Fiamma sull'oro

Инстинктивно проводя рукой по второй стороне кровати, он наткнулся на прохладный край постели. Сердце пропустило колющий удар, и Чон тут же распахнул глаза, страшась пустоты. Только умеренное сердцебиение Тэхёна под ухом дало сонному Чонгуку понять, что младший никуда не уходил. Судя по его умеренному дыханию — даже не собирался. Он приподнял голову, чтобы внимательнее рассмотреть лицо. Пышные ресницы трепетали даже во сне — вероятно, парню снилось что-то волнующее. Его мягкие черты хотелось проследить пальцами, лишь бы убедиться — а он точно реален? Чонгук едва улыбнулся от его ладони у себя на затылке. Но чувство оголённости тут же принудило сжаться и презрительно осмотреть себя. Шрамы теперь нигде не могли спрятаться: ни от памяти Ким Тэ, ни от стен этой комнаты. Чон судорожно поспешил на поиски одежды, словно это помогло бы забыть. Зная, что в коттедже они проведут определённое время, Чонгук взял с собой немного домашней одежды, предупредив младшего поступить так же. Разбирая свой небольшой припас в комнате, где ещё вчера он надевал экзотический наряд, глаза брюнета замерли в отражении. Как он посмотрит на меня после этого? Кончики пальцев осторожно коснулись полос ниже груди. Противная жалость к себе вызвала в горле давящий ком, и под его давлением мужчина отступил назад. Глаза старались избегать зеркала до тех пор, пока привычная рубашка не спрятала под собой ненавистные метки. Смотреть на себя стало проще, но каждый угол арендованного коттеджа давил на голову, куда бы Чон ни ступил. Холодное лезвие словно опять прилипло к его пальцам, скользя по телу, пока голос истошно повторял: Я не виноват. Не виноват… В небольшом багаже Тэхёна старший не проследил ни одной тёплой вещи, которую тот мог бы надеть ранним зимним утром. С одной стороны, хотелось отчитать его за безрассудство, сказать, что нужно было хорошо подумать. А с другой... Чонгук молча подхватил свой красный вязаный свитер с жёлтой "J" по центру и поднялся в комнату, где младший ещё тихо спал. В окно уже начинал заглядывать свет, поэтому Чон прикрыл бордовые шторы. Ким с тревожным выдохом повернулся набок, и старший понял, какую ошибку допустил. Подходя к кровати, взглянул выше, выбирая между освещением китайского фонарика или обычной лампы. Остановившись на последнем, Чонгук обеспокоенно взглянул на младшего — тот стонал тревожно, сминая пальцами простыню. Прикоснувшись ко лбу парня, Чонгук не почувствовал жара, но всё равно решил остаться и понаблюдать, не станет ли хуже. На край постели он положил свою вещицу и штаны-клёш, которые нашёл в багаже парня. Его гардероб… Нужно подкупить ему что-нибудь лучше. Осуждающая мысль развеялась, как только Тэ надорванно всхлипнул сквозь сон. Алые волосы застилали ему лицо, прилипая, а руки до побеления костяшек вцепились в подушку. Садясь рядом, Чонгук осторожно уложил руку на чужое плечо, желая разбудить, но даже бережное касание не уберегло от резкой реакции. Сначала щёку пронзило огненной вспышкой пощёчины, и только потом — реплика надорванным голосом: – Ещё раз тронешь меня, Лоран, и я... Тэхён, резко принявший сидячее положение, набирал воздух в лёгкие жадными рывками, а пальцы стремились зацепиться хоть за что-нибудь. Глаза потерянно изучали пространство, тревожно бегая из угла в угол, и лишь потом уставились на Чонгука, застывшего перед ним в непонимании. Руки вцепились в матрас, будто тот — единственная точка спасения, а тело отпрянуло назад. Налитый слезами взгляд устремился в мужчину виновато. Шокированно огладив покрасневшую щёку, Чон не находил нужных слов, ведь все они сливались в один вопрос: почему он вдруг так накинулся? Мужчина знал не понаслышке — Ким и не на такое способен. Но вряд ли его дрожащие пальцы и испуганные глаза выпустили нежданную злобу. Я всё выясню. Но сперва… Старший неторопливо протянул руки к нему навстречу, а сердце сжалось, когда тот инстинктивно отодвинулся дальше. – Ты чего? Это же... Чонгук не успел договорить своё "это же я", как вдруг понял, что для бегающих зрачков и прыгающего сердца большинство слов сейчас не имеют веса. Он, будучи готовым на любой ответ, не спеша поддался вперёд, а руки так неумело закрепил на чужих плечах, будто впервые пробовал объятия на вкус. Дыхание приостановилось, когда дрожь Тэхёна грозилась просочить обоих. Некоторое время Чон не ощущал взаимности — младший бессильно сидел, свесив руки. Уткнувшись ему в грудь, он напоминал скорее сломанную куклу. Ким судорожно вдохнул аромат тела напротив, словно желая убедиться — кошмар не наяву. Перед ним, в конечном счёте, оставался Чонгук. Тот, который раньше избегал его. Тот, который иногда до тошного серьёзен, но… каким же спокойствием сейчас разила его кожа. Только после очередного глубокого вдоха парень мягко опустил голову на чужое плечо. – Мне снились времена, когда... Парень не смог закончить, когда его слова накрыла волна дрожи. По сбитому дыханию было видно — малейшее продолжение требовало от него неимоверных усилий. Несмотря на это, он старался, подбирал выражения в воспалённом рассудке, но каждая попытка оборачивалась неразборчивыми звуками, а руки вновь сваливались бессильно после хаотичной жестикуляции. Чонгук, покачиваясь с ним из стороны в сторону, прошёлся ладонью по спутанным волосам, а мысли зациклились на одном: Кем был этот Лоран и почему он ужасает человека, которого я считал безбашенным во всех смыслах? Вопрос поселил под кожу зудящую жажду ответов. Но вместе с тем было иное чувство — каким просторным ни был бы их временный дом, сейчас он угрожал мучительным удушьем. Чон не требовал объяснений, несмотря на то, что желал их услышать. Всё, что сейчас имело значение — дыхание младшего, которое выравнивалось с каждым бережным прикосновением к голове. Движения Тэхёна, будь то попытка приподняться или обнять, сквозили опаской и желанием близости одновременно. Всё же у парня получилось уложить ладонь на покрасневшую щёку Чонгука и взглянуть ему в глаза. – Не будешь долго обижаться, ведь sì? – серьёзно спрашивал он, огладив лицо старшего. Мужчина молчаливо смотрел в ореховые глаза. На момент размышления поглотили его, сделав лицо угрюмым. Сколько ещё я не знаю о парне, который в один день ведёт себя как эпатажная звезда, а в другой содрогается в моих руках? Чонгук прокручивал вопрос, как мысленную жвачку. Он чувствовал, как вопросы могут раздавить их в четырёх стенах. Он был наполовину уверен — человек, который цокал каблуками и порой шёл всем наперекор, таил в себе слишком много несказанного. Из задумчивости его вырвал Тэхён. Блеск юношеских глаз заметно потускнел, когда ответа на его вопрос так и не последовало. Когда же Тэхён собирался подниматься, Чонгук одёрнул его за рукав. – Ты когда-нибудь бывал у побережья Лигурийского моря? Парень измерил его непонимающим взглядом, словно ожидал чего угодно, но не этого. Ким неуверенно и отрицательно помотал головой. Чон победно всплеснул ладонями, заслужив ещё больше вопросительных взглядов. Несмотря на реакцию Тэхёна, мужчина подкинул ему одежду, а сам поднялся с места, улыбаясь. – Значит, пришло самое время это исправить. Дорога прошла в тишине, несмотря на вопросы, застывшие в горле. Младший желал вернуться в загородную тишину, как только они пересекли границы города, но конечный пункт заставил его восторженно замереть. Побережье встретило тяжестью волн и ветром, от которого причёска превращалась в хаос. Пляж пустовал так, словно люди забыли о нём до наступления тепла. Но Тэхён не выглядел тем, кому нужны лучи для радости. С нескрываемым интересом он разглядывал потемневшие камешки под ногами, а некоторые даже забирал с собой. У Чонгука едва получилось прикурить — ветер настойчиво отбивал пламя зажигалки от кончика сигареты. Когда всё-таки удалось поджечь, он затянулся как можно глубже. Чон стоял в паре метров, наблюдая, как Тэ оставляет отпечатки ладоней на мокром песке или прячет миниатюрные камни в ладонях. – Ведёшь себя так, будто моря никогда не видел, – усмехнулся Чон, выдыхая густой клубок дыма в воздух. Казалось, младший и не обратил внимания на издёвку, поглощённый своей задачей. Только табачный аромат заставил его обернуться и кинуть недовольный взгляд. Парень, лениво шагнув, притормозил, когда их лица разделились сантиметрами. Чонгук, застывший с сигаретой во рту, едва сдерживался, чтобы не засмеяться с этих румяных щёк. Спустя миг ему уже было не так смешно, когда Ким нагло выдернул сигарету и, затянувшись, зажал её между пальцами. – Не так, как вижу сейчас, – он выдохнул дым в лицо напротив, заставив брюнета зажмуриться. Чон не спешил отнимать украденное. Он, с лёгкой полуулыбкой, наблюдал, как щёки младшего отвечали на зимнюю прохладу, как его ореховые глаза изучающе метались в поиске реакции. Тэхён вернул сигарету не сразу, медленно затянувшись ещё пару раз. Парень выжидающе смотрел в глаза, словно Чонгук должен был отреагировать ворчанием или даже злобой. В ответ тот лишь подхватил ладонь в свою так, будто она из хрусталя. Чонгук не успел сплести их пальцы, как вдруг Тэ перебил его намерение: – Иногда кажется, что я не заслужил такого отношения. Слова прозвучали серьёзно, но брюнет уставился на парня с надеждой, что сейчас от него последует издевательски-звонкий смех. Вместо хохота в уголки его глаз закралась реальная тревога, но ладонь из хватки Чонгука он не вырвал. Последний непонимающе вглядывался в черты лица, которые с каждой секундой молчания становились всё мрачнее. Не успел он попытаться спросить, как Тэхён сам внёс ясность. Ту, от которой органы внутри покрылись холодом. – Ты должен злиться на меня сильнее. Чон уставился в юношу, словно видит перед собой незнакомца. Он не заметил, как сигарета упала им под ноги, и осознал не сразу, как ладонь успокаивающе легла юноше на затылок. Старший не мог объяснить свою нужду обнять его прямо сейчас. В центре мыслей закрепилось лишь чужое убеждение, пульсируя ядовито. Пальцы бережно запутались в алых локонах, что развевались по ветру, а обе руки прижимали тонкие плечи к себе. Под кожей разлилась искра тепла, когда неторопливая ладонь Тэхёна одёрнула его в тихой просьбе взять за руку. – И должен показать мне этот пляж получше, – тихо произнёс Ким, слегка улыбнувшись. Следы замирали на влажном песке, как только они разомкнули объятия и принялись молча двигаться вперёд. Тэ не подымал взгляд, ведь всё ещё не знал, как трактовать чужое задумчивое выражение лица. Редкие снежинки сыпались, тут же растворяясь на земле. Брюнет открыл рот, чтобы задать вопрос, но юноша перебил его задумчивым: – Почему именно это место? Чон слегка замедлил шаг, размышляя над ответом. Он проглатывал слова, которые сейчас казались неуместными, пытался подобрать идеальную формулировку. Но всё, что вышло: – Libertà. Несколько секунд Тэхён усердно делал вид, словно всё понял, но через минуту непонимающе взглянул на Чонгука, ожидая, что тот продолжит. Парень кратким импульсом стиснул его пальцы сильнее, побуждая к более развёрнутым мыслям. Когда же на попытки отвечала тишина, Ким думал, что всё так и повиснет в недосказанности. Внутри приятно отлегло, когда Чон продолжил тише: – Однажды я уже сидел здесь, пытаясь понять... – тяжёлый вздох намекнул, что он затронул что-то личное. – Понять, почему мне нужно притворяться, когда я того не хочу. Ким всматривался в его лицо так внимательно, что и не заметил привлекательный гладкий камешек под ногами. При ином разговоре парень ни за что не пропустил бы шанс пополнить свою новую коллекцию. И всё же моменты, когда Чон обнажал перед ним свою уязвимость, были для него болезненно красивее природы. – Море помогло тебе не думать? Чонгук по-доброму ему улыбнулся: – Помогло ощутить себя свободнее. Тэхён принял ответ молчаливо. Опустив взгляд в тёмный песок, он задумался, в чём именно тому довелось притворяться. Чон выглядел как тот, кому вроде нравилось носить строгие костюмы и командовать даже без острой надобности. В мыслях мелькнули сплетни общества, фрагментарно всплывало грустное лицо сестры. Может... он о том, что никогда не хотел быть с ней? Прикусив нижнюю губу с внутренней стороны, парень старался отодвинуть волнующий вопрос. Проглотив его, Ким тяжело выдохнул и взглянул на горизонт, на миг приостанавливая шаги. Прислушиваясь к шуму воды, внутри становилось тише, и он неосознанно стиснул чужую ладонь. Чонгук остановился рядом, взглянув на бушующие волны. Неожиданно глубокий голос младшего отвлёк его внимание спустя несколько минут. – Мне бы хотелось жить в подобном месте, – поразмыслив, Тэхён тут же добавил: – Не сейчас. Наверное, в следующей жизни. В сердце Тэхёна промелькнула лёгкость от осознания, что к вечеру они вдвоём вернутся в коттедж, окружённый лишь голыми деревьями и тишиной. На лице промелькнула непроизвольная улыбка, которую вопрос Чонгука сломал об колено: – Но зачем в следующей, когда у тебя есть настоящая? Ким снова потупил взгляд в песок, небольшие языки воды касались кончиков его обуви. Глаза предательски защипало, и он искусал себе обе щёки изнутри, лишь бы притормозить чувства. Как мне ещё донести, что в настоящей я пуст и безнадёжен? Юность в стерильных стенах и горьких таблетках на языке. Руки сестры, сжимающие пальцы с верой, что завтра уже полегчает. И его понимание, что лучше уже не станет. Он, кажется, ещё не понимает. И, наверное, это на пользу нам обоим. – Если я не верну тебе твой свитер, что ты скажешь? – Ким, убедившись, что слёзы отступают, взглянул на Чонгука с натянутой улыбкой. Мужчина озадаченно всмотрелся в его покрасневший кончик носа, но не сделал лишних замечаний, мысленно сославшись на прохладу. Он вспомнил вязаный свитер, который предложил юноше утром, и, беззаботно пожав плечами, ответил: – Буду знать, что подарить тебе на Рождество. Море касалось только краёв обуви, но Тэхёну показалось, будто прямо сейчас оно омыло его ледяной волной. Он, глупо моргая, смотрел на Чонгука, а пальцы чужой руки медленно отпустил. Ветер слезил глаза прохладой — младший, кажется, забыл, как моргать. Брюнет нахмурился, не до конца понимая. Чон всё равно попытался исправить ситуацию. Так, как умел: – Не хочешь такой же свитер? Ну ладно. Тогда я придумаю что-нибудь... – Ты правда проведёшь со мной Рождество? Чон не знал, чему удивился больше: поставленному вопросу или неверящему взгляду на себе. Он пробежался глазами по вьющимся на ветру длинным волосам, по дрогнувшим губам. Он чувствовал замершее дыхание, когда снова подхватил пальцы младшего в свои. То, с каким удивлением Тэ отреагировал на очевидное, вызвало встречный вопрос: – Разве в этом есть что-то странное? Ким озадаченно свёл брови, поправляя прядь за ухо. Это было бесполезно, ведь в конечном счёте порыв ветра забрал её вновь. Парень неторопливо сплёл их пальцы, будто страшась, что они могут обжечь, а затем выдал потерянно, отвернувшись: – Нет. Просто я никогда не... Слова перебил отчаянный выдох, который для старшего прозвучал красноречивее объяснений. Глаза молчаливо всмотрелись в его профиль, не требуя продолжения. Заметив смятение парня, Чон ненавязчиво спросил: – Ты хотел бы когда-то вернуться в коттедж снова? Постепенно нарастающий блеск в юношеских зрачках делал ответ очевидным. Услышать его напрямую ощутилось ещё приятнее, чем догадаться самостоятельно. Пусть это и была лишь колкость: – Найдёшь любой путь, чтобы подкупить меня, – улыбнулся парень, явно говоря без плохих намерений. Ближе к вечеру морской ветер становился прохладнее, но Тэхён всеми силами делал вид, что его нос не покраснел, а ноги изредка не переминались с одной на другую. Он прижимал ладонь Чонгука ближе к своей и тихим вздохом дал понять, что хотел бы протянуть миг подольше. Холод покрывал тело мурашками лишь периодически. Старший был вполне способен простоять на берегу ещё, если бы рука Тэхёна не начала дрожать. От предательской реакции тела Ким раздражённо цокнул языком. – А мог бы сказать сразу, – без упрёка промолвил Чон, украшая сказанное доброй полуулыбкой. Он шагнул в сторону, полагая, что Тэхён послушно двинется за ним. Насупившись, юноша застыл на месте, отказываясь размыкать руки. Чон так бы и не понял, в чём дело, если бы младший не проворчал с наигранным недовольством: – Сам привёз меня в холодину, а я ещё и виноват? Тёмные глаза Чонгука не прочли эмоцию мгновенно, и сперва он подумал, что Ким и вправду разочарован выбором места. Но, спустившись глазами ниже, заметил, как его ноги с упрямством упёрлись в песок. Это вызвало искреннюю улыбку, от которой Тэхёну немного потеплело внутри. – Я виноват. Паршивое место, – подыграл мужчина, положительно кивнув. А затем слегка дёрнул за руку, приглашая: – И я ответственен за то, чтобы исправить это. Не думаешь? Тэ смотрел на него, спрятав подбородок в воротник пуховика подальше от хлестания ветра. Он взглянул на волнующееся море напоследок, только чтобы запечатлеть отражение пасмурного неба на поверхности воды. Перебрав руками камешки в кармане, юноша снова позволил лёгкой волне коснуться обуви. Мы ведь... ещё вернёмся. Обещаешь? – Паршивое — это ещё мягко сказано, – фыркнул Ким, всё же двигаясь следом за ним. Парень обернулся ненадолго, чтобы запомнить их следы на песке, недокуренную сигарету где-то поодаль и нежданное объятие, когда он ожидал лишь предсказуемой пощёчины. Путь к ближайшей кофейне занял не больше пятнадцати минут, и Тэхён удивился, когда они не продолжили путь домой, остановившись здесь. Он пошевелил пальцами, чувствуя, как тело постепенно отогревается, и жажда вернуться на побережье накрыла лишь сильнее. Ким, с некой досадой, перебирал морские камешки, когда они переступали порог небольшого заведения. Снаружи оно выглядело банально — чёрный кирпич, дверь из тёмного дерева. Но внутри всё контрастировало с внешним обликом. Младший потянул уголки губ в полуулыбке от звука колокольчиков у входа. Чон кивнул в сторону, молчаливо намекая, что собирается делать заказ. Тэхён, подняв голову в игривой гордости, занял ближайший столик из светлого дерева у окна. Тоска по морю дотронулась до него снова, когда пальцы потянулись пересчитывать камни, и, чтобы отвлечься, Тэ решил рассмотреть интерьер. Посетителей этим вечером было не так много, но хватило и их, чтобы скромное помещение не ощущалось пустым. Казалось, владелец изначально собирался сделать тут сад — иначе сложно объяснить обилие высоких фикусов и кактусов у стен. Светлый кафель, пастельно-зелёные стены — кольнуло где-то глубоко внутри, напомнив о детских временах, когда... Юноша едва успел провалиться во мрак воспоминаний, ведь Чонгук энергично занял место напротив, протянул стаканчик и десерты. – Латте, – поспешил объяснить он, когда Тэхён кинул оценивающий взгляд на столик. Чон поднял глаза, не понимая: ему не нравятся вишнёвые кексы или, может, латте не хочет? Неловко поправляя ворот пальто, старший притянул к себе американо без сахара и тихо спросил: – Что не так? Тэ тяжело выдохнул, а затем уставился на десерт под рукой. Кусая губы изнутри, парень старался упрятать воспоминания. Горячий кекс обжёг кончики пальцев, когда Тэхён взялся за него слишком резко. Оставив его на потом, младший уложил руки на коленях под столом. Я не могу сказать это. Нет. Пока что нет. – Переживаю, как бы ты не заказал мне такую же дрянь без сахара, – произнёс он с наигранным капризом, тыкая пальцем в сторону чужого стаканчика. На озадаченный взгляд мужчины он лишь непринуждённо пожал плечами. – Очевидно, ты из тех отморозков, которые пьют подобное. Чонгук слегка прищурил взгляд, зная, в каких случаях парень зачастую начинает ёрничать, пусть и неестественно. Очевидно. Как и то, что ты мне чего-то недоговариваешь. Старший всё же отказался развязывать мысль вслух, лишь раздражённо цокнув в ответ. Горечь напитка и его тепло постепенно оттаивали тело. Вид Тэхёна, который вскоре начал уплетать десерты, вызвал тёплую улыбку, несмотря на повисшую недосказанность. Быть может, своим взглядом он смущал парня и втайне был этому рад. Неловко поёрзав на месте, юноша пробурчал: – Отвратные кексы. Из чего их только тут делают, а? – последний кусочек десерта в эту же секунду исчез где-то за щекой, как у хомяка. Прикрыв рот ладонью, Чон тихо посмеялся, а затем, вернув себе хотя бы часть серьёзного вида, сделал глоток напитка и потёр подбородок: – Если так подумать, всё свидание было для тебя каким-то отвратным, – предположил он саркастично. Тэхён медленно прекратил жевать. Глаза неотрывно смотрели на мужчину с таким выражением, будто у того неожиданно выросла вторая голова. Брюнет не понимал, что младшего удивило больше: слово «свидание» или вся реплика в целом. В следующую минуту прочесть ответ на лице было уже сложнее. Ким нацепил скучающий вид, стараясь придать ему правдоподобности. Он жадно вцепился пальцами в один из камешков в кармане, пока вторая рука грелась, крепко обвив горячий стаканчик. – Конечно. Ты прав. Всегда терплю холод, лишь бы продлить ужасное свидание, – в его тоне заискрилась обидчивая дрожь. Младший сам не ожидал от себя подобного, потирая горло тёплой ладонью. Взгляд опустился в пол, лишь бы не пересекаться с чужим. Парень не прогадал, ведь позже Чонгук уставился на него, забывая моргать. Его пальцы тоже грелись на стаканчике, но теперь слегка сжимали предмет виновато. Непозволительная усмешка скользнула выше, стоило брюнету мысленно спросить себя: Значит, ему... всё-таки понравилось? Видеть поникшее лицо напротив было досадно, а потому усмешка так и не обнажила зубы целиком. Он подумал о том, как можно быстро извиниться за выражение, как использовать минимум слов, которые Тэхён даже слушать не станет. Медленным движением, отставив напиток в сторону, старший перегнулся через стол, разделявший их. Кончиками пальцев Чонгук подцепил опущенный подбородок и приподнял, заставив кратко взглянуть себе в глаза. Он однобоко усмехнулся юноше, прежде чем мягко прильнуть к его губам. Старшего не волновали ни взгляды посетителей, ни девушка за стойкой, которая смотрела на них скорее с добрым удивлением, чем с осуждением. Сейчас имел значение парень, тихо замычавший от неожиданности; остаток вишнёвого джема в уголках рта и осторожное касание в ответ. Тэ целовал старшего с опаской, будто тот вот-вот отстранится, назовёт его наивным дураком. Но в трепете ресниц и дрожи его пальцев, спутанных на чужом затылке, Тэхён желал лишь, чтобы всё это не имело конца. Несмотря на желание, именно Ким лишился дыхания первым. Нехотя отстраняясь, парень всмотрелся в смех Чонгука, который тот уже и не старался скрыть. Тэ медленно провёл ладонями по своим разгорячённым щекам, предполагая, как они покраснели. Прочистив горло, юноша опустошил остатки латте одним глотком. Чон же к своему стаканчику даже не касался. – Я подумаю, простить тебя или нет, – буркнул парень, наблюдая, как за окном темнело. В груди защемило от осознания, что скоро нужно уехать. Оставить за спиной побережье, где море уже смыло их следы. Оставить вкусные кексы с вишней, которых стеснялся попросить больше. Он грустно опустил глаза, когда Чонгук подхватил его руку, произнося: – Надеюсь, ты уже отогрелся? Хотелось соврать на автопилоте. Не для шутки, не лишь бы одурачить по чём зря. Но всё, чем в итоге Ким смог ответить, было едва уловимое: – Надеюсь, ты вернёшь меня в эти отвратные места. Старший сжал его ладонь сильнее, прежде чем звонко рассмеяться. Тэ искренне не понимал, что именно настолько смешит Чонгука. Но видеть его улыбку ощущалось, как посетить отвратные места трижды.

***

На коже оставались лёгкие покраснения после горячего душа. Чон, сидя на просторном диване в гостиной, только и делал, что поправлял одежду на себе. Находиться в домашней одежде перед Тэхёном было не впервой, но в голове так и крутились мысли: не стоит ли заправить края чёрной футболки в такие же штаны. Желая отвлечься от забот о внешнем виде, Чон включил плазму, висящую на стене, но в конечном счёте мелодрама так и не смогла завоевать его внимание. Широкая гостиная, в которой преобладали белые оттенки, сейчас погрузилась в лёгкий полумрак из-за выключенных торшеров и глубокого вечера за окном. Старший усмехнулся — даже диван тут был белым и мягким. Он лишь на секунду вообразил, как краснота чужих прядей рассыпалась бы на этой белизне, однако тут же стыдливо одёрнул себя. Вцепившись ногтями в нижнюю губу, Чонгук царапал её, а глаза направил на экран. Белые кеды героя, чьего имени он точно не запомнил, иронично вернули мужчину к прежним мыслям. Я что, скучаю? Вопрос в голове прозвучал так резко, что заставил вздрогнуть всем телом. Отрицательно мотая головой, старший будто намеревался с собой поспорить. Вторая рука стиснула пульт, а хватку ослабила лишь тогда, когда тот угрожающе захрустел. Глупости. Мы же в одном доме. Как бы Чонгук ни старался запомнить сюжетные повороты и персонажей, нагнетающее чувство только нарастало. Он ловил себя на мысли, что теперь мало одной тишины и порядка, чтобы быть спокойным. Он понимал, что теперь этого было слишком мало для искреннего смеха и непринуждённых улыбок. Но, качая головой, всё ещё пытался отрицать. Сомнения не так страшны, как правда. Их развеял вишнёвый аромат и оранжевая футболка Чонгука, что была ему чуть выше колена. – Не думал, что найду в твоей сумке что-то настолько яркое, – лениво бросил Тэхён, опёршись на стену проёма. Парень почесал бок, едва заметно засветив короткие шорты, когда дёрнул футболку кверху. Чон воспользовался моментом, пока юноша с интересом уставился в происходящее на экране, чтобы рассмотреть его внимательней. С мокрых волос ещё спадали капли, почти невидимо застывая в углублениях ключиц. Мужчина больно укусил себя за внутреннюю сторону щеки, ведь только таким образом можно было заставить себя отвернуться. Он надеялся, что его сердце, прыгающее в глотку, осталось незамеченным. Уставившись в мелодраму снова, он постарался упрекнуть как можно сдержаннее: – Моего разрешения спросить не хотелось, да? Пульт вновь завертелся у него в руке, порой издавая лёгкий хруст. Всяко было лучше, чем выдать: «плевать, как ты нашёл мою футболку, когда на тебе она смотрится как... твоя». Младший медленно зашагал в его сторону, и Чонгук неловко поёрзал на месте, изображая максимальную сосредоточенность на экране. Он старался не смотреть на Тэхёна, застывшего перед ним, но протянутая расчёска привлекла внимание. Чон не знал, видно ли его вопросительный взгляд. Лишь по вздоху юноши понял — видно. – Расчеши мне волосы, – попросил Ким, а затем выдал язвительное: – потом смотри свой телевизор сколько хочешь. Не дождавшись положительного ответа, который так или иначе последовал бы, Тэ подкинул жёлтую расчёску прямо ему в руки. Чонгук ловко поймал её, пока парень, подогнув ноги под себя, садился на пол. Повертев предмет в руке, старший продвинулся ближе, расположив Тэхёна у себя между колен. Тот, повёрнутый спиной, к счастью не почувствовал, как брюнет судорожно затаил дыхание от такого сокращения дистанции. – А я думал, ты останешься смотреть со мной, – проворчал мужчина, глядя на вымытые пряди, что тянулись чуть ниже плеч. Он заметил мурашки на шее, когда заботливо делил волосы на три части. Чонгук молчаливо улыбнулся себе, когда Тэ ответил лишь усталым дыханием. Мужчина не мог вспомнить, чтобы кто-то просил его о подобном, но, несмотря на неумелость, он аккуратно проводил расчёской по алым локонам. Иногда младший тихо шипел или отстранялся, когда Чон больно дёргал по неосторожности. Казалось, вишня здесь застыла всюду — на ладонях, расчёске и в стенах этой комнаты. Старший, хоть и не без трудностей, смог привести в порядок две из трёх разделённых перед собой частей. Когда же очередь дошла до последней, он словил себя на колющей мысли. Почему я... не хочу тормозить? Голоса из телевизора отбивались по стенам. Но Чонгук был сосредоточен на дыхании парня, на его пальцах, которые перебирали друг друга. Порой Ким касался щекой его колена и замирал в таком положении дольше положенного. Теперь же, как только Чон проследил пальцами уже вычесанные части, Тэхён поёрзал на месте. В правой руке Чонгук зажал расчёску, готовясь подносить её к финальной части. Но пальцам левой позволил прокрасться в уже отросшие корни и проследить мелкое содрогание тела. Расчёска всё ещё висела в воздухе, пока старший, неосознанно перестав дышать, наблюдал за тем, как младший едва ластится к его руке. За тем, как он упирается руками в ковёр под собой, вероятно, принуждая себя к контролю. В один миг дурманящий аромат вишни становился всё тяжелее выдерживать. Чон рассчитывал ненамного сократить расстояние, лишь бы отдалённо вдохнуть запах волос. Он и не заметил, в какой миг зарылся носом в пышные пряди, вдыхая снова и снова одержимо. Под кожей постепенно трескались огни, разливаясь в горячих волнах ниже живота. Тэ, устало положив щёку на его колено, потирался ею. Лёгкие словно превратились в воздушный шар, который нужно опустошить хотя бы немного, иначе взорвётся. Юноша рвано выдохнул от тепла на своём затылке и движений пальцев между прядями. Он кратко и хитро улыбнулся себе, прежде чем плавно обернуться. Полуприкрытые глаза Чонгука уже дали зелёный свет, но Тэхён застыл, лишь бы посмотреть ещё немного. На расчёску, что так и не коснулась спутанной части. На то, как Чон пытается сделать вид, будто ровно дышит. Ким оставил мелодраму за спиной. Безмолвно коснувшись ладонью его щеки, он довольно улыбнулся, застав врасплох брюнета. Тот, словно недвижимый, не смог выдать ничего, кроме полустона, когда Ким мокро поцеловал его чуть ниже челюсти. Отстранившись, парень довольными глазами измерил оставленный след и плавно потянулся, чтобы оставить такой же, только ниже. Кончиками пальцев Тэхён аккуратно опёрся на его плечи, пока на шее рассеивались розовые пятна. Желая рассмотреть творение вновь, парень слегка отодвинулся, и Чон не мог не воспользоваться этим. Лёгкая хватка его рук на плечах юноши крепчала с каждым углублением поцелуя, но не становилась излишне жадной. Закрыв глаза, Ким медленно целовал старшего в ответ. Лишь когда Чонгук потянул его, заставляя привычно лечь под себя, Ким поместил указательный палец между их губами, принуждая к тишине. Мужчина не понял, как интерпретировать этот жест. Он растерянно смотрел в глаза младшего, сжимая края дивана. Самообладание надорвалось в гортанном выдохе, как только юноша прильнул укусами к шее. Откинув голову, Чон блаженно прикрыл глаза. Пальцы отпустили мебель, чтобы впиться в затылок и прижать к себе ближе. Голова приятно завертелась, как от первого глотка виски. Ладони Тэхёна плавно скользили по всему периметру тела, особо внимательно исследуя рёбра под футболкой. Влажный язык проходился по очертаниям ключиц. Чон аккуратно уложил руку поверх кисти Ким Тэ, когда тот намерился стянуть с него футболку. Застыв друг перед другом, они, тяжело дыша, молча пытались понять уже, казалось бы, обговорённое правило. – Просто... позже, – прерывисто объяснил мужчина, тем самым сделав ситуацию ещё более непонятной. Глубоко вздохнув, он поспешил добавить: – пока что мне... больно делать это снова. Ким не стал развязывать тему дальше. Прежде чем Чонгук снова кинулся бы в лишние объяснения, младший мягко поцеловал его шею вновь, будто проверяя: не сбил ли я тебя с толку? Когда же Тэхён не встретил сопротивления, на его губах скользнула довольная улыбка, а в зрачках заискрился азарт. Свободная рука старшего судорожно старалась зацепиться за край футболки парня, чтобы как можно скорее от неё избавиться, но тот лишь недовольно шлёпнул его по руке. Мужчина, вопросительно хмыкнув, словно спрашивал: «что-то не так?» Собственные пальцы онемели, упираясь в мебель, когда кончики чужих пробрались под штаны. Оглаживая горячую кожу, Тэ усмехался тому, как колени Чонгука постепенно разводятся всё шире в немой просьбе продолжить. Он не хотел сдаваться так быстро, издевательски нажимая на выпирающий под боксёрами член и едва не срываясь на смех, когда старший шипел в негодовании. Лишить мужчину штанов было нетрудно. Парень прекратил играть, ощутив, как волосы на затылке потянулись болезненно. Ким уловил в этом жесте немое ругательство, ведь на слова у Чонгука, похоже, осталось не так и много энергии. Отклонив голову назад, тот жадно ловил воздух ртом, а затем выдыхал с приглушённым всхлипом, отвечая на горячее дыхание между ног. Пока брюнет отчаянно ёрзал, понимая, что до младшего не достучаться, сам Тэхён был втайне рад наблюдать. Хотя... почему втайне? Кончиками пальцев правой руки он медленно проводил по каждой венке, что так и жаждала его внимания. Вторая рука надёжно взялась за бёдра, и старший лишь поддался прикосновению. Ким слегка ущипнул его за ягодицу, чтобы обратить на себя внимание. Когда же Чон опустил наполовину прикрытые глаза, Тэхён облизнулся, а его клыки хитро оскалились. Чонгук не должен был терять бдительность, но сейчас, когда голова так затуманена, сложно было предугадать — младший не собирался приступать к делу, лишь издевательски влажно поцеловав головку. Мужчина и не заметил, как выдохнул дрожащее: – Ti prego… Тэхён приподнялся с колен, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. Подцепив чужой подбородок, юноша не позволил прерывать зрительный контакт, после чего спросил на выдохе: – Come? Чон содрогнулся, когда ощутил хватку чужих пальцев ниже. Вероятно, Тэ не собирался двигаться с места, пока не получит желаемое. Поэтому, отчаянно выдыхая, Чонгук повторил: – Ti prego… Тэхён принял сказанное с довольной улыбкой от уха до уха. Он бросил беглый поцелуй в губы и, не дожидаясь взаимности, снова опустился на колени. Обхватив член у основания, Ким тут же подцепил начало влажным ртом. Прикрыв глаза, парень начал исследовать кончиком языка каждое очертание, каждую венку, на которую можно надавить. Парень удовлетворённо улыбался себе, когда дыхание Чонгука напоминало скорее американские горки, чем естественный процесс. Продвинувшись немного дальше, он ощутил, как бёдра старшего движутся ему навстречу в желании большего. Ногти впились в бёдра мужчины, и Тэхён на миг допустил мысль, как бы не изувечить его кожу. Однако основная часть мыслей была занята членом, который толкался в его рту всё глубже. Ким не заметил, как собственные колени на полу разъехались, а рука отчаянно потянулась ниже. Он мычал не то от глубины, которую всё же осилил взять языком, не то от пальцев, которые тянулись удовлетворить собственное желание. Довольная усмешка расползлась на лице, когда Чонгук судорожно схватил руку Тэхёна, что жадно вцепилась в бедро. Он потерянно и не с первого раза переплёл их пальцы, задыхаясь в преддверии оргазма. Под кожей пробежали электрические волны, а колени судорожно тянуло друг к другу, подобно магниту. Мужчина рассеянно выдохнул имя младшего в воздух, прежде чем несколько последних раз толкнуться бёдрами в разрядке. Пальцы ныли от того, насколько крепко он сжимал ладонь Ким Тэ. Когда рассудок только-только начал возвращать себе трезвость, Чонгук тут же опустил глаза виновато. Но вместо обиды или злости на чужом лице проследил лишь, как младший проглотил всё, не роняя и капли. Он едва бы смог сейчас удержать равновесие на ватных ногах или вымолвить хотя бы слово без дрожи под ним. Но глаза не отлипали от юноши, даже если бы тот попросил перестать. Взгляд Тэхёна казался щенячьим. Пряди прилипли ко лбу, а худощавые колени... Чонгук ощутил почти что реальный голод, наблюдая, как младший умалчивает свою жажду. Тот пытался спрятать её под длинной футболкой, под умиротворённой улыбкой, которая лгала: «я полностью доволен». Внизу живота заныло по обратному кругу, когда Тэ, пытаясь незаметно, ёрзал на месте, выдавая себя. Как твои красные волосы будут выглядеть на белых простынях? Телевизор продолжал говорить сам с собой, ведь Чонгук и подавно забыл о его существовании. Сейчас для него был лишь парень, смотревший выжидающе. Была только жажда залезть под футболку и проследить губами каждый стук его сердца. Но... как пойти вдогонку за вторым желанием, когда тело едва отходило от первого? Ким стал первым, кто устал играть в гляделки. Он, изобразив сонное лицо, неторопливо поднялся с колен и ушёл на второй этаж, ничего не сказав. Брюнет всё ещё пытался отдышаться, и на этот раз попытки не превращались в захлёб. Подняв дрожащие пальцы, он заметил, как вокруг них обвились остатки красных волос. Это заставило его кратко усмехнуться и собрать свою одежду, не надевая её обратно. Телевизор, от которого и так было не много толку, теперь окончательно погас. Чонгук собирался отправиться на второй этаж. Застыв у входа в спальню, он обнаружил Тэхёна, курящего на подоконнике. Подойдя ближе, заметил — парень не постеснялся украсть не только футболку, но и пачку сигарет. Тем не менее, никто не был против. Ким не был против разделить компанию, пусть и молчаливую. А Чонгук же... в этот день, казалось, он не сопротивлялся уже ничему. Пока младший задумчиво смотрел вдаль, Чон прикурил. Его глаза прилипли к пухлым губам и фильтру меж ними, к ореховым глазам, в которых застыл ночной пейзаж. И в конце — к прядям, которые расчёсывать было бесполезно. Ким, вероятно, не мог долго игнорировать чужое внимание, поэтому, взглянув в ответ, спросил иронично: – Интересно, ты спишь со всеми, кто просит просто расчесать? Усмехнувшись, Чон отрицательно помотал головой, выпуская дым куда-то в пол. – Естественно. И всем арендовываю коттеджи вдали от людей. Тэхён недовольно поморщился, застыв с сигаретой меж пальцев. – Надеюсь, мой хотя бы самый красивый. – На втором месте, – задумчиво произнёс Чон, потирая подбородок. Уловив на себе убийственный взгляд младшего, он отчаянно вскинул руки. – На первом тот, где я планирую побывать с тобой ещё. Парень некоторое время мерил его подозрительными глазами, прежде чем отпустить ситуацию и кинуть окурок в стеклянную пепельницу. Старший, в одной лишь футболке, зажал фильтр между губами и задумчиво изучал голые ветви за окном. Он вздрогнул от неожиданности, когда Тэхён протянул руку и дерзко отнял его сигарету. Прищурив глаза в ответ на озадаченный взгляд, Ким усмехнулся клыками. Зажимая украденное между кончиками указательного и большого пальцев, он глубоко затянулся, а в зрачках искрился вызывающий блеск. Мужчине на миг перебило дыхание, когда парень, опасно приблизившись, горячо выдохнул ему в лицо. – Кто сказал, что я поеду, а? Слышать этот провоцирующий тон было не впервой, но внизу живота снова предательски потянуло. Он продолжительное время смотрел на ухмылку юноши, прежде чем перехватить его запястье на полпути. Воспользовавшись чужим манёвром, мужчина точно так же сократил оставшуюся дистанцию. – Ты же сам хотел увидеть отвратные места. Разве я не прав? – тихо прошептал старший, оставив влажный поцелуй на его кисти. Ким едва заметно двинул бёдрами, но и этого хватило для победной полуулыбки Чонгука. Он не отрывал глаз, впиваясь вниманием в зрачки Тэхёна. Последний небрежно бросил сигарету на подоконник, когда мокрые губы старшего исследовали каждое углубление в его руке. Чон подобрал сигарету не сразу, чтобы оставить её в пепельнице тлеть. Она имела так мало значения по сравнению с юношей, желавшим гордо отнять руку назад. Одновременно с этим, Тэ был в состоянии лишь позволять касаться себя, стеснительно отводя глаза. Тело словно онемело целиком, даруя жар лишь конечности, которую брюнет усеивал мокрыми поцелуями. Парень нашёл в себе некие остатки сил, чтобы забрать ладонь и уложить её на щеке мужчины невпопад. Помутневшим взглядом он едва нашёл тёмные глаза Чонгука, а губы удалось отыскать лишь дрогнувшим касанием своих. Позвоночник изогнулся. Не то от жгучего прикосновения, напоминающего ожог. Не то от бунта перед человеком, который принуждает плавиться ниже пояса. Пальцы правой руки хаотично блуждали вдоль спины Тэхёна, прослеживая до мурашек каждое из очертаний. Левая схватилась за бёдра, как за последний шанс удержать, и Ким отчаянно выдохнул, когда те непроизвольно поддались касанию навстречу. Кончиком языка Чонгук медленно прослеживал линии шеи, вырисовывая каждую своим почерком. Тэ откинул голову назад, пока Чон вырисовывал влажные узоры чуть ниже кадыка. Ноги безысходно сцепились на его талии, будто это единственная возможность не раствориться на прохладном подоконнике. Рукам было куда сложнее найти пристанище: фаланги потерянно заблуждались в тёмных локонах, до притуплённой боли сжимали мужские плечи и так по кругу. – И отвратного тебя... – Ким прервался на полустоне, как только старший нырнул влажным языком в ямки ключиц. Тело пробрало ударами мелкой дрожи. Брюнет, явно заинтересованный в продолжении, остановился. Юноша недовольно поёрзал, когда Чонгук вопросительно заглянул ему в глаза. – И отвратного меня...? – повторил он, побуждая младшего к ответу. Вероятно, тот не собирался касаться вновь, пока не услышит. Тэхён всхлипнул ему в шею, хаотично цепляясь руками то в плечи, то в спину. Он больно прикусил его кожу, когда старший помедлил ещё несколько минут. Прошипев, Чонгук всё равно не собирался отступать от задуманного, поэтому у младшего не оставалось иного выбора, как выдохнуть в ухо: – И отвратного тебя видеть хочу. Чон победно улыбнулся себе, пока его сердце намеревалось вылететь навстречу чужому. Он собрал всю силу в себе, чтобы подхватить Тэхёна на руки. Благо, тот помог, хватаясь за плечи крепче. Несмотря на нестерпимую жажду его кожи, горячих губ на своих, брюнет опустил младшего на постель с осторожностью. Уложив влажные ладони на шее Чонгука, парень удивлённо бегал глазами по лицу, словно его впервые не кидают на кровать в животной страсти. Внизу всё налилось пульсирующим желанием, и старший был убеждён — это взаимно. Но даже при таком настрое мужчина умилился чужой реакции, прильнув к его губам с такой же мягкостью. Руки не спешили лишать юношу одежды и уж точно не собирались рвать яркую ткань на нём. Пальцы лишь осторожно пробрались под широкую футболку, играя на рёбрах лёгкой щекоткой. Тихое мычание удовлетворяло старшего точно так же, как и худые ноги у него на бёдрах, молящие быть ближе. Грудная клетка жадно вбирала воздух, когда Чонгук сжимал соски. Извиваясь всем телом, Тэхён прервал поцелуй, намертво вцепился в крепкую шею, находя опору в ней. Мозг шёл кругом, а моменты плыли в бешеных скачках сердца, поэтому младший не сразу сообразил, в какой миг лишился нижнего белья. Он чувствовал лишь, как ноги раздвигаются всё шире, безмолвно умоляя не прекращать. Ощущал, как собственные пальцы немеют на затылке Чонгука, который решил издевательски медлить в ответ, кружа смазанными пальцами у входа. Ким вернул одну руку к себе только для того, чтобы больно укусить за палец и развеять затуманенность разума. Но реакции тела говорили ему — воротить назад уже нельзя. Бёдра больше не соглашались с желанием бунтовать, вбирая в себя парочку пальцев. Губы выпускали наружу рваные всхлипы, отказываясь строить из себя неприступных. Ненавижу... Пронеслось в голове младшего, когда лёгкие надрывались в желании вдохнуть хотя бы немного больше нынешнего. Чон не касался губами тела, не провоцировал излишне — его пальцы только расширялись внутри всё интенсивнее, а вторые надёжно заземляли бёдра. Тэхён невольно облизался. Желая отвлечься от сумасшествия снизу, он неторопливо взял несколько своих пальцев в рот. Он прикусывал их до жжения, пропускал между ними мокрый язык — делал всё возможное, лишь бы заглушить пьянящее безумие. Рот опустошился резко, стоило только Чонгуку лишить его хотя бы малого удовольствия и оставить с пустотой наедине. Бёдра заёрзали в мольбе, но Чон медлил словно назло. Парень был бы рад взглянуть ниже. Но веки стали такими тяжёлыми, что распахнуть их казалось невозможно. Он хотел произнести одно лишь слово, но вместо этого принялся вспоминать его на разных языках в помутнённой памяти. Ti odio. Je te déteste... Быть может, юноша успел бы вспомнить что-нибудь из испанского или даже японского, но нежданный жар расплылся в стенках вен. Мысли замолкли, а грудь сжимало невидимой рукой желания. Брюнет входил в него постепенно, стараясь зацепиться губами за возможность поцелуя. Но Тэхён лишь блаженно всхлипывал, откидывая голову назад. Он жадно вцепился в тёмные пряди и с каждым движением внутри оттягивал их всё сильнее. Сердце Чонгука стучало так же отчаянно, и младший мимолётно проследил его удары ладонью. Правая нога со второй попытки зацепилась за бёдра старшего, притягивая к себе остатками сил. Руки мужчины, что упёрлись в кровать, опасно подкашивались рядом с плечами Тэхёна, но в итоге удерживали равновесие. Приглушённые стоны брюнета порой звучали в унисон с чужой попыткой жадно зачерпнуть воздух внутрь. К коленям прильнула щекочущая дрожь, и Ким довольно улыбнулся себе, предвкушая скорейшую разрядку. К правой ноге на бёдрах Чонгука юноша подкинул и левую, сводя колени в меру возможностей. Толчки едва успели приобрести более настойчивый характер, как вдруг пьянящее тепло внутри подняло ягодицы выше. Футболки липли к телам, волосы на головах приобрели хаотичный вид. Толкнувшись несколько финальных раз, Чон навис над младшим и, невинно улыбнувшись, прошептал бессильное: – Всё же, твои красные пряди смотрятся просто изумительно на белом фоне. Задыхаясь, Ким непонимающе нахмурился, позволяя уставшему мужчине приземлиться рядом. В полной тишине оба старались прийти в себя, а внутри каждого закрепилось стойкое чувство: если коснусь его ещё раз, боюсь, не смогу остановиться. Чонгук, лёжа на боку, закрывал глаза, борясь с накатившей сонливостью. Юноша, не до конца вернувший себе способность дышать, взглянул на него, рассмеявшись вполсилы. – Vuoi dell’acqua? Видимо, даже мужчине показалось забавным собственное положение дел. Он подхватил заразный смех, но усилий хватило лишь на положительный кивок. Тэхёну было сложно сдержать себя и уйти на кухню вот так, оставив его неприкосновенным. Парень бегло поцеловал старшего в мокрый висок, обещая сейчас же вернуться. Возможно, Тэ не стоило быть настолько самоуверенным — при первой же попытке ослабевшие ноги подкосились, едва не приземляя его на пол всем телом. Но, стараясь преодолеть бессилие, он упрямо зашагал и со временем у него даже стало получаться. Ким застыл лишь на выходе из комнаты ради мягкой улыбки — мужчина за спиной тихо захрапел, так и не дождавшись прохладного напитка. Спуститься по ступенькам казалось задачей со звёздочкой, но пересохшее горло заставило бы даже ползти. Холодный кафель под ступнями остужал тело, но ещё недостаточно, чтобы ровно дышать. Подрагивающие руки с нескольких попыток схватили стакан с верхней полки и наполнили его водой с нетерпением. Жадно осушив всё до дна, Тэхён расслабленно опустился на стул, чувствуя, как охлаждающие волны опускаются по телу. Веки снова потяжелели и непроизвольно начали смыкаться, однако младшему хотелось оставить воду на тумбе и для Чонгука. Когда стакан вновь наполнился, он уже лениво шёл обратно, но вибрация пропущенного звонка остановила на полушаге. Обернувшись медленно, словно на столе ждёт монстр, а не обычный телефон, Ким увидел — звонили не Чонгуку. Сонливость витала под вопросом, ведь он не знал, кого сейчас увидит в окне уведомлений. Кем бы ни был тот человек, сейчас он появился не вовремя. Тэхён не хотел спорить с женщиной кого-то из своих прошлых любовников. Не хотел выясняться с мужчинами, которым отдавал себя. Но теперь казалось, лучше бы уж это. Лучше, чем сорок шестой пропущенный вызов Женивьевы. Юноша стиснул телефон в ладони — с момента её отъезда он не принял ни одного.