Первобытное Ядро

Причесаться- сделано Подправить чёлку - отлично Запонки - и-де-аль-но ‎ ‎Дверь мужской каюты открылась, выпуская Санджи под утренние лучи солнца как свет прожекторов. Повар немного размялся  после относительно хорошего отдыха. Рассвет только только коснулся верхушек парусов "Санни"; пора готовить завтрак. ‎ ‎На кухонной столешнице теснилось "разнообразие" продуктов:  креветки, свиная вырезка, скромный запас овощей и мяса. ‎— «Когда же уже остров, Нами-сан?..» — пробормотал он, принимаясь за работу. Нож застучал по доске. Санджи шинковал, мариновал и раскроивал продукты, на ходу продумывая, как сбалансированно всех накормить и при этом растянуть запасы ещё на неделю. С капитаном, чей желудок подобен черной дыре, было тяжело протянуть. Периодически им удавалось увидеть землю на горизонте как раз в тот момент, когда продукты были уже впритык. Что-то не так. Конечно же посреди моря можно плыть около месяца и не видеть острова, но это если у вас нет такого прекрасного и грамотного навигатора как Нами-сан.  ‎ Я справлюсь, это мой не первый мой кризис. Нужно провести ревизию, хотя там и так шаром покати. Вроде, сегодня на подлодке отправится  разведовательная  группа. Если удастся поймать нужное течение, это само по себе даст хороший толчок. ‎Потянувшись к дальней полке и достав оттуда звуковую ракушку, он включил записанную песню. ‎ Может стоит приобрести радио-улитку? Мысль неплохая, правда в Новом Мире крутят не так много песен, они либо однотипны либо настолько ужасны, что многие агенты используют эфир как платформу для продвижения, если повезёт конечно же. ‎ ‎— «Доброе утро Санджи-сан» — Робин вошла в камбуз и села, облокотившись о столешницу, едва заметно зевая. ‎Волчком, как заведенное йо-йо, блондин подлетел к ней с готовым кофе в руках. ‎ ‎— «Ах~~ мой прекрасный ангел что спустился с небес ради меня! Ваш кофе прошу». — грациозно опустил он в пенку маленькую зефиринку формой сердца. Небольшая деталь, сладость в её кофе как частица любви повара. ‎ ‎На часах было всего 6:30 утра. Кухня постепенно прогревалась, наполняясь ароматом жареного мяса и специй. Снаружи послышался сухой стук костей о деревянный порог. ‎ ‎— «Йо-хо-хо! Какой чудесный аккомпанемент к началу дня,» — Брук замер в дверном проеме, потирая подбородок (точнее, то место, где он когда-то был). — «Напевы этой ракушки ласкают мой слух... хотя у меня и нет ушей!» ‎Музыкант плавно проскользил к столу, покачивая головой в такт мелодии из ракушки. ‎— «Санджи-сан, не будете ли вы так добры… Могу ли я рассчитывать на чашечку горячего чая? Мои кости немного озябли от ночного морского бриза». Точно, сегодня скелет был на ночном дежурстве. ‎— «Конечно, присаживайся». — отозвался Санджи, не оборачиваясь и виртуозно подбрасывая содержимое сковороды. — «Чай будет через минуту. Только не вздумай просить Робин-чан показать…» ‎— «О, что вы! Я лишь хотел спросить, не найдется ли к чаю кусочка сахара?» — Брук вежливо поклонился археологу. — «Доброе утро, Робин-сан. Вы сегодня сияете ярче этого рассвета. Не покажите ли вы мне свои трусики ....» ‎ ‎*Бац!* ‎ ‎— «Шууут-каа~ йо-хо-хо-хо!» — глухо отозвалось в пустой черепушке. Небольшая трещина выступила у глазниц Брука после молниеносного удара ногой Санджи. ‎ ‎— «Честно говоря, я немного ревную к этой ракушке. Я думал, что в качестве музыканта нужен вам больше, чем кусок перламутра, Санджи-сан», — произнес скелет с напускной грустью. Санджи на это лишь красноречиво закатил глаза, возвращаясь к плите. Драматичный мешок с костями,— пронеслось в голове, хотя где-то глубоко внутри он понимал, что для Брука музыка — тема тонкая. ‎— «Ничто не мешает тебе его выключить» — кивнул он. ‎ ‎— «Я не смею, это будет оскорбление для тех кто старался над песней, тем более звуковые ракушки не стоят моей обиды» — Брук на мгновение затих, и в его голосе проскользнула едва уловимая дрожь, отголосок тех бесконечных лет в тумане, где тишина была единственным врагом. Музыка для него всегда была чем-то живым. ‎ Санджи повернулся к скелету передавая ему небольшое количество печеньев в тарелке, чтоб утешить его, улыбаясь в привычной ему манере. — «Угощайся». ‎       ‎В камбузе воцарился уютный шум. С напевом Брука который уже вовсю хрустел овсяным печеньем, Робин чуть улыбаясь этой сцене, размеренно постукивала чашкой о блюдце, наслаждаясь моментом покоя. Этот звук — легкий, фарфоровый — удивительно гармонировал с мелодией в такт. ‎Идиллию прервал тихий скрип двери со стороны лазарета. На пороге показался Чоппер. Маленький доктор выглядел так, будто только что проиграл битву с подушкой: его шляпа съехала на затылок, а копытца сонно потирали глаза. ‎ ‎— Санджи... — пробормотал он, забавно шмыгая носом. — «Кажется, запах твоего соуса просочился даже через щели к моему кабинету». ‎Чоппер неуклюже вскарабкался на мягкую обивку, рядом с Робин, прежде чем врезался в столешницу, все еще пытаясь окончательно проснуться. Санджи, не дожидаясь, поднял оленёнка к себе на руки. Ну как тут удержаться перед такой милотой?! Он нежно усадил его, на саму пустую рабочую поверхность подальше и отдельно от ножей и продуктов, тут же подавая ему молочный какао с шоколадной трубочкой. Он позволял лишь ему там сидеть, ибо забраться на длинный сплошной стул с красной обивкой для доктора было неудобно и тяжело. ‎ ‎— «Ты сегодня рано, с группой Нами-сан?» — мягко подметил блондин. — «И опять уснул за книгой?» — Чоппер лишь коротко кивнул наслаждаясь теплым паром от чашки. ‎ ‎— «Угумс, я так же работал над лекарством». — Чоппер передал содержимое мешочка Робин. Они часто действовали сообща, замышляя заставить этого упрямого мшистого парня принять лекарство под давлением спокойной властности Робин. Это не его дело, мохоголовый способен сам о себе позаботиться. ‎ ‎— «Ах да~ сегодня наша очередь сделать обход под водой и чтоб успеть к обеду мы встали пораньше». — сказал Брук ‎ ‎— «Еще есть двадцать минут. Нами скорректирует ваше подводное плавание как только проснется». — журавль периодически разглаживала перья.       ‎Санджи смотрел на Робин, и в голове невольно всплывали кадры из Эниес Лобби. Тот надрывный, отчаянный крик: «Я хочу жить!». Тогда, на вершине башни, она окончательно признала правду, которую боялась говорить, которое мир хотел стереть. Потому что Луффи просто отказался верить в ее предательство, ее словам, и ему было плевать на то кем она себя считает, ведь он хотел услышать ее правду, чего хочет она. ‎Как истинный джентльмен Санджи в свою очередь, простил ее ложь, бросаясь спасать пернатую красавицу. ‎ ‎       Альфа-птицы — редкий вид, почти такой же мифический, как доминантные омеги. Их перья сулят богатство и молодость, превращая саму жизнь в бесконечную охоту. И она... она бежала от этой жадности с восьми лет, неся в голове знания, способные перевернуть мир. Я бы не справился. Чтобы выстоять в таком одиночестве, нужно быть по-настоящему сильной. ‎Это не Зоан, здесь нет инородной силы фрукта. Иногда мне кажется, что не будь Луффи такой озорной обезьяной, он бы и не изменился вовсе... разве что его забавные торчащие уши бы исчезли. И Нами-сан... в ней есть всё, что я боготворю: грация, блеск в глазах и эта кошачья хитрость. Она куда ответственнее нашего мохоголового тигра. Странно, они по сути дальние родственники нет? Хотя этот тигр — самый ленивый зверь, которого я когда-либо встречал. ‎«А я? Кто я в этой стае?» На секунду его мысли привели снова к этой теме. ‎Он мельком глянул на Робин, затем на сонного Чоппера. В этом мире, где за редкими видами охотятся как за сокровищами, его правда была слишком тяжелым грузом. Доминантная омега — термин из учебников, который в реальности Винсмоуков означал лишь «ценный ресурс» или «брак», в зависимости от настроения Джаджа. Санджи привык подавлять свою природу так же фанатично, как привык оттачивать удары ногами. Я взрослый мужчина. Я могу взять ответственность за своё тело. Это не приносило проблем в Ист-Блу, не принесет и сейчас. Нет смысла говорить... не потому, что я им не верю. Просто… зачем? Я оставляю за собой права молчать. Его пальцы непроизвольно коснулись поясницы, скрытой под безупречно выглаженным пиджаком. Там, под плотными слоями ткани, таилось его самое постыдное напоминание о Джерме. Хвост.       Он не был физическим в полной мере — Санджи так и не позволил себе окончательно «раскрыться», запечатав звериную суть глубоко внутри. Но этот фантом обладал пугающей тяжестью. Будь Санджи собой, хвост был бы пышным и ярко-золотым, как у истинного лиса, но сейчас он ощущался лишь как горячий, неповоротливый узел мышц. Санджи вспомнил редкие минуты в покоях матери: тихий голос Соры и её ладонь, медленно скользящую вдоль позвонков до самых кончиков ушей. Это были касания, полные любви и признания в нём живого существа, а не боевой единицы. Мама видела его душу, а не дефект. Это воспоминание — единственное светлое — было полной противоположностью сырой, каменной камере подвала, где его природа стала его проклятием.

***

«Отец! Пожалуйста, выпусти меня отсюда! Я буду хорошим! Пожалуйста… я стану сильнее. Здесь слишком темно, умоляю тебя!» Крики ребенка остались неуслышанными, он вцепился в прутья камеры, отчаянно тряся их. «Здесь так холодно, пожалуйста, отец, пусть меня выпустят! Мне здесь не место!» Его крики переросли в хриплые вопли, поглощенные тишиной коридоров Джермы. Маленький принц, лицо которого было скрыто за бездушным куском стали, свернулся калачиком на ледяном полу. В эти мгновения он не ненавидел свою природу. Напротив, он отчаянно цеплялся за нее. Он поджимал свой пушистый хвост, плотно обвивая им себя, прижимаясь лицом к мягкой шерсти, которая все еще сохраняла тепло покоев его матери. Это было единственное, что Судья не мог у него отнять — его личное маленькое убежище. Именно поэтому он сейчас ненавидел себя: потому что это «убежище» сегодня вызывало у него отвращение. ‎

***

      Санджи затянулся так сильно, что кончик сигареты вспыхнул ярко-алым. Он прижал ладонь к виску, чувствуя, как внутри черепа начинает пульсировать тупая, тяжелая боль. ‎ —«Мхмм!»— потирая висок он промычал. ‎ Мигрень? Что-то они стали появляться чаще... Эта боль была особенной — она не разливалась по всей голове, сжимала виски и затылок узким, ледяным обручем. Точно там, где когда-то впивался в кожу холодный металл шлема. Стоило памяти вскрыть старый нарыв и вытащить на свет крики в подвале, как ощущение железных тисков снова возвращалось, заставляя глаза слезиться от давления. Это была не просто головная боль, это была память тела о временах, когда он был «ошибкой», запертым в темноте. —«Санджи?» — Чоппер отставил свой какао, его чувствительный нос дернулся. Маленький доктор почувствовал не только едкий дым сигареты, но и что-то ещё — запах, резкий, как удар кнута, источающий напряжение. Это был настолько тонкий аромат, что обычный бета-олень его бы совершенно не заметил, но для северного оленя он прозвучал как тревожный звонок, который даже не могла полностью заглушить сильная воля повара. — «Всё в порядке, Чоппер. Просто стресс давит. Готовить на такую ораву, когда запасы на исходе — та ещё задачка». Он чуть сильнее сжал челюсти, мгновенно воздвигая ментальную стену. Его доминантная натура омеги была идеальным инструментом маскировки: одним усилием воли он запер запах страха и боли внутри, возвращая воздуху на кухне привычные ароматы.              Брук замер на мгновение, держа чашку чая всего в нескольких сантиметрах от рта. У него не было носа, и он давно утратил железы, способные выделять феромоны, но его природа не исчезла — она жила в самой его душе. Скелет почувствовал этот мимолетный всплеск не как физический запах, а как внезапную холодную ноту в симфонии. Его пустые глазницы на секунду задержались на напряженной спине повара, но он не успел заговорить — Робин, сидевшая рядом, легчайшим движением коснулась его локтя. Когда музыкант повернулась, она едва заметно, почти призрачно покачала головой. Нет. Не сейчас, казалось, говорил ее спокойный взгляд. Она знала: иногда рыцарю нужно позволить остаться в доспехах, даже если они трескаются по швам.       Про дискомфорт и «неправильное положение» он знал не понаслышке. Хотя внешне Санджи выглядел как обычный человек и для всей команды оставался бетой — без хвоста и острых лисьих ушей, — внутри его скрытая природа жила по своим законам. Хвост существовал в ином измерении, как энергетический слепок, который он отказывался выпускать наружу. Но даже там, за плотной завесой человеческого облика, старый излом у основания ныл. Это было странное, изматывающее чувство: ты не видишь конечность, но чувствуешь, что она «затекла». Фантомный хвост требовал свободы — расправиться, качнуть пышным мехом, — но Санджи держал его в ментальных тисках так сильно, что это превращалось в тупую боль в пояснице. Этот дискомфорт служил вечным напоминанием: он насильно удерживает свою суть в «свернутом» состоянии. Из-за травм, нанесенных Джаджем и братьями, его истинное обличие стало кривым зеркалом. Санджи казалось, что если он позволит себе раскрыться, этот сломанный хвост станет первым, что увидят окружающие — как клеймо неполноценности.       Внушение из детства работало безотказно: твоя суть — ошибка, годная лишь для политического брака. Выставить этот символ уязвимости напоказ? Перед друзьями он хотел быть рыцарем, а не «бракованным экспонатом». Болезненным было само знание, что излом у основания — след «заботы» семьи. Из-за него скрытая конечность почти не слушалась, лишь едва заметно подергивалась самым кончиком, когда Санджи терял контроль над эмоциями. Это доставляло постоянный дискомфорт, заставляя Санджи ощущать, что хвост замер в неестественном, вывернутом положении. Не говоря уже о старом шрамике и небольших заживших рубцах на затылке, чуть выше шеи... Он даже мысленно не хотел касаться этого воспоминания».       Он мельком глянул на маленького доктора. Чоппер. Малыш был достаточно мудр и терпелив, чтобы умалчивать о том, что он заметил еще тогда, на острове Драм. У старой карги Курехи глаз был наметан на такие вещи — поломанная природа, подавленные инстинкты, биология, кричащая о помощи. Она научила Чоппера профессиональной этике: врач не лечит того, кто не просит о лечении. Но этот понимающий взгляд... он порой был невыносим. Таблетки. Нужно не забыть принять их до того, как запах станет слишком явным, — Санджи засучил рукова возвращая себе маску невозмутимости. — На всякий случай. Чтобы этот лис внутри продолжал спать. В отличии от других обычных омег его натура позволяла держать полный контроль над инстинктами.   ‎/ᐠ. ｡.ᐟ\ᵐᵉᵒʷˎˊ˗   ‎— «Доброго утра~» — Нами изобразила спокойствие перед тем как войти на камбуз вместе с Фрэнки. ‎— «Как дежурство Брук-бро»? ‎— «Тишина и горизонт... они, как обычно, очень далеки и спокойны», — Брук допил последние капли чая и с приглушённым хрустом доел печенье. Ни намека на землю. Фрэнки нахмурился, вглядываясь в окно — отсутствие островов всегда означал задержку пополнения запасов и туда не входила еда. Кола обеспечивает половину корабля, её осталось, чуть ли не на два скачка - в теории это лучше, чем ничего. ‎ ‎— «Держите ваш завтрак! О, Нами-сан, ваше присутствие делает мир ярче, мой пушистый котеночек~!» — повар закружился в своём привычном «смерче любви», протягивая пайки для команды подлодки. Сегодня Нами, Фрэнки, Брук и Чоппер должны были засесть в доках на всё утро, поэтому он не мог оставить их без завтрака. ‎ ‎Нами ловко перехватила рюкзак, скептично вскинув бровь: ‎— «К сведению, Санджи-кун, любой другой из моего семейства принял бы твой комплимент за оскорбление!» С этими словами она отвесила повару профилактический подзатыльник. Санджи, впрочем, выглядел так, будто его только что одарили поцелуем. ‎ ‎— «Вы считаете это за комплимент?!» — в его глазах вместо зрачков заплясали розовые сердечки. Нами в ответ демонстративно и очень по-кошачьи зашипела. ‎ ‎— «Он услышал только это уф...» — проверяя время на настенных часах, которые показывали 7:23, она закинула сумку на плечо и подхватила Чоппера на руки. ‎ ‎— «Вперед, время не ждёт, Фрэнки, Брук заберите свои пайки и спускаемся в доки, живее!» ‎ ‎— «Ах, подождите Нами-сан», — недолго собирая контейнер, он пихнул его в руки доктора, он аккуратно сзад их копытами. ‎— «Передайте Джинбею. Он дежурит вторую половину и не должен пропускать завтрак». ‎ ‎— «Так точно!» — оленёнок мило улыбнулся и покрепче прижал к себе коробочку. ‎ ‎Когда топот ног и лязг металла стихли, камбуз погрузился в тишину. Ракушка издала прощальный шипящий звук — запись закончилась. Робин, коротко попрощавшись, направилась к выходу. ‎ ‎— «Позовете, как будет готово», — бросила она через плечо. ‎ ‎— «Конечно, моя прекрасная Робин-тян~» — дежурно отозвался Санджи, но как только дверь закрылась, маска обожателя сползла с его лица, обнажая серую, пепельную усталость. Ему нужен был перекур. Срочно. ‎ ‎Где-то высоко над палубой, в вороньем гнезде, Зоро рывком открыл глаза и сел, мгновенно стряхивая остатки сна, смотря сверху как их доктор в руках Нами, передает паёк Джинбею. ‎

***

‎ Снаружи, на борту «Тысячи Солнц», Усопп сидел с удочкой, но его пальцы так сильно сжимали удилище, что костяшки побелели. Он не смотрел на поплавок. Его взгляд, полный странной, липкой тревоги, то и дело возвращался к вороньему гнезду, словно он ожидал увидеть там не спящего мечника, а предвестника неминуемой катастрофы. Море вокруг было слишком спокойным, и эта тишина пугала его больше любого шторма. ‎ ‎Никотин медленно поступал и распространялся по лёгким расслабляя нервы, даря это чувство лёгкого головокружения. Благодать. ‎ ‎— «Ой, Усопп» — Санджи окликнул его, спускаясь со второго этажа палубы к газону. ‎ ‎— «Клюет?» — не отвлекаясь от созерцания моря спросил повар. ‎ ‎— «Пару мальков разве что и рыб-хирургов» — демонстративно подняв ведро показывая весь улов за все утро, очень скудно...— подумали оба. ‎Внезапная волна феромонов, резкая, как звуковой удар, распространилась по всей палубе. ‎ ‎Зоро. Его запах обрушился на палубу весенней грозой — тяжелой, пропитавшей каждую щель терпкой травой. Эта влажная густота впечаталась в древесину, затапливая каюты и коридоры, словно воздух превратился в воду. Это не было агрессией, но от всепроникающего духа альфы помечающего территорию стало трудно дышать: он заполнил собой всё пространство, не оставив ни одного чистого угла. ‎ ‎Снайпер вздрогнул, выронив ведро, и начал судорожно стряхивать с себя невидимое марево, словно к коже прилипли склизкие водоросли во время плавания. Это был запах мечника, пропитанный раздражением и странной смесью возбуждения, совсем не похожего на обычный гон. ‎ ‎— «Тц, чего это с ним?» — вглядываясь в пустоту над головой, спросил Санджи. Раздражает. ‎ ‎— «Незнаю, но его феромоны особенно "такие" очень прилипчивы к одежде! Мне повезло, бета вроде меня просто чувствует запах, пропуская его сквозь, но все равно мне эти ощущения мне не по-нраву!» ‎       ‎Бета - в этом мире у них нет животных черт, к счастью их не обделили способностью ощущать запахи, правда у вас, если вы альфа или омега, не получится играть, подавлять или призывать к половому акту бет, для них это сопоставимо как пройти мимо летуали. Не говорите бетам что они червствые! Они просто не зависят от инстинктов. Они понимают когда вы злые, когда грустите, просто реагируют на это более с холодной головой. ‎ ‎— «Мне нужно о чем-то знать?» Снайпер собирал рыбок с перевёрнутого ведра. ‎ ‎— «Пф! Тебе? нет, определенно нет». — его движения стали чуть скованне, приподнимая бровь Санджи уперься локтями об бортики Санни. ‎ ‎— «Заметил ещё в Вано, что-то случилось между тобой и маримо?» — дым от сигареты красиво танцевал. —«Это многое обьясняет, он запугал тебя и теперь ты молчишь не так ли?» ‎ ‎— «Э-это личное», — буркнул Усопп. Упертый» — подумал повар. Внутри него шевельнулось глухое раздражение. Почему я не могу знать? Робин-тян наверняка в курсе, и Зоро в центре этой истории. Я не слабее его, я тоже защищаю команду по-своему, и я имею право знать. Лис в его сознании согласно зарычал. ‎ ‎— «Просто скажи мне... тебе станет легче, как только ты раскроешься», — небольшая крупица приказа, которую Санджи даже не пытался сдержать, незримым холодом надавила на Усоппа, вызывая у того невольную дрожь в коленях. ‎В этот момент он не просто допрашивал — он искал оправдание собственной слабости. Если Усопп сдастся, если он признает свой страх, то и Санджи, возможно, получит негласное право быть не идеальным "завитушкой-бетой", кем его видят. Его голос звучал мягко, почти гипнотически, но под этой мягкостью скрывался стальной капкан, требующего подчинения. ‎ ‎— «Санджи! Прекрати!» — отчётливо произнес снайпер, резко опустив взгляд. Воздух между ними стал тяжёлым, почти осязаемым. Лис внутри испуганно поджал хвост и забился в самый темный угол сознания. ‎ ‎— «Я не хочу быть грубым, но не тебе говорить про "раскрыться"». ‎Усопп расправил плечи, делая глубокий, шумный вдох, и тихо добавил, прежде чем развернуться: ‎ ‎— «Я не лицемер, как ты». ‎Свист ветра нарушил неловкую тишину. Пепел догоревшей сигареты уже падал на рубашку Санджи, но он не шевелился. ‎ ‎— «Я... лицемер?» — голос Санджи сорвался на какой-то неестественный, почти надрывный вскрик, в котором смешались и обида, и искреннее, детское удивление. ‎ ‎      Усопп уходил прочь, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и адреналина. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони мгновенно вспотели. Он знал, что перешёл черту, что ударил в самое незащищённое место. Ему хотелось обернуться, извиниться, превратить всё в шутку, но он заставил себя идти дальше. Он мужчина, храбрый воин моря, и он больше не мог позволить Санджи играть в эту ложную заботу, пока тот сам задыхается под слоями собственных тайн. ‎Пора завтракать. ‎ ‎Санджи привычным движением перевернул гамак Луффи, вытряхивая капитана на пол. На камбузе всё пошло своим чередом: Робин грациозно заняла своё место, а Усопп, вопреки обыкновению, сел вплотную к Луффи, используя его как живой щит от лишних разговоров. ‎ ‎​— «А где Зоро и остальные?» — Луффи уже вовсю уничтожал горы тостов и салатов, на которые едва хватило продуктов. ‎ ‎​— «Пропускает... опять», — отозвался повар, мерно постукивая пальцами по столешнице. Внутри всё звенело от усталости. ‎ ‎— «Нами-сан с прочими в доках, мы ведь обсуждали это вчера накануне». ‎​Пока капитан заглатывал завтрак, якобы вспоминая вчерашний разговор, взгляд Санджи то и дело соскальзывал к двери склада. Ему не хотелось спорить или злиться на «маримо». Ему хотелось одного — бросить тарелки и уйти в полумрак, к тем самым веточкам и соломе. Просто спрятаться, зарыться в своё хрупкое гнёздышко, подальше от тяжелого запаха дождя и жгучего слова «лицемер». ‎ ‎Большая половина отсутствующих членов команды, только подталкивало желание Санджи забаракадироватся бочками и деревянными коробками в углу склада. Так и манит зарыться мордочкой в душисто пахнущие веточки с сеном и скомканных одеял..ласкутков Зоро. ‎ ‎ ‎ ‎/ᐠ. ｡.ᐟ\ᵐᵉᵒʷˎˊ˗ ‎ ‎ ‎       ‎​В доках было по-особенному уютно. Мягкий свет ламп отражался от отполированного борта «Акулы», а привычный запах машинного масла Фрэнки заполнял всё пространство. Но даже этот едкий технический аромат не мог скрыть тяжелый, пропитанный озоном дух Зоро, который теперь просачивался сквозь палубу, заявляя права на каждый метр глубины. Нами замерла, когда этот давящий запах «метки» коснулся её — её пальцы на мгновение сильнее впились в бумагу. Она намеренно не подняла глаз, подавляя вспыхнувшую неприязнь и игнорируя то, как нагло альфа заполнил собой даже это закрытое убежище. Вот закончу, и я ему устрою! ‎Френки, словно не замечая сгустившейся атмосферы, продолжал насвистывать под нос, настраивая гидравлику. ‎Нами пристроилась на невысоком ящике, разложив карту прямо на коленях. Чоппер, старательно сопя, в последний раз проверил крепления на сумках, закинутых в подлодку, и вытер копытцем лоб, довольно оглядывая проделанную работу. ‎ ‎— «Брук, Чоппер, внимание!» — Нами поманила их к себе. В её голосе не было резкости, только сосредоточенность штурмана, решающего сложную загадку. ‎ ‎​— «Трилог-пос стабилен. Это значит, что остров либо прячется, либо постоянно меняет место». ‎ ‎​— «Как Зунеша?» — подпрыгивая, спросил Чоппер. — «Может это двигающийся жираф?! Его шея была бы очень длинной и достала бы до небесного острова!» ‎ ‎​— «О! Его жители, наверное, катаются по нему как на большой американской горке!» — скелет вошёл в игру. ‎ ‎— «Вы оба не правы, ребята», — зачесывая волосы назад, киборг обратил на себя острое внимание глаз (если бы у Брука они были). ‎— «Это шея, гигантский лифт!!! Оснащенная комнатой для развлечений! Пока вы долго будете подниматься, вы сможете повеселиться!» ‎ ‎*Удар* ‎ ‎*Дыщ* ‎ ‎— «Ааа! Фрэнки, Брук! Врача, нужен врач! ох точно - я же врач. — оленёнок скрупулёзно накладывал пластыри на место шишек, которые одарила их Нами призывая к вниманию. ‎ ‎— "Кхем-кхем". В общем, я два года изучала природу моря Нового мира и их острова. У меня есть несколько предположений, почему его все ещё не видно.» — штурман разложила карту с различными отметками подводных течений. ‎ ‎— «Однако перед тем как подвергать вас всех риску, нужно сделать разведку. Не хочу будоражить Луффи - он может корабль перевернуть, место о котором ходят легенды не впускает кого попало, и не позволит найти его просто так». ‎ ‎— «Звучит очень загадочно, йо-хо-хо!» — Нами кивнула, она указала на карту где были отмечены ярким крестом несколько подводных течений. ‎ ‎— «Я хочу чтобы вы отправились на подлодке "Акула" и исследовали эти области. Осторожно, не приближаясь. Фрэнки настроил ден-ден муши видео связи, так что я буду видеть все что видите вы». ‎ ‎— «Нами, а что мы должны найти?» — Чоппер поднял копыто. Отчего рыжая кошка ехидно заулыбалась. ‎ ‎— «Остров Блисс!». (Остров Благ, блаженства) ‎ ‎— «Остров Блисс?» — мальчишки (скелет, киборг и олень) переглянулись ища проблеск узнавания. ‎ ‎— «Именно! Сказки говорят, что остров позволит тебя найти, но я найду его первой! Нужно лишь найти вход по подводному течению. Там есть все! Золото, украшения, белли и ещё раз Белли!!» ‎ ‎— «А...Понятно» — произнесли они ‎*Пуф!*. В облачке белого пара над рыжей макушкой внезапно выскочили острые треугольные ушки, а из-за спины показался длинный хвост. Нами зажмурилась, и из её груди вырвалось невольное, едва слышное вибрирующее мурлыканье. Этот дивный звук, полный первобытного спокойствия омеги, мгновенно заполнил тесное пространство солдатских доков. Ребята замерли, прикрыв глаза и невольно вслушиваясь в мягкую вибрацию, которая заставляла все тревоги отступить. Это было похоже на теплое одеяло, окутавшее их посреди шторма; даже металл подлодки, казалось, перестал быть холодным. ‎​Немного встряхнув головой и пряча свои кошачьи черты, выступившие от предвкушения, штурман извинилась и продолжила. ‎ ‎— «Короче говоря, проверьте эти три течения,  мы с Фрэнки будем вас курировать, по моим расчетам мы успеем к обеду». ‎ ‎— «Ну что, поехали братва?» — киборг направил свои руки вверх смыкая из вместе образуя полную картину звёзды на его механических руках». ‎ ‎— «Супер да!» — подражая подпрыгнул Чоппер. ‎ ‎— «Это лучше чем ничего йо-хо-хо-хо! ‎ ‎Нами хлопнула в ладоши. Она найдет этот остров. Хочет он этого или нет, но она вырвет его с корнем, как сорняк у мандариновых деревьев. Ответственность давила на плечи — она обязана вытащить команду из кризиса. Нами видела мешки под глазами Санджи и знала: он почти не ест сам, отдавая всё остальным. Повар был на пределе, а Зоро, словно загнаный и злой, рычал на любую попытку помощи, только сильнее отравляя воздух своим упрямством. Его тяжелая аура заставляла её сжиматься в комок, но она не могла позволить себе слабость. Всё было в её руках. ‎ ‎      В  последний раз проверяя настройки,  «Акула» уже была в воде, едва заметно подрагивая на поверхности внутри доков. Оставалось только самое сложное — погружение в неизвестность. ‎— «Вперед!» — коротко скомандовала штурман. ‎Фрэнки крутанул вентиль, и механизмы плавно высвободили крепления. Подлодка качнулась и начала медленно, фунт за фунтом, уходить под воду. Длинный стальной трос, их единственная страховка и связующая нить, с глухим рокотом начал разматываться, уходя в черную глубину вслед за судном. Натяжение троса передавалось палубе легкой, едва ощутимой дрожью — пульсом их последней надежды. ‎​Нами прильнула к монитору. Закрепленная снаружи видео-улитка выпучила глазки, транслируя глубину. Изображение дрогнуло, и на экране проявилась густая чернильная толща и редкие пузырьки воздуха. Она вглядывалась в эту безликое море, понимая, что теперь ей предстоит искать иголку в стоге сена — вход в течение, который скрыт где-то там, во тьме. ‎Её лицо, застывшее в холодном свете экрана, отражало лишь пугающую пустоту за бортом подлодки. Остался только этот монитор, дрожащий трос и надежда, что четыре часа поисков не пройдут впустую. ‎ — «Не переживай сестра-кошка, они справятся» — Нами облегчённо вздохнула чувствуя его поддержку. Фрэнки положил свою огромную металлическую ладонь ей на плечо, и это простое заземляющее действие помогло ей не провалиться в монитор с головой. ‎ ‎— «Не знала что безрогие быки теперь мои братья». — фыркнула она, не оборачиваясь, но уголки её губ дрогнули. — «Хах?!» — возмутился киборг. — «Хах?!» — возмутилась Робин. ‎ ‎— «Тссс!» Ты только тише прошу, он может услышать!» — канонир присел, поглядывая в небо словно прячась от воздушных прямых атак с воздуха. Робин захлопнула книгу и отложила её в сторону. Она потянулась в шезлонге, наслаждаясь игрой солнца и приятной прохладой тени. ‎ ‎— «Я понимаю, и готова помочь, меня более возмущает способ оплаты, неожиданное проявление инициативы. Честно признать я считала ты будешь более... ‎ ‎— «Закрытым»? — Усопп приподнял бровь. ‎ ‎— «Ха-ха, нет, более боязливым. Но давай проясним». — Робин заправила тонкие пуховые перья у висков за ухо в предвкушении. — «Правильно ли я понимаю: информация, которую ты мне предлагаешь в обмен на помощь, будет лишь частично правдива?» — Мужчина нервно почесал затылок. Длинный нос Усоппа едва заметно дрогнул — он остро чувствовал перемены в воздухе. От Робин потянуло густым ароматом высушенной лаванды с терпкой, почти маслянистой ноткой спелого манго — её запах "интриги". В нём чувствовалось привычное тепло, но теперь оно стало слишком душным и сложным; типичный аромат альфы, чей интерес опасно обострился. ‎ ‎Вот он! Мой шанц! —  подумал Усопп, пытаясь прощупать почву для своей маленькой манипуляции. ‎ ‎— «Послушай, Робин, это не просто информация! Это... стратегическое наблюдение!» — Усопп нервно оглянулся глядя на воронье гнездо, где глубоко засел мечник. — «Я предлагаю тебе полный отчет о том, что Санджи прячет в дальнем углу склада — и нет, это не журналы для взрослых. Это вещи, которые пахнут весенним дождем, или после него, ну не важно. Ты понимаешь, что это значит для их динамики?» — он забавно играл бровями.       ‎Робин хитро прищурилась. Её пальцы на подлокотнике шезлонга сложились в изящном жесте, и перья, покрывающие внешнюю сторону кистей, едва заметно впорхнули. Это оперение было угольно-черным, с сизым отливом, и на солнце казалось драгоценным шелком. ‎ ‎— «Значит, наш повар крадет вещи мечника, чтобы чувствовать себя в безопасности в своей крепости? Интересно... Но ты сказал, что информация будет "частично правдива", Усопп-сан. Какую часть ты собираешься приврать для красоты сюжета?» — Усопп на мгновение замер, надеясь, что она зацепится за саму суть сплетни и потеряет бдительность, но Робин видела его игру насквозь. ‎ ‎— «Э-э-э... ту часть, где я якобы героически это обнаружил, а не случайно обнаружил, когда прятался от разгневанного Санджи!» ‎ ‎​— «Ложь», — Шлейф лаванды стал чуть дрожащим, насмешливее. Робин снова потянулась к книге. Неверно истолкованная информация и приукрашенная выдумка не тянули на равноценный обмен. ‎ ‎— «Ложь», — не отрицая, выдохнул тот. — «Робин, молю, это вопрос жизни и смерти! Давай договоримся? Я добуду для тебя что угодно, даже если буду на волоске от смерти! Помоги мне уладить этот конфликт с Зоро!» — Усопп рухнул на колени, сложив руки в отчаянной мольбе. ‎ ‎— «Хмм...» — Робин задумалась, короткие, темно синие перья её журавлиного хвоста, едва заметно качнулись вверх-вниз. Этот жест у птиц означал высшую степень концентрации. ‎ ‎— «Для начала я попрошу тебя заставить Зоро выйти на обед. Если он не спустится, Санджи-кун пойдет за ним сам, и всё может закончиться... фатально». — Перья на её руках, доходящие до самых ладоней, тихо зашуршали, когда она перевернула страницу. ‎ ‎— «Ой-ой, не нагнетай! Но ты права... Я примерно понимаю, что в голове у Санджи, но понятия не имею, что за тигр сейчас рвет Зоро изнутри», — он подпер подбородок рукой, погружаясь в тяжкие думы. ‎ ‎— «Лучше поторопись. Скоро повар закончит с готовкой. Подумай, что ты скажешь Зоро». — Робин притянула его к себе за длинный нос и с легким нажимом провела железой на внутренней стороне запястья по его щеке, от скулы до самого подбородка, буквально впечатывая свой запах в его кожу. Это была не просто поддержка, а негласная метка «под защитой», дающая право войти на территорию хищника. Робин словно передала ему часть своей силы на удачу, окончательно закрывая тему. ‎— «Хорошо» — соглашаясь, Усопп смущаясь заботы начал радостно отдаляться. Но через пару шагов его осенило. ‎ ‎— «ХЭЙ! ПОГОДИТЕ-КА! А как же помощь МНЕ?!» — возопил канонир, понимая, что его оружие сыграло против него. Робин лишь глубже уткнулась в книгу, игнорируя его крик.             Усопп обреченно вздохнул и решительно направился в каюту. Раз Робин так коварно его отвлекла, он пойдет на принцип: переоденется в самое чистое и нейтральное, чтобы полностью смыть её манговую «метку» и не злить Зоро лишними запахами. Он сделает всё по-своему, назло этой чересчур заботливой женщине!       ‎Бурча под свой длинный нос и спускаясь вниз, обходя сверкающий газон, Усопп со вздохом уже собрался карабкаться по веревкам наверх, в воронье гнездо. ‎ ‎— «Фух, ну что же. С богом», — прошептал он, настраиваясь на встречу с «тигром». ‎Ужасный скрип люка напугал его, заставив подпрыгнуть и упасть прямо на пятую точку. Первым из доков выбрался Френки, сияя свежеотполированным металлом, а следом показалась Нами. Она выглядела непривычно расслабленной — её плечи были опущены. Заметив свою подругу на шезлонге этажом выше, Нами лениво помахала Робин, приветствуя её. ‎ ‎— «О, Усопп!» — Фрэнки вскинул руки в своем фирменном жесте, хотя и сделал это тише обычного. ​— «Ты чего такой бледный, словно увидел призрака Брука без штанов? Мы как раз закончили, Нами-сестра настроена на СУПЕР-улов!» — киборга ничуть не смутила метка, которую он учуял. Напротив, это даже растрогало его мужскую душу, подкрепляя в его глазах святые понятия: «семья», «команда», «накама». ‎ «О, ну, я… э-э…» — начал Усопп, отряхиваясь и переступая с ноги на ногу, отчаянно подбирая нужные слова. — «Я хочу пригласить Зоро на обед, прежде чем они столкнутся с… ну, вы знаете с кем…» — закончил он, отворачиваясь. На палубе повисла тяжелая тишина. Все трое в один голос вздохнули, прекрасно понимая, что назревает взрывоопасное и рискованное противостояние. Альфа с непоколебимым эго и капризный, упрямый доминантный омега просто не могли делить территорию корабля. А тут ещё и Луффи, их капитан и лидер их дружной стаи, отказывается использовать свой авторитет доминантного альфы, чтобы уладить дело. «О, Нами, как дела у подводной команды?» — Джинбе, рассекая неловкость и мрачную атмосферу, подошёл к группе, собравшейся у мачты, со своей фирменной спокойной улыбкой. — «Есть какие-нибудь успехи?» ‎— «Если не учитывать потерю связи из-за глубины погружения, то все отлично. Хотя кое-кто уверял меня, что всё исправно!» — Нами злобно окликнула Фрэнки, и тот мгновенно ощетинился, втягивая голову в плечи. ‎ ‎— «Ви-виноват~» ‎ ‎— «То есть Брук и Чоппер неизвестно где на дне моря?!!!» — снайпер мгновенно посинел. — «Мы все умрем! Сначала Зоро сойдет с ума и съест нас, а потом наши друзья станут кормом для морских королей, потому что у нас плохая связь~» ‎ ‎— «Усопп, брат, не паникуй! Мои навигационные приборы в порядке, это просто временные помехи!» — попытался успокоить его Френки. На заднем плане Нами устало протирала переносицу. — «Мы привязали их к достаточно длинному тросу на подобный случай». ‎ ‎— «Значит, удалось выяснить где остров?» — меняя тему, Джинбей повернулся к Нами. Та кивнула. ‎— «Почти. Так как на данный момент я не могу видеть то, что сейчас происходит на дне, остается только ждать. Всё тем более записывается на пленку ден-ден муши. Они должны заканчивать осмотр третьей зоны, после чего, я уверена, они начнут всплывать». ‎ ‎— «Понятно», — Усопп ударил кулаком по ладони, пытаясь отогнать панику. ‎ ‎— «И так как делать нечего, остается ждать, когда Санджи-кун позовет всех к обеду», — Нами невольно потянулась. Солнце сегодня было по-особенному приятным, «лежательным», отчего рыжеволосая лишь лениво фыркнула. ‎Но не успела она поудобнее устроиться на траве, как тишину разрезал звонкий, фальшиво-радостный голос из камбуза: ‎— «Нами-суа-а-ан~♥, Робин-тя-а-ан~♥! Обед гото-о-ов!» ‎Следом за сладким воплем послышался грохот бьющейся посуды и яростный крик: ‎— «ЛУФФИ! Я ПРОСИЛ НЕ МЕШАТЬ МНЕ ГОТОВИТЬ!!!» ‎Усопп замер, глядя на дверь камбуза. Часики тикали. Пора было идти за Зоро, пока повар не вышел на охоту сам. От одной мысли его дрожь берёт.   /ᐠ. ｡.ᐟ\ᵐᵉᵒʷˎˊ˗   — «Санджи!» — капитан резко среагировал, когда охотник на пиратов обнажил челюсть острых зубов и повалил повара на землю в животной ярости. Тигр взял вверх — характерно для хищника. ‎ ‎ Какого хрена?! — это была единственная четкая мысль, прежде чем мир перевернулся. Удар о половицы выбил из легких остатки кислорода. Санджи начал бесконтрольно наносить удары по животу мечника, но ноги словно вязли в густом тесте — Зоро стал неподъемным, тяжелым и пугающе огромным. ‎ ‎«Очнись, придурок!» — прохрипел блондин, но его голос утонул в низком рыке. ‎Он почувствовал, как на лицо капнуло что-то горячее и липкое. Слюна? В голове вспыхнул красный сигнал тревоги: Так, спокойно... дыши, Санджи, дыши. Он заторможен, он борется с собой... Черт, этот ублюдок мне легкие сейчас вскроет! Повар судорожно дернул головой, смахивая прилипшие ко лбу волосы. В глазах Зоро он видел проблески рассудка, но тигр побеждал. Каждое движение было пропитано такой сокрушительной мощью, что Санджи впервые стало по-настоящему страшно.                               Отвратительный, липкий холод пополз по позвоночнику. Ему было тошно от собственного бессилия, от того, что его тело, прошедшее через ад пыток в Джерме, закаленное месяцами изнуряющего голода на серой скале посреди пустого моря и отточенное двумя годами жесточайших тренировок, сейчас просто превращалось в кусок мяса под лапой хищника. ‎Зверь над ним сдавил туловище еще сильнее, выжимая последний воздух, и Санджи не выдержал — из его горла вырвался предательский, тонкий скулеж. Этот звук не принадлежал "Черной Ноге" — это скулила его израненная омежья суть. Внутренний омега, почуяв подавляющую волю Альфы, начал сворачиваться в клубок, позорно ища защиты у того же, кто его убивал. Санджи захлестнуло презрение к самому себе: Прекрати! Сдохни, но не смей скулить перед ним! Зрачки Зоро в ответ блаженно засияли, и Санджи похолодел: Ох нет... он услышал. Только не это. Только не сейчас. ‎      Дезориентация нарастала. Вспышка — пасть Зоро метнулась к его горлу. Санджи рванулся в сторону, чувствуя, как зубы лязгнули в миллиметре от кожиего лица. Тяжелое дерево от половицы слева разлетелось в щепки. Если бы не его собственная реакция тела в эту секунду — он был бы уже мертв. ‎Только после этого промаха подоспела помощь. Из ниоткуда возникли розовые лепестки — руки Робин проросли прямо на груди Санджи, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Это дало ему возможность сделать судорожный вдох. Джинбей вцепился в загривок Зоро, Луффи дернул за хвост, но повар чувствовал: маримо даже не замечает их усилий. ‎      Тяжелые, душные феромоны Альфы затапливали камбуз, как ядовитый ливень. Запах озона и гнева проникал под кожу, и Санджи почувствовал, как его фантомный хвост распушился от неконтролируемого ужаса. Старые шрамы на затылке заныли, возвращая его в прошлое. ‎Бей его аккуратно, Санджи! — лихорадочно приказывал он себе. — Он не в себе, нельзя его калечить... Но если я не вырвусь, этот сраный маримо вцепится мне в глотку быстрее, чем я успею моргнуть! ‎Дело было в реакции, и кок признавал, что сейчас он безнадежно отстает. Ситуация давила на разум, феромоны не давали вздохнуть, превращая воздух в густой кисель. Ну же! Маримо, возьми себя в руки! — он старался докричаться до разума мечника через короткие, почти бесполезные удары коленями. Но Зоро словно не чувствовал боли: он лишь мертвой хваткой раскрытых острых когтей вцепился в плечи повара, отвечая яростью на ярость. ‎ ‎— «Гы-аар!» ‎ — «Санджи! Постарайся сбросить его!» — крикнул Луффи — «Луффи он не может, одно неверное движение и он вцепится в него быстрее чем ты думаешь!» — Джинбей тянул со всей силы. — «Лучше оттащи его подальше, не причиняя вреда!» — Джинбей тянул зверя назад. Оторвёт голову? Ты ведь это хотел сказать? Он УЖЕ в меня вцепился! ‎Вдруг воздух вокруг них бешено закрутился. ‎Тацумаки?— пронеслось в голове. Джинбея отбросило, «Санни» опасно кренился. А затем произошло то, от чего сердце Санджи пропустило удар. Зоро с животным рычанием вцепился в призванные руки Робин на своей груди и буквально вырвал их с корнем, сдавливая до хруста костей. Вскрик Робин прорезал сознание Санджи, и в ту же секунду его грудную клетку прошила острая, колющая боль. ‎ ‎— «РОБИН-ТЯН!» — из последних сил прокричал повар. Когда её руки исчезли, последняя преграда между ним и тигром рухнула. Его накрыла волна черной, удушливой паники. Я не защитил её. Я подвёл её. Собственное тело предавало его, цепенея под взглядом Альфы. ‎ ‎— «Вы-вырубите его поскорее!» — истошно выдавил Усопп. ‎Рык Зоро и всплеск Хаки Завоевателя ударили по нервам. Для Санджи это стало последней каплей. Психологический триггер сработал с оглушительным щелчком: он поджал спратанные уши, чувство абсолютной запертости, невозможность пошевелиться под чудовищным весом. Перед глазами всплыла высокая, массивная фигура Джаджа. Отец так же возвышался над ним — маленьким, «дефектным» ребенком — глядя сверху вниз с таким ледяным отвращением, что хотелось исчезнуть. Эта проекция прошлого наложилась на Зоро, и Санджи почувствовал, что тонет. Я в ловушке... Я снова в этой чертовой клетке... ‎ ‎Когда Зоро мертвой хваткой вцепился в его горло и запястье, Санджи перестал дышать. Он чувствовал, как кости готовы треснуть, но ужаснее всего было то, что часть его существа — тот самый проклятый инстинкт омеги — кричала о том, чтобы он перестал бороться. Сдаться. Принять волю сильнейшего. От этого осознания к горлу подкатывала тошнота, а у глаз скапливались слезы. ‎Язык зверя коснулся его кожи. Шершавый, горячий. ‎ ‎«Этот... этот придурок меня на вкус пробует?!» — глаза Санджи округлились. Шок на секунду вытеснил панику. Это было слишком интимно, слишком грязно и... пугающе правильно для той части его души, которую он ненавидел больше всего. Он чувствовал себя абсолютно раздавленным: не только физически, но и тем, как легко этот безумный тигр содрал с него кожу, обнажая всю его скрытую, «бракованную» суть. Он мог только смотреть, как открытая пасть зверя, пахнущая кровью и дождем, направляется к его шее. Я ненавижу себя...