Предначертанные судьбой

Первым, что почувствовали четверо гномов и волшебница, — был ужасный запах затхлости и дракона. Пройдя внутрь горы, они услышали Бильбо: он бежал к ним. — Господи, вы живы! — подбежав к Иветт и обняв её, сказал он. За недолгое время их знакомства они успели подружиться и проникнуться искренними, родственными чувствами друг к другу. — Нужно уходить. Нам всем нужно уходить, — начал торопиться полурослик. — Что ты имеешь в виду? — спросил Фили, он был сильно взволнован поведением товарища. — Мы только пришли, — не понимал хоббита Бофур. — В чём дело? — спросил Оин. — Торин! Торин, он не спит, почти не ест, — объяснял Бильбо. — Мне кажется, его поразила хворь. — Хворь? — Кили, мягко говоря, ничего не понимал. Фили резко сорвался с места и побежал ниже по лестницам. — Фили! Стой! Куда ты?! — кричал ему вдогонку взломщик. Все рванули за ним. Добежав туда, где остановился Фили, все оторопели. Огромный зал с каменными колонами, уходящими далеко вверх, на которых были выбиты затейливые, грубоватые узоры и гномьи буквы, он весь был усыпан золотом и драгоценными камнями. Величие этой картины нельзя было передать словами. Но было здесь что-то не так: от всех этих богатств исходил какой-то невидимый смрад. Словно сокровища были заколдованы. — Ты ведь хорошо их спрятал, Гэндальф. Карту и ключ? — спросил побитый гном. — Я отдал их Торину. Ты можешь им гордиться, он отправился в поход на Эребор — положив руку Траину на плечо, сказал Гэндальф. — Эребор!? — гном отпрянул от мага, как от прокажённого. - Он вернёт Аркенстон и семь армий гномов, присягнут новому Королю. - Нет, нет, Торину нельзя даже подходить к Эребору, — чуть ли не кричал Траин, — Никто не должен входить внутрь этой горы! Это видение вспышкой появилось в её голове. Затем – следующее: — Меня так и подмывает отдать его тебе, чтобы посмотреть на Дубощитовы страдания, как камень губит его, как он развращает его сердце и сводит его с ума. Вот в чём дело — хворь, драконий недуг. Это он. Им пропахла гора, а золото, находящееся в ней, — им пропитано. Дела обстояли скверно, весь остаток дня они искали Аркенстон. Иветт знала: камень у Бильбо, но не вмешивалась – это не ей делать. Хоббит сам должен с этим разобраться. Девушке выделили отдельную комнату, но в ней не было уюта и спокойствия. Тогда глубокой ночью она долго размышляла обо всём: о том, как говорила с Бильбо и Балином насчёт нахождения Аркенстона, о том, что грядёт война. Самое ужасное – то, что Иветт могла за этим только наблюдать, ничего больше. Всё должно идти своим чередом, так, как задумано судьбой. Буря бушевала на душе у юной особы, и ноги сами понесли её прочь из спальни. Она медленно шла по коридорам и лестницам, словно была здесь раньше, и в итоге дошла до главных ворот, вернее, до того, что от них осталось. В это же время у Фили на душе было точно так же неспокойно: он переживал за дядю, за брата, за то, что будет дальше. Страх заставил покинуть его покои и пойти на поиски провидицы. Он помнил, что девушка должна была ему что-то рассказать. Он знал, где находится комната девушки, но по какой-то непонятной ему причине шёл он вовсе не туда. Когда Принц пришёл к воротам, то увидел одинокую фигуру, стоящую в одном белом платье без рукавов и смотрящую в даль. Её распущенные волосы переливались серебром, трепыхаясь на ветру. Светлая кожа выглядела почти белой, а подолы лёгкого платья подлетали за потоком воздуха. Подойдя ближе, парень понял: девушка стояла босиком. Это удивило его ещё больше, ведь на улице уже зима, он сам даже вышел в накидке. — Ива, ты чего тут разгуливаешь в одном ночном платье? — спросил гном. Ответа не последовало. — Неужели опять? Да, опять: она снова что-то видит, что не видит любой другой глаз.И тут волшебница начала что-то напевать. Медленная, спокойная мелодия начала переливаться в песню. Торин! Король под Горой. Увы, он больше не правит на этой земле. Мы, братия, должны продолжать идти без него, И проследить за тем, чтобы его смерть не была напрасной. Он будет отдыхать в вечном сне С Аркенстоном на груди, Который вовеки будет излучать свой свет, Чтобы изгонять тьму нескончаемой ночи. И на его могиле возлежит Оркрист - Лезвие эльфов, выкованное в стародавние дни, Для того, чтобы предупреждать о врагах и скитающихся орках, И отгонять прочь всё зло от Эребора. Каким мы будем помнить нашего падшего друга, Того, кто смог победить Драконий Недуг? Воином, лидером, гордым королём с изъянами? Достойным потомком могущественного Дурина! Этот печальный, погребальный и обречённый голос, не имел почти ничего общего, с тем полным жизни голосом, который за недолгое время, стал ему таким родным. —Плачь по Торину— вдруг тихо сказала Иветт. Фили как кирпичом по голове огрели. Какой ещё плачь по Торину? Из слов песни можно было понять, что Подгорный Король умер не своей смертью, но ведь этого не может быть. Это бред. Фили не верил. — Нет, — мотая головой и пятясь назад, говорил гном — Это всё чушь. — Я понимаю... — Нет! Ничего ты не понимаешь! Как ты можешь говорить такое!? — Я говорю лишь только то, что вижу. — Значит, ты ничего не видишь! Фили ушёл быстрым шагом, оставив девушку совершенно одну. Холодный ветер окутал её словно коконом. Ноги подкосились, и она упала на холодный камень. Слёзы текли ручьём, а плечи содрогались от рыданий. Единственный человек в её жизни, которому она доверила чуть ли не всё, говорит такие вещи и не верит ей. С одной стороны, Иветт понимала, что парню нужно просто время, чтобы всё осознать, но как же ей было больно от его слов. Почему ей так больно? Всю оставшуюся ночь Иветт посвятила раздумьям и складыванию ведений, как кусочков мозаики, в полноценную картину. И картина выходила немного удручающей. Вернее будет сказать — очень удручающей. Саурон вернулся и собирает армию под предводительством Азога, чтобы пойти на Эребор, который является ему вратами в земли Ангмара. Торин, в итоге, погибнет не своей смертью, но есть проблема: провидица не знает, когда именно, хотя что-то ей подсказывало, что ждать этого долго не придётся.