Пламя

2025 год — Ну что, сука, будешь отвечать или мне паяльник тебе в жопу засунуть?       Звук глухих ударов заполнил замкнутое помещение небольшого склада. Лицо Бена Соло — оябуна клана Дзингоку-Рен — напоминало непроницаемую маску. Его взгляд — как лезвие в полумраке: острый, неумолимый, впивающийся в каждое дрожание жертвы. Ни тени сомнения, ни капли милосердия. Бен Соло принял роль хладнокровного, безжалостного наблюдателя, следящего за тем, как боль от пытки выворачивает человека наизнанку. Мужчина, прикованный к железному стулу, выгибался в тисках проволоки, впивавшейся в запястья до синюшного отлива.       Якудза с изуродованной бровью наносил удары методично — в солнечное сплетение, пауза, ещё удар. Освальд Рен — признанный мастер пыточных дел. Бен уяснил, что, если кому-то нужно развязать язык, Освальд заставит заговорить даже камни. Тело пленника складывалось пополам, будто бумажный лист в складке оригами. Воздух вырывался хриплой волной, но Освальд не торопился. — Говори, кто твой заказчик? — с наигранной ласковостью произнёс палач. — Кто послал тебя? Пленник сплюнул кровь и не произнёс не слова. — Ясно.       Освальд неторопливо открыл потёртый кейс. Движения его пальцев изящны, как у пианиста. Соло мысленно усмехнулся своему сравнению. Провода, опущенные в ведро с водой, уже окрасили жидкость в ржавый цвет. — Последний шанс, — Бен поднял ладонь, и в ту же секунду паяльник в руках Освальда ожил, разогреваясь багровым светом. Отблеск пламени заплясал в глазах пленника — первобытный страх, живущий в каждом существе. — Я… не помню! — прохрипел мужчина. Слюна и кровь смешались на его подбородке. — Был посредник…девушка вроде… — Что за девушка? — Может и не девушка, а пацан, похожий на бабу. Кто-ж их разберёт. Я не помню. Бен разочарованно отвёл взгляд. — Какая жалость. Металл коснулся плоти. Бен почувствовал запах обугливаемой кожи. Крик пленника разорвал воздух, но потонул в равнодушно брошенном Беном: — Пусть вспомнит. До последней детали. В углу, на столе, лежал тесак. Он ждал крови.

***

      Тёмная вода реки мерцала как старая виниловая пластинка. У причала качались несколько потрёпанных судов, краска на них облезла, из-за чего названия едва угадывались под слоем ржавчины. Вдали, за волнорезами, мерцал огонёк какого-то судна: то ли рыбачья лодка возвращалась с ночного лова, то ли паром, заплутавший в тумане.       Сигарет у Бена не было, поэтому приходилось медитативно рассматривать пейзаж ночного порта. Скоро Освальд закончит своё любимое занятие. Незадачливый убийца раскроет кто же его нанял. Они сбросят труп в реку, а потом каждый отправится по своим делам, будто ничего не произошло. Годы членства в банде научили смотреть на убийства как на обыденную вещь, совершаемую механически — что-то вроде утреннего душа или обеда в идзакае. «Помнишь своё первое убийство, а? — Я не хочу вспоминать это! — Ты стал слишком чувствительным, Соло». Освальд Рен закурил рядом с ним. — Будете, босс? — протянул он ему сигарету. — Хочу бросить, — буркнул Бен. — Правильно, я бы тоже хотел, но зараза…       Дальше Бен не слушал монолог Освальда о вреде курения и как современная поп-культура продаёт смерть под обёрткой эстетического приковывающего к себе внимания действа. — Чувак, так и не раскололся! — сделал затяжку Освальд. — Ну я его и грохнул — всё равно толку ноль. — Труп скинь в реку. — Слушаюсь, господин Рен! Ещё момент, — кашлянул Освальд. — Тот паренёк, что прикрыл вас…слышал, у него жена и сынишка остались.       Если бы не тот парень, имени которого Бен не знал, он не стоял бы на этом заброшенном складе и не разглядывал гладь реки Ханган. Его прах давно бы лежал в колумбарии. — Пусть ей принесут мои соболезнования и помогут им. Дайте ей денег, скажите, что мы покроем все её расходы на похороны. А ещё поможем финансово. Если ей или её сыну будет нужна помощь, пусть обращается. «Братья» ей помогут. — Вы — доброй души человек, господин Кайло!       Освальд кивнул головой и поспешил выполнить его указание. Бен направился к машине. Мужчина понимал, что одной попыткой недруги не отделаются. Наймут ещё одного киллера, потом другого, третьего. Возможно, подложат бомбу ему в машину или отравят еду. Способов было куча. Он варился во всем этом дерьме с шестнадцати лет. Удивительно! Раньше они были извращены в попытках его убрать, а теперь такая банальщина.       Он сел в машину и закрыл глаза. Перед глазами возник тот мужик. Он направил на него пистолет, когда Кайло Рен возвращался с боксёрской тренировки. Бен усмехнулся. Иронично, что тот мудак смог бы убить его, так как все обстоятельства к этому располагали. Но он — удачливый сукин сын. Никто не смог предугадать, что в этот момент его водитель решит покурить именно возле входа в спортивный клуб, а не где-то в подворотне, как обычно. Именно у него стрельнет огонька неудачливый убийца и так и не поймёт кто перед ним. И именно этот же водитель обратит внимание, что мужик странно нервничает и попробует разговориться с ним. Мужик будет игнорить и смотреть пустыми глазами в сторону входа, а потом и вовсе скажет пару ласковых настойчивому мудаку. Из зала выйдет уткнувшийся в мобильный телефон оябун Кайло. Кира предложит ему поужинать и забросает всякими любовными глупостями. Он улыбнётся как мальчишка. И этот мудак неожиданно наведёт пистолет на него. Бен не заметит этого, так как будет погружён в любовную историю. И только звук выстрела отрезвит его. Он оторвётся от телефона и увидит окровавленный труп молодого человека рядом с собой. Его кровь зальёт идеально белые кроссовки оябуна. Убийца поспешно попытается скрыться, но Бен догонит и вырубит его ударом в голову. А ведь день так хорошо начинался! Телефон издал звук. Пришло новое сообщение — сообщение с незнакомого номера. «Я хорошо тебя знаю!» Бен нахмурился.       Это мог написать какой-то идиот. Но всё равно нужно попросить Митаку узнать, откуда и кого пришло сообщение. Мало-ли это может связано с заказчиком покушения. Теперь телефон зазвонил. Звонил Дженсен. Сводный брат звонил ему редко. Их общение ограничивались скромными поздравлениями с праздниками или редкими просьбами о займе денег со стороны Дженсена. Праздников вроде никаких не намечалось. Бен хотел сбросить вызов и просто перевести денег. Двух тысяч фунтов ему хватит? Или больше? Разговаривать не с кем не хотелось. Дженсен сам сбросил, а через несколько секунд перезвонил снова. Бен принял вызов. — Алло! — положил мужчина голову на подголовник. — Бен, — почти шёпотом произнёс брат. — Её не стало, Бен. Мамы больше нет.       Бен сжал кулаки, ожидая дальнейшего развития разговора. Слова Дженсена превратились в бессмысленный шум. Внутренняя тишина — густая, напоминающая вату, обрушилась на Бена Соло. — Умерла…несколько часов назад. Она не мучалась… Врачи сказали…во сне. Обрывки слов брата, словно сломанный патефон, нарушали пустоту в его голове. — Похороны послезавтра. Приезжай… Бен? Ты здесь? Дженсен отключился, не дождавшись его ответа. Было символично, если бы он умер сегодня. В один день с матерью.

***

      Лею похоронили тёплым августовским вечером. Прозрачные облака затянули небеса. Сквозь них просачивались нежные лучи закатного солнца, окрашивая мир вокруг бледно—золотистым светом. Вечерний воздух слегка дышал прохладой, обещающей скорое наступление осени. Бен чувствовал мягкий аромат увядающих трав и зрелых яблок. Гроб Леи-Органы-Соло стоял в центре возле свежей могилы, окруженный венками из белых роз и полевых цветов. Края свежевырытой земли и вид выкопанной ямы усилили в Бене чувство тревожной грусти. — Он пришёл? — Смотрите, это он!       Взгляды присутствующих были обращены то вверх к небу, словно указывая куда направилась душа матери после кончины; то на гроб из светлого дерева, в котором ожидала своего последнего пути покойница. Женщины прикрывали лица платочками, сдерживая слезы, мужчины, напротив, держались ближе друг к другу и старались не проявлять эмоций. Теперь все взоры обратились к новоприбывшему. Люди тихо переговаривались между собой. Он быстро оглядел присутствующих.       Бен не обращал внимание на навязчивые шепотки вокруг него. Лея Органа — не чужой ему человек. Он имел право находиться здесь, в последний час нахождения её физической оболочки в материальном мире.       Черты лица Джейсена Соло резко очертились усталостью и горем. Под глазами залегли глубокие тени, свидетельствующие о бессонных ночах, проведенных в одиночестве и тоске. Всегда уложенные кудри были слегка растрепаны, а галстук от костюма ослаблен, что подчёркивало нестабильное состоянии молодого человека. Бен в бежевом костюме из тонкого кашемира и шёлковой рубашке выглядел более выигрышно и опрятнее младшего брата. Соло подошёл к гробу и положил пышный букет цветов, специально составленный для матери — эдакий символический последний подарок. Основу составляли белые розы — символ чистой души (которой не было) и красоты. Их аромат наполнил пространство легким благоуханием, напоминающим запах первых тёплых весенних дней. — Бен? — обратился к нему Джейсен. — Всё-таки приехал. Я думал… — Я не мог не прийти, — спокойно ответил Соло.       Бен понимал, что его приход вызовет череду сплетен, пересудов и различных разговоров в обществе. Приготовился он и к тому, что придётся оправдываться перед Джейсеном за своё появление. — Рад тебя видеть, брат, — прошептал молодой человек.       Бен Соло осторожно подошел к парню, заключая его в крепкие объятья, теплые и надежные, словно спасительный причал в бурю горя. Плечи Джея содрогались от тяжелых рыданий — волн отчаяния. Бен бережно поглаживал спину брата круговыми движениями, успокаивающе передавая своё тепло, сочувствие и поддержку. — Они что общаются? — прозвучал голос одной из приглашённых дам. — Он же игнорировал их… — Давно он из Сеула никуда не выбирался… Слышали там выставка будет… — Хотя бы на похороны матери приехал.       Звонкий девичий смех раздался вдали. Никто не услышал его, да и никто из приглашённых не заметил хрупкий девичий силуэт в алом облегающем платье до щиколоток. Она скрывалась между деревьями и внимательно наблюдала за сценой похорон. Всё это время девушка без проявления эмоций наблюдала за сбором гостей, их разговорами, постоянными объятиями с младшим сыном покойной. Ничего интересного! Девушка достала из кармана кожаной куртки пачку запечатанных сигарет. Небрежно поддев край упаковки острым ногтем, она схватила продукт никотиновой отрасли. Послышался звук зажигалки. Девушка сделала затяжку и затуманенные глаза прожили следить за процессом похорон. Он не придёт! Пора уходить! Нет. Он не может это пропустить. Сигарета дотлевала. Девушка выкинула окурок на землю и прошлась носком лаковых туфлей. Мы же не хотим, чтобы тут случился пожар? Хотя…было бы весело! Ей пришло сообщение, но девушка, увидев адресата, проигнорировала его. Наконец показался знакомый силуэт. — Наш клиент.       Сердце девушки мгновенно забилось быстрее, стоило ей заметить знакомую фигуру в толпе. Она замерла на месте, будто тысячи бабочек порхнули в животе. Губы дрогнули в хитрой полуулыбке, пальцы нетерпеливо задрожали, а горло сковал спазм. Вопреки желанию отвернуться и уйти, девушка продолжала смотрела на Бена Соло, впитывая каждую деталь внешности и сравнивая с деталями прошлых встреч. Ощущение собственной беспомощности и слабости перемешивалось с раздражением. Красивый, ухоженный, как всегда. Все смотрят на него. Он положил свой веник на гроб умершей матери. Белые розы…как интересно.       Она закурила ещё одну сигарету. Девушка чуть не поперхнулась, когда увидела, как мужчины, игнорирующие существование друг друга около последних трёх лет, обнимались, словно не было между ними никаких обид. В последнюю встречу, на похоронах сестры-близнеца, Джейсен Соло грозился убить старшего брата, а теперь искал в присутствии последнего поддержки и утешения.       Ломка застала врасплох, обрушившись тяжёлым потоком и лишая сил на сопротивление. Девушку охватил внутренний холод, проникающий до костей, пропитывающий мозг ледяной пустотой. Тело отреагировало незамедлительно: учащённое сердцебиение, мокрые ладони и судороги в икроножных мышцах. — Блять, ёбанные таблетки.       Она нащупала в кармане упаковку с синими, словно сапфир, ампулами. Девушка закинула одну из них в рот. Воды не было, поэтому процесс глотания был немного болезненным.       Телефон снова издал звук. Прочитав сообщение, девушка поспешила покинуть своё убежище между деревьев. — Как же всё осточертело! — пробормотала она и двинулась по неизвестному никому, кроме неё направлению.

***

      Бен покинул похороны незаметно. Мужчина понимал, лучше было остаться с Дженсеном до последнего, сыграть роль скорбящего сына, принять никому ненужные клишированные соболезнования, а потом выпить виски в каком-нибудь баре с братцем, обсудить их жизненные пути, излить друг другу душу и поделиться планами на будущее. Однако, притворяться не было желания. На похоронах Соло понял: он любил и любит свою мать, несмотря на то, что никогда не был с ней близок. Все эти годы Бен утешал себя тем, что шлёт матери приличные деньги, тем самым обеспечивая ей финансовое благополучие. Плакать ему не хотелось, тосковать по матери тоже. Они были чужими людьми друг другу. Дженсен и Джейна оказались матери лучшими детьми чем он.       В шестнадцать лет он познакомился с легендарным Сноуком. С этого начался период восхождения от мэмбэя до оябуна клана Дзингоку-Рен (Братья Преисподней) основной состав, которого находился в Токио. Они кошмарили всю страну. Их боялись все — от простых людей до влиятельных чиновников. Все эти годы он не желал общаться с матерью не только из-за побуждений обезопасить. Больше всего на свете Бену не хотелось видеть разочарованное лицо Леи, когда та узнала, что он пошёл по стопам бойкотированного деда и разбойника — дяди. Так, Сноук и братья Рен стали его единственной семьей. Если ты выбираешь подобный образ жизни, должен уяснить, что твой клан — твоя семья, даже спутницу жизни и друзей нужно выбрать, ориентируясь на свою стихию. Баланс стихий — вот, что важно. Огонь никогда не будет совместим с водой, так же, как и воздух с землёй. Бен был огнём, а мать — водой.       Бену не суждено уже вернуться к мирной жизни. Он был вынужден грязнуть во всём этом всё глубже и глубже, пока обсессия под названием «жажда власти и признания» окончательно не завладела его сознанием.       На данный момент времени он страдал синдромом, описанным британский классиком и названным в честь одноимённого персонажа — болезнью Мартина Идена. Уже как год он пребывал в статусе главы клана — Дзингоку-Рен. Должность делала его выше всяких разборок — для этого есть «братья», а оябун должен представлять из себя эдакого мудреца, выбравшим своим кредо — «слово сильнее меча». Босс клана должен уметь договариваться и найти лучший путь для решения проблемы дабы не привести к клановым войнам и сберечь жизни своим братьям. Весь промежуток со времени Посвящения прошёл в подвешенном состоянии. Он достал из внутреннего кармана электронную сигарету. Бен курил её редко, пока никто не видел. «Настоящие мафиозники курят только сигары; сигареты — в крайнем случае» — учил его премудростям гангстерской жизни наставник.       В электронке закончилась жидкость. Бен от досады кинул её в мусорный бак. Тело требовало очередной порции никотина. Мужчина посмотрел на небо. Свинцово-серые облака затянули, обещая дождь. Я не взял этот блядский зонт. — Почему всё так сложно?       Бен достал из другого кармана пачку начатых сигарет. Пара несчастных штук ждала пока их выкурят. Мужчина положил одну в рот. Соло с неудовольствием заметил, что зажигалки в костюме не оказалось. — Блять, — шарил он по карманам с сигаретой во рту.       Утончённая женская рука с тонким браслетом на запястье протянула миниатюрную зажигалку с замысловатым иероглифом. Быстрое движение девичьих пальцев и маленькое синее пламя появилось из механизма зажигалки. Бен, аккуратно приблизив сигарету к язычку огня, почувствовал терпкий привкус табака. Мужчина обернулся. — Приветствую Вас, Господин Рен! — обратилась с нему его спасительница. Бен посмотрел на неё. В Лондоне, услышать второе имя было таким же невозможным, как снять всех мертвецов с горы Эверест. — Вы меня не узнаёте? — настойчиво добивалась ответа девушка.       За прошедшие годы она ничуть не изменилась внешне — разве что приобрела ещё большую прелесть и утонченность. Ростом она так и осталась миниатюрной, хрупкой, словно фарфоровая статуэтка из мастерских Хаката. — Рей? — Неожиданно, правда, господин Рен? — рассмеялась девушка. — Я думала, что вы запомнили меня как Цубаки из Дома Маз Канаты. Когда он в последний раз видел её? Где-то восемь лет назад или больше. — Начинается дождь, господин Рен, — улыбнулась она ему. — Не пропустить бы нам по стаканчику, — кивком головы указала она на вывеску небольшого ресторанчика рядом.

***

      «Ruska Roma» — ресторан русской кухни, куда его привела Рей. Стены заведения были покрыты деревянными панелями каштанового оттенка. На них висели старинные русские иконы и репродукции картин известных русских художников. Бен узнал Айвазовского и Врубеля. В центре зала была расположена массивная деревянная мебель — столы и стулья с резными элементами, покрытые яркими скатертями с традиционными славянскими орнаментами. В углу стояла настоящая русская массивная печь.       В ресторане было немного людей. Внимание Бена привлекли два громилы, сидящие за дальним столиком и пьющие водку. Многочисленные пустые тарелки намекали на то, что амбалы здесь давно. Успокойся! Это обычный ужин со старой… Бену не приходило в голову слово, которым можно было охарактеризовать их отношения. — Смотрю, ты теперь обосновалась здесь, — заметил Бен, разглядывая её. — Маз решила переориентироваться на европейский рынок?       Рей была одета в красное длинное платье, которое подчёркивало её стройность и женственный образ. На плечи она накинула чуть большую ей по размеру кожаную куртку, что придавало нотку бунтарства её виду. Рей провела рукой по длинным каштановым волосам, струящимся по плечам. — Дома Маз Канаты больше не существует. И я больше не работаю в сфере обслуживания, господин, — улыбнулась ему девушка, отрезая кусок стейка.       Дом Маз Канаты считался элитным домом развлечений для богатых людей Японии. В этом «притоне» воплощались любые фантазии и желания. Даже самый конченный извращенец мог утолить там свои похоти. Находившийся под покровительством клана Якудза «Дзигоку-Рен» Дом никогда не имел проблем с полицией и с властями. Мало того, самые влиятельные люди Токио восхищались этим местом и постоянно наведывались к Маз. Его братья по организации тоже постоянно ошивались там после разборок. Но в Бене вся эта тема вызывала тошноту и презрение. — Я был очень рад, когда эту лавочку прикрыли.       Бен налил виски (водка ему никогда не нравилась) в рокс, добавил лёд и несколько долек лайма. Рей предварительно застенчиво отказалась от рома, отдав предпочтение сухому белому вину — Chablis. Она пила медленно, наслаждаясь каждым глотком. — Странно от Вас это слышать. Вы же сами были в «Братьях Преисподней», — приподняла бровь девушка. — Знаете, я бы никогда не выбралась из этого места в одиночку. Мягкое, теплое освещение создавало уютную атмосферу, противоречащую теме их разговора. — И как ты смогла покинуть это место? Насколько мне известно, Маз так просто не отпускала своих работников, — поинтересовался Бен. — Например, была удочерена богатым стариком. — Голос девушки стал мягче, слегка натянутым, словно ей было не совсем приятно говорить об этом. — Так называемый «брак», — усмехнулся Бен. Богатые извращенцы обходили таким образом закон о возрасте. Рей аккуратно сложила пальцы рук на столе. — Он умер полгода тому назад. Сейчас я приглядываю за его компанией. В принципе, живу хорошо, — натянуто улыбнулась девушка с грустными глазами.       Рей закинула ногу на ногу, так, что через разрез на бедре алого платья можно было заметить полоску бледной кожи. Бен смог разглядеть часть соблазнительно выглядывающей портупеи. — Вот как… — задумчиво протянул он. — Вы уже много выпили. Вторая бутылка виски пошла, — заметила девушка. — Сегодня XO очень легко пьётся. — Так на вас влияет смена часового пояса, господин Кайло, — заметила Рей. — Зови меня моим настоящим именем. Для тебя, я оставлю в прошлом своё имя—Якудза, — ласково произнёс Соло, нежно улыбаясь ей. — Конечно, — рассмеялась девушка. — Приятно познакомиться, Бен.       Бен расслабленно откинулся на спинку мягкого кожаного дивана. Алкоголь вызвал запоздалое тепло и легкое покалывание по телу. Напряжение этого тяжёлого дня прошло, и лёгкая дымка алкогольного тумана затянула мысли. — Твой супруг был, наверное, хорошим человеком, — прикрыл глаза мужчина. — Ты расцвела, повеселела. — Серьезно? — Тогда ты не особо улыбалась. — И какой я ещё была? Тогда, десять лет назад? — Рей наклонилась вперёд к нему. Всё-таки это было десять лет назад. — Как мёртвая. Тело живое, но огня в нём не было, — Бен открыл глаза. — Но при этом взгляд оставался надменным. Ты на всех смотрела свысока, будь то Маз или твои коллеги, или мои ребята. Даже на меня так смотрела, — усмехнулся мужчина. — Но личико у тебя всё такое же красивое. Рей закрыла лицо ладонью от смущения. Бен услышал хриплый смех. — Раз уж я так тебе понравилась, почему не пошёл дальше? — усмехнулась девушка, глядя ему в глаза. — Я не помню ничего такого, — усмехнулся Соло в ответ. — Память у тебя избирательная, Бен. Рей медленно наклонилась к нему вперёд. — Напомнить? — продолжала девушка. — Красотка была, вот и поцеловал тогда тебя.       Бен мысленно проклинал выпитый алкоголь. В его планы не входило спать с ней и дарить ложную надежду на серьезные отношения с ним. Сущность Рей вызывала внутренний протест в нём. С одной стороны, каждое её движение и сказанное слово казалось ему наполненным невиданной грязи. Но, с другой стороны, мужчина испытывал жалость к тому, что девушка была вынуждена жить в пороке, а следовательно, ему хотелось проявить хоть какую-то каплю доброты, которой та была лишена. — Меня не интересует всё это, — со всей серьёзностью, на которую был способен, произнёс Бен.       Лицо Рей приобрело хищническое выражение, глаза засверкали, а пухлые губы приоткрылись, обнажая выступающие клыки. Бен много раз видел такое выражение лица — лицо человека, который снял маску. — Вы, Кайло Рен, смотрите на людей свысока куда чаще, чем я. — Тебе не стоит так превратно воспринимать моё вежливое отношение к тебе, Рей, — откликнулся Бен, делая жест в сторону официанта. Встреча окончена. — Вы ведь понимаете, господин Рен: мы с вами одного поля ягоды, — закусила она нижнюю губу, тихо рассмеявшись. — Я? С тобой-то? Всё это время я старался быть вежливым с тобой только в знак сочувствия к твоему отвратительному прошлому. — Злоба внутри Бена прорвалась наружу, и его лицо приняло сердитое выражение. — Но ты, милая, переступаешь сейчас грани дозволенного. Я встретился с тобой для того, чтобы узнать о твоих делах — из вежливости. А твои развязные намёки — отвратительны. Правильно говорил учитель — шлюху вытащишь с притона, но притон из шлюхи нет. Как же тошно! — Опять ты за своё, Бен! — спокойно и дружелюбно ответила девушка на его реплики. — И к чему тебя всё это привело. — нежная ладонь коснулась его щеки. — Сейчас ты пытаешься сохранить лицо. Но все и так видят, что ты как брошенный кобель на собачьей свадьбе, бегаешь за сучкой, которую ебет твой друг, — прошептала девушка ему в лицо.       Бен уже не мог справляться с накатывающей яростью. Схватив рюмку, залпом её опрокинул. На глаза набежали слёзы, и Бен вытер их тыльной стороной ладони. Рей достала их пачки сигарету и закурила. — Думаешь, никто этого не видит? Всё такой же никчемный, — со спокойствием в голосе произнесла Рей.       Бен почувствовал внутреннюю пустоту, вызванную чрезмерным количеством спиртного. Ярость и желание закрыть рот этой нахальной девчонке сменялись тягучей апатией и желанием побыстрее оказаться дома, подальше от её голоса. — Кажется, я перебрал. Мне нужно идти. Бен неловким движением достал крупную пачку налички. — Расплатишься с официантом, а оставшиеся заберёшь себе — твоя оплата за вечер. — Мужчина старался смотреть куда угодно кроме неё. — Хах, я знаю, что ты обо мне думаешь. Какая-то шлюха позвала тебя сюда, а ты строишь из себя джентльмена. — она сделала глубокую затяжку. — Думаешь, это придаст тебе очков? Рей стряхнула пепел с сигареты в его рокс с ромом и кинула туда выкуренный бычок. — Я же просто шлюха, господин Рен. Можете хоть тут трахнуть меня: в этом зале или туалете — никто и слова не скажет Вам. Можете представить, что я — это Ваша Кира и делать со мной всё, что захотите. Во имя Вашего полного удовлетворения. Рей небрежно кинула ему визитную карточку. — Жду твоего звонка! И не заставляй меня долго ждать. Девушка направилась к выходу из ресторана. — Ах, да! — резко развернулась она. — Неужели ты тогда так был обеспокоен тем, что твою репутацию испортит такая шлюха как я? — визгливо расхохоталась. — А я думала великому Кайло Рену можно всё.

***

      Бен сжал бокал в руке. Его пальцы впились в хрупкое стекло, и с резким треском оно лопнуло, разбившись на осколки. Янтарная жидкость потекла по столу, размывая информацию на визитке. «Рейата Ниима — председатель» — Рейата, значит, — с тонкой гранью равнодушия и одержимости произнёс мужчина.       Чего он вообще ожидал? Зачем пошёл с этой девкой, о которой и не вспоминал все эти годы? В Доме Маз Канаты её звали — Цубаки или камелия. Что за ирония? Тонкая, изящная, словно фарфоровая статуэтка, которую можно разбить одним неосторожным движением. Ее черты лица были мягкими, утончёнными, а глаза — большие и искренние, с тонкой прозрачной аурой невинности. Однако в этом нежном образе скрывалась необычная черта — взгляд. Рей смотрела на окружающих сверху вниз, оценивая и пренебрегая, будто девушка была уверена в своём особом положении и знала все тайны своих клиентов. Этот контраст — невинности и высокомерия пленил тогда Бена Соло. Он почувствовал — за этой хрупкой оболочкой скрывается что-то недоступное и загадочное, что только усиливало желание сбить с неё всю спесь. Нужно выбросить шлюху из головы!       Официант всё не подходил. Бен не собирался его дожидаться. Мужчина кинул пару купюр и поспешил покинуть заведение. Бен медленно поднялся из-за стола. Его движения были немного неуклюжими из-за количества выпитого. Внезапно он потерял равновесие. Тело наклонилось вперед, руки попытались поймать опору, но было уже поздно. Соло рухнул вниз, падая на пол с громким звуком. На его лице отразилось удивление и легкое замешательство. Бен попытался встать, но что-то холодное и вязкое подступило к его мышцам, а лёгкая сонливость стала овладевать им. Бен Соло понял — ему подлили что=то. — Эй, вы, идиоты, — послышался злобный знакомый голос. — Хватит бухать. Идите грузите его. Блять, повёлся на невинное личико!

***

— Мой супруг немного перебрал. Нам нужен номер с большой двуспальной кроватью. — С вас тридцать фунтов.       Мужчина на ресепшене безразлично оглядел девушку в чёрной куртке и её пьяного спутника. Та свободной рукой, порылась в кармане пиджака Бена и достала несколько купюр. — Сдачи не надо, — мило улыбнулась она. — Третья комната. Вперёд по коридору и налево. — Благодарю.       Номер оказался чистым и комфортно обставленным для такой дыры. Девушка бросила без церемоний мужчину на кровать. Рей спокойно посмотрела на него, а затем сняла свою куртку и небрежно бросила на кресло возле кровати.       Это было лёгкое снотворное. В её планы не входило убивать босса «Дзигоку-Рен». Несмотря на влияние Семьи, этот поступок ей с рук не спустят. Рей не знала, какую дозу нужно было подлить Бену Соло, поэтому сыпанула на глаз. Сразу как он открыл вторую бутылку, подлила ему нужное средство. Соло охотно пил, будто был не в себе. Неужели смерть матери вызвала такой эффект?       Рей рассматривала его лицо. Вблизи оно было привлекательнее. За эти десять лет он мало изменился внешне, но следы жесткости, разборок и интриг придавали его лицу матерости, осознанности и некой мудрости. Она наклонилась ближе, провела пальцами по пухлым губам мужчины и резко отошла, передумав. Вообще его лучше приковать к кровати.       В комнате зазвучали мягкие аккорды джазовой музыки. Бен медленно открыл глаза. Первое, что он заметил — мягкое мерцание приглушенного света, исходящего из настольной лампы у окна. Интерьер комнаты был выполнен в спокойных тонах: светло—бежевые стены с белыми рамками, мягкий ковёр цвета топлёной карамели и такого же цвета шкафы и тумбочки. Мужчина лежал на кровати. Под голову кто-то заботливо положил ему две мягкие подушечки и укрыл белым пуховым одеялом. — Проснулись, господин Рен? — резко прозвучал женский голос. Бен поморщился. Голова всё ещё гудела. — Говорила же — вы слишком много пили. События вечера стали проноситься по цепочке. Похороны. Рей. Ресторан… Вспомнил. Опять эта девка.       Бен попытался встать, но холод металла, приковавшего его к кровати, не дал ему этой возможности. Наручники туго обвили его запястья, не давая ни малейшего шанса подняться. — Впечатляет, знаете? Обычного человека такая доза довела бы до комы. Искренне уважаю вашу выдержку. Всё-таки не зря вы стали главой клана.       Она сидела за небольшим письменным столом в углу, теперь без своей кожаной куртки. Глазу Бена предстало неопрятное пятно неправильной формы, состоящее из тонких переплетений багровых нитей, рассредоточившихся на плече девушки. Контуры татуировки были нарушены неравномерными краями и бесцветными островками. — Напоминание бурной молодости, господин! — заметила Рей его взгляд. — Ты понимаешь, что тебе будет за моё похищение? — будто с кашей во рту произнёс мужчина. — На кого ты работаешь? Сёкурацу-но-Ками? Муракира? Я заплачу больше, если отпустишь меня. Клянусь, тебя никто не тронет. Она чуть наклонила голову, и из её губ сорвался искренний, звонкий смех. — Как-то несерьезно, Бен, — она подошла к кровати и скинула с него одеяло. Сколько времени? Я должен лететь на встречу. Пока я могу двигаться, надо прикончить эту дрянь и быстро в аэропорт.       Его телефон на столе издал сигнал. Бен прикрыл глаза. Наркотик или чем она его опоила продолжал действовать, но уже не так сильно. Его ноги и пальцы рук стали шевелиться, но голова продолжала болеть. — Тебе тут твоя любимая Кира написала, — игриво усмехнулась Рей, держа его телефон. — Пишет: «Ты был на похоронах? Встретимся и поговорим, когда вернёшься». Она показала ему экран. Бен вздохнул. Чёртов Face ID! — Нужно ответить, Бен. Невежливо заставлять даму ждать, — коварно усмешка показалась на её губах. — Не смей ничего делать!       Каждое движение его рук было попыткой пробиться сквозь стену из железа: руки тянулись вверх, но железные браслеты не поддавались. Тонкие пальцы Рей тем временем скользили по ткани рубашки, открывая всё больше его тела. Когда последний пуговица исчезла, рубашка мягко раскрылась, обнажая его натренированную грудь. Мускулы под кожей были чётко выражены — результат долгих тренировок и усилий. Мягкий свет падал на его кожу, подчёркивая каждую линию и изгиб. Девушка провела пальчиками по длинному, извивающему телу дракона, изображённого на мужской груди. Рей осторожно положила голову на неё, чувствуя тепло и ритм сердца под кожей. Одной рукой она мягко обвила его шею, а лицо чуть наклонилось, чтобы взглянуть ему в глаза. — Улыбайся! Бен услышал характерный звук смартфона. — Какая же ты дрянь! — прошипел Соло. — Что ей написать? — задумчиво произнесла Рей, закусив нижнюю губу. — Положи мой телефон. — Придумала, — бодро вскочила девушка и стала набирать сообщение. Рей села около него. — Посмотрите, Господин Кайло, круто же получились. Она отправила это фото Кире и подписала: «Извини, не могу говорить. Занят!»       Бен с замирающим сердцем увидел горящие две галочки — знак того, что Кира прочитала её писанину. Соло закрыл глаза. Для начала он должен выбрать отсюда, а потом решить, что сделает с ней. — Что тебе нужно? — спокойно произнёс мужчина. — Если нужны деньги, скажи. Я тебе их дам. — Какой вы добренький, Господин Рен. Всё заладили — деньги, деньги, дребеденьги, — закатила глаза Рей. — Знаете, у моей Семьи полно денег и у меня нет необходимости унижаться до таких вещей, как выкуп.       Бен ощущал, как отчаяние накрывает его с головой. В его картине мира деньги становились причиной, по которой люди снимают с себя маску гуманности и человечности. Мужчина напряг брови, понимая, что его предположение было ошибочным. — Тогда какого хуя ты делаешь, ненормальная? Объясни хоть что-нибудь! Может, я тебя обидел в прошлом? — Почему? — задумчиво протянула девушка. — Да нет никакой особой причины, — пожала плечами Рей. — Зачем? — Мне было скучно, а теперь стало весело, господин Рен!       Ей, мать его, весело? Бен, словно получил удар массивной биты по голове. Мужчина застыл с растерянным выражением лица. Значит, ей было скучно, и чтобы повеселиться эта девчонка подмешала ему что-то в выпивку, похитила, вбила кол недоверия в его отношения с Кирой, а теперь наблюдает за тем, как он весь на нервах, мучается. И всё это ради её развлечения? Раздражение и злость захлестнули его. Если бы его руки были свободны, он сжал бы её тонкую шейку в тиски. — Вы такой серьезный, господин Рен. Мне захотелось и вас развеселить. Похороны же были такими скучными. — Ты мерзкая… Ему хотелось излить на неё самый отборный мат, но замолчал. Ругательств было слишком много и все они не хотели сливаться в одно предложение. — Вы злитесь? Да бросьте. Это же правда весело. Вы так трясётесь, и мне хочется смеяться до слёз. Рей весело рассмеялась. — У тебя отвратительные способы веселиться, Цубаки. Рей, словно, соглашаясь парировала: — Ага, похоже на то. Она продолжила разговор светлым, жизнерадостным тоном: — Знаете, господин Рен. Я передумала ждать пока вы созреете. Начнём сегодня. Девушка пальцами провела по его ширинке. Бен напрягся. — Не волнуйтесь, — успокаивающе погладила она его по щеке. — Я хочу, чтобы вы это сделали добровольно. Но помочь сейчас вы мне должны. Рей сняла с себя платье и осталась в нижнем белье. Черное кружевное белье идеально сидело на её теле, подчеркивая нужные изгибы. — Я старалась для вас, Господин, — невинно произнесла она.       Рей провела языком по его пухлым губам. Несмотря на все нужные факторы, Бен Соло не демонстрировал никаких признаков возбуждения. У Рей по неизвестной причине, это вызвало удовлетворение. Она тихо рассмеялась и опустила губы на его шею. — Как же я рада, что всё складывается так интересно. Рей медленно провела пальцами по низу его живота. Бен вздрогнул от её касаний. — Эй, в мои планы не входит сегодня трахать тебя. — Рей больно царапнула его по животу. — Сегодня я здесь получаю удовольствие. Она отодвинула свои крохотные трусики и уселась прямо ему на лицо. — Хочешь свободы, заслужи её!       Язык Бена заскользил вниз, к входу и вернулся к бугорку, который уже набух от желания. Рей была чертовски мокрая. Мужчина обвёл языком контуры вокруг её половых губ, рисуя невидимые узоры, пока нежная кожа не начала пылать под ним. — Это всё из-за твоих глазок, Бен. А ещё этот белый костюм. Ты выглядишь таким невинным. Не могла устоять. Рей ритмичнее двигала бёдрами, насаживаясь на его язык, будто на член. Она содрогнулась, пронзив комнату своим громким стоном. — Чёрт! — выдохнула она, слезая с него. — Я думала, что будет скучно, ошибалась. Кто научил её такому. Раньше она и слова лишнего боялась сказать. — Тебе было вкусно Бен? — Зачем ты…       Рей поправила нижнее бельё на себе, накинула платье. Своей пошатывающейся походкой она напоминала пьяную. Девушка достала из своей кожаной куртки пару мелких купюр и швырнула ему в лицо. — За проведённый вечер! И да…ты спросил зачем. Меня всегда бесила твоя лицемерная забота. Она отстегнула одну его руку. И положила ключ рядом. А дальше покинула номер, не проронив не слова. — Дрёбанная сука! — прошипел Бен, отстёгивая вторую руку. Прозвучало оповещение. Бен схватил телефон, надеясь увидеть заветную всплывающую иконку с именем Киры. Это был Митака — помощник и секретарь. «Доброго времени, господин! Палпатин перенес встречу на послезавтра. Я поменял билеты. Вылетаем завтра». Кира ничего так и не ответила ему.