Брат, которого я хочу

— Жара висела в доме тяжёлым, неподвижным одеялом. Чонгук вышел из ванной, и единственным движением в застывшем воздухе были капли воды, скатывающиеся по его разгорячённой коже на пол. Полотенце, небрежно накинутое на бёдра, тут же начало промокать, цепляясь за каждую выпуклость рельефного пресса. Он провёл рукой по волосам, сбрасывая влагу, и его взгляд случайно упал на отражение в зеркале. Он с легким раздражением констатировал предательское возбуждение, выпиравшее под тканью. " Опять " Подумал он, стараясь игнорировать навязчивое напряжение, и быстро направился в свою комнату одеваться. Он не видел, как из-за полуприкрытой двери соседней комнаты за ним следил чей-то тёмный, полный нескрываемого желания взгляд. Чимин прислонился к косяку, сглотнув комок в горле. Он видел. Видел всё. Снова. Мокрые волосы, капли на спине, влажное полотенце на бёдрах и отчётливый бугор под ним. И каждый раз это сводило его с ума, заставляя кровь приливать к паху и сжимать кулаки от бессильного желания. Но сегодня всё будет иначе. Сегодня в доме никого не было. Родители уехали с ночёвкой. Тишина была настолько громкой, что в ушах звенело. Идеальный фон для того, чтобы её нарушить. Чонгук, уже одетый в просторные спортивные шорты и футболку, развалился на кровати, уткнувшись в телефон. Он пытался отвлечься, но картинка будто прикипела к сетчатке. Он вздрогнул, когда дверь в его комнату открылась без стука. Чимин вошёл. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла мгла долго сдерживаемой одержимости. Дверь закрылась с тихим щелчком. Чонгук оторвался от экрана, насторожившись. - Хён? Что-то нужно? — Скучно. Голос Чимина звучал хрипло и низко, почти сипло. Он подошёл к кровати и остановился, глядя сверху вниз на младшего брата. Взгляд его скользнул по его торсу, вспомнив недавнюю картину. Чонгук хотел что-то сказать, но не успел. Чимин вдруг резко опустился на него, усевшись верхом на его бёдрах. Чонгук почувствовал сквозь тонкую ткань шорт твёрдый, напряжённый бугорок, упирающийся в его лобок. Он замер в оцепенении. — Ч-что ты делаешь? Голос Чонгука дрогнул, смесь шока и зарождающейся паники. Он упёрся ладонями в грудь старшего, пытаясь оттолкнуть. - Слезь! Ты что, совсем с ума сошёл?! — Но Чимин был сильнее. Не столько физически, сколько морально. Он был одержим. Он наклонился, всем телом прижимая Чонгука к матрасу, и его дыхание обожгло горячую кожу шеи брата. — Я видел тебя.. Прошептал он губами прямо в его ухо, и его голос дрожал от возбуждения. - Выйдешь из душа весь мокрый… и у меня сразу встаёт. Каждый чёртов раз. — Отстань! Это ненормально! Чонгук попытался вырваться, извиваясь под ним, но Чимин лишь плотнее прижал его, поймав его запястья одной сильной рукой. Его собственное возбуждение болезненно пульсировало от трения. - Перестань вырываться. — Тон Чимина не терпел возражений. И тогда он опустил голову и впился зубами в нежную кожу шеи Чонгука. Тот ахнул от боли и неожиданного пронзительного удара чего-то тёплого, что пробежало по всему телу. - Ай! Чимин! Прекрати! — Но Чимин уже двигался дальше. Его свободная рука рванула на себя, пояс своих спортивных штанов, а затем резко вцепилась в запястье Чонгука. — Нет! Успел выдохнуть Чонгук, но его ладонь уже провалилась в горячую, влажную темноту. Пальцы Чимина, железными тисками сжимая его руку, грубо обхватили её вокруг своего обнажённого, твёрдого как камень члена. Кожа под его пальцами была обжигающе горячей и бархатистой. — Держи. Прохрипел Чимин ему в ухо, его дыхание стало совсем прерывистым. - Чувствуешь? Это всё из-за тебя. — Чонгук замер, парализованный шоком. Его пальцы судорожно сжались, непроизвольно обхватывая пульсирующую плоть. Он чувствовал каждую вену, каждое движение, каждый содрогающийся мускул на своем члене. — Хватит… Протестовал он, но его голос уже звучал слабо и прерывисто. Его взгляд был прикован к лицу брата, которое исказилось гримасой наслаждения. — Молчи. Отрезал Чимин. Он начал водить рукой Чонгука по своей длине, задавая быстрый, жадный ритм. Его глаза были закрыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Тихие, сдавленные стоны начали вырываться из его груди. Он опустил голову на грудь Чонгука, уткнувшись лицом в его шею, точно ища опоры. — Да… вот так… Он хрипел, его бёдра сами начали двигаться навстречу руке. - Быстрее, Чонгук~а, делай быстрее… — Шок медленно отступал, сменяясь чем-то тёмным, запретным и невероятно пьянящим. Чонгук лежал, не в силах пошевелиться. Стоны брата, его тяжёлое дыхание прямо у своего уха, влажная жара его кожи, неуклонное движение их сплетённых рук всё это обрушилось на него волной. Он ненавидел это. Он боялся этого. Но его собственное тело начало предательски откликаться на эту греховную сцену, на стенания, полные похоти. Тяжелеющее тепло разливалось по низу его живота, и он почувствовал, как его собственное тело начинает отвечать на принудительную близость. Его собственная рука, зажатая в тиски пальцами Чимина, двигалась с нарастающей скоростью. Ладонь скользила по обжигающе горячей, напряженной плоти, и каждый сдавленный стон, вырывавшийся из груди Чимина, отзывался в нем вихрем противоречивых чувств стыда, страха и пьянящего возбуждения. — Да… вот так… Хрипел Чимин, его дыхание стало частым и прерывистым. Он прижимался всем телом к Чонгуку, искажая лицо в гримасе наслаждения. - Ты чувствуешь, как он пульсирует? Всё из-за тебя… — Чонгук пытался отвести взгляд, но не мог. Его глаза были прикованы к лицу брата, залитому румянцем, к полуоткрытым губам, с которых срывались хриплые, беспомощные звуки. Каждый стон, каждый вздрагивающий мускул на теле Чимина заставлял его собственное тело отзываться волной тепла. Предательское возбуждение нарастало, сжимая низ живота тягучим, невыносимым напряжением. Внезапно Чимин замер, его тело напряглось в дуге, а пальцы, сжимающие запястье Чонгука, впились в кожу с такой силой, что тому почудилась боль. Тихий, сдавленный стон вырвался из его груди, и Чонгук почувствовал, как ладонь наполняется горячей, липкой влагой. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием Чимина. Он обмяк, всей тяжестью своего тела прижимая Чонгука к кровати, уткнувшись лицом в его шею. Чонгук лежал неподвижно, не в силах пошевелиться. Его рука, все ещё зажатая в штанах брата, была испачкана. Стыд и отвращение накатывали волной, но сквозь них пробивалось другое чувство облегчение и странная, извращенная удовлетворенность. Чимин медленно поднял голову. Его глаза, ещё мутные от наслаждения, встретились с взглядом Чонгука. В них не было ни капли раскаяния, только темное, животное удовлетворение. — Видишь? Прошептал он, его голос был низким и хриплым. - Теперь ты тоже часть этого. — Он медленно вытащил его руку, смотря, как пальцы брата блестят на свету. Затем, не сводя с него глаз, поднес их к своим губам и медленно, нарочито облизлёл. Чонгук почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он хотел вырваться, убежать, смыть с себя следы этого безумия, но его тело не слушалось. Оно было тяжелым, расслабленным и до предательства возбужденным. Чимин медленно отпустил его запястье. Его пальцы, липкие и влажные, скользнули по коже Чонгука, оставляя за собой невидимые, но обжигающие следы. Он всё ещё тяжело дышал, его горячее дыхание обжигало шею младшего брата. — Видишь? Повторил он шёпотом, полным тёмного торжества. Его глаза, блестящие и почти чёрные от желания, буравили Чонгука, не позволяя отвести взгляд. - Ты хотел этого. Твоё тело… оно ответило мне. — Он приподнялся, давая тому глотнуть воздуха, но не слезая с него. Его взгляд упал на заметную выпуклость на шортах Чонгука, и на его губах появилась ухмылка, хищная и довольная. — И до сих пор хочешь. Констатировал он, нажимая ладонью на напряжённую плоть. Чонгук ахнул, выгнувшись от неожиданного и грубого прикосновения. Волна стыда накрыла его с головой стыда от того, что его тело так легко предалось, так явно выдало его скрытое возбуждение. — Нет… Попытался он отрицать, но голос сорвался на хриплый шёпот. — Врёшь. Парировал Чимин просто. Его движения стали увереннее, наглее. Он провёл мокрой ещё рукой по животу Чонгука, заставляя того содрогнуться от противной липкости и щекочущего мурашками удовольствия. - Твое тело не врёт. Оно трепещет. — Он наклонился снова, уже не кусая, а проводя кончиком языка по тому месту на шее, где остался свежий красный след его зубов. Чонгук зажмурился, пытаясь отгородиться от происходящего, но это лишь обостряло ощущения. Каждое прикосновение, каждый влажный след, оставляемый пальцами Чимина, каждый его тяжёлый вздох всё впитывалось его кожей, вбивалось в сознание. — Я… я ненавижу тебя. Выдохнул Чонгук, и в его голосе слышались слёзы бессилия. Чимин лишь тихо рассмеялся прямо у него в ухе, низко и вибрационно. — Ненавидь. Прошептал он, его рука настойчиво легла на застёжку шорт Чонгука. - Но ты сейчас кончишь. Рукой своего брата. И тебе это понравится. — Пальцы Чимина медленно, почти театрально, потянули застёжку шорт. Металлический звук " Ззип " прозвучал в гробовой тишине комнаты оглушительно громко. Чонгук зажмурился, чувствуя, как холодный воздух коснулся его обнажённой кожи, а следом жар ладони брата. — Открой глаза. Приказал Чимин, и в его голосе не было места неповиновению. - Смотри на меня. — Чонгук нехотя повиновался. Его взгляд утонул в тёмных, бездонных глазах Чимина, в которых плясали отблески торжества и одержимости. Рука старшего брата легла на его возбуждение, уже не через ткань, а кожей к коже. Чонгук резко дёрнулся, пытаясь вырваться, но Чимин всем весом прижал его к кровати. — Лежи смирно. Он хрипел, начиная двигать рукой. Его движения были умелыми, настойчивыми, лишёнными всякой нежности. Это было владение. Притязание. - Ты уже весь мокрый… — Стыд жёг Чонгука изнутри, но его тело, предательское и жаждущее, отвечало на каждое движение. Низ живота сжался тугой пружиной, тепло разливалось по жилам, затуманивая разум. Он пытался сдерживать стоны, кусая губу до крови, но тихий, сдавленный звук всё же вырвался наруху, когда пальцы Чимина провели по самой чувствительной точке. Чимин усмехнулся, довольный. Он наклонился ближе, его губы почти касались губ брата. — Вот так… Выдохнул он, и его дыхание, с запахом чего-то тёплого и запретного, смешалось с дыханием Чонгука. Его ритм ускорился. Вторая рука впилась в бедро Чонгука, оставляя синяки, пригвождая его к месту. Мир сузился до этой кровати, до этого грубого прикосновения, до этого лица перед ним, искажённого страстью. Чонгук больше не мог сопротивляться. Его веки задрожали, дыхание стало частым и прерывистым. Волны удовольствия накатывали, становясь всё сильнее, всё невыносимее. Он издал тихий, беспомощный звук, и его тело напряглось в последнем, отчаянном рывке к краю. Чимин не сводил с него глаз, смотря, как тот теряет контроль, смотря, как его собственное развратное деяние приносит плоды. Всё внутри Чонгука сжалось, а затем взорвалось белым, ослепляющим светом. Он закинул голову назад, беззвучно крича, в то время как его тело сотрясали спазмы, а по животу растекалась тёплая влага. Он обмяк, беспомощный и опустошённый, пытаясь отдышаться. Чимин медленно убрал руку, с удовлетворением глядя на результат своей работы. Он поднёс пальцы к губам и медленно облизал их. — Вкусно. Прошептал он, и в его глазах вспыхнул новый огонёк. - Но мы с тобой ещё не закончили... - Что?