loyalty

Шорох шёлковых простыней обволакивает, как и сама ткань. Августа роняет судорожный выдох, позволяя тонким красивым пальцам скользнуть по внутренней стороне бедра. — Ну же, Августа, ты можешь больше. Юно настойчивая. Она всегда идёт напролом и добивается своего. Совсем как Августа, разве что та методы использует немного другие. Несмотря на это, их отношения — нисколько не соревнование, не соперничество; это добровольная капитуляция Августы под настойчивыми прикосновениями жрицы, и вседозволенность Юно в сторону своего эфора. Юно никому не даёт спуску и никто не имеет над ней столько власти, как Августа. По правде — над Юно вообще никто не имеет власти, кроме неё самой. Всё, что касается Августы — совсем другое. Огненные волосы рассыпаются всполохом по подушкам; каблуки с частью одежд и снаряжением неаккуратно валяются рядом с кроватью. Юно склоняется над невероятными — по её скромному мнению — бёдрами и выцеловывает каждый доступный участок оголённой кожи. Августа не может найти в себе силы коснуться Юно так, как ей хочется — она сдерживается, немного ёрзает, всё ещё не привыкшая к огромной нежности, которую Юно дарит ей в любую возможную секунду, находясь рядом. Позволяет Юно делать то, что хочет именно она; позволяет себе быть тряпичной куклой в её руках без права на споры. Только в такие моменты Августа чувствует себя по-настоящему нужной. В этом она не стыдится признаваться, роняя ещё несколько сбитых выдохов. Поцелуи поднимаются выше, губы касаются тазовых косточек, а пальцы прокладывают себе дорогу к тому месту, которого Августа не позволяет касаться никому. Кроме Юно. — Ты такая красивая, — шепчет Юно, поднимая голову и осторожно выводя узоры подушечками пальцев рядом с клитором. — Августа, душа моя, ты слишком красивая. — Юно… — на выдохе зовёт Августа, наконец цепляясь пальцами за чужие узкие плечи. — Не надо так меня мучить, умоляю. Короткая улыбка пробивается прямиком в сердце Августы. Ужасно признавать, но эфор так слаба перед любым проявлением эмоций своей жрицы. То же самое Юно может сказать и про Августу — эта женщина ещё менее эмоциональна, но зато всё, что можно уловить взглядом, касается самого сердца. Пылкие речи для Юно не значат ничего; мимика и действия — абсолютно всё. Ещё один фактор, в котором они слишком схожи. Тёмные волосы спадают вперёд, пряча сосредоточенное лицо — Августа подрагивающей рукой убирает несколько длинных прядей за ухо, а остальные на плечо. Сегодня Юно решила, что не будет придерживаться своего обычного образа, поэтому благородную синеву не сковывают тугие хвосты. Пальцы двигаются проворнее, Августу будто прошибает током; приятная тяжесть скапливается в бёдрах, вынуждая их немного дрожать. Юно делает это уже не в первый раз, но Августа чувствует словно в первый. Подчинение? Августа никогда не могла сказать, подчиняется ли ей Юно в полной мере. Безусловно — следует всем её приказам и просьбам сразу же, как образцовый солдат. Но каждый раз добавляет что-то своё, исполняя. Как и сейчас — Августа просит не мучить, поэтому Юно слушается, но совсем не так, как Её Величество могло бы ожидать. Она сменяет пальцы языком, а обеими руками хватается за бёдра, удерживая в одном положении. Она прекрасно знает, что Августа слишком ярко реагирует на прикосновения к себе и вот-вот зажмёт её голову между своих прекрасных бёдер. Юно очень хотелось бы задохнуться между ними — это было бы самой лучшей смертью, которую только можно желать. Августа не знает, куда деть собственные руки. Выше — чтобы прикусить костяшку пальца и заглушить себя; ниже — на худые плечи, чтобы сжать роскошные волосы в кулаке от переполняющих ощущений. Решает склониться ко второму варианту. Августа слишком чувствительна и Юно так нагло этим пользуется. Она даже знать не хочет, где та научилась подобным вещам, но один вопрос её всё же беспокоит, не давая полностью погрузиться в момент. Эфор прекрасно видела взгляд Юно на Ровера в одну из первых встреч. Прекрасно слышала, как Юно просила его зайти в её покои перед началом Охоты — уточнять, для чего именно, разумеется, не хотелось. Красноречивый взгляд и нетерпеливое покачивание с пятки на мысок сказали всё за себя. Тогда Августа лишь хмыкнула, отмахиваясь — конечно, ей всё показалось. Её Юно никогда бы не променяла близость с ней на личную встречу с Великим Героем. Но что-то скребло на душе — уже сейчас Августа может сказать, что это была интуиция. Ровер ходил в покои жрицы. Они оставались наедине. Кто знает, что могло взбрести этой юной особе в голову, кроме разговора. Но Юно не даёт цепляться за обрывок этой логической цепочки — с удовлетворённым вдохом она приподнимается на локтях, занимая более удобное положение, и входит двумя пальцами сразу. Августа сорванно стонет, впиваясь ногтями в светлую кожу. Метка резонатора на руке слабо поблёскивает. — Августа… Ах, моя Августа! — шепчет Юно, наблюдая за отразившимися эмоциями на чужом лице. — Моё рассветное солнце, как же ты прекрасна! Сладкие речи Юно всегда выбивают почву из-под ног. Она с одинаковым восхищением зовёт Августу по имени и когда сама инициатор, и когда находится под сильным красивым телом своего эфора. Это невероятно кружит голову. В попытке утихомирить собственные чувства, Августа тянет Юно за шею к себе — никогда не скажет, но жаждет поцелуя намного больше, чем самого акта близости. Юно поддаётся, тянется ближе, не сбавляя мучительно медленной скорости собственной руки, и осторожно целует приоткрытые губы. Собирает каждый вырвавшийся стон и проглатывает словно самое вкусное блюдо на свете; коротко стонет сама, понимая, насколько Августа ей доверяет, насколько открывается перед ней из раза в раз. Та самая Августа, которая рубит монстров своим тяжёлым мечом, не моргая глазом; та самая Августа, которая достойно правит, искореняя несправедливость. Та самая Августа. Её Августа. — Быстрее, — сбивчивым шёпотом просит эфор между поцелуями; её огненные волосы будто пылают в темноте покоев, освещая только их двоих. Оставшиеся на теле одежды лишь мешают, но это никогда не было поводом полностью раздеться. Юно очень этого бы хотела, но не скажет Августе и слова поперёк. Она ускоряет движения, с каждым толчком задевая ладонью клитор; покои заполняют смущающие, но одновременно возбуждающие шлепки. Юно разрывает один из последних поцелуев — воздуха не хватает; спускается влажными губами на линию челюсти, дальше — к разлёту ключиц, а затем отодвигает тонкую ткань, прикрывающую грудь, и обхватывает губами напряжённый сосок. Августу выгибает с новым низким стоном. У Юно мурашки по телу бегают. — Ах, Юно, пожалуйста!.. Ногти продолжают рисовать полосы на светлой коже плеч, пальцы цепляются за длинные волосы, ниспадающие от каждого резкого движения. Августа находит момент, пробираясь ближе к груди, чтобы повторить действия Юно, но уже пальцами. В ответ получает удивлённо-одобрительный стон и становится так трудно сдержаться. Сама Юно, понимая, насколько сильно возбуждена, теряется и упускает свою былую настойчивость — ровно на несколько мгновений, достаточных для того, чтобы Августа накрыла ладонью её грудь под дорогими тканями. При таких условиях Юно могла бы кончить, не коснувшись себя, но не смеет делать этого раньше, чем её эфор. Августа кончает, сжавшись вокруг пальцев Юно, и протяжно простонав. Жрица до боли кусает свою нижнюю губу — она раз за разом видит наслаждение на чужом лице, но никак не может привыкнуть к тому, насколько это завораживает. Она осторожно вытаскивает пальцы, бессовестно мажет рукой по шёлковым простыням, избавляясь от естественной смазки, и едва ли успевает среагировать, как Августа приподнимается и подхватывает её под бёдра, потянув к себе. — Ближе, — полурыком-полустоном выдыхает Августа, смотря в глаза. Юно упирается коленями в кровать, не смея опуститься на чужие тазовые косточки. Августа спускает руки чуть ниже, регулируя положение Юно, и когда та оказывается на нужном месте, сама скользит пальцами под слои одежды ниже лобка. — Августа!.. Августа более резкая, Августа более бескомпромиссная — в порыве она не щадит даже Юно, поддаваясь своим почти животным инстинктам, и она клянётся, что когда-нибудь это её подведёт. Юно хватается за её плечи, отводит в сторону несколько мешающихся прядей огненных волос, и послушно упирается лицом в изгиб между плечом и шеей. Она прекрасно знает, что так Августе нравится больше всего, но жалеет, что не может здесь применить свою настойчивость — ей очень бы хотелось заглянуть в чужие глаза, почувствовать вспышку морального удовлетворения, когда она видит Юно перед собой в совершенно непристойном виде. Пускай Августа и не может дарить столько же нежности, сколько дарит ей Юно — зато может удовлетворить. И это даже лучше. Сильные пальцы похожим движением скользят внутрь Юно и сразу начинают двигаться. Августа, казалось, более неумелая в таких вопросах, но она всегда старается делать что-то новое — например, сейчас, она не просто двигает рукой, а пытается развести пальцы внутри. Юно дрожит в чужих объятиях — получает короткие поцелуи везде, где можно дотянуться и слышит всё ещё неровное дыхание, чувствует ускоренное биение сердца. Она пытается сама двигаться — свободная рука Августы тут же находит своё место на бедре и направляет, поддерживает. Для Юно этого слишком много. — Юно, — хрипло зовёт Августа рядом с ухом. — Юно. В ответ лишь короткий высокий стон — движения руки и собственного таза сошлись в едином ритме, подарив новые, более сильные ощущения. — Скажи мне, — Августа продолжает, силясь сдержать дрожь — Юно просто невероятная в её руках. — Для чего ты звала Ровера в свои покои? Августа прекрасно знает, когда нужно задавать вопросы, чтобы получить самые честные ответы. Она не пытается юлить, не пытается найти нужный момент — она просто спрашивает, надеясь, что Юно будет продолжать быть открытой с ней несмотря ни на что. Августа многое может простить — потому что когда дело касается её жрицы, она становится полностью бессильной спорить. Поэтому сейчас, спрашивая такое в такой момент, она искренне надеется. Она верит Юно. — Ах, Августа, именно сейчас ты хочешь об этом знать? Юно пробирает крупной дрожью — внезапный допрос не уменьшает её стремительного приближения к оргазму, потому что Августа делает такие вещи своими пальцами, которым Юно ещё учиться и учиться. Она никогда в жизни не поверит, что Августа всё делает наобум и учится в процессе. — Я просто хочу услышать это от тебя, а не от него. Августе нравится Ровер — нравится его непоколебимость и мужество, коих у самой в запасе с лихвой; нравится открытость и честность. Она не ревнует, совсем нет. Если бы Ровер пришёл и в её покои, она бы не стала отказываться от близости. Разница между ней и Юно лишь в том, что сама Августа не стала бы настолько открыто приглашать к себе. В таком деле она не стремится получить максимальную выгоду; случится — значит, будет ещё один опыт, нет — Юно даёт ей всё и даже больше. Августа не нуждается в близком общении ни с Ровером, ни с кем-либо ещё, кроме Юно. И всё же. Что-то колет в груди от осознания того, что Ровер мог понравиться Юно больше, чем давно полюбившаяся сердцу Августа. — Я… Ах! Я хотела… прощупать почву. Августа замирает. Юно отстраняется — взгляд поплывший от наслаждения, по вискам стекают крохотные капельки пота — всё же, за сегодняшний вечер она потратила куда больше сил, чем Августа. Эфор приглаживает её растрепавшиеся тёмные волосы, вновь убирает назад непослушные пряди, открывая шею. И, не отвечая, намечает поцелуй у впадинки между ключиц. Юно всё ещё дрожит, цепляясь обеими руками за чужие плечи — одежды Августы так смялись от её прикосновений, что теперь понадобится уйма сил, чтобы привести себя в порядок. Юно знает, что, если она скажет честно, Августа всё равно не станет злиться. По каким-то неизвестным ей причинам, Юно прощается вообще всё. — Обещай мне поверить, — судорожно выдыхает она, облизывая покрасневшие губы. — Я и так тебе верю. Глубоко вздохнув, Юно набирается сил. В тот самый момент, когда она собирается говорить, Августа осторожно возобновляет движения внутри неё и вновь пытается развести пальцы. Юно с ума сойдёт от этой пытки, не иначе. — Я видела твой взгляд на него, — сдерживая рвущийся наружу стон, произносит она, — и поняла, что он тебе тоже понравился. Поэтому… Ах, Августа, дай же договорить! Мягкая улыбка трогает красивые губы — Августа спускается ниже, слегка покусывая кожу на груди, где не мешается ткань. Она правда внимательно слушает. Но после вступительного предложения она знает, что будет сказано дальше — просто потому что она слишком хорошо знает Юно. Именно это ей и требовалось — подтвердить тот факт, что они с Юно всё ещё на одной волне, преисполнены схожими желаниями и стремлениями как в целом, так и касательно друг друга. — Я проверила его ради тебя, — ровно выдыхает Юно, сжимая в пальцах несколько прядей огненных волос. — Ты действительно легла с ним в одну постель? — звучит как издёвка, но Августа не намерена издеваться — она просто слишком удивлена, что всё в очередной раз складывается именно так, как она и предполагала. — Тебе понравилось с ним? — Понравилось, — Юно прямолинейна, как натянутая стрела. — Но с тобой мне нравится больше. Да, не буду лгать — отчасти я сделала это ради себя, ведь он мне понравился. Но и к тому же, теперь я уверена, что тебе он не навредит. И ты… Юно прерывается, заскулив от вновь ускорившегося темпа — она ходит по грани, но Августа отвлекает её разговором, вместе с тем стремительно приближая к оргазму делом. Ей даже забавно, что такая ситуация складывается — у неё нет никакого статуса и положения, права, делать так, как она посчитает нужным, особенно, если это связано с Августой. Напрямую. Но Юно всё равно делает и в ответ не получает ни крупицы праведного гнева — настолько непоколебима вера эфора в неё и её чувства. Ведь Августа сделает ради Юно всё — даже и руки на себя наложит, если та попросит. Юно поступит точно так же. —…Ты тоже можешь позвать его в свои покои, — заканчивает она своё предложение не без усилий и сжимается вокруг чужих пальцев от особо резкого толчка. — Я же вижу, он тебе нравится, Августа. Августа тихо хмыкает, не отвечая. Она доводит Юно до оргазма несколькими рваными толчками и в момент наслаждения накрывает её губы своими, собирая каждый стон. Хрупкое тело в её руках выгибается и трясётся, силясь следовать за прикосновениями, метка около лодыжки начинает мерцать совсем как у Августы ранее. Юно падает в наслаждение, но точно уверена, что Августа удержит её в своей хватке. — Да, нравится, — тихо выдыхает Августа, прервав поцелуй и прижавшись лбом к чужому взмокшему. — Но ты мне нравишься больше. И мне немного жаль, что он видел тебя в момент оргазма, ведь такое позволено только мне. — Извини, — дрожащим голосом произносит Юно, обмякая в объятиях; Августа осторожно вытаскивает пальцы и обнимает жрицу обеими руками. — Но я не поменяюсь. Всё, что потенциально может угрожать тебе, я сначала буду пропускать через себя. Плевать кого, что и какими методами. Я ни за что не позволю тебе пострадать, Августа. Ни телом, ни душой. Августа мягко смеётся, оставляя несколько смазанных поцелуев на чужих растрёпанных волосах. Юно прекрасна в своей преданности. Августа так её любит. — Моя полночная луна, — тихо шепчет она, одной рукой приподнимая чужое лицо за подбородок. — Моя прекрасная мудрая луна. — Моё рассветное солнце, — вторит ей Юно, заглядывая в глаза. — Моё храброе сильное солнце. Юно прекрасно знает, что наделала кучу ошибок в погоне за правильностью — наделает их ещё больше, но сама будет спокойна и будет думать, что поступает правильно. Августа спорить с ней не станет — ведь Юно всегда возвращалась и будет возвращаться именно к ней сквозь все невзгоды.