, ладно? — вновь всхлипывает Хван, касаясь ладонью чужой щеки.        — Не переживай: не отпущу.        За огромными панорамными окнами свет ночного Сеула освещает два прижавшихся друг к другу тела, а скопившиеся на небе кучевые облака не оставляют город без своего небольшого подарка в виде начинающегося дождя и звучных, ударяющихся об окна капель, которые сразу же подмечает Джун Хо, счастливо и совершенно беззаботно улыбаясь, притягивая застывшего мужа к себе для смазанного сладкого поцелуя в распухшие красные губы, что тут же растягиваются, демонстрируя явное удовольствие.        — Гон Ю…       — Что такое, детка? — бормочет рекрутер между прикосновениями, постепенно опускаясь к левому плечу, когда слышит несдержанный стон.       — Зачем так тянуть? — сбивчиво отвечает Хван, стараясь как следует потереться о чужие чёрные брюки, дабы унять собственное возбуждение, требующее внимания.        — Какой нетерпеливый полицейский; кто тебя на работу принял? — находя языком выпуклость в виде шрама, Вербовщик несколько раз целует бугорок кожи, а потом восхваляюще, словно в бреду, проговаривает, — Идеален. Везде и всегда.        — Ю, прошу.       Но порыв Джун Хо подмахнуть бёдрами навстречу обжигающим пальцам останавливает негромкое:       — Если ты получишь всё сразу - будет неинтересно, — аккуратные ногти мигом цепляют нижнее бельё, постепенно освобождая член Хвана от лишнего давления. Тот лишь стыдливо скулит, мокрыми глазами смотря на мужа, прекрасно зная, что тот этого не видит, — Тебе нравится математика, любовь моя? — неизвестно, в какой момент Гон Ю понял, куда ему нужно опустить голову, однако, когда Джун Хо ощущает горячее дыхание около крайней плоти, то чуть ли не давится своим вздохом, — Почему не отвечаешь, милый? — ухмылка.        — Да! — почти что выкрикивает Джун Хо, когда члена будто невесомо касается рекрутеров язык, не дающий ни секунды на размышления и начинающий плавные движения от головки к основанию, иногда шевелясь и вызывая у Хвана хриплые вздохи.        — Кубический корень из двадцати семи? — спрашивает Вербовщик, не прекращая удивлять Джуна своими внезапными вопросами, которые приходят в самых неожиданных ситуациях.        — Что? — удивлённо глядит Джун Хо, но в итоге, приподняв таз в попытке подначить мужа, отвечает, — Три.       — Это было легко, — хмыкает Гон Ю, полностью беря в рот чувствительную головку, из-за чего Джун Хо тут же закусывает запястье, не давая себе права на выражение переполняющих эмоций и слишком яркого желания, — Логарифм четыре по основанию два, — Указательный палец ловко проводит по всей поверхности внутреннего правого бедра, приближаясь к слегка влажному органу. Вербовщик добавляет большой палец, эмитируя кольцо, и совершает пару неспешных движений вверх-вниз под довольное мычание Джуна, что лишь сильнее подрывает тело навстречу любимому.        — Боже, у гениев свои причуды, — выдыхает Хван, поджимая пальцы ног от приятной стимуляции.        Такой ответ Гон Ю явно не устраивает: он с хитрой усмешкой разжимает кольцо, убирая руки на дрожащие колени, словно начиная игнорировать просящий ласки орган.       — Милый?        — Я задал вопрос, дорогой, — Хван смотрит, как рекрутер вновь обновляет слой помады, а затем целует голень возлюбленного.       — Твою мать, детка! — хнычет Джун Хо, по новой виляя тазом и ища искусные, неимоверно нежные руки мужа, но разочарованно не натыкается ни на что, кроме воздуха, — Два, — соображает Хван, облизывая подсохшие губы, с которых мигом слетает долгожданный стон, когда Гон Ю возобновляет движения, добавляя к этому ловкий язык, нарочито медленно и внимательно очерчивающий крайнюю плоть.        Рекрутер осторожно поправляет тёмную повязку, даже без возможности видеть зная, что Джун Хо пристально наблюдает за каждым его поцелуем, за каждым заметным следом на гладкой искусанной коже, на коей не хочется оставить ни одного незамеченного участка. Редкие капли за окном постепенно превращаются в настоящий ливень, сопровождаемый мощной вспышкой молнии и гулким раскатом грома. Вид неспящего Сеула начинает смазываться, создавая необъяснимо прекрасную картинку, к которой Хван не может не приковать глаза, желая получше рассмотреть каждую стекающую вниз водную дорожку. Вошедший во вкус Гон Ю тем временем лишь слышит происходящее снаружи, а посему преспокойно спрашивает:       — Основное тригонометрическое тождество?        Думающий, что муж прекратит его мучить, Джун Хо напрягается, осознавая: у них новая игра, в которой ему уж точно не выиграть у хитрого рекрутера, что опять перестаёт как-либо активничать, полностью расслабившись и улёгшись справа рядом на простынь.        — Ненавижу тебя. Нужно было позволить тебе умереть в мотеле, — возмущается Хван, но мысленно уже переворачивает всю имеющуюся в голове информацию, в попытках отыскать в чертогах разума нужную формулу, способную вернуть его в сладкий момент наслаждения.        — Ненавидишь? Не знал, что когда люди ненавидят, то трахают друг друга в позе собаки, — искренне звонко смеётся Вербовщик, с миловидной ухмылкой лапая внешнее бедро мужа, стараясь почувствовать подушечками пальцев матовые следы от яркой помады.        — Больше никогда не соглашусь с тобой спать, — выходит почти что серьёзно.        — Правда? — наигранно дуется Гон Ю, перемещая ладонь на внутреннюю часть ноги, проводя коротким ноготком еле видную полосу до возбуждённого члена, ловя измазанными в помаде губами тихий стон, — Ну же, милый, я дам подсказку. Квадрат синуса…       — В сумме с квадратом косинуса даёт единицу, — на одном дыхании выпаливает Хван, когда нужные слова появляются в голове. Он уже не может громко реагировать на новые поступательные действия мужа, так как рот оказывается занят, в то время как язык отчётливо чувствует вкус косметического прибора, что горьковато отзывается в горле.        — Ты у меня такой умный и такой нетерпеливый. Так бы и истязал всю жизнь, — хихикает рекрутер, отстранившись от Джун Хо на пару сантиметров и вновь спустившись вниз, — Доводил до экстаза, заставлял стонать моё имя, а потом словно растворялся и спрашивал что-нибудь интересное, чтобы ты изнемогал, ища моих прикосновений.        Схвативши лежащее рядом одеяло и сильно сжав пальцы, Хван толкается бёдрами в ладонь мужа, ораганом ощущая холод дорогого металла, на котором красуется розово-оранжевый сапфир, выбранный самим Джуном для возлюбленного.        — Не любишь меня, — якобы обидчиво предъявляет Хван, вновь поднимая бёдра навстречу, но внезапно всё исчезает, оставляя бедного Джун Хо наедине со своим возбуждением и мыслями о разводе.        — Ну, раз так считаешь, — Вербовщику, такое чувство, вообще всё равно на собственный вставший от вида любимого член и повязку на закатившихся глазах: он откидывается назад, поднимая руки вверх в жесте «ну и пожалуйста, не так уж и хотелось».        — Тц, милый, ты серьёзно? — цыкает Хван, наблюдая за отвернувшимся рекрутером, разыгрывающим свой личный спектакль.       — А теперь я стал «милый»? Какая грязная игра, господин офицер.        — Ты всегда «милый», просто иногда бесишь меня, — дёргается Джун, сползая ниже, к мужу, дабы осторожно взять его за запястье левой руки, — Иди ко мне, — чуть ли не скуля, просит Хван, пару раз дёргая Гон Ю на себя, но тот только лежит, отвернувшись, из-за чего у Хвана создаётся впечатление, что тот просто уснул посреди процесса.       — Назови мне графики функций, — хитро слетает с накрашенных губ, в тот момент, когда рекрутер соизволяет перекатиться на бок и вслепую отыскать ртом лодыжки Джун Хо, оставляя на каждой по четыре лёгких поцелуя.       — Блять, Ю, умоляю, перестань, — Хван рефлекторно дёргает ногой, но успокаивается, когда ловкие пальцы мужа смазывают пару красных меток на торсе и останавливаются на животе, слегка надавливая.        — Сейчас я мог бы быть здесь, — усмехается Вербовщик, однако продолжает вести своеобразную линию ниже, вновь намеренно игнорируя возбуждённый орган под протестующий выдох Хвана.       — Гон Ю, прошу, — сбивчиво шепчет Джун Хо.       — Пару графиков - и ты кончишь быстрее, чем успеешь моргнуть, — посмеивается рекрутер, удерживая желанные им бёдра прижатыми к кровати.        — Гон Ю… дай подсказку, детка, — хныкнув, умоляет Хван, цепляясь взглядом за игриво облизнувшегося мужа.       — Всё ради твоего наслаждения, моя любовь, — Вербовщик нащупывает ладонями учащённо вздымающуюся грудь, кладя подбородок на солнечное сплетение мужа, — Всего три. Сегодня я добрый.        Джун Хо непонимающе оглядывает картину: Гон Ю, высунув язык, начинает вести дугообразную линию от правой части грудной клетки к шее, специально уделяя внимание твёрдому соску, а затем, достигнув цели, по новой идёт вниз, останавливаясь и произнося еле слышное:       — Какой это график?        Хвана пробирает осознание.       — Парабола. Ветви вниз.        — Мой умный засранец. Я ведь знал, что ты всё сможешь. Давай ещё раз.       Теперь влажный язык очерчивает сначала одну половину квадрата, а далее, спустившись по диагонали, и вторую, не заостряя углы, словно стараясь придать графику более плавный вид. Сосредоточевшись, Джун Хо подавляет желание ещё раз поцеловать мужа, чьи уставшие губы выглядят слишком привлекательно и желанно.        — Что-то знакомое, — сдавленно выдыхает Хван, получая нежное прикосновение сначала к плечу, а потом и к шее, — Гипербола.       — Восхищаюсь тобой, маленький детектив. И собой: за то, что урвал тебя, — улыбается Вербовщик, — Последнее не сложное.       Гон Ю трепетно начинает с самого низа, из-за чего удивлённый и слишком возбуждённый Джун Хо с разочарованным вздохом дёргает тазом, понимая, что язык идёт по прямой вверх, но на середине живота смещается вправо и по-змеиному ползёт по торсу, слизывая помаду и постепенно добираясь до ключицы, оставляя новый поцелуй, хотя, кажется, что места на изнемогающем теле Хвана уже не найти. Зажмурившись, Джун Хо прикусывает губы, но в этот момент к ним прикасаются чужие: с новым слоем косметики и готовые исцеловать детектива, будто он свежий лист, на котором художник бренно вырисовывает очередной шедевр, смешивая краски и добавляя композиции, подброшенные затуманенным страстью разумом. Руки Гон Ю тягуче медленно останавливаются около чужого возбуждения, когда он мычит между поцелуями:        — Это тоже парабола. Просто другая, — подсказывает рекрутер, отыскивая красное левое ухо, чтобы осторожно прикусить мочку и забрать прерывистый стон мужа.        — Кубическая…        Еле шепчет Джун Хо, и Гон Ю, улыбнувшись, опять кладёт руку на член любимого, начиная поглаживать большим и указательным пальцами головку, но вдруг чувствует, что с его лица резко стягивают успевшую приесться повязку, давая свету ослепить привыкшие к темноте глаза. Вербовщик поначалу жмурится и отворачивается, но возлюбленный тут же хватает его за подбородок и, склонив к себе, прижимается лбом к рекрутеру, как в самом начале их маленькой игры.        — Заставь меня кончить, умоляю. Смотри, до чего ты доводишь своего мужа…       — Я мог бы постараться лучше, — усмехается Гон Ю, всматриваясь в тёмные круги напротив, — Зайти дальше, во всех смыслах. Ты, я, утро воскресенья и дорама, которую мы хотели глянуть. Идеально для человека, что не смог бы встать от боли в заднице.       — Да, действительно идеально. Я бы заботился о тебе, вспоминая, что ты умолял быть быстрее, — дерзким шёпотом выдыхает Джун в проворный рот, откуда сразу после этого доносится озорной смех.       — Однако молишь кончить ты.       Хвану, в принципе, нечего сказать. Он лишь цокает, невнятно мыча что-то про «наглого чечёточника», но, слегка выгнувшись навстречу желанным прикосновениям, хрипло стонет и, чувствуя губы мужа за ухом, бормочущие так грязно и одновременно нежно, любовно, наконец-то изливается, устало заваливаясь на бок, пока Гон Ю, счастливо лыбясь, вытирает испачканную руку салфетками, заранее поставленными у кровати.        — А ты? — загнанно дыша, интересуется Джун Хо у мужа, понимая, что он не может получать удовольствие в одиночку.       — Не переживай, просто отдыхай, — подмигивает Вербовщик, уходя в ванную комнату, дабы оставить любимого полежать наедине со своими мыслями.

***

      Спустя полчаса дождь всё ещё идёт, и рекрутер решает, что поставить виниловую пластинку с его излюбленными итальянскими песнями - очень даже неплохая идея. Когда по апартаментам проносится ненавязчивая мелодия «La mentira», Вербовщик в кои-то веки падает на мягкие простыни следом за Хваном, обнимая того со спины.        — Как ты, любимый? — заметив подозрительное молчание, спрашивает Гон Ю.       — Ты меня утомил. А ещё теперь я весь в помаде, — бурчит Хван, но разворачивается, принимая объятия рекрутера.        Гон Ю на такое заявление лишь достаёт свой телефон из-под подушки, парой движений пальцев открывая камеру.        — Улыбнись, детка, — просит Вербовщик и трепетно целует возлюбленного в щёку, не удосужившись вымыть губы. Камера щёлкает, запечатляя удивлённого, смущённого Джун Хо и радостного, дарящего всю ласку, на которую он способен, Гон Ю.        — Нужно сбросить Ин-Хо. Пусть оценит, — хихикает рекрутер.       — Только попробуй, и в следующий раз я засуну твои булки тебе в задницу.       — Провоцируешь же.        — Намекаю.        Стик помады откладывают на стол. Игра окончена.