Fiamma sull'oro

Оба и не заметили, как время давно перевалило за полночь. В последние несколько часов Женивьеву и Лиама волновала лишь вспышка страсти, перешедшая позже в стабильный свет и осторожные касания. Комната, в которой они оказались, контрастировала с привычным интерьером в доме Лиама. Чёрный преобладал здесь всюду: в выкрашенных стенах, тёмном паркете и угольных шторах. Единственное, что выбивалось из мрачного интерьера — мятая бордовая постель. Молодые люди давно вернули дыхание и теперь каждый вернулся в своё беспокойство. Шоколадные пряди девушки распадались всюду, пока она укромно лежала на чужой груди. Блондин даже не пытался их собрать, подумав, что гладить её макушку можно и так. Лиам стал первым, кому захотелось сориентироваться во времени. Взяв мобильный на прикроватной тумбе, он отметил наступление декабря. Горькое чувство прокатилось где-то в груди, выбивая тихий вздох. От любопытных карих глаз Женивьевы было трудно спрятаться. – Ты скоро улетаешь, да? Мягкая полуулыбка, с которой она глядела, потускнела, едва мужчина задал вопрос. Любознательность в бегающих зрачках сменилась на тревожный блеск. Лиам подумал, что успел обидеть. Он не стал препятствовать, когда брюнетка захотела отстраниться, но внутри парня сковала растерянность. Усевшись на другой стороне кровати, она повернулась спиной. Её острые красные ногти крепко вцепились в простынь. – Верно. Однако... – пусть блондин и не видел, но девушка нервно кусала губы. Будто у слов, сказанных дальше, вдруг отросли клыки. – Я не хочу держать в секрете своё решение. Моя семья... – голос дрогнул так, словно Ким хотела сказать на одном дыхании, но что-то заставило её перевести дух и, по итогу, умолкнуть. Угольные стены сделали повисшую тишину тяжелее, каждый переваривал сказанное, не находя больше выражений. Оперевшись на локоть, Лиам смотрел женщине в спину. Его глаза бегали потерянно, будто в очертаниях острых лопаток или позвонка можно было найти ответ. Ненавязчиво положив руку ей на плечо, блондин всё же начал говорить: – Тебе вовсе не обязательно рассказывать сейчас обо мне. – Он пытался говорить как можно тише, страшась спугнуть уязвимую Женивьеву. Погладив плечо, продолжил: – Я просил не совсем об этом, когда сказал, что хочется видеть и твои шаги в мою сторону. В ответ на последнее предложение тело девушки слегка содрогнулось, но тёплую ладонь возлюбленного она не скинула. Кажется, на неё напала взволнованная дрожь. Лиам посчитал нужным добавить: – Ты начала ставить точку в своём прошлом, именно это и было нужно для нас. – мужчина стиснул её плечо в подбадривающем жесте и даже позволил себе лёгкую улыбку. – Всё остальное ведь можно решить со временем. Тем не менее уголки губ сошли вниз, когда молчание со стороны брюнетки затянулось. Рука мысленно металась, касание к её плечу теперь казалось лишним. Она молчала так, что Лиам уже и не надеялся на ответ. Но девушка обернулась, а на её ресницах застыли тяжёлые капли: – Я устала прятаться, – грудь Женивьевы то поднималась, то опускалась, выбивая из неё непроизвольные всхлипы. – Когда моё сердце от чего-то бешено колотится, я хочу говорить об этом всему миру. – женщина уложила ладонь себе на грудь. – И только поэтому мне невыносимо молчать. Моё сердце с тобой буйно, Лиам, и ты это знаешь. Голубоглазый застыл взглядом на ней, не до конца уверенный, что тело сейчас ему подвластно. Услышанное будто парализовало с головы до ног, желание ответить на деле превращалось в тихие и бессвязные звуки. Ладонь продолжала держать чужое плечо, несмотря на чувство скованности в теле. Ким восприняла его молчание как знак говорить дальше, но уже более тихо и даже отчаяннее: – Но мне ещё страшно, – призналась она откровенно, опустив голову. – Страшно, ведь придётся исправить достаточно ошибок, наделанных мною. Нужно показать близким, что я хочу жить иначе. Но кто я такая против людей, которые умеют дышать по распорядку? – опустив указательный палец к большому, она оставила между ними небольшое расстояние. – Букашка. От её грустной усмешки внутри Лиама, наконец, начали просыпаться эмоции, сметая оцепенение. Он всё ещё не знал, как себя вести: его хватка на женском плече то смягчалась, то становилась ещё тяжелее. Он набирался сил, чтобы хоть как-нибудь двинуться навстречу, но не знал, как именно к ней коснуться, чтобы успокоить. Парню хотелось действовать, даже не умея. Ринувшись к Женивьеве, блондин, возможно, испугал её неожиданностью. Глаза, вопросительно глядевшие, вызвали ещё больше желания утешить. До сих пор Лиам не находил нужных слов. Всё, что он мог — мягким жестом обвить женские плечи, прижать к себе и зарыться пальцами в волосы на её затылке, путаясь в них. Парень облегчённо выдохнул, когда Женивьева не оттолкнула его, но тревога отошла лишь наполовину. Иногда девушка, уткнувшись ему в шею, тихо шипела, ведь мужчина порой больно оттягивал ей пряди в путанице. Впервые Ким видела Лиама настолько неловким, но мягко улыбалась, когда он впредь старался поглаживать её голову без резких движений. Ресницы, вероятно, всё ещё слипались от влаги, но дыхание постепенно выравнивалось в такт чужому. Она не знала до конца, что чувствовал сейчас мужчина. Но не успокоиться следом за ним её сердце словно уже не имело права.

***

Морозный ветер слегка щипал лицо Тэхёна, когда тот приоткрыл окно в своей спальне. Светлые стены его дома, пусть кое-где и завешаны постерами с рок-группами, казались сейчас пустыми. На фоне стабильной тишины в пространстве скрипнувший пол ощущался шумным. Стиснув выключенный мобильный в ладони, Ким остановился посреди комнаты, будто раздумья вогнали его в ступор. Медленно повернувшись, парень оглянулся в окно. Солнце ещё не успело спрятаться, но вечер подступал. Тяжело выдыхая, Тэхён зажал кнопку питания, возвращая телефон к жизни. Время на нём подсказало: он ещё не опоздал, но мог отступить, если сильно пожелает. Оцепенение понемногу отпускало, и юноша мерил комнату нервными шагами, а на экране замер контакт Чонгука. Тэ был уже собран — свитер винного цвета, широкие кожаные штаны. В порядке он был только внешне. На деле — даже не решался позвонить. Чего я трясусь, как подросток? Мне просто неохота сидеть дома, только и всего. Гордо подымая подбородок, молодой человек поверил в эту мысль, зацепившись за неё как за надёжный каркас. Пусть и не до конца, однако новое чувство вселило в Ким Тэ больше смелости, и он нажал на кнопку вызова. Пока гудки тянулись, трижды успел передумать и сказать себе, что поступает опрометчиво. Голос, отозвавшийся на том конце провода, поставил поток тревожных домыслов на паузу: – Не ожидал услышать тебя так скоро, – хмыкнул Чон. – Я думал, ты, как обычно, исчезнешь. Парень недовольно закатил глаза, мол: «уж точно не тебе упрекать меня в этом». Он скрестил руки на груди, зажав телефон между плечом и ухом. Вёл себя так обидчиво, будто Чонгук мог это увидеть. – Не обольщайся, – лениво кинул Тэхён. – Сегодня ты меня подвезёшь, а потом делай что хочешь. Повисла такая тишина, будто младший пробормотал что-то невнятное на иностранном языке. Ким и сам вдруг задумался: а если я недостаточно громко сказал? Нервно переминувшись с ноги на ногу, он уже готовился повторить. Однако Чонгук не заставил себя ждать. – В Милане больше нет такси? – с искренним непониманием спросил он. – То есть всё же хочешь, чтобы я исчез? – ответил вопросом на вопрос, с наигранным раздражением в голосе. В трубке послышался отчаянный вздох, словно разговор стоил мужчине больших усилий. Не желая медлить, он перевёл дыхание и заговорил. Щелчок зажигалки послышался следом: – Ну и куда хочешь поехать? – спросил он, смирившись со своим положением. Скалистая усмешка растеклась на лице Ким Тэ. Он согнул руку, глядя на аккуратные ногти, выкрашенные в свежий чёрный. Не долго же его пришлось упрашивать. – В кино, – бодро ответил парень, словно до этого совсем не наматывал по комнате нервные круги. – Это где-то у Moscova , недалеко от Brera . Разберёшься, – подытожил Тэхён слегка небрежным тоном, а тишину в трубке воспринял за согласие. – Отлично. Тогда жду тебя в течение получаса у себя дома. Сбросив звонок, парень спрятал мобильный в задний карман штанов. Шагнув чуть ближе к тумбе, он вдруг почувствовал, что дышать стало тяжелее, а прежняя ухмылка сошла на нет. Пальцы ему обожгло. Будто вместо двух билетов в кинотеатр он держал раскалённые угольки. Размышляя, надеть леопардовую шубку или тёплый пуховик, Ким утратил счёт времени. Сложно решить, когда вопрос стоял между эффектностью и физическим комфортом. Взглянув в зеркало напоследок, Тэхён оценил внешний вид: лёгкие красные тени подчеркнули глаза, малиновый бальзам придавал губам больше сочности. Белый пуховик, пусть и не сильно сочетался с образом, зато так будет теплее. Парень удивился самому себе, когда вместо экстравагантных сапог его выбор пал на обычные тёмные ботинки. Выйдя на улицу, он не пожалел о своём решении, но с досадой прикусил нижнюю губу — побесить Чонгука своим образом не получится. Вероятно, он подумает: «Прилично одеваешься». От одной мысли об этом у Тэхёна прокатилось раздражение под кожей. Всё же старший задерживался, и Ким от небольшой прохлады переминался с ноги на ногу в ожидании. Младший допустил мысль, что, возможно, не стоило быть таким уверенным, и Чон мысленно послал его. Но приближающийся свет фар принёс за собой облегчение, от которого Тэхёну сперва стало не по себе. Почему я вообще переживал, приедет ли он? Парень отмахнулся от вопроса, не желая отвечать себе честно. Куда проще было обидчиво сложить руки на груди, когда силуэт Чонгука становился всё ближе. Горделиво подымая голову, Ким невзначай встретился с ним взглядом и тут же пожалел. Мужчина выглядел как обычно — тёмное пальто, штаны идентичного цвета и лакированные туфли. Снег ложился на его тёмные волосы. Чуть улыбнувшись, юноша тут же себя одёрнул. Не заметив, как одним движением на его голове оказалась мягкая шапка, Тэхён растерянно проморгал. Чон протягивал ему стаканчик, из которого шёл пар и пахло какао. Удары сердца отливали жаром по телу. Он так извиняется за опоздание или что? – Вроде как я заказывал таксиста, а не персональную няньку, – хмыкнул парень, принимая напиток, пусть и не сразу. – А по-моему, именно она тебе нужнее всего, – парировал Чон, разворачиваясь в сторону авто. Не найдя слов, Ким отрицательно помотал головой, будто его нагло застали врасплох. Тем не менее он ухмыльнулся старшему в спину, зная, что ему тоже есть чем удивить. Дорога, казалось, тянулась вечно. Глядя на экран мобильного, Тэхён вновь успокаивал себя временем — не опаздывает. В другом кармане он прятал билеты, крепко держа их. Пусть Чонгук и был занят тем, чтобы проехать сквозь снегопад, Ким всё равно опасался, что тот раскроет его небольшой секрет. Ещё чего. Подумает, что я его на свидание пригласил. – Чем будешь заниматься, как подвезёшь меня? – спросил Ким, опирая голову на руку. Его тон был таким непринуждённым, словно Тэ уже всё решил за двоих. Чон в ответ пожал плечами, не отрывая внимательного взгляда от дороги. Он свёл брови к переносице, считая вопрос слишком странным. Ким о таком никогда не спрашивал без подвоха. – Я спокойно спал, пока ты не явился, – брюнет вздохнул от двусмысленности фразы. Молодой человек, закатив глаза, повернулся к окну, бросив небрежное: – Зануда. В салоне повис аромат свежего парфюма старшего вперемешку с лёгким запахом недопитого какао в стаканчике. Милан, кажется, встречал настоящий зимний проблеск: крупный снег вместо грязной каши превращался в пушистый зефир на земле и крышах. Несколько заведений слишком рано поймали рождественское настроение, повесив снаружи разноцветные гирлянды. С детским восторгом наблюдая за нарастающим волшебством, Тэхён и не сразу заметил, как они прибыли. Отрываясь от вида в окне, младший оглянулся на брюнета, руки которого упали на собственные колени. Словно подытожив, мужчина по ним хлопнул. – Прекрасно, – отозвался младший, как только Чонгук на него взглянул. – Ты - противная язва. Но всё же, приятного тебе просмотра. – Мне? – Ким изогнул брови в удивлении. – А билетик номер два куда деть прикажешь? Одарив брюнета невинной улыбкой, он, взяв руку Чона, уложил второй билет в ладонь и согнул ему пальцы до лёгкого хруста. Было не до конца ясно, от боли зашипел Чонгук или от неожиданности ситуации. Он проводил Тэхёна взглядом, когда тот уверенно хлопнул дверцу за собой. Припарковавшись неподалёку, в его голове роились тысяча и один вопрос. Мужчина посчитал нужным задать хотя бы один из них, когда приблизился к Ким Тэ. – Мне кажется, ты сумасшедший, – вместо допроса промолвил Чон потерянно. – С поздним зажиганием, signor serietà, – парень, подмигнув, приложил два пальца к виску и отсалютовал. Решая воспользоваться оцепенением Чонгука, Тэхён первым двинулся в кинотеатр, но почувствовал, как сзади его легко одёрнули за рукав. Обернувшись с любопытной усмешкой, Ким захотел смеяться ещё сильнее, увидев в чужих глазах детскую растерянность. – Не пойми меня неправильно, если я вдруг рассмеюсь тебе в лицо, – вскинул руки Тэ в предупреждающем жесте. – Просто твоя физиономия сейчас слишком смешная. Несколько минут брюнет продолжал смотреть на него молча, так и не убрав руки с плеча. Спустя миг Чон выдавил из себя едва уловимое: – Противная язва. – Это не новость, – пожал плечами молодой человек, дёргая его за руку в ответ. – Ты испугался и сбежишь? Это хотел сказать? Не находя в себе больше слов, Чон отвёл глаза. Пройдя вперёд, он пару раз оглянулся, боясь скорее за потенциальный побег Ким Тэ. Тот шёл за ним, и при каждом пойманном взгляде старшего его привычная ухмылочка становилась всё шире. В просторном зале было не так уж и много занятых мест. Возможно, тот хоррор, на который привёл его Тэхён, не пользовался особой популярностью. Оглядываясь по сторонам, Чон кое-где замечал небольшие компании друзей, а в углу зала спряталась парочка школьников, от которых мужчина быстро отвёл взгляд. Ким лениво плюхнулся на место в первом ряду, удерживая пакет тёплого, карамельного попкорна. Недолго размышляя, брюнет приземлился на соседнем месте слева. До начала фильма, видимо, оставалось ещё какое-то время, ведь зал освещался ярким светом. Старший не знал, куда деть руки, от неловкости хотелось спрятать их хоть куда-то. Непривычно, когда кто-то другой организовывает свидание. Особенно если этот «кто-то» — Ким Тэхён. Он кинул взгляд украдкой, чтобы понять, взаимно ли его замешательство. Нервно взглотнув, Чонгук удивился чужому спокойствию: Ким, жуя попкорн, откинулся на спинку в каком-то неторопливом ожидании. Быть может, этот придурок лишь с виду такой уверенный? Из размышлений Чонгука выдернул пакет попкорна, протянутый к нему ближе. Ким не смотрел в его сторону, предлагая молчаливо. Когда Чон, помедлив, взял угощение с поверхности, Тэ окинул его наигранным непонимающим взглядом: – Я разрешал? Брюнет слегка опешил, затормозив руку на полпути ко рту. Мужчина перевёл взгляд на юношу, что звонко хохотал под боком. Он что, издевается? Парень дружелюбно подтолкнул его плечом и кивнул — так сказать, разрешил. И не важно, что за попкорн заплатил именно старший. Недоумённо пожав плечами, Чон всё же позволил себе насладиться угощением, прикрыв глаза. Брюнет, слегка забывшись, и не заметил, как свет в зале погас, погружая зрителей во мрак. Он открыл глаза, лишь услышав встревоженное дыхание сбоку. Забавное настроение Тэхёна, который ещё миг назад хохотал и издевался, выключили словно вместе с освещением. Парень плотно прижал колени друг к другу, помещая на них попкорн. Руки стиснуты к туловищу, а в глазах мелькал блеск беспокойства. Он так ужастиков боится, что ли? – допустил Чонгук, заострив на младшем внимательный взгляд. – Но зачем тогда купил билеты на хоррор? Хотя… нет смысла искать логику, это же Тэхён. – Ты в порядке? – тихо окликнул Чон, коснувшись его ноги носком обуви. Парень отреагировал не сразу. Тело лишь слегка расслабилось, а улыбнулся Ким каким-то дрогнувшим подобием: – Интересно, какой будет сюжет, правда? – негромко хихикнул в ответ, чуть крепче сминая пакет в руках. – Я бы выбрал что-то романтичнее, честно. Но жизнь иногда куда сильнее похожа на хоррор. Чонгук не отводил взгляд, стараясь понять, что именно скрывал Ким Тэ. Судя по тревоге, мелькающей в подвижных зрачках, он понимал — с младшим что-то не так. Безысходность сжимала Чонгука в его строгом костюме. Ткань, сидевшая до этого как раз, сейчас будто излишне перетягивала тело. Брюнет желал хоть как-нибудь повлиять на беспокойство, которое Тэхён ни подтвердил, ни опроверг. Потянув руку к попкорну, Чонгук забрал пакет к себе. В ответ на вопросительный взгляд поспешил объясниться: – Вот и смотри свой хоррор. А я отвечу за еду, – пожал плечами мужчина, хрустнув попкорном, – не хотелось бы, чтоб ты тут всё обронил от страха. Чон разместил пакет между ними, крепко удерживая в правой руке. С лёгкой ухмылкой он отвернулся к экрану, наблюдая за течением сюжета, которого уже, наверное, не поймёт. Закинув ногу на ногу, Чонгук старался изобразить себя надёжным и уверенным. Всё же лёгкое покачивание ноги слегка выдавало внутренние смятения. Но, кажется, Тэхён за ним уже не наблюдал, уставившись в происходящее на экране. Убедившись, что чужая тревога хотя бы немного ослабла, Чонгук тоже впитывал сюжет, иногда даже увлекаясь. Мысли прыгали с одной на другую, вонзая колкое волнение, но с горем пополам получалось отгонять негатив, кусая губы. Шелестящий пакет в его руке и последующий хруст сбоку приносили необъяснимое успокоение, от которого хотелось… улыбнуться? Чон и не помнил, когда по-настоящему улыбался до встречи с этим психом. – Ну и отстойный попкорн, – отрицательно покачал головой Тэхён, потянувшись взять горсть. – Не мог хотя бы сырный выбрать? Это просто невозможно есть, – вроде Ким говорил с искренним возмущением, а вроде и ел за обе щеки. Мужчина еле сдержался, чтобы не засмеяться. Вместо этого Чонгук лишь хмыкнул, дожидаясь, пока в пакете станет пусто. Углубившись на момент в события фильма, он не сразу заметил, как парень подтолкнул его, требуя внимания. – Этот ужас наконец-то закончился, – Ким указал на пачку, а затем перевёл ладонь в область живота, довольно погладив. – Простишь, что тебе под конец ничего не досталось? Помедлив, брюнет смял пачку, собираясь выкинуть её после сеанса. Внутри проступило лёгкое облегчение, заставившее Чона расслабленно откинуться на спинку. Тэхён в порядке. Сыт, судя по всему. О чём-либо другом побеспокоюсь позже. С этим рассуждением он умиротворённо выдохнул. Логически Чонгук понимал — впереди слишком много забот. Но сейчас хотелось оставить это где-то за гранью внимания. Был клишированный фильм ужасов с глупыми героями, пустой пакет из-под попкорна и парень сбоку, от которого порой не знаешь, чего ожидать. Пропустив сквозь себя последнюю мысль, пальцы Чона обжёг холод чьих-то рук. Первые несколько секунд он думал, что ему лишь кажется. Но, плавно переводя фокус внимания, мужчина наткнулся на неуверенность в чужом касании. Тэхён смотрел на него скованно, как испуганный кот, и сердце у Чонгука почему-то сжалось. Он видел Ким Тэ разным: кричащим, плачущим, то и другое одновременно. Но со страхом в глазах и дрожью вне страсти — наверное, впервые. Младший, медля, сплетал свои пальцы с чужими в безмолвной просьбе согласиться. Несколько раз фаланги отдёргивало назад, будто он сомневался в своём решении, но в налитых глазах отражалась надежда. Старший застыл всем телом, вслед за рукой на подлокотнике. Сейчас всё, что он мог — смотреть на Ким Тэ неотрывно, пока тот крадётся. Наконец Тэхён полностью накрыл чужую ладонь своей, а пальцы сплёл так крепко, будто те пропадут, если отпустить. Порой Чонгуку было больно, как и на прогулке в парке. Казалось, что юноша умел держать руку либо насмерть крепко, либо вообще никак. Он взглотнул, в желании показать тому, как надо. Из груди младшего вырвался рваный вздох, когда Чон отстранил свою ладонь. Его лицо приобрело такое выражение, будто старший нанёс ему неожиданный удар ниже пояса, и парень не заметил, в какой момент начал плакать. Мужчина заёрзал на месте, ощутив потерянность, ведь его жест вовсе не подразумевал то, о чём подумал Ким. Желая как можно скорее исправить возникшее недоразумение, Чон подхватил лёгкую ладонь юноши, оставляя её на какое-то время висеть в воздухе. Он всячески избегал тех растерянных глаз, ведь слёзы в них почему-то приносили тяжесть. Приступ вины вселил дрожь в руки Чонгука, поэтому не с первого раза получилось сплести свою руку с чужой в крепком, но осторожном замке. Старший был убеждён, что Ким не умел держаться за руки и хотел лишь научить. А в глаза заглянуть всё же пришлось. Ведь Ким, смеясь сквозь струи горячих капель, промолвил: – Паршивый, просто паршивый попкорн. Чон лишь улыбнулся в ответ, когда замок их рук скрепился взаимностью. Младший думал, что от него уже сбегают. Вот только его хотели научить, что взять за руку и любить — не всегда значит намертво.