Через сны и миры

Лес был непривычно густым — огромные деревья уходили ввысь, скрывая луну под пологом ветвей. В этом сне всё казалось слишком реальным: запах сырости, тяжесть ночного воздуха, скрип веток от лёгкого ветра. Рейден сидел высоко, на толстой ветке одного из деревьев, словно часть этого тёмного леса. Его тело было расслаблено, но глаза горели в темноте — красные, как раскаленные угли, Шаринган отмечал каждую мелочь. Он не прятался. Не скрывался в тени, не делал ни малейшей попытки исчезнуть, как обычно делают убийцы. Наоборот — он сидел открыто, прямо под светом луны, будто нарочно позволял себя рассмотреть. На поляне внизу стоял Марко. Феникс был напряжён до предела: его широкие плечи чуть наклонились вперёд, руки готовы в любой момент высвободить силу. Голубые глаза, обычно ясные, в этой тьме казались почти стальными. Из-под полуоткрытой рубашки выбивалась татуировка, символ семьи Белоуса. Он ждал удара. Он был уверен, что этот парень наверху снова попытается убить его, как в прошлые два раза. Но Рейден не двигался. Он лишь смотрел. Впитывал в себя каждую черту: светлые волосы Марко, чуть взлохмаченные от ветра, холодный взгляд, тяжёлый прищур. Он запоминал всё — не только внешность, но и манеру держаться, напряжение мышц, ритм дыхания. Всё это он будет помнить и в реальности, где Киоши поможет ему найти информацию о незнакомце. Марко в ответ изучал его. Высокий, одетый во всё чёрное, будто сама тьма оделась в человеческую оболочку. Чёрные волосы сливались с ночной мглой, но эти горящие красные глаза… Они не давали забыться. Глаза, будто адское пламя обещающее тебе все ужасы и муки мира. Тишина между ними была невыносима. Две минуты. Пять. Десять. Никто не нападал, никто не говорил. Марко напрягался всё сильнее, готовый раскрыть силу феникса при первом движении. А Рейден, наоборот, сидел недвижимо и спокоен, будто именно эта тишина и была его оружием. Так длился их третий совместный сон. Напряжение, в котором ни один не решился сделать первый шаг. И в этом молчании каждый изучал своего соулмейта — как врага.

***

Марко открыл глаза резко, будто кто-то плеснул на него холодной водой. Каюта, в которой он спал, снова казалась слишком тесной после леса. Лоб был влажным от пота, сердце билось так, словно он пробежал несколько миль. Его ладони всё ещё сжимались в кулаки, будто в любой момент он был готов ударить. Он приподнялся, провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. Этот сон… третий по счёту. И снова он. Красные глаза. Чёрные волосы. Тьма в облике. И ни слова. Но на этот раз не было атаки. Не было боли. Только взгляд, который прожигал насквозь. — …Чёрт, — выругался он тихо и встал, расправляя плечи. Утро на «Моби Дике» начиналось шумно: матросы переговаривались, кто-то смеялся, кто-то уже тренировал удары. Но всё это казалось далёким. Марко спустился к отцу. Белоус сидел в огромном кресле, с чашей сакэ в руках, и тут же заметил выражение лица старшего сына. — Ты снова не спал, Марко? — голос капитана был глубоким, спокойным, но за ним слышалось беспокойство. — Сон, — ответил Марко хрипло. — Опять он. В каюте собрались и братья: Джозу, Тэтч, несколько других командиров и привыкших защищать друг друга ребят. Их взгляды были тревожными. Марко рассказал. Всё. Каждую деталь. Как впервые его пытались убить, как во втором сне он чувствовал боль, перенесённую и в реальность. И как этой ночью всё изменилось — враг не атаковал, а просто наблюдал. — Красные глаза, — повторил он. — Будто сам демон смотрел. И всё время молчал. Тишина накрыла всех. Слова Марко, обычно уравновешенного и рационального, не могли быть просто бредом. Если он говорил, что это правда, значит так и было. — Это твой соулмейт, — проговорил Белоус спокойно, делая глоток сакэ. — Соулмейт? — вмешался Джозу, нахмурившись недоуменно. — Отец, ты хочешь сказать, что кто-то, кто пытается убить Марко, связан с ним самой судьбой?! — Судьба редко бывает лёгкой, — ответил Белоус, и его спокойствие разволновало остальных ещё больше. Марко же только покачал головой: — Я не знаю, как реагировать. Это… раздражает. Всё это. Сны, связь о которой все говорят. Я не выбирал этого. — Но ты не можешь отрицать, что он связан с тобой, — мягко заметил Тэтч. — Если он твой соулмейт, то всё не так просто. В этот момент дверь распахнулась, и внутрь вошёл Изо, вернувшийся на главный корабль. Улыбка на его лице быстро сменилась удивлением, когда он увидел, что все собрались, будто на совете. — Что за похоронные лица? — спросил он, поправляя кимоно. Братья вкратце объяснили ситуацию, и Изо не удержался от язвительной реплики: — Значит, наш сияющий Феникс связан судьбой с кем-то, кто выглядит как демон из ада? Везение у тебя, Марко, просто потрясающее. Смеха не последовало. Марко только бросил на него усталый взгляд. — Не до шуток, Изо. Но Изо всё равно продолжил, словно нарочно отвлекая его от мрачных мыслей: — Ну, по крайней мере, теперь ясно, почему ты выглядишь таким невыспавшимся. Видимо, твой соулмейт считает, что ночные битвы лучше любых свиданий. Несмотря на раздражение, напряжение слегка спало. Даже Джозу фыркнул, а Тэтч покачал головой. Колкости Изо всегда помогали разрядить обстановку. Но за этим скрывалось беспокойство. Никто не говорил прямо, но все понимали: если этот «демон» действительно связан с Марко, то впереди их ждёт что-то куда более опасное, чем просто кошмары. Белоус наблюдал молча, его взгляд был тяжёлым, но не осуждающим. Он ждал. Ждал, когда Марко сам поймёт, что чувствует. А Марко, покидая каюту, только сильнее сжал кулаки. Он ненавидел неопределённость. А с этим человеком в чёрном его жизнь превратилась в один сплошной вопрос.

***

Рейден открыл глаза медленно, будто возвращался не из сна, а с поля битвы. Его тело не дрожало, дыхание было ровным. В отличие от Марко, он не чувствовал изнуряющей усталости — для него подобное напряжение было естественной частью жизни, воспитанной войной. В платке стояла тишина, лишь слабый свет рассвета пробивался сквозь щели. Рейден долго лежал неподвижно, снова и снова прокручивая в голове каждую черту мужчины, которого видел этой ночью. Он не позволил бы ни одной детали ускользнуть. Светлые волосы, голубые глаза, потемневшие в темноте… татуировка на груди. Рост — выше моего. Его взгляд был полон настороженности и силы. Он готовился сражаться, но не напал. Рейден сел, провёл рукой по лицу и позволил шарингану на мгновение вновь вспыхнуть красным. В памяти тут же ожили детали: изгиб плеч, складка ткани на рубашке, очертания татуировки. Всё было чётко, словно фотография. — Опять он, — произнёс Рейден тихо, но в комнате уже кто-то находился. — Ты снова видел этого человека? — голос Киоши прозвучал устало, но с оттенком беспокойства. Рейден повернул голову. Киоши сидел на стуле, словно ждал его пробуждения. Его осанка была прямой, но под глазами залегли тёмные круги. — Да. И теперь я запомнил его полностью, — Рейден поднял руку, и в воздухе перед Киоши ожила иллюзия: точный образ Марко, воссозданный с помощью шарингана. Светлые волосы сверкнули, голубые глаза смотрели прямо вперёд, будто живые. Киоши замер, пристально разглядывая иллюзию. — Ты не просто запомнил его… — он нахмурился. — Ты зафиксировал каждую мелочь. — Чтобы найти его, — спокойно ответил Рейден. — Через твой информационные сети. Ты ведь сможешь помочь мне с этим. Киоши откинулся назад, провёл рукой по волосам. Его мысли были тяжёлыми. — Я… где-то читал о подобных случаях. Там вроде говорилось что подобные сны сняться людям связанным, но разделенным… Не могу вспомнить точно, слишком долгое время назад читал, нужно найти и узнать получше. Рейден всмотрелся в него: — Ты думаешь, это совпадение? — Нет, — Киоши покачал головой. — В мире шиноби нет таких совпадений. Но пока я не уверен, что именно происходит. Оба замолчали. Снаружи слышался гул голосов — война всё ещё не закончилась, но уже чувствовалось, что конец близок. — Нас скоро отзовут в деревню, — нарушил молчание Киоши. — Ты выполнил свою миссию, я свою тоже. Оставшиеся силы удержат фронт. — Верно, — кивнул Рейден. Но Киоши говорил дальше, и в его голосе звучала усталость, граничащая с раздражением: — Знаешь, что это значит? Что на нас могут спихнуть наставничество. Сразу после возвращения. Генинов, команду… всё это. Рейден слегка усмехнулся, но не из веселья — скорее из иронии: — Ты ведь глава клана. На тебе и так висит много жизней. Киоши нахмурился. — На мне клан, деревня, война… и двое детей, которых я воспитываю один. Осаму четырнадцать, Кацуми девять. Я не могу позволить себе слабость. А теперь ещё и твои странные сны… Рейден посмотрел прямо ему в глаза. — Ты слишком ответственен, Киоши. — Потому что я люблю их, — спокойно ответил тот. Но уже через секунду его голос стал тише. — Я не могу всё бросить. Даже если мне тяжело, нельзя. Между ними воцарилась тишина. Киоши снова посмотрел на иллюзию Марко, зависшую в воздухе. — Найдём мы его или нет… Но что-то подсказывает мне, Рейден, что твои сны — только начало. Рейден молчал. Но в глубине души он это чувствовал тоже. Серый рассвет, наполненный гулом отдалённых боёв, постепенно сменялся ясным утром. Война всё ещё не стихла, но фронт заметно ослабел: обе стороны выдохлись, и каждый день становился больше борьбой за выживание, чем за победу. Рейден и Киоши двигались сквозь лес к деревне. Их миссии были завершены: враг был оттеснён, ключевые рубежи удержаны. Теперь оставшиеся силы союзников могли закрепиться без них. Но вместе с чувством облегчения возвращение приносило и тревогу. — Всё равно слишком тихо, — заметил Рейден, краем глаза следя за деревьями. — Это тишина перед новой бурей, — мрачно отозвался Киоши. — Но нас она больше не касается. На его лице лежала усталость, накопленная за месяцы боёв. Не только физическая — куда глубже. Груз ответственности, который он нёс на себе, давил так, что даже его привычная стойкость казалась трещащей по швам. По дороге Киоши несколько раз доставал из-за пояса свиток с заметками. На полях можно было заметить строчки, написанные им в разное время — напоминания, планы, схемы. Рейден знал: это и о клане, и о войне, и о его двоюродных брате с сестрой. — Ты не можешь отдохнуть даже на пути домой, — сказал Рейден. — А могу ли я позволить себе отдых? — Киоши усмехнулся, но в его голосе не было ни капли радости. — Осаму взрослеет слишком быстро. Четырнадцать лет — возраст, когда мальчик думает, что уже мужчина. А Кацуми… она всё ещё ребёнок. Нуждается в тепле, а я… — он замолчал. — Я боюсь не успеть дать им то, что должен. Рейден слушал молча. У него никогда не было семьи в том смысле, в котором знал её Киоши. Но он понимал одно: если Киоши держится только ради близких, это и его сила, и его слабость. Через пару дней они достигли ворот деревни. Их встречали стражи, и на лицах дежурных читалось явное облегчение: возвращение двух сильных шиноби значило, что война действительно подходит к концу. — Киоши-сама, Рейден-сан, — поклонился один из них. — Хокаге желает видеть вас сразу же. Киоши тяжело вздохнул, будто предчувствуя то, что его ждёт. И был прав. В здании администрации их встретили официальные лица. Хокаге не спешил к делу, но подготавливал почву. Сначала речь шла о победах, о долге, о восстановлении деревни. А потом прозвучали слова, которых Киоши опасался: — Вам обоим придётся принять участие в подготовке нового поколения. Деревне нужны сильные наставники для молодого поколения. Рейден едва заметно нахмурился, но промолчал. Киоши напротив, был спокоен. — Хокаге-сама, в подобное время когда война еще не окончена, сильным единицам как нам, думаю не стоит быть привязанными и ограниченными детьми. По крайней мере сейчас, когда всё еще нестабильно, мы не сможем в полной мере участвовать в защите деревни. — Именно поэтому вы и нужны, — ответил Хокаге спокойно, но твёрдо. — Молодые шиноби должны учиться у тех, кто знает цену войне и миру. А задания высоких ранг что будут опасны детям, смогут выполнять и другие. Минато тоже участвовал в разгаре войны имея трех генинов в ученичестве. Возразить было бессмысленно. Киоши опустил глаза, понимая, что спорить с уже принятым решением бесполезно. Его усталость словно утяжелилась ещё сильнее. На обратном пути из резиденции Рейден бросил короткий взгляд на друга: — Ты знал, что это случится. — Знал, — Киоши сжал кулак. — Но надеялся на чудо. Они шли рядом по улицам деревни, где жизнь постепенно возвращалась в привычное русло: дети бегали по мостовым, торговцы выкладывали товар, слабый запахи еды разносились из лавок. Но для Рейдена и Киоши этот мир казался другим — слишком хрупким, слишком уязвимым после всего увиденного на фронте. И над всем этим витала тень нового бремени: наставничество.