Предначертанные судьбой

—Началось. Восток падёт, и восстанет королевство Ангмар. Время эльфов прошло, настала эпоха орков — раздалось зловещее клокотание, которое заставляет дрожать и биться в припадке страха. Темнота вокруг только усиливает чувство ужаса, но тут встаёт Владычица Галадриель. В её руках – хрустальный фиал, излучающий свет Эарендила. Она выглядит не менее устрашающе, чем Тёмный Властелин. Её голос звучит словно волны в шторм – громкий, глубокий, властный и завораживающе пугающий. —Здесь у тебя нет власти, прислужник Моргота. У тебя нет имени. У тебя нет лица, формы. Возвращайся в пустоту, из которой пришёл! Раздался ужасный рёв и вспышка света. Иветт подскочила на стуле, чуть с него не свалившись. Видимо, под утро она уснула, а ведение, как страшный сон, настигло её прямо так. Но не успела она сесть на ровную поверхность обратно, как тут же пришло другое ведение. — Мне нужна лошадь. — Гэндальф, куда ты собрался? — Надо предупредить Эребор, они не подозревают, что их ждёт. Я видел их своими глазами – целую орду орков Мории. Созови наших друзей – зверей и птиц. Битва за гору вот-вот начнётся— маг уже хотел уйти, но его окликнул голос Радогаста. — Подожди. Вот, возьми, если ты прав, то тебе он будет нужнее, — протягивая свой посох другу, сказал старец. — Спасибо. — Но предупреждаю— вдруг снова заговорил волшебник— если будет барахлить, пошевели там камень, Гэндальф — Радогаст говорил это с неким волнением, шевеля пальцами, будто показывая, как нужно шевелить камень — Я думаю, разберёшься. Гэндальф скоро вернётся к ним, это не могло не радовать. У Ивы скопилось немало вопросов, которые она хотела задать старцу. Девушка наспех заплела волосы и, надев более тёплые вещи, пошла к компании. Ей не особо хотелось есть, скорее просто хотелось отвлечься от дурных мыслей. Она чувствовала странную слабость в конечностях и мутность мыслей, но скинула это всё на недосып. Зайдя в один из многочисленных залов, она увидела весь гномий отряд, за исключением Торина. Он, очевидно, продолжал поиски Аркенстона в одиночку. Увидев Фили, девушка резко отвела взгляд в другую сторону – она всё ещё помнила слова, которые он ей сказал. Гном же смотрел на неё пристально, но ничего не делал. Он знал, что обидел волшебницу, но гномье упрямство не давало подойти к ней. За завтраком Иветт только пару раз ковырнула еду ложкой и, извинившись перед Бофуром и Бомбуром, которые отвечали за питание, ушла в неизвестном направлении. Заметив, как девушка ушла, Балин встал из-за стола и подозвал Наследного Принца к себе. Они пошли в кабинет Балина, где ещё до появления дракона он занимался своими делами. — Скажи мне, паренёк, что случилось? — спросил седобородый гном. — Что? Господин Балин, вы о чём? — ответил вопросом на вопрос недоумевающий юноша. — О том, что наша прекрасная спутница неважно выглядит: не ест, одета на скорую руку, волосы, которые она обычно собирает в красивые причёски, скоро выпадут из косы. Да и косой я бы это не назвал — покачав головой, ответил Балин— под глазами у неё синяки, кожа бледная, какой никогда не была. Одним словом, вид её оставляет желать лучшего, да и ведёт она себя черезчур тихо. Обычно – шутки, смех. — На что вы намекаете? — Намекаю? Ха-ха-ха, я не намекаю, я говорю прямо. Вы с ней повздорили, не так ли? — спросил гном — Отпираться смысла нет, я и так это вижу. — Да. Когда я вчера пришёл к ней ночью, она запела песню, плачь по Торину— смирившись с тем, что придётся рассказать всё Балину, сказал Фили— Из песни было понятно, что дядя умрёт не своей смертью, тогда я вспылил и наговорил ей не самых хороших слов. — Эх, Фили, я понимаю твои чувства, но девочка ни в чём не виновата. На плечах Иветт и так тяжёлая ноша. Её предвиденье едва ли можно назвать даром, скорее – проклятием. Она рискует своей жизнью, пытаясь помочь всем, а в ответ ей что? Никто не слушает её, когда она пытается их предупредить, все считают себя умнее, думают, что могут обмануть судьбу. Но она же видит будущее, а ей всё равно не доверяют, а потом жалеют. Мы не вправе винить её за то, что она не может предотвратить всего – она же может нас только предупредить, дальше дело должно быть за нами. Повисло молчание. А ведь и вправду, почему он сорвался на Иветт? Фили накрыла волна стыда и вины перед такой хрупкой девушкой. Эти слова действительно ранили её, Принц это понимал. — Я ведь так хотел её защитить, а в итоге причинил боль сам. Спасибо, Балин, я побегу просить прощения! — Не за что, — крикнул седобородый гном на прощание — Любовь–это штука хрупкая, нужно её беречь. Удивительно, но Фили всегда с лёгкостью удавалось найти Иветт, будь она среди толпы или вообще на другом конце гномьего королевства. Словно сама судьба их сводила. Парень бежал, словно от этого зависела жизнь. Сердце в его груди колотилось как бешеное, резкий страх пронизывал его кости, самое странное–причин этого страха вроде и не было. Но как оказалось, Фили волновался не зря. Добежав до очередного поворота, он увидел сидящую на каменном полу девушку. Волшебница сидела, прислонившись спиной к стене и прижав колени к груди. Она тряслась. Фили сначала подумал, что это от холода, но потом понял–она плакала. Гном подбежал к ней и присел рядом, взяв её лицо в руки, он сказал: — Ива, почему ты плачешь? Если это из-за меня, то знай, я пришёл извиниться. Прости, прости меня! Я не хотел тебя обидеть, я знаю, что поступил ужасно, накричав на тебя. Прости меня, если можешь, умоляю... Иветт подняла красные, заплаканные глаза на него, после чего, разрыдавшись пуще прежнего, подползла к парню и, уткнувшись мокрым лицом в район между грудью и шеей, обняла его. Фили от неожиданности сел на колени, но быстро сообразил и обнял девушку в ответ, прижимая её к себе. — Я так не могу, мне плохо, Фили, — немного успокоившись, пробормотала Ива — Я чувствую, как зло заполоняет эти земли, знаю, что грядут ужасные вещи, но ничего не могу с этим поделать. А ужаснее всего то, что я не вижу себя, не могу увидеть того, что будет со мной дальше... — Подожди... В каком смысле не видишь себя? — удивлённо спросил парень. Он всё время думал, что в ведениях Иветт видит и себя. — Я вижу только то, что произойдёт с другими, и никогда себя. Меня будто нет. Словно я не существую. У меня нет прошлого, нет будущего, нет имени. Имя Иветт мне дал Гэндальф. Я словно чужая в этом мире, вижу будущее, а раньше это считалось невозможным. Я непонятная смесь хоббитов, эльфов, людей, гномов и волшебников. Я словно какая-то ошибка, рушащая все правила и законы, которые были годами. И ладно, если бы я приносила пользу, но я и её практически не приношу. Повисло молчание. Фили переваривал информацию. Если быть до конца честным, он не особо понимал, что сказать. Но он также понимал, что нельзя просто молчать–девушку нужно приободрить, пока она ещё чего-нибудь себе не надумала. А то не дай бог ещё сделает с собой что-то. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Она стала ему слишком дорога. — Ива, ты так много несёшь на своих плечах, так много делаешь, тратишь силы на свои ведения, потом ищешь лазейки, чтобы помочь другим. Глупо думать, что ты бесполезна. Тебе нужно думать и о себе. Не всё в мире зависит от тебя, другие тоже должны делать что-то на общее благо, не только ты — Фили поднял голову Иветт, чтобы видеть её лицо. Её глаза покраснели, от чего стали казаться ещё более синими — Ты всегда можешь на меня положиться и довериться, более я не посмею тебя обидеть. — Спасибо, и да, я прощаю тебя, подлец— заулыбавшись сквозь слёзы и шмыгая носом, сказала Иветт. — Колтун мне в бороду, ты даже сейчас будешь шутить! — еле сдерживая смех, спросил Фили. — Конечно. Учусь у лучших — смотря на подрагивающие усы косицы, ответила девушка. Её так и подмывало схватиться за одну из них. — Пойдём отсюда, тут холод жуткий стоит, а ты и так ледяная — поднимая волшебницу на ноги, сказал Фили. Но не успела Иветт полностью встать, как тут же ослабленная рухнула на подкосившихся ногах, гном еле успел её поймать. Решив, что лучше будет, если он её понесёт, он подхватил девушку и ужаснулся — она была совсем лёгкая: рёбра торчали, тазобедренные кости, позвонки, ключицы, косточки на руках и ногах. Иветт и до этого была чуть худее нормы, а сейчас стала явно меньше положенного. — Ива, когда ты в последний раз нормально ела? — неся девушку, спросил Фили. — Я не помню — жалобно простонала девушка, хватаясь тонкими пальцами за камзол. — И как я раньше этого не заметил! — Я волнуюсь в последнее время, а от волнения у меня пропадает аппетит... Я волнушка. — Нет, Ива! Это уже не смешно! Добежав до очередного поворота, Фили чуть на всей скорости не влетел в Ори. — Ори, беги за Балином и Оином, пусть идут в комнату Иветт. Живо! — Х-хорошо, — видя, как взволновал принц, Ори послушно убежал за старшими. Как выяснилось позже, из-за отсутствия постоянного, нормального питания организм Иветт был истощён, также на него неблагоприятным образом повлияли ночные слёзы и похождения в одном ночном платье. Девушке прописали отогреваться, побольше отвлекаться от плохих и грустных мыслей и соблюдать постельный режим. Неравнодушные гномы и хоббит — все навещали Иву: Ори и Бифур рассказывали гномьи сказки и легенды, Балин и Двалин — про гномьи обычаи, Бомбур готовил вкусности, Бофур и Кили пели ей смешные песни, Оин лечил, Дори, Нори и Глоин показывали драгоценности, найденные за время пребывания в горе, Бильбо рассказывал о Шире. Фили почти всё время сидел с ней. Торин, конечно, был малость не рад, но его никто не спрашивал. День для Иветт пролетел одновременно быстро и медленно — столько всего она узнала, что даже слегка устала, но это означало, что крепче будет спать. Для Фили стало открытием, что девушка любит холодное оружие так же сильно, как и он. Ещё он узнал, что Иветт очень нравится вырезать фигурки и узоры из дерева. Она раньше не говорила об этом, но тогда он вспомнил резные рамы, стулья, столы и полки у неё дома — и всё стало ясно. Было уже поздно, и после беседы Фили сказал, что пойдёт спать. — Стой, может, это прозвучит глупо, но... не мог бы ты остаться со мной, пожалуйста? — спросила она. — Как скажешь, только принесу спальник. — Не надо, ты можешь спать на кровати, — ответила девушка, но, поняв, как это звучит, тараторя добавила — Если ты, конечно, хочешь. Гном не ответил, только подошёл к стулу и медленно снял верхний жилет, пояс и ботинки. Волшебница смотрела на то как играют мышцы на руках парня, на его широкие плечи, на массивную спину, на вены которые как молнии проступали на руках Принца. Поймав себя на том, что любуется Фили, ей стало немножко стыдно. Когда гном закончил, Иветт приподнялась на кровати и подвинулась ближе к краю, освобождая место. Парень аккуратно лёг рядом. Сначала они просто лежали, не шевелясь, затем Иветт повернулась к нему, а он — к ней. Их лица были в двух сантиметрах друг от друга. Иветт смотрела на его небесно-голубые глаза, такие светлые и чистые, на усы-косицы с красивыми бусинами, на светлые кудри и длинный нос. Он словно был олицетворением солнечного дня, голубого неба и поля заснянного пшеном. Фили же смотрел на её серебристые волосы, раскиданные по подушке, на светлую кожу, на розовые, аккуратные губы, на её глубокие синие глаза. Буд-то раннее утро весны, всё ещё скованное льдом, но всё так же прекрасное. Вспомнив, что он не расплёл свои волосы, гном приподнялся на локтях и, повернувшись к девушке, спросил: — У тебя же есть гребень? — Да. А что? — Где он? — На столе. Фили встал и, подойдя к столу, нашёл под книгами деревянную расчёску. Она была в форме полумесяца, украшенная вырезанными цветами и лепестками. — Какая чудесная работа — провёл кончиками пальцев по выпуклостям — Мы, гномы, обычно режем по камню или металлу, но твои работы по дереву чудесны. Можешь потом показать мне ещё своих изделий? — Конечно, но это ведь обычная резьба по дереву. — Любая работа требует усилий и умения... А ещё...не могла бы ты помочь мне с волосами? — Хорошо, садись на кровать. Гном послушно сел и вручил волшебнице гребень. Её руки плавными движениями расплели косы Фили, после чего бережно прочесали их. Волосы были мягкими и шелковистыми. Она невольно стала просто пропускать пряди через пальцы, а потом, опомнившись, вернула гребень и заколки. — Я закончила, — сказала Иветт, смотря на наследного принца. Его лицо было умиротворённым, но слегка печальным. — Спасибо, — улыбнувшись, прошептал он. Они улеглись на кровать и накрылись покрывалом. Иветт смотрела на Фили и была ему безмерно благодарна за всё, что он для неё делает. А он думал о красоте её внешности и души. Сон накрыл их, словно тёплое одеяло, и где-то в глубине звёздной ночи зародилось нечто новое и тёплое.