Fiamma sull'oro

По окончании сеанса Тэхён лишь бегло намекнул на уютный китайский ресторан на окраине, а для Чонгука это послужило причиной звонка спустя несколько дней. Он, нервно вращая шариковую ручку между пальцами, слушал, как в трубке тянутся бесконечные гудки. Сонный голос на том конце провода вскоре ответил: – Pronto? Чон застыл в своём кресле на колёсиках, а домашний кабинет вдруг ощутился слишком тесным. Только сейчас он понял, что до конца не знает, как предложить задуманное. Может, нужно было сначала прислать ему цветы? Или сейчас, вежливо, намекнуть на свидание? Брюнет закинул ногу на ногу, готовясь выразиться приемлемо, но вместо этого лишь бегло бросил: – Через час буду у твоего дома. Надень что-нибудь приличное. Ким фыркнул в ответ. Даже в полудрёме сарказм в его голосе никуда не испарялся: – Ты такой романтичный, ушлёпок. Чон недовольно закатил глаза, понимая, что дальнейший разговор может разжечь ссору. Иногда казалось, что с Тэхёном просто невозможно было по-другому. Правда, его хамовитый образ никак не сочетался с мокрыми глазами и дрожащими пальцами в кинотеатре. Старший сбросил вызов, а телефон отложил в сторону. Мысль, кто же мог написать Тэхёну то самое письмо от его имени, порой всплывала без предпосылок и крепко цеплялась за сознание. Кем бы ни был тот человек, он сдвинул дела Чонгука вперёд и позволил ему сблизиться с желаемым человеком. Однако, с другой стороны, он не имел ни малейшего права на такой поступок, и Чон знал — как только его отношения с Тэхёном станут менее проблематичными, он непременно это выяснит. Младший был из тех людей, кто любит ставить палки в колёса и смеяться. Но сегодня парень опоздал только на семь минут назначенного времени. Запыхавшись, он приземлился на переднее сиденье рядом с водителем. Чонгук узнавал аромат этих духов, но не до конца хотел верить в правдивость своих домыслов. Тот самый Lost Cherry, с которого и началась вся путаница. Мужчина не заметил, что его взгляд практически не отрывался от Ким Тэ. Сегодня он довольно необычно завил длинные, красные волосы, а глаза слегка подвёл каялом. Привычный пуховик сменился на кожаную куртку, гармонирующую с широкими штанами. В реальный мир Чонгука вернул лишь вопросительный взгляд юноши. – Только не смей говорить что-то о моей задержке, – начал защищаться младший, вскинув руки. – Ты, начнём с того, разбудил меня, – Тэ загибал пальцы на правой руке, будто перечисляя чужие оплошности. – И закончим тем, что... – Красиво выглядишь сегодня, – мужчина и не заметил, как реплика скользнула из мыслей наружу. Удивившись, он стиснул руль слегка сильнее прежнего. Тэхёна, кажется, тоже застали врасплох — неловко поёрзав на месте, он заметно старался скрыть смущение. Чон уже готовился подбирать какой-нибудь утешительный жест, как вдруг на лице младшего нарисовалось игриво-обиженное выражение. – Сегодня? – переспросил парень, складывая руки на груди. – А в остальные дни, то есть, вообще ни о чём? Чонгук тяжело вздохнул, будто силы на дальнейшее взаимодействие резко покинули его. Заводя машину, он ещё раз окинул молодого человека внимательным взглядом. – Быть может, вместо глупых капризов подскажешь, где тот твой китайский ресторан? Театрально хмыкнув, словно Чон непозволительно сошёл с темы, Тэхён отправил ему геолокацию, больше ничего не сказав. Он наблюдал за плывущими огнями Милана и дорогой, когда внизу живота разлилось тепло, а на лице появилась довольная улыбка от чужой реплики. – В остальные дни ты тоже красив, rompiscatole .

***

Даже без подсказки младшего отыскать заведение бы не составило труда. Среди помещений в серых и кофейных тонах ресторан сиял красными оттенками. Припарковавшись, Чон не мог больше игнорировать тот восторг и довольный кивок, что рисовались на лице Тэхёна. Он подал парню руку, не стесняясь взять под неё и зайти внутрь. Румянец смущения, что проступил на щеках младшего, слабо сочетался с дерзкими каблуками его сапог. Столики из светлого дерева, преобладание вызывающих алых расцветок всюду — кажется, Чонгук теперь понимал, чем именно ресторан зацепил внимание Тэхёна. В эту субботу было людно, пройти к забронированному столику оказалось непросто. Однако вскоре, застыв на полушаге, Чон проследил в толпе знакомую фигуру — тощее телосложение, очки в тонкой золотистой оправе и вьющиеся светлые локоны. Сердце пропустило болезненный удар, хоть брюнет и понимал, что Фабьен не совсем тот, кого стоило бы бояться. Юноша непонимающе рассматривал пространство, стараясь понять, за что или за кого вцепился мужчина. Увидев приветственную улыбку на лице какого-то незнакомца, Тэхён нервно прикусил губу, а ноги больше не слушались. Чонгук не отпускал его руку, но неопределённые подёргивания словно намекали — он не знает, что делать. Ким, отстранившись, выхватил свою руку, спрятав в кармане, решив за двоих. Вопросительный взгляд брюнета не успел превратится в озвученную реплику, его тут же одёрнули: – Редко вижу тебя вне работы, Чон, – дружелюбно улыбаясь, Фабьен пожал мужчине руку. Кидая краткие взгляды в сторону Тэхёна, Чонгук понимал — что-то не так. Но, сделав мысленную пометку разбираться с этим позже, он пожал руку блондина в ответ. – Я тоже рад тебя видеть, – ответил вежливо, не задерживая свою ладонь в чужой. – Какими судьбами, Фабьен? Последний скрестил руки на груди, будто поставленный вопрос оказался неудобным. В раздумьях бизнес-партнёра Чонгук нашёл время, чтобы поддеть пальцы Тэхёна своими, однако тот отмахнулся. Кратко вздохнув, француз всё же произнёс: – Меньше всего мне нравится ссориться с Хосоком, – усмехнулся. То ли нервно, то ли ему действительно было забавно. – Приходится ошиваться где угодно, пока он не успокоится. Не хотелось бы, чтобы после разбитых тарелок мой нос оказался следующим. В голове промелькнули кусочки самых разных воспоминаний их с Тэхёном ссор. На лицо поползла улыбка, а позже сквозь неё вырвался искренний смех. Фабьен непонимающе свёл брови к переносице и поправил очки: – Ты что, даже так умеешь? В ответ на непонимающий взгляд блондин молча провёл пальцем у рта, намекая на появление улыбки. Чон, выпрямив спину, постарался собрать себя, но жизненность чужой проблемы всё ещё вызывала сдавленный смех. – Скажем так, я просто хорошо тебя понимаю. Кивнув, француз и сам обнажил белоснежные зубы в искренней усмешке, а взгляд плавно сместился на Ким Тэ, который стоял рядом. Изучающие глаза подбешивали последнего, тогда как Фабьен не имел в виду ничего плохого. Он одобряюще помотал головой, заострив взгляд на младшем напоследок. Проследив такую перемену, в мыслях Чонгука поселился вопрос: что, если Фабьен прислал Тэ письмо, в попытке мне помочь? Вспомнив их последний разговор в кабинете, когда удалось выяснить причину агрессии Чонгука, блондин улыбнулся как-то ярче. А затем произнёс загадочное: – Рад за тебя, Чон. Угрюмо сместив брови, Ким обвёл двоих взглядом. Казалось, они общались на каком-то своём языке, шифровали что-то личное в жестах. Но Тэхёна подбило на злость не совсем это. Молчаливо улыбнувшись незнакомцу, парень не задумывался, искренне ли это выглядит, а затем, пройдя несколько столиков дальше, приземлился. Вероятно, он был забронирован Чонгуком, но если и нет — ничего страшного. Закинув ногу на ногу, Ким злостной хваткой вцепился в меню, стараясь не порвать брошюру надвое. Сердце отдавалось ударами в уши, а глаза всё мелькали в сторону Чонгука и загадочного француза, которые, звонко посмеявшись, в итоге разошлись. Остатки улыбки тут же развеялись, стоило только взглянуть на Тэхёна. Да ещё и сел он не за тот столик. Несмотря на то, как последний притворялся вовлечённым, Чон понимал — плевать Ким хотел на это меню. Уловив на себе его беглый взгляд, старший поманил рукой в немой просьбе пересесть. Преодолев небольшое расстояние, парень приземлился напротив. Брюнет, с безмолвным вопросом в глазах, занял своё место. С ним что-то не так. Но что его задело? Вроде я не позволял себе лишнего. Официант, молодой человек лет двадцати, терпеливо ожидал заказ. Поздоровавшись, он смотрел сквозь панорамное стекло, рядом с которым расположились незнакомцы. Тэ лениво оглядывал свои ногти, где чёрный лак уже слегка отслоился, и потому, тяжело вздыхая, Чонгук понял — толку с него сейчас не будет. – Думаю... – начал он, пробегаясь взглядом по содержанию меню, – мы возьмём утку по-пекински. И... димсамы с креветками. Всё, что есть в разделе. Парень кивнул, делая пометку в жёлтом блокноте. – Суп? – уточнил он. – Суп с акульими плавниками, – кивнув, старший продолжил. – И ещё остро-кислый. Ким оторвал ленивый взгляд от маникюра и поднял его на Чонгука с неким сомнением и защитной усмешкой одновременно. Всё же от него не последовало ни слова. – Лобстер в имбирно-чесночном соусе, – перечислял мужчина дальше, словно не заметив недоумения. – И добавьте жареный рис с морепродуктами. Официант, застыв с блокнотом и карандашом между пальцами, засомневался. Он будто хотел возразить, но не сразу понял, как сделать это тактично: – Этого будет... достаточно много. – Я знаю, – равнодушно бросил Чонгук, откладывая брошюру. Повисла плотная пауза. Работник будто впервые столкнулся с таким количеством заказов, Тэхён как-то нервно усмехался, качая ногой под столом. Чон же спрятал пальцы в кулаках, будто от равнодушия до раздражения остался один шаг. – Напитки? – осторожно поинтересовался официант. – Чай, – ответил он, постепенно размыкая кулаки. Молчаливо кивнув, парень будто уловил скачущие напряжение в тоне клиента и поспешил удалиться. Оставшись наедине, Тэхён позволил себе краткую ухмылку, которая чуть ли не стала для Чонгука последней каплей. – Может, поговоришь со мной нормально? – пока что спокойно предложил мужчина. – А зачем? – невозмутимо спросил Ким. – Всё равно ты не будешь улыбаться мне так, как левому мужику. Чон понемногу улавливал суть дела и чуть не захлопал в ладоши от того, насколько всё очевидно. Вместо бурных реакций он, отклонившись на спинку стула, заострил взгляд на юноше: – Ты что, ревнуешь? От прямоты вопроса в плечах младшего аж передёрнуло, однако Тэхён всё равно пытался сохранять безэмоциональное выражение. – Нисколько. – Он замолк, будто хотел удостовериться в надёжности своей лжи. – Вот только со мной, почему-то, ты и под дулом пистолета так не хихикал бы. Из груди старшего вырвался усталый выдох. Он понимал — если Ким вцепился в какую-то свою догадку, вернуть его в реальность будет сложно. А в каких-то случаях — громко и больно. – Мы поужинаем и решим проблему. Как только окажемся у тебя дома. – Здесь и нечего решать, – произнёс Тэхён на полтона выше обычного. – Просто бесит, что со мной твоё лицо вечно такое. – Ким нацепил на себя маску каменного выражения. – Будто я всего-то временное неудобство. Чонгук тут же насторожился, понимая, что лучше его не цеплять дальше. Решив не задевать его и по пути домой, Чон предположил, что, возможно, дела обстоят куда сложнее, чем простая ревность.

***

Оказавшись у порога, Чонгук сглотнул тяжёлый ком в горле. Он боялся не столько сцены, которую в теории сейчас устроит Тэхён, открывающий дверь. Было страшно увидеть горы грязной посуды, разбросанные вещи — понять, что по неизвестной причине тот снова распадается на части. Но, благо, всё оказалось не так страшно. Да, не идеально — в углу валяются смятые банки энергетиков, а под столиком в гостиной несколько пустых пакетов из-под чипсов. Пройдя чуть дальше, старший облегчённо выдохнул — до критического состояния ничего не доведено. Однако Тэхёну, видимо, не было так легко. Остановившись спиной к Чонгуку, он рвано посмеялся: – Наверное, мне стоило оставить вас вдвоём. Отлично смотритесь вместе. Мужчине уже хотелось опустить руки в этом споре. И всё же, собирая остатки сил, он опёрся на стену, защитно сложив руки на груди. – Я с ним посмеялся не потому, что решил завтра от тебя уйти, – заметив, как Ким опустил голову, старший сообразил - уколол точно в цель. – А потому, что насчёт него мне не нужно размышлять всерьёз. Поначалу его встретило лишь молчание, которое Чонгук не знал как интерпретировать. После тишины могло случиться что угодно: проверка посуды на наличие крыльев. А может, Тэхён и вовсе начнёт игнорировать. Причины, почему младший вёл себя так непредсказуемо, оставались для Чона туманными. Но он с радостью узнал бы, возникни у него шанс. – А я - проблемная головоломка, которую всё никак не получается разгадать, – Ким обернулся. Взгляд, подчёркнутый каялом, сейчас был способен пронзить остротой. – Это ты имел в виду? Жгучее раздражение закрадывалось в кончики пальцев, расползаясь по периметру тела. Дыхание всё накалялось в лёгких, и Чонгук был готов вот-вот сорваться. Казалось, что послать всё к чёрту куда проще. Но в то же время он понимал — никто не обещал, что будет просто. – С тобой теперь слишком поздно выключать здравый смысл, – процедил сквозь зубы. Он не заметил, как тело отклонилось от стены, а ноги принялись сами сокращать расстояние. Последней каплей послужило не очередное молчание, а та издевательская усмешка, что совсем не к месту оказалась сейчас на лице Ким Тэ. Схватив его за плечи, Чонгук чувствовал, как остатки самоконтроля развеиваются. Крепко прижав юношу к стене, Чон смотрел прямо в ореховые глаза. – Я больше не могу относиться к тебе так легко, как раньше, – произнёс почти шёпотом, выдыхая жар в его лицо. – И ты должен понимать, что с тобой это вдвойне труднее. На лице младшего ничего не отразилось. Словно он вдруг стал опустевшей оболочкой с красивыми, но не живыми глазами. Мужчину такой вид даже испугал. Но затем «кукла», зажатая у стены, пропустила слезу: – Теперь со мной стало куда сложнее, да? – губы расплылись в скалистой ухмылке. Но Чонгук уже знал суть этой обманки. – Понимаешь, почему им всем было проще держать меня на поводке любовницы и не сближаться? Чонгуку, вероятно, предстояло ещё многое узнать о человеке, который вскружил ему голову однажды. Однако сейчас он сжал юношеские плечи сильнее. Не в ярости. Скорее, в попытке сдержать его на месте. – Если бы я понимал, – проследив, как лицо Тэхёна слегка скривилось от боли, ослабил хватку, – я бы постарался удержать свою прежнюю жизнь. Всеми силами. И ты бы, – ткнул пальцем ему в грудную клетку, – остался за гранью этого. Живот тянуло болезненным узлом. Ким пытался удержать комок нарастающего отчаяния, вот только оно наплывало волнами без разрешения. Слова, застывшие в горле, едва оформились в дрожащее предложение: – Я - сломанный механизм, которому уже не помочь, – заметив, как Чон собирается перечить, парень вскинул свободную руку в отрицающем жесте. – Чонгук, я болен. Я безнадёжен. И тебе же хуже, если этого не примешь. Брюнет опустил голову, чувствуя, как всё время частички пазла мелькали перед глазами, но он до сих пор не мог сложить их в одну картину и дать ей название. Тэхён, как никто другой, увиливал от прямых вопросов, а потому и смысла спрашивать не было. Взаимоотношения с ним порой напоминали игру «угадай сам». Старший отчаянно выдохнул. Его левая рука продолжала удерживать плечо Тэхёна, а правая упёрлась в стену рядом с ним. Возможно, он был прав — Чон ещё не принял недуг, каким бы тот ни был. Однако Чонгук не вчера и не сегодня принял решение за него держаться, не дать провалиться в бездну. Ким дрожал, будто ему слишком холодно или страшно. Он глотал слёзы, но те, назло, всё ползли наружу. Прижавшись спиной к стене, юноша нашёл в ней недостающую опору. – Но я... – вдруг промолвил Тэ, почувствовав, как хватка на плече становится слабее. Хлопнет дверью, не выдержит, перестанет поднимать трубку - почему-то сейчас именно этого Тэхён и боялся. Чонгук же не сделал ни шагу назад. Но вконец отпустил Тэхёна, чтобы тот больше не был как загнанная зверушка. Глядя в налитые глаза, мужчина терпеливо ждал продолжения. Слышал в дрожащем тоне, что говорить ему сейчас далеко не просто. Тэ отрицательно мотнул головой, будто ошибся с формулировкой или сказал что-то не то. Теперь уже он уложил руки на плечи брюнета, жадно вцепившись. – Просто вмажь мне как можно сильнее, если я попытаюсь разрушить кого-нибудь ещё, кроме себя. Отчаяние, как оказалось, имело заразный эффект. Лёгкие сдавило так, будто ему в лицо выплюнули ядовитую фразу. А по факту — этот эгоистичный, с первого взгляда, придурок слёзно просил не позволять рушить остальных. Чонгук не имел права расплакаться вместе с ним, но какая-то тошнотворная тоска заставила тяжело выдохнуть. – Не счесть уже, сколько раз мне хотелось почесать об тебя кулаки, – усмехнулся Чон сквозь силу. – Уж верь мне, я справлюсь. Глаза Тэхёна непонимающе пробежались вдоль и поперёк пространства, словно до младшего медленно доходил смысл сказанного. Улыбка, как и отчаяние, способна заражать. Поэтому Ким, расслабив руки на чужих плечах, рассмеялся так звонко, как никогда раньше. Чон, изначально неуверенный в своей усмешке, позволил и себе тихо хохотать. Ведь оба знали, что теперь он сделает многое, лишь бы не дать сломанному механизму перегореть.