Купидон твоего сердца

Кабинет Вадима Юрьевича Казанцева был точным отражением его хозяина: просторный, слегка беспорядочный, но с налетом стиля. Где-то на полке пылился кубок «Акул» образца пятилетней давности, на стене висела карта университетского кампуса, испещренная пометками, а на подоконнике мирно соседствовали солидный кактус и забавная фигурка хоккеиста с отломанной клюшкой. Здесь пахло дорогим кофе, старой бумагой и едва уловимым ароматом мужского парфюма. Именно здесь сейчас царило редкое для этого кабинета напряжение. Вадим, откинувшись в кресле, смотрел на своих гостей: Андрей Кисляк, молодой тренер «Акул», сжав руки на коленях, пытался выглядеть уверенно, а Ольга Сергеевна Москвина, проректор по учебной работе, сидела с идеально прямой спиной, ее взгляд выражал скептицизм еще до начала разговора. — Итак, коллеги, — начал Вадим, разливая по трем маленьким чашкам крепкий эспрессо. — У нас проблема. Бюджет на новую экипировку тает на глазах, а наши «Акулы» растут быстрее, чем их форма изнашивается. Старый спонсор...переключился нафутбольную секцию. Видимо, там меньше риска получить шайбой по зубам. Кисляк мрачно хмыкнул. Ольга Сергеевна взяла чашку, поблагодарила кивком. — Вадим Юрьевич, я ценю вашу заботу о спортивной славе вуза, — начала она, и Вадим мысленно приготовился к отпору. — Но моя задача — учебный процесс. Стипендии, общежития, ремонт корпусов… Хоккей — это дорогое хобби. — Это не хобби, Ольга Сергеевна, — мягко, но твердо парировал Вадим. — Это лицо университета. Это дисциплина, команда, дух. И, как показала практика, отличный способ отвлечь молодежь от менее полезных увлечений. И потом, — он лукаво подмигнул, — кто знает, может, среди наших будущих чемпионов затерялся гений физики, которому для вдохновения нужен лед. Ольга лишь покачала головой, но сражение было проиграно еще до начала. Она знала: когда Казанцев что-то задумал, его было не остановить. — К чему это все? — спросила она, отставляя пустую чашку. — К тому, что я нашел решение. Идеальное, — лицо Вадима озарилось широкой улыбкой. — Новый спонсор. Не просто меценат, а человек, который дышит хоккеем. И, что немаловажно, дышит очень капиталоемко. В этот момент дверь кабинета открылась без стука. В проеме стоял мужчина. Лет пятидесяти, с проседью на висках, которая только добавляла ему шарма, в идеально сидящем костюме, который кричал о деньгах громче любого слова. Он вошел с непринужденной уверенностью человека, привыкшего быть желанным. — Олег Михайлович! — Вадим поднялся навстречу, и они обменялись крепким рукопожатием. — Как раз вас и ждем. Знакомьтесь: Андрей Кисляк, тренер нашей команды «Акулы». И Ольга Сергеевна Москвина, проректор по учебной работе, мой личный оппонент во всех административных баталиях. Олег Михайлович Федотов сначала пожал руку Кисляку, обменявшись с ним парой профессиональных фраз о состоянии льда и подборе молодых талантов. А затем его взгляд упал на Ольгу. И это был не просто взгляд. Это была оценка. Взвешивающая, заинтересованная, но не наглая. Он подошел, взял ее руку, но не пожал, а чуть задержал. — Ольга Сергеевна, — его голос был низким, бархатным. — Вадим скромничает. Мне он рассказывал, что именно вы — стальной стержень всего университета. Человек, который не дает этому кораблю свернуть с курса. Я всегда восхищался силой духа. В женщинах — особенно. Ольга почувствовала, как на ее щеках вспыхнул легкий румянец. Она была не из тех, кого легко смутить, но эта прямота, подкрепленная обаянием и статусом, сработала безотказно. — Ну, стальной стержень — это громко сказано, — парировала она, все же высвобождая руку. — Скорее, костыль для университетской бюрократии, которая вечно спотыкается о собственные же указы. Олег Михайлович рассмеялся. Искренне, громко. — Прекрасно! Наконец-то человек, который называет вещи своими именами. Вадим, вы меня предупреждали, но не додали красок. Вадим, наблюдавший за сценой с выражением довольного кота, лишь развел руками: — Ольга Сергеевна — мастер на острые ответы, Олег Михайлович. Держите ухо востро. — О, я обожаю интересных собеседников, — не отводя глаз от Ольги, сказал Федотов. — Надеюсь, мы сможем поспорить о пользе хоккея для ума еще не раз. Без споров любое дело, даже самое благородное, становится скучным. Ольга смерила его взглядом, но в уголках ее губ дрогнула неподдельная улыбка. Ей льстило это внимание. Галантное, но не навязчивое. Уверенное. Внезапно раздался звонок телефона Кисляка. Тренер извинился и вышел, что-то срочно обещая по аппарату. Вадим, воспользовавшись моментом, отошел к шкафу с документами, делая вид, что ищет бумаги по спонсорскому договору. Олег Михайлович шагнул чуть ближе. — Знаете, Ольга Сергеевна, я обычно быстро принимаю решения. И уже сейчас понимаю, что инвестиция в ваш университет — одно из самых перспективных вложений за последнее время. Он говорил о деньгах, но смотрел прямо на нее. И она поняла, что речь не только о хоккее. Вадим, стоя спиной к ним и листая никому не нужную папку, слышал каждый слово. Его довольная улыбка медленно сползла с лица, сменившись нахмуренным, сосредоточенным выражением. Он с силой перелистнул страницу. Игра только начиналась, но он уже почувствовал, что контроль ускользает. И что эта игра ему очень не нравится. Вадим обернулся, на лице вновь играла дежурная улыбка гостеприимного хозяина, но глаза были настороженными. — Ну что, Олег Михайлович, не хотите ли взглянуть на нашу жемчужину? Ледовая арена как раз должна быть свободна, ребята уже на обеде. Андрей вас с удовольствием проведет, покажет, чем мы дышим. — Он кивнул в сторону вернувшегося Кисляка. — С огромным удовольствием, — Федотов легко согласился, но прежде чем последовать за тренером, он вновь обратился к Ольге: — Ольга Сергеевна, надеюсь, это не последняя наша встреча? Я, к сожалению, не успел услышать ваши контраргументы насчет скучности благородных дел без споров. — Вам же хуже, Олег Михайлович, — парировала Ольга, чувствуя, как азарт разгорается где-то внутри. — Я могу спорить до хрипоты. — О, это звучит как заманчивое предложение, — он галантно склонил голову и вышел вслед за Кисляком. Дверь закрылась, и в кабинете повисла тишина, густая и звонкая после энергии, которую излучал Федотов. Ольга все еще смотрела на дверь, на ее лице застыло задумчивое выражение. — Ну что, впечатлена? — раздался голос Вадима. Он стоял у своего стола, опираясь на него костяшками пальцев. Ольга вздрогнула и обернулась, снова надевая мару строгой проректорши. — Впечатляет сумма, которую он готов вложить, — ответила она сухо, подходя к своему креслу за сумочкой. — А сам он… типичный успешный бизнесмен. Уверенный в себе, привыкший покупать все, что захочет. — Включая внимание красивых женщин, — бросил Вадим, и в его голосе прозвучала та самая язвительная нотка, которую Ольга знала так хорошо. Она резко остановилась и посмотрела на него. — Что это значит? — Да ничего, — он сделал вид, что перекладывает бумаги. — Просто заметил, как он на тебя смотрел. Как на новый дорогой проект. Будь осторожна, Ольга. С такими людьми шутки плохи. В ее глазах вспыхнул огонь. — Во-первых, Вадим Юрьевич, я не проект, я проректор университета. А во-вторых, с чего вы взяли, что мне нужны ваши предостережения? Я взрослая женщина и сама разберусь, кто и как на меня смотрит. — Вот именно что разберёшься, — проворчал он себе под нос, но она услышала. — Что? — она сделала шаг к нему. — Я сказал, что рад за университет! — громко и с фальшивой бодростью произнес Вадим. — Новый спонсор, новые возможности. Все замечательно. Иди уже, опоздаешь на свое совещание по… чему там вы всегда совещаетесь? По повышению успеваемости за счет отчисления отстающих? Ольга смерила его убийственным взглядом, резко повесила сумочку на плечо и направилась к выходу. — До завтра, Казанцев. — До завтра, Москвина, — он ответил, и дверь снова закрылась, на этот раз с более решительным щелчком. Вадим задержал взгляд на деревянной поверхности, затем с силой выдохнул, сгреб со стола папку и швырнул ее на подоконник. Фигурка хоккеиста подпрыгнула и упала набок.

***

Стук в дверь вывел его из раздумий. В кабинет заглянул Кисляк. — Вадим Юрьевич, Федотов в вашем приемной. Ждет. Кажется, он всерьез заинтересовался. Уже спрашивал про подробности нашего молодежного проекта. Вадим медленно обернулся. На его лице уже не было ни следа от недавнего раздражения — только деловая хватка и легкая, уверенная улыбка. — Прекрасно, Андрей и закажи, пожалуйста, хороший кофе. Не наш столовский суррогат, а тот, что из итальянской кофейни на углу. — Он поправил галстук и двинулся навстречу двери. — Кстати, ты заметил, как он смотрел на нашу проректоршу? Кисляк сдержанно ухмыльнулся: — Сложно было не заметить. Кажется, Ольга Сергеевна произвела большее впечатление, чем все наши спортивные достижения вместе взятые. Олег Федотов вошел в кабинет с той же уверенной, непринужденной походкой. Его взгляд скользнул по интерьеру, будто оценивая стоимость каждого предмета, и с одобрением остановился на Вадиме. — Вадим Юрьевич, благодарю за прием. Ваш кабинет… отражает вашу сущность. Деловитость, но с душой. — Он указал подбородком на стеклянного хоккеиста. — Мне нравится. — Садитесь, пожалуйста, Олег Михайлович. — Вадим жестом указал на кресло. — Рад, что вы прониклись нашей атмосферой. Хотя должен предупредить, не все здесь разделяют нашу любовь к хоккею. — Он позволил себе легкую, почти невидимую улыбку. Федотов удобно устроился в кресле, развалившись с королевской непринужденностью. — О, я уже успел насладиться скептицизмом вашего прекрасного проректора. Ольга Сергеевна, кажется, считает, что мы тут в детские игры играем. — Она считает, что мы тратим ресурсы впустую, — поправил Вадим, наслаждаясь моментом. — Ее идеал — тишина библиотек и стук клавиш в компьютерных классах. Лед ее не впечатляет. Как, впрочем, и большинство мужчин, — добавил он с притворной грустью. — Ну, это мы еще посмотрим, — в глазах Федотова вспыхнул азартный огонек. — Я всегда любил сложные задачи. А переубеждать умную и красивую женщину — занятие само по себе достойное. Кстати, о деле. — Он перешел к сути, но Вадим заметил, как на мгновение его взгляд стал отсутствующим, будто он мысленно все еще представлял себе Ольгу. — Я хочу быть не просто спонсором, который перечисляет деньги. Я хочу понимать, куда они идут. Видеть результат. Быть частью процесса. — Это именно тот подход, который нам нужен, — кивнул Вадим, его мозг работал на повышенных оборотах. — И я как раз хотел предложить вам нечто подобное. Давайте организуем небольшую рабочую группу. Для детальной проработки спонсорской программы. С вашим участием, разумеется. — Отличная идея, — Федотов оживился. — Только давайте без лишних бюрократов. Конкретные люди, принимающие решения. — Абсолютно согласен, — Вадим сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по столу. — Со стороны университета это буду я, конечно… Андрей Кисляк, как тренер… — он сделал искусственную паузу, — …и, пожалуй, Ольга Сергеевна Москвина. Как проректор по учебной работе, она курирует все финансовые потоки и сможет аргументированно ответить на ваши вопросы о распределении средств. Без ее участия любое решение будет лишь полумерой. Он произнес это максимально деловым тоном, но внутри все замерло в ожидании. Федотов медленно улыбнулся, уголки его глаз собрались в лучики морщинок. Он понял весь подтекст и явно оценил ход. — Разумно. Очень разумно. Наличие скептика в команде только закаляет проект. Назначайте время, я буду. — Прекрасно, — Вадим чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он сам загнал себя в ловушку. Теперь Федотов будет рядом с Ольгой на регулярной основе, будет демонстрировать свой ум, деловую хватку, обаяние. Но отступать было поздно. — Я согласую с Ольгой Сергеевной ее жесткий график и свяжусь с вашим секретарем. Проводив Федотова, Вадим остался один в кабинете. Тишина снова оглушила его. Он подошел к барной тумбе, налил себе коньяку, не разбавляя, и выпил залпом. Жгучее тепло разлилось по груди. Он достал телефон. Палец замер над номером Ольги. Сначала он хотел написать смс, но передумал. Это требовало личного разговора. Набрал. Трубку взяли на четвертый гудок. — Алло, — ее голос прозвучал устало и отстраненно. — Вадим Юрьевич, если это снова про ваши хоккейные дрязги… — Дело, Ольга Сергеевна, исключительно деловое, — перебил он, стараясь говорить ровно и официально. — Решили создать рабочую группу по детализации спонсорской программы с Федотовым. Ваше участие необходимо как проректора, курирующего финансы. На той стороне повисла долгая, красноречивая пауза. Он почти слышал, как в ее голове крутятся мысли, подозрения и желание отказаться. — У меня совершенно нет на это времени, Вадим. Вы же знаете мой график. Назначьте кого-нибудь из своего аппарата. — Это не обсуждается, Ольга, — его голос стал тверже. Он редко называл ее просто по имени, и это всегда работало. — Речь идет о серьезных суммах и долгосрочном сотрудничестве. Федотов хочет видеть именно вас. Считает ваше присутствие гарантом прозрачности и эффективности. — Он сделал паузу, чтобы слова возвал эффект. — И, если честно, мне нужен ваш скептицизм. Чтобы он не думал, что мы тут готовы на все ради его денег. Еще одна пауза, короче, но не менее напряженная. — Он сам это сказал? Что хочет меня видеть? — в ее голосе прозвучало любопытство, приглушенное недоверием. — Прямо так и сказал, — соврал Вадим, не моргнув глазом. — Считает вашу позицию полезной. Так что готовьте свои отчеты и убийственные аргументы. Первое собрание в четверг, в десять утра, у меня в кабинете. Не опаздывайте. Он положил трубку, не дав ей возможности возразить.