Продолжение Начала

Лечь на мягкую кровать — что может быть лучше после насыщенного дня? Казалось бы, усталость уйдёт в сладком сне… Но была ли она вообще? Всё тело будто расслабилось, даже двигаться не хотелось. Или возможности и вовсе не было? С закрытыми веками он словно висел где-то между сном и явью: не спит, а вырваться из этой дрёмы не может. Где-то на фоне послышалось, как отец вышел из своей лаборатории. Значит, всё же решил поесть. Скрип дверей и тихие шаги разносились по дому, напоминая, что в нём ещё есть жизнь. Или… это лишь тень жизни, её подобие? Уши эльфа уловили приглушённое ругательство — похоже, Тадмавриэль задел что-то на кухне. Стоило бы подняться, помочь… вдруг поранился? Но тело не слушалось, словно его пригвоздили к постели невидимые руки. Сильные, но в то же время мягкие, они вжимали Эграсселя в матрас, будто стремились слить его с ним воедино, но не могли довести дело до конца. Звезда на груди вспыхнула, жгучая боль разлилась по телу. Хотелось вскочить, разодрать плоть и вырвать из себя этот источник страданий. Но даже пальцем пошевелить было невозможно. Тем временем отец, похоже, закончил трапезу. Обычно он сразу возвращался бы в лабораторию, чтобы продолжать свои безумные попытки воскресить жену, но сегодня зазвучал шорох пальто, а затем дверь тихо закрылась. Он вышел. Зачем? Ночью? Эграссель хотел бы подумать об этом, но вскоре боль усилилась. Если бы он мог, то уже катался бы по полу, крича от агонии, вырывая из груди то, что терзало его тело. Но руки — те самые невидимые руки — впились ещё глубже, словно когтями, вытягивая душу наружу. Дышать стало трудно. И вдруг — туман. Перед глазами замелькали картины прошлого. Или это было не его прошлое? Всё размыто, зыбко. Поля, усеянные звёздами. Одинокая фигура среди этого сияния. Смирение. Тишина. Но что это значит? — Эй, ты ещё кто? Голос. Будто зовущий его. Хотя… нет. Не его? — Эй! Я к тебе обращаюсь! Чего валяешься тут? Не может быть. В доме ведь никого, кроме него… Отец никогда бы не стал говорить с ним таким тоном. — Ты вообще живой? Ау-у-у… Голос был реальным. И странно знакомым, и в то же время чужим. Боль внезапно стихла. Тело исчезло, или, по крайней мере, перестало ощущаться. Осталась лишь призрачная оболочка, фантом. Эграссель попробовал сжать руку — и получилось. Легко, непривычно легко. — Светик, да ты, как я погляжу, нечастый гость в этих краях? — прозвучал мужской голос с лёгкой насмешкой и какой-то странной, почти нежной интонацией. Эграссель открыл глаза. Перед ним стоял силуэт, сотканный из голубого сияния. Ни глаз, ни рта, лишь размытые очертания. Но форму человеческой фигуры различить можно. Всё вокруг утонуло во тьме, и только этот свет был источником хоть какой-то реальности. — Кто… ты? — растерянно прошептал он, едва понимая, что у него всё же есть голос. — Где я?.. — Ну, скажем так, ты в её обители, Светик, — силуэт усмехнулся. — А вот кто я… она запрещает мне говорить. — Её обитель? Она?.. — Эграссель завертел головой, тщетно ища хоть какие-то ориентиры. — Ты ведь слышал её голос? — силуэт наклонил голову и сел в позу лотоса прямо перед ним. — Когда засыпал, с тобой разговаривала самоуверенная женщина? — Да… да, было, — кивнул эльф, и вдруг резко вскинулся. — Но откуда тебе это известно?! Ты следил за мной?! Это ты всё подстроил?! Голос, кристалл, этот знак в груди — это всё ты?! Силуэт тяжело вздохнул и театрально подпер голову рукой. — Слушай, давай так. Я расскажу тебе то, что знаю сам. А дальше ты сам во всём разберёшься. Лично с ней. Лады? — его голос был слишком спокойным, будто чужая агрессия не могла его задеть. Эграссель удивился самому себе. Он никогда не срывался вот так, открыто. Всегда держал себя в руках. Но сейчас… сдержаться не смог. Всё же взяв себя в руки, он выдохнул: — Хорошо… наверное. — Вот и славно, Светик, — силуэт кивнул. — Что ж, слушай. Та штука, что горит у тебя в груди… это Искра. Дар богини Начала. Почему именно нам с тобой она его вручила — не знаю. — Погоди… дар Начала?.. — эльф ошарашенно замер. — Значит… я был прав… — Додумался ещё до того, как я сказал, эльф? — в голосе прозвучала то ли издёвка, то ли веселье. Он даже выделил слово «эльф», будто специально. — Значит, умный, — продолжил силуэт, слегка усмехнувшись. — Хорошее качество для лидера. — Для… лидера? — Эграссель нахмурился. — О чём ты вообще? «Богиня дала мне дар… Но зачем? Что это значит? Кто он такой? И почему говорит про лидера?..» Мысли роились, как муравьи в разрушенном муравейнике, сбивая сознание в хаос. «Это сон. Глупый сон! Бред воображения. Реальностью это быть не может!» Пока он терялся в раздумьях, силуэт просто ждал. Казалось, время здесь не существовало. Наконец тот тихо вздохнул, поднялся и положил ладонь ему на плечо. Смотрел прямо в глаза — хотя глаз у него вовсе не было. Забавно, но ростом он оказался на голову ниже Эграсселя, и выглядело так, будто взрослый разговаривает с ребёнком. — Слушай, — заговорил он мягко, но уверенно, — я понимаю, что ты растерян. Я был в таком же положении, когда оказался здесь впервые. Я бы хотел дать тебе больше времени на раздумья, но ситуация не ждёт. Он сделал короткую паузу, и, не давая вставить слова, продолжил: — Я расскажу всё, что знаю. Потом сможешь спросить меня о чём угодно. А если не получишь ответа — спросишь у неё, когда она придёт. Договорились, Светик? Эграссель тяжело сглотнул, но кивнул. — Для начала поясню, где мы, — начал силуэт, словно читая какой-то магический трактат. — Как я уже говорил, это её территория. Территория Начала. Богини, создавшей всё. — Он на секунду замолчал, а затем, понизив голос почти до шёпота, добавил: — Хотя, честно говоря, сам до конца в это не верю. Да и ей особо не доверяю… Он откашлялся и вновь заговорил, уже увереннее: — В это место не способны проникнуть ни смертные, ни даже боги — без её позволения. Нас же она пригласила сама. Точнее, сюда пришли не тела, а наши души. И вместе с этим она дала нам часть своей силы. — Дала часть своей силы?.. — тихо переспросил Эграссель, жадно ловя каждое слово. — Я и сам не до конца понял, — силуэт чуть пожал плечами. — Но она говорила, что влила в нас свою кровь. Сделала своим продолжением. Тебе, кстати, она дала это раньше, чем мне. Но почему-то не могла связаться с тобой напрямую. Пришлось подарить тебе кристалл, чтобы ты его поглотил и оказался здесь. Ну… или что-то вроде того. Она не очень любит вдаваться в подробности, когда я её спрашиваю. — Голос силуэта стал насмешливым. — Она вообще мало что рассказывает. Всё время твердит: «Всему своё время». Так что, Светик, придётся нам смириться с её любовью к загадкам и недосказанности. Будь у него глаза, сейчас бы он наверняка закатил их. — Прошу прощения… но могу я узнать, почему ты называешь меня «Светик»? Моё имя Э… Эграссель не успел договорить: силуэт тут же прижал ладонь к его губам. — Ш-ш-ш! — мягко осадил он. — Я ведь уже говорил: нам запрещено разглашать личную информацию о себе. А «Светик» — это прозвище от меня. Подходит тебе. Хочешь, придумай мне тоже? Общаться-то нам как-то надо будет. — Подходит?.. В каком плане? — эльф удивлённо распахнул глаза. «Обидно ведь… Светиком называют что-то яркое и сияющее. Он думает, я слишком напыщенный? Господи, как же неловко!..» — А ты ещё не понял? — с лёгкой, совершенно незлой насмешкой спросил силуэт. — Ладно… Вытяни руку перед собой. Вот так. — Он хихикнул, демонстрируя движение. Эграссель с недоверием сглотнул, но всё же послушался и перевёл взгляд на свою ладонь. — Ч-что… — ужаснулся он. Его рука состояла из золотистой субстанции, сиявшей словно жидкий свет. Она не расплывалась, не растекалась в лужу, а держала форму — ярко освещая всё вокруг. — Что это такое!? Где… где моя рука?! Паника захлестнула его. Он схватил её второй рукой — и с ужасом понял, что и она тоже такая же. Затем опустил взгляд вниз… Ноги. Тело. Всё состояло из того же света! И хуже всего — он был совершенно нагим. Точно так же, как и силуэт перед ним. Нет, детородных органов у них не было, но от этого становилось только ещё более жутко и смущающе. Стоять вот так, голым, напротив непонятного существа — было невыносимо неловко. «Да о чём я вообще думаю в такой момент!» — мысленно оборвал себя эльф. Он умоляюще посмотрел на собеседника: — Что со мной произошло?.. Почему я такой?.. — голос его дрожал. Силуэт осторожно взял его руку в свою, указал на неё пальцем и мягко произнёс: — Это твоя душа. Она всегда была такой. Значит, таким всегда был и ты. Не внешне — не в плане плоти и крови. А внутри. В ментальном смысле. Он на миг замолчал, будто подбирая слова, а потом почти шёпотом добавил: — Честно говоря, я впервые вижу душу кого-то ещё, кроме своей собственной… Красивая. Такая чистая… — в голосе прозвучали то ли зависть, то ли печаль. — А я смогу вернуться назад… стать как прежде? Или так и должен буду оставаться таким до конца своих дней? — неуверенно спросил эльф, продолжая рассматривать собственную сияющую руку, всё ещё в обхвате чужой голубой ладони. — Нет… конечно нет, — спокойно ответил силуэт, мягко выпуская его руку. — В физическом мире ты будешь в своём теле. А здесь — таким. По крайней мере, так сказала она. После этого воцарилась тишина. Силуэт сделал несколько шагов в сторону и отвернулся, опустив голову — будто погрузился в тяжёлые мысли. Эграсселю же молчание казалось пыткой. Оно угнетало, словно наказание отца, что длилось целые годы. Хотелось нарушить его, заговорить хоть о чём-то — лишь бы не оставаться в окружении этой липкой, гнетущей субстанции тайн и недосказанности, напоминающей атмосферу родного дома. Он прокручивал в голове их разговор, отчаянно ища тему для продолжения. И вдруг вспомнил один вопрос, который давно терзал его. — Эм… слушай, а… — начал эльф. Силуэт тут же обернулся к нему лицом — точнее, тем, что служило ему лицом. Этот жест придал Эграсселю смелости: он понял, что разговор состоится. — А зачем она вообще дала нам этот дар? — Я дала вам его, чтобы вы защищали тех, кто нуждается, — раздался вдруг властный женский голос. Он раскатился по пространству, словно расколол само бытие. Это был голос, похожий на церковный хор, на молитву, на что-то древнее и необъятное. — Чтобы вы сражались с Искажениями, рожденными из моей крови. С моими заблудшими детьми, решившими править силой, что им не принадлежит. На плоти моей. В тот же миг темнота вокруг сменилась ослепительной красотой космоса. Пространство засверкало звёздами, и в самом центре явилась она. Начало. Холодный взгляд, величественный образ — неизменная, такой же, какой являлась в его снах. — Ну наконец-то, — раздражённо фыркнул силуэт. — Явилась, не запылилась. Ты говорила, что ответишь, когда мы соберёмся. Ну вот — видишь? — он указал на Эграсселя. — Сия чистая душа пришла. Отвечать будешь? Или опять уйдёшь от прямого ответа? — И тебе здравствуй, междумирское дитя, — спокойно произнесла богиня, её голос звучал ледяным эхом. — И да… наконец-то. Ты пришёл первый. — Она перевела взгляд на растерянного эльфа. — П-получается, да… Приветствую вас, — пробормотал он, почтительно склонив голову. «И впрямь… это тот самый голос из моих снов…» — Слушай, я понимаю, что ты хочешь произвести впечатление на него, — тихо, но с раздражением начал силуэт, шагнув к богине. — Но твоё вечное молчание мне уже поперёк горла. Я знаю, тебе всё равно. Но, прошу, прекрати мучить нас! Ответь на его вопросы и на мои тоже. — Голос его стал холодным, почти угрожающим. — И хватит называть меня «междумирским дитём». Я не такой! — Тем проще, — безразлично пожала плечами Начало. — Междумирец. Это куда лучше подходит… учитывая твою особенность. Он резко сжал кулаки, но слова застряли в горле. Казалось, он проглотил обиду и отвернулся, словно признавая поражение. Эграссель наблюдал за перепалкой с изумлением. Его новый знакомый говорил с богиней дерзко, почти вызывающе. Смелость, с которой он ей грубил, казалась невозможной. Эльф начинал сомневаться: неужели перед ним действительно душа смертного? Или же нечто совсем иное?.. — Как мне известно, смертные любят давать прозвища, отражающие суть личности, — холодно продолжила богиня. — Твоя суть — в твоей крови. Она ведь… — Хватит! — резко перебил её силуэт, почти закричав. — Хватит мне каждый раз это напоминать! Хочешь звать меня Междумирцем? Зови, как угодно. Но ты должна ответить на тот чёртов вопрос! — То, что ты жаждешь узнать, тебе уже известно, — спокойно произнесла Начало. — Нет моей вины в твоём рождении. Нет моей вины и в твоей судьбе. И ты это знаешь. Мне известно, что сейчас говоришь со мной не ты сам, но от этого не легче. Не забывай, что здесь не только мы двое. У чистой души тоже есть свои вопросы. Её взгляд вновь обратился к Эграсселю. И в тот же миг силуэт — Междумирец, как она его назвала, — опустил глаза. В них мелькнуло чувство вины. — Прости, Светик… я не хотел тебя пугать, — тихо сказал он. — Знаешь… пожалуй, я помолчу. Вы пока поговорите. Он виновато отвёл взгляд и отступил в сторону, уступая место эльфу. — Я… знаете, у меня так много вопросов… — неуверенно заговорил Эграссель, подходя чуть ближе и сглатывая. — Я даже не знаю, можно ли их задавать… — Если вопрос верный — ответ придёт. Если время не настало — он будет ждать своей очереди, — спокойно прозвучал голос божества. — Задавай же, Первый. — Что ж… — эльф набрал в грудь воздуха. — Полагаю, стоит начать с главного: почему вы выбрали именно нас для своего дара? Что он значит? Могли бы вы объяснить яснее, по какой причине он оказался у нас? Небесная дева смотрела на него невозмутимо. — Твоя душа чиста. Чиста, как свет, что ты сам излучаешь, — её ответ был коротким, но весомым. — Я… честно говоря, не совсем понял, — неловко усмехнулся Эграссель, переплетая пальцы. Будь он в своём теле, ладони наверняка вспотели бы. — Она имеет в виду, — вмешался голубой силуэт, — что чем ярче свет души, тем она невиннее. А ты, Светик, буквально сиял, как лампа. Будь на тебе грех, свет слабел бы всё больше, пока душа не окрасилась бы в чёрное. — Он фыркнул и добавил: — Эльфийскую твою душу она назвала по её цвету. Если хочешь разобраться глубже — почитай «Начало души Архея». Книги из храмов, посвящённых Началу. Ну или спроси у служителей. Они знают, пожалуй, больше меня. — Ясно… — тихо кивнул эльф, хотя взгляд его всё равно задержался на голубом силуэте. "Но ведь его свет такой… тусклый. Едва заметный. Но при этом душа совсем не чёрная. Наоборот — отчётливо светло-голубая…" Поняв, о чём думает эльф, Междумирец резко отвернулся и съёжился, обхватив себя руками. — Он был выбран не за чистую душу, — голос Начала вновь раздался, теперь обращённый к голубому силуэту. — Его сила в другом: воли и морали. Грехи я не отрицаю. В стремлении выжить ты натворил многое, Междумирец. Но именно сила духа позволила тебе стать вторым избранным. Что касается дара… ваша сила — в вашем разуме и творении. Я лишь усилила её своей кровью. Ваша сила — ваш выбор. "И снова ничего не понял…" — устало подумал Светик. Он бросил взгляд на знакомого — тот выглядел смущённым и подавленным, лишь пожал плечами в ответ. Эльф вздохнул и снова посмотрел на Начало. — Третий вопрос… — голос его дрогнул. — Я чувствую, что кто-то портит мою кровь. Знаю, что должна вмешаться, но медленно умираю… — Чего?! — голубой силуэт вскинулся, мгновенно позабыв о смущении. — Ты же сама говорила, что постоянно перерождаешься! С одного тела в другое! Почему не сделаешь этого снова? Ты же богиня. Создательница всего сущего! Ты говорила, что тебе недоступна сама концепция смерти! — Простите, но… как вы можете умирать? — в ужасе добавил Эграссель. — Как же Архей будет жить без вас?.. — Концепция смерти действительно недоступна мне, — спокойно продолжила она. — Но моё сознание мутнеет. С каждым днём я угасаю. Мой свет перестаёт греть. Кто-то нашёл мою кровь в мире смертных и начал искажать её. Я чувствую, что творится нечто необратимо опасное. То, что может погубить всех. Я больше не справлюсь одна. Потому я и выбрала вас — тех, кто будет нести мой свет, даже если я исчезну. Она говорила о своей возможной гибели так спокойно, словно речь шла не о ней самой. Будь на её месте смертный, он бы уже сошёл с ума от страха. Но её лицо оставалось безмятежным, ни один мускул не дрогнул. — Могу ли я узнать подробнее о вашей крови? — осторожно спросил эльф. — Она отличается от крови смертных, — её голос стал строже. — В ней заключены жизнь и смерть, созидание и разрушение. С момента моего последнего пребывания в мире смертных кто-то завладел ею. Её чистоту искажают. Из неё создают оружие, которого прежде не было. Его предназначение мне пока неизвестно. — Но ведь в легендах говорилось, что ты всевидящая, — хмуро усмехнулся Междумирец. — Что видишь всё и вся. Почему же не можешь вернуть свою кровь? — Потому что больше не вижу, — холодно отрезала она. — Не видите… чего? — осторожно переспросил эльф. — Ничего, — её голос прозвучал почти безжизненно. — Я не вижу ничего из того, что происходит в мире смертных. Отныне моя обитель — лишь пустота. То, что мне удалось заметить твой свет, Первый, — чудо. — Она едва заметно улыбнулась и перевела взгляд на голубой силуэт. — А то, что я узрела живое существо, вобравшее в себя два мира… это ещё более удивительно. Особенно учитывая обстоятельства, в которых я увидела его свет. — Я, конечно, не хочу перебивать, но прежде чем наше время закончится, нужно сказать тебе самое главное, Светик, — вмешался силуэт, подойдя ближе и положив ладонь на плечо парня. — Самое главное? — удивлённо переспросил Эграссель, переводя взгляд на стоящего сбоку. — Ох… как же хорошо, что рядом есть ты, Междумирец, — холодно заметила богиня. — Иначе я бы даже не сообщила. "Это сейчас сарказм или она и правда так думает?.." — мелькнуло у эльфа в голове. — Если беды не миновать, вам придётся вступить в бой вместо меня, — продолжила она бесстрастным голосом. — Ч-что!? — выдохнул он, глаза расширились. — Но в бою вы не должны показать, что вы смертные. Нужно вести себя так, будто вы — мои дети или слуги. Божества, а не простые люди, — вмешался Междумирец, подхватывая её мысль. — Если смертные узнают, что мою силу можно обрести, а не родиться с ней, — спокойно добавила Начало, — это приведёт к катастрофе. — То есть… мы должны будем сыграть роль богов? — голос эльфа дрожал. Для кого-то это мечта… но он не чувствовал себя готовым. — Не «сыграть», Светик, — тихо сказал тот, что стоял рядом. — Я отдала вам часть своей силы, — произнесла она. — Вы уже не можете назвать себя полностью смертными. Но пока вы живёте среди них — это ваша жизнь. — Но есть и другая опасность, — вмешался Междумирец, и у Эграсселя внутри всё похолодело. — Эта сила может поглотить тебя. — Поглотить?.. — эльф сглотнул. — Помнишь, как я срывался на Начало? Или как болтаю лишнее? Это не моё. Это навязанное её силой. Со временем, если не перестану пользоваться ею, я стану таким же: безэмоциональным, одиноким, замкнутым в собственном величии. То же самое может случиться и с тобой. — А… но ведь можно же этого избежать? Верно? — в его голосе сквозил страх. — Я над этим работаю, — Междумирец тяжело вздохнул. — Стараюсь найти выход. Если можешь — ищи и ты. — Время на исходе, — холодно бросила богиня. Силуэт крепко взял Эграсселя за плечи и торжественно сказал: — Слушай, Светик, не волнуйся. Я что-нибудь придумаю. Не позволю, чтобы такую яркую душу поглотила тьма. А если хочешь помочь — прислушивайся к каждой мелочи, что говорит эта молчаливая госпожа. Даже намёки могут спасти тебя. Это было последнее, что он услышал, прежде чем резко распахнул глаза и подскочил на кровати. Всё тело было в липком поту, словно он пережил кошмар. Только это было слишком реально… Эграссель кинулся к зеркалу, чтобы проверить звезду на груди. Она сияла так, будто внутри её подключили батарею невероятной мощности. Он провёл рукой по отражению. — Это не может быть правдой… — пробормотал он, вглядываясь в сияющий знак. "Ну как я вообще мог в это вляпаться!? Жизнь меня точно к такому не готовила. А ответы этой таинственной… они же только ещё больше загадок оставляют! Хорошо хоть Междумирец хоть что-то объяснял… хотя и сам, похоже, мало что понимал. Но… сила может поглотить!? Я не хочу! Я только начал жить! Только вчера в академию пошёл… Академия…" — Чёрт… расписание ведь вчера должно было прийти, — выдохнул он. Он взял телефон с прикроватной тумбочки. Вечером он забыл поставить его на зарядку, но экран всё же загорелся — сообщений накопилось немало. @(Argon_Consuelle) Учитель Аргон «Дорогие студенты, рад видеть, что в этом году вы все вовремя подключились в групповой чат. Напоминаю: здесь есть преподаватели, такие как я, поэтому прошу не писать глупости. Этот чат предназначен исключительно для важных объявлений. В первый день возьмите с собой всё необходимое для учёбы. Книги будут установлены на планшеты, которые вам выдадут в академии. Ваше расписание на неделю…» (21:43) "О, вот и расписание подъехало. И имя преподавателя наконец-то узнал. А то вчера он даже не представился, сразу с претензией начал…" @(MuscularBaldMan) Вальдхар «Эграсса, я уже дома. Живой. Не волнуйся» (22:03) "Фух… хоть это радует." @(Tadmavriel) Отец «Несколько дней меня не будет дома» (23:59) — Несколько дней? — прошептал эльф. — Что-то случилось?.. Он тут же набрал номер, но отец сбросил звонок после пары гудков. Видимо, не в настроении разговаривать. Оставалось только смириться. @(TuilinGreenQueen) Туилин «Эграссель! Где тебя носит!? Ты хочешь опоздать во второй день в академии?! Ты что, до сих пор спишь?!» (08:12) Пропущенный звонок от Туилин — 10 минут назад. «Эграсса, что-то случилось? Ты почему не отвечаешь?» (08:13) @(MuscularBaldMan) Вальдхар «Эграссель, ты там живой? Мне Туилин пишет, что ты трубку не берёшь. Она уже заспамила весь чат. Ты в порядке? Ты же обычно на связи даже в самом эпицентре взрыва!» (08:18–08:19) — Ой… — обречённо пробормотал он, а потом, заметив время на экране: 08:23, нервно взвизгнул: — Ой-ой-ой! Он вскочил и принялся метаться по комнате, как угорелый. Схватил первые попавшиеся вещи, натянул их кое-как, закинул нужное в сумку и пулей вылетел из дома. Про ужин, разумеется, напрочь забыл, но всё же успел черкнуть пару сообщений в общий чат: @Egrassel_Light (Вы) Ребят, я чуть-чуть заспал⁰⁸:²⁶ Простите⁰⁸:²⁶ Туи, я уже бегу в академию!⁰⁸:²⁷ Сердце грохотало, мысли путались. Ну вот, будет, наверное, первым и единственным эльфом, который ухитрился опоздать в свой первый учебный день. Позор на весь Архей! Вокруг тоже кипела суета: другие студенты-эльфы торопливо собирались, кто-то бежал, кто-то поправлял одежду на ходу. Утро в академии явно не прощало медлительности. Добежав почти до ворот, он услышал за спиной знакомый топот. Обернувшись, увидел бегущего с куском хлеба в зубах полуэльфа. — Лололошка?! Ты тоже опоздал? — выдохнул он на бегу. — Ага, — с набитым ртом отозвался тот, жуя хлеб. — Проспал будильник. А ты чего? — Я… я тоже, — соврал Эграссель, стараясь не сбиться с темпа. На удивление, они успели: зашли в аудиторию раньше преподавателя, даже разложили книги. Эграссель сразу же заметил облегчённый взгляд своей подруги с первой парты. Туилин шумно выдохнула, покачала головой и тут же уткнулась в телефон — наверняка строчила Вальдхару отчёт о том, что пропажа наконец объявилась. Эграссель виновато улыбнулся и неловко прижал уши к голове. Он прекрасно понимал, что заставил друзей изрядно понервничать. Да и, скорее всего, оба уже заподозрили, что он соврал. Ведь у него никогда не было такого крепкого сна, чтобы не проснуться ни от скрипа, ни тем более от череды сообщений и звонков. Сегодня вечером его явно ждёт допрос — и от Туилин, и от Вальда. — Эграссель, кажется? — донеслось сбоку. Эльф повернул голову и встретился с зелёными глазами полуэльфа. Лололошка держал в руках книгу и хмурился. — Похоже, ты перепутал учебники. У нас сегодня не «История Гохлидола», а «История создания мироздания и жизни Архея». Эграссель торопливо уставился в свой учебник, затем проверил расписание в телефоне — и глаза расширились от ужаса. — Вот же… и правда… Видимо, утром наспех закинул не то… — пробормотал он, уже представляя себе строгие выговоры. — Начало, за что же ты так со мной?.. — Можем поделить одну на двоих, — с улыбкой предложил Лололошка, придвигая свою книгу поближе. — Раз уж учиться будем вместе, то и помогать друг другу должны, верно? — Спасибо тебе большое… — тихо пробурчал эльф, смущённо отводя взгляд. «Честно говоря, не ожидал, что он вообще пойдёт хоть на какой-то контакт с кем-то… После той истории с чёрным рынком, наверное, тяжело доверять… Бедный…» — Не за что! — легко отозвался Лололошка и повернул голову к доске. Как раз в этот момент в класс вошёл учитель Аргон — с привычным недовольным выражением, но на этот раз более спокойным, чем вчера. Учитель обвёл класс пронзительным взглядом и, задержавшись на соседях Эграсселя, тяжело выдохнул. — Лололошка, — ровным голосом произнёс он, поправляя очки, — прошу прощения, происхождения не знаю, но вас вызывают к директору академии. Полукровка подпер щёку рукой, приподнял бровь и с удивительной спокойностью спросил: — Могу ли я узнать причину? Насколько мне известно, я ничего предосудительного не совершал. Эльфийские правила соблюдаю, недопустимого поведения себе не позволяю. — Он говорил с холодной вежливостью, глядя на преподавателя в конце аудитории. — Всего лишь организационные вопросы по поводу вашего пребывания здесь, — сухо ответил Аргон, выкладывая на стол книгу и открывая её на нужной странице. — Тему проработаете самостоятельно. Раз уж вам хватило сил и ума сдать экзамен, то один параграф выучить, думаю, труда не составит. Верно? «Он ему вызов бросает что ли?.. Никогда бы не подумал, что некоторые эльфы могут быть настолько неприветливы к… полуэльфам…» — промелькнуло в голове у Эграсселя. — Вы правы, — с нарочитой усмешкой отозвался сосед по парте. — Но надеюсь, учитель Аргон соизволит после сообщить мне, что именно было задано. А раз уж параграф всего один, то на следующем занятии, полагаю, вы объясните мне непонятое? «И этот хорош! С таким слащавым тоном ему же влететь может…» — нервно подумал Эграссель. — Конечно, Лололошка, — сквозь зубы произнёс Аргон, с трудом скрывая раздражение. — А сейчас покиньте аудиторию и удостойте своим визитом директора. Полуэльф удовлетворённо хмыкнул, неторопливо забрал телефон, подвинул книгу ближе к Эграсселю и спокойно вышел из класса. «Вот бы мне хоть каплю его уверенности… Хотя вчера он показался мне другим — более сдержанным, что ли…» — Итак, ученики, — Аргон обвёл аудиторию взглядом, — думаю, пора начать урок. Но прежде вынужден пояснить для некоторых, кто, видимо, невнимательно ознакомился с правилами академии. Планшеты выдаются только на тех занятиях, где они необходимы. Не на каждом. Хватит мне об этом писать. — Он скрестил руки на груди и холодно взглянул в сторону виновников. — Наш университет чтит книги как источник знаний. И никакие «интернеты» заменить их не смогут. Он раскрыл свою книгу и, коротко прокашлявшись, начал: — Откройте страницу три, первый параграф. Страницы дружно зашуршали. Ученики подняли головы, приготовившись слушать. Учитель вышел из-за стола и зашагал вдоль доски. — «История создания мироздания и жизни Архея» — это не абсолютная истина, а лишь догадки, которые мы, простые смертные, строим в попытках понять свои истоки. Достоверно известно лишь то, что к сотворению Архея причастна Богиня Начало, отдавшая собственную плоть для рождения земли и всего, что её населяет. Иногда Она спускается из своей обители, чтобы спасти нас, смертных, от тех, кого мы ошибочно называем богами, — наместников и иных существ, возомнивших себя единственными идолами. — Он сделал паузу и, чуть прищурившись, добавил: — Скажу больше. В юности, будучи таким же учеником, как вы… я видел Её. Аудитория замерла. Никто даже дышать не смел. Конечно, все знали легенды — родители каждого эльфёнка рассказывали, что «застали те времена». Но услышать это от свидетеля… совсем другое. Один из учеников поднял руку. Аргон кивнул, позволяя спросить. — Простите мою дерзость, но… вы могли бы рассказать об этом подробнее? — спросил он, и в тот же миг почти весь класс уставился на преподавателя с горящими глазами. Только часть студентов оставалась равнодушной. Среди них были Эграссель и Туилин: первому всё это с детства вдохновенно рассказывал отец, а вторая предпочитала смотреть в окно — божественные истории её не занимали. — Раз ваша группа ценит опыт прошлого поколения, — удовлетворённо кивнул Аргон, снял очки и поднял глаза к потолку, — расскажу. — Это был обычный весенний день. Но один вам известный, ныне мёртвый наместник эльфов — Аэрондир, прозвавший себя Повелителем Небес, — восстал против нашей Создательницы. Он украл священное копьё, принадлежащее Богине, и пронзил им невинного служителя. Омыв орудие кровью, он обрёл силу комья и возомнил себя богом. Но тогда на землю эльфов спустилась Она — Начало. Учитель говорил всё громче, с особым нажимом: — Аэрондир, одержимый безумием, многократно ранил Богиню её же оружием. Его сила, казалось, могла сравниться с её величием… но это было лишь заблуждение. Одного её прикосновения оказалось достаточно, чтобы он пал. Я видел это собственными глазами: его изувеченное тело рухнуло к её стопам, словно в поклоне. Класс ахнул. И тут, неожиданно, спокойный до этого Туилин тихо пробормотала: — А разве такое возможно? Учитель опешил: — Что-что? Простите? — Если Аэрондир был простым смертным, несравнимым по силе с Началом, то… как он смог её ранить? И не один раз, а множество. — Она прищурилась, глядя на преподавателя со скепсисом. — Я… ну… — учитель слегка замялся и задумчиво оглядел класс. — Знаете, Туилин, ваш вопрос с подвохом. Об этом задумывались не только эльфы, но и многие другие расы. Теорий было множество, сотни гипотез. Одни утверждали: «Богиня милосердна и не нападает первой». Другие говорили: «Пусть наместник и пал низко, но он — её дитя, и мать не могла решиться причинить ему вред». В любом случае, «Небесный владыка» был не самым сильным, но единственным, кому удалось её ранить. Однако точного ответа, увы, нет… — Ясно, — недовольно вздохнула эльфийка. «И впрямь… — задумался Эграссель. — В истории это был единственный случай. А отец рассказывал, что тогда на него чуть ли не литр крови пролился… Может, дело было в копье? Или… она уже была ранена до того?» — В любом случае, простым эльфам вроде нас вряд ли понять то, чем живёт божество, — подвёл итог учитель. — Всё же мы не боги. Услышав последние слова, Эграссель вздрогнул. Руки заметно дрогнули, по телу прошёл холодный табун мурашек. Метка на груди болезненно запульсировала, и в голове вспыхнул недавний разговор из сна: «— То есть мы… мы будем должны сыграть роль божеств? — Не играть, Светик. Не играть. — Я отдала вам часть своей силы. Теперь вы не можете назвать себя смертными. Но пока будете жить их жизнью.» Если он правильно понял, выходит… теперь его можно считать наместником мира эльфов? Но нет! Ему ведь было сказано — жить обычной жизнью. Да и не хотелось Эграсселю быть поглощённым собственной же силой. Он опустил взгляд на одолженную у соседа книгу и, чтобы отвлечься, начал листать страницы. Вскоре взгляд зацепился за один любопытный параграф: «Сознания души и её цвет происхождения». «Кажется, тот силуэт упоминал об этом… Может, стоит почитать? Всё равно учителя Аргона я слышал уже десятки раз — отец рассказывал те же истории», — подумал он и углубился в текст. > Глава III: «Акт Творения и Сущность Души» …И тогда Великое Начало, Творящая Богиня, приступила к созданию душ для всех живых существ. Каждому роду Она даровала уникальную душу, дабы отличить гнолла от дварфа, а эльфа от человека. Эльфов Она наделила частицей собственного разума и одарила их души светом чистого золота, сияющего белым — в зависимости от рода. Людям достался глубокий синий цвет, багрянникам — кроваво-красный, оркам — тёмно-зелёный, совам — светло-коричневый. Перечисление оттенков бесконечно… Но одна черта осталась общей для всех. В сердце каждой души сокрыт внутренний «Светильник» — частица взора самой Богини. Он отражает чистоту существа, и его сияние зависит от пути, который избрал носитель. Если жизнь прожита праведно и без злого умысла — свет остаётся ярким. Малые ошибки и проступки, не совершённые намеренно, его не гасят. Но стоит существу осознанно ступить на путь зла, душа начинает темнеть. С каждым новым преступлением сияние тускнеет, а, достигнув предела, гаснет вовсе, оставляя после себя пустоту. — Звучит как сказки какого-то фанатика, — пробормотал Эграссель себе под нос, стараясь, чтобы профессор не услышал. — И ни слова про голубой цвет… — Ты это о чём? — внезапно раздался голос сбоку. Эграссель чуть не подпрыгнул, думая, что это услышал учитель. Но, повернув голову, увидел рядом Лололошку с привычно насмешливым выражением. Как он только так тихо вошёл в аудиторию, что его даже учитель не заметил!? — Если ты о речах нашего уважаемого учителя… о том, что ради искупления грехов каждый должен очистить Архей хотя бы от одного «мусора», то я с тобой согласен, — шепнул полукровка, подмигнув. — И как давно ты тут сидишь? — ошарашенно спросил Эграссель. — С того самого момента, как он запнулся и вместо урока начал рассказывать о своей молодости. — Какой ещё молодости? — Да о той самой, где «раньше всё было лучше, и по Гохлидолу ступала нога лишь эльфов», — передразнил Лололошка и закатил глаза. — Скорее бы уже перемена. Есть хочется. — И не говори… — пробормотал Эграссель, уткнувшись в парту. — Вот же чёрт… — Что такое? — Обед забыл взять. — Так давай я поделюсь. Сядем вместе на перемене — половину отдам. Не останемся голодными, — пожал плечами сосед. — Не стоит… Первый день, а я уже одни хлопоты приношу. И книжку перепутал, и обед забыл… — вздохнул Эграссель, чувствуя, что в глазах Лололошки выглядит полным неудачником. Господи, сколько ещё сегодня он успеет опозориться? Обычно-то он не такой… будь не этот странный сон, он показал бы себя с лучшей стороны. — Да брось ты. У каждого бывают такие дни, — усмехнулся полукровка, поправляя шарф. — Разве не с мелочей начинается дружба? — Задние парты! Что за разговоры там!? — вдруг строго оборвал их учитель, сверля взглядом обоих. «Ну вот, теперь этот день точно можно считать окончательно испорченным», — обречённо подумал Эграссель. — Просим прощения, — понарошку опустил глаза Лололошка. — Простите, это моя вина, — добавил он вслух, поднявшись с места. — Я попросил Эграсселя пересказать мне часть вашего увлекательного рассказа за то время, пока был у директора. Больше этого не повторится. Удивительно, но Аргон и правда поверил: задал Лололошке несколько уточняющих вопросов, на которые тот ответил быстро и уверенно — не без помощи Эграсселя, что ловко листал учебник и незаметно показывал пальцем на правильные места. И вот она — долгожданная перемена. После честных три часа лекции по истории, казалось, даже воздух в аудитории стал легче. Эграссель и «человек» — как прозвали Лололошку остальные ученики — направились в столовую. Там можно было и купить свежую выпечку, и съесть принесённое из дому. Устроившись за столиком, Лололошка порылся в сумке и достал ланчбокс с двумя аккуратными бутербродами: ветчина, сыр и помидоры. Один он отложил себе, другой протянул соседу. — Прости, сегодня много не взял. Сам ведь проспал, — хихикнул он. В груди Эграсселя от этих слов разлилось неожиданное тепло, и на лице сама собой появилась улыбка. Лололошка, при всей своей дерзости, оказался удивительно хорошим парнем. — Это ты прости, — хмыкнул эльф, откусывая кусочек. — По сути краду у тебя еду. Завтра моя очередь кормить. — Буду ждать с нетерпением, — довольно отозвался Лололошка. В этот момент напротив них со скрипом отодвинулась лавка. Эграссель и Лололошка одновременно обернулись и увидели Туилин. — Эграсса, а ты, я смотрю, уже успел завести нового друга? — приветливо улыбнулась она, а затем обратилась к полукровке: — Здравствуй. Я — Туилин. — Лололошка, приятно познакомиться, полагаю, — кивнул он, после чего, хихикнув, добавил: — Неужели ты тоже без обеда? — С чего такие выводы? — скрестила руки девушка и недоверчиво посмотрела на него. — Да просто предположение, — пожал плечами он. — Туи, — вмешался Эграссель, виновато опуская ушки, — я сам забыл взять еду, а Лололошка поделился со мной. Он не хотел тебя обидеть, правда же? — Конечно, — спокойно подтвердил Лололошка. — Ну ты даёшь, Эграсса… — протянула Туилин, внимательно всматриваясь в друга. — Ты сегодня какой-то сам не свой. Что-то случилось? — Да нет же, Туи, я просто… не выспался. Вот и всё, — поспешил оправдаться он. — Не выспался? Но ты же говорил, что наоборот — проспал, — холодно заметила она и обеспокоенно сузила глаза. — Колись. Врать ты никогда не умел, друг мой сердечный… Эграссель тяжело вздохнул. Похоже, допроса не избежать. Сначала от Туилин, потом ещё и от Вальдхара вечером — тот наверняка поджидал его у входа в академию. Всё же есть люди… или эльфы, которые будут волноваться за тебя даже из-за мелочей. Это приятно, конечно. Но вот только устраивать подобные сцены прямо при новых знакомых — неловко. Особенно если этот самый знакомый в это время совершенно спокойно и с аппетитом уплетает бутерброд.