Мэнор "ОЛЕТУС"

      Темнота. Бездна.       Джозеф открывает и закрывает глаза – и все равно никакого результата. Он бьёт руками, но рассекает лишь пустоту. Он падает. Не знает, насколько далеко, насколько долго. Но в виски бьёт одно лишь ощущение падения.       Что было до этого? Он ничего не помнит. Только своё имя. И возраст: 21.       Он – Джозеф Дезольнье. Ему 21, он из семьи Дезольнье. Он аристократ и фотограф.       Но должно же быть ещё что-то кроме этого?

      ***

      – Новая дверь. – Мэри удивленно проводит руками по резной двери. Раньше тут была просто стена. Она точно знала это, так как они с Мичико гуляли тут каждый вечер, когда не было игр.       – Да, точно. – Мичико разглядывает узоры, похожие на лепнину. – Похоже, аристократ?       – Мне тоже так кажется. – Мэри вздыхает. – Но не станем загадывать заранее. Пойдём.       – А мне интересно, каким он будет. Вдруг это будет красивый и умный юноша? Тут таких не хватает… – Мичико посмеивается, прикрывая лицо веером.       – Красивый, да и умный… закатай губу, подруга. Таких не бывает. – Мэри ухмыляется. – У тебя и так есть красивая и умная подруга, зачем какой-то аристократ?       – Ну… – Мичико смотрит куда-то вбок. – Мэри, что-то случилось?       Мэри застыла.       – А почему мы думаем, что это будет мужчина? – она подставила локоть Мичико, – На двери ведь не написано.       – Не знаю… А почему не мужчина?       – Тоже не знаю. – Мэри чуть задумывается, после чего мотает головой. – Об этом лучше не рассуждать. Всё же Мэнор… не одного человек свёл ума, как мне кажется. Те же охотники…       – Возможно. – Мичико кивает.       Возможно.

      ***

      Джозеф срывается с кровати.       Он жив? Жив?       Под ним вполне реальный пол. Он ощупывает своё лицо: вроде бы, ничего не изменилось.       На нём его одежда, в которой он был до бездны.       “Откуда я это знаю?”       Неизвестно.       Джозеф встаёт на шатающиеся ноги: его тело казалось истощённым… он так устал.       На резной тумбочке, прямо как в его комнате, он находит зеркало. Дрожащими руками он поворачивает его на себя.       Да, он всё ещё он.       Он сделал два шага назад и свалился на кровать прямо с зеркалом в руках. Забыл, что она сзади.       Можно отдохнуть. Наконец-то он не падает.

      ***

      По ощущениям прошли целые сутки. Не больше, чем он падал, но вполне ощутимо.       Ватные руки отказывались его держать, а сонные глаза ни в какую не хотели распознавать реальность. Разум был в смятении: мысли метались, словно мошки. Эта ассоциация показалось настолько яркой, настолько натуральной, что Джозеф невольно помотал головой. Нужно было вставать. Хотя бы узнать, где он – уже было бы неплохо. Совсем не хотелось ни есть, ни пить.       Джозеф перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку. Хотелось не думать. Он осторожно ощупал всё в пределах досягаемости, после чего зацепился за резное изголовье кровати. Так, шаг за шагом, он смог подняться и сесть на колени. Джозеф попробовал открыть глаза: больно. Свет бил слишком ярко, пусть окно и было прикрыто какой-то замысловатой шторкой. Тогда придётся пока быть без них. Он ощупал себя: кажется, на нём была классическая домашняя ночнушка, и больше ничего. Волосы были аккуратно заплетены в косу, чтобы не мешались при сне. Он запустил в них руки: это всегда успокаивало.       Первое, что он увидел, было, собственно, изголовье кровати. Оно было вырезано в виде переплетения стеблей, с цветами, то тут, то там. Материал был похож на дуб, но казался странным. Джозеф поморгал, а после и вовсе потёр глаза. Тут есть ванная?       Как будто повинуясь его мыслям, где-то позади распахнулась дверь. Джозеф вздрогнул и дёрнулся: ощущение бездны ещё не покинуло его. Ему было неспокойно. Он боязливо пригляделся, и понял, что это был всего лишь ветер из открытого окна. Никаких призраков. И других людей. Пока. Дезольнье размял шею, плечи, после чего сполз к краю кровати и аккуратно опустил ноги. Было страшно, что после такого долгого полёта он совсем забудет, как ходить. Тело казалось хрупким, как хрусталь.       Ещё не вставая, Джозеф с любопытством покрутил ступнями. Они казались абсолютно нормальными, даже слишком. Нервно сглотнув, он всё же встал, ожидая в любой момент упасть.       Стоять на ногах было необычно. Было… невероятно приятно чувствовать что-то под ногами. Джозеф поднял одну ногу, чтобы сделать шаг, как понял, что теряет равновесие, и с грохотом полетел на пол. Уцепившись рукой за прикроватный столик, он снова поднялся на ноги. Действительно, разучился ходить. Какой конфуз.       Сосредоточившись на равновесии, Джозеф снова поднял ногу, держа руку у столика. Он смог сделать первый шаг. Поставив вторую ногу рядом, он улыбнулся: получилось. Джозеф поднял ноги по очереди, проверяя, прочно ли стоит. Прочно.       Комната была большой: как минимум 20 метров. Потолки тоже внушали: метра три, если не больше. Джозеф пригляделся, и понял, что сама комната – восьмиугольник. Напротив кровати стояла дверь, видимо, в коридор. Рядом с ней были две другие: ванная, и. по логике вещей, гардероб. Рядом с кроватью в каждой стене было по большому окну. Ближе к гардеробу стоял кабинетский стол, а ближе к ванной – шкаф. Джозеф осторожно сделал пару шагов и открыл его: внутри оказался только его обычный костюм.       Обычный костюм… обычный костюм…       Камера!       Джозеф в панике порыскал по нижним ящикам, но там была лишь обувь. Он вскочил обратно, развернувшись. Глаза тут же вцепились в кабинетный стол (резной, и тоже из дуба): его камера была там.       Позабыв о том, что вообще-то, он очень хотел умыться и привести себя в порядок, Джозеф рванул к столу и схватил в руки драгоценную камеру. Она была в идеальном состоянии: никаких царапин, никаких потёртостей. Он вздохнул с облегчением, благодаря судьбу. От сердца отлегло. Теперь можно было вернуться к своей изначальной цели и привести себя в порядок.       Из зеркала на него смотрел уставший молодой человек: огромные синяки под глазами, волосы что солома, заспанные глаза. Но он все ещё был изящен и красив, просто… не в былой форме. Ну, это было по крайней мере решаемо: хорошая ванная решит любые проблемы. Правда… была проблема.       Он понятия не имел, где взять воду, и что это были за краны.       Джозеф осторожно коснулся металлической поверхности. Кран не развалился, но был холодным. Другой горячим – даже просто поднеся руку было тепло. Тогда…       Он осторожно открыл кран с холодной, и вода с тихим шумом полилась в ванную. Убедившись, что вода не воняет, да и вообще ненормально чистая, Джозеф уже смелее открыл кран с горячей. Избавившись от ночнушки, он оглядел тело: казалось, он прилично похудел. Распустив волосы, Джозеф закрыл кран, и с осторожностью залез в горячую ванную.       Как хорошо.       Справа, на небольшой полочке, встроенной в стену, Джозеф обнаружил склянки. На одной было написано «для тела», на другой – «для волос». И мочалка.       Джозеф сперва взял что-то для волос. Когда он снял крышку, он сразу почувствовал приятный ванильный аромат. Консистенция была похожа на гель, а в руках пенилась. Джозеф взял неопределённое количество и осторожно нанёс на волосы. Вроде не жгло. Мылилось превосходно: куда уж лучше того, что использовал он.       Это место было до боли похоже на его поместье: такие же обои, отделка… дверь. Джозеф вдруг подумал, что та может быть и не заперта, а он тут может быть не один… Он быстро вылез и закрыл ванную. Лучше уж так, чем постоянно беспокоиться.       «Тепло.»       Пока он не слышал никакого шума: было ненатурально тихо. Ни работающих людей на его территории, ни слуг, бегающих по дому… Гробовая тишина. Пока это даже нравилось. Будь тут шумно, было бы гораздо хуже. А сейчас он мог спокойно полежать, уже не беспокоясь о том, что кто-то может его потревожить.       Тут было не холодно, хотя камина он не заметил. Стены казались обычными, так что дело не должно было быть в них. Да и кто нагрел эту воду? Неужели у него за стенкой сидят какие-то люди, которые занимаются этим?       Джозеф обтёрся мягким полотенцем, после чего накинул халат и прошёл к шкафу. Там была привычная ему одежда: его голубой костюм и золотой бант. Быстро одевшись, он проверил, не косо ли завязал волосы, после чего подошёл к двери.       Ручка была сделана из золота. Красиво, но не слишком практично. Джозеф тихонько прикоснулся к ручке, и узор на двери засветился.       Он резко отдёрнул руку и отошёл на два шага. Дверь не открывалась сама и не подавала каких-то признаков того, что что-то не так.       «Можно попробовать ещё раз, может так и нужно.»       С этой мыслью он осторожно подошёл и протянул руку.       Хуже не должно быть.       Так ведь?       Джозеф взялся за ручку и открыл дверь. Та ослепила его золотым свечением, после чего… показался обычный коридор. И чужая обычная дверь. Правда, сделанная из металла.       «Эзоп Карл. Бальзамировщик.»       У него в поместье таких людей не было, хотя всё выглядело точь-в-точь.       Он закрыл свою дверь и взглянул на табличку сверху: «Джозеф Дезольнье. Фотограф»       Следующая после него гласила «Мэри Крайбург. Кровавая Королева.»       Дверей было очень много. И располагались они очень близко: гораздо ближе, чем физически должны были. Значит, законы физики (чего только неведомые краны стоят!) тут работали… не совсем привычном образом. Например, он не летал, значит гравитация была нормальной, но комнаты содержали в себе больше, чем можно было подумать снаружи. Скорее всего и весь особняк был больше изнутри, чем снаружи.       В конце концов он вышел в огромную гостиную залу, где сидели… Люди, и не только люди.       Быстро пробежавшись по всем глазами, Джозеф сосредоточил своё внимание на девушке, которая была одета в знакомую ему одежду. По крайней мере, она не настолько радикально отличалась от его.       – Простите, если нарушаю ваш разговор, уважаемые барышни, но мне хотелось бы получить помощь. – Джозеф коротко кивнул головой в знак уважения, приложив руку к груди.       – Да… Да, конечно, без проблем. Вы тут недавно? – неизвестная вежливо улыбнулась. Стоящая рядом с ней девушка была… какой-то азиаткой?       – Думаю, около двое суток. Я проснулся без сил, после чего пролежал достаточно долго. Только недавно я встал и смог привести себя в порядок. – Джозеф тоже вежливо улыбнулся. – Могу я узнать ваше имя, мадам?       – Мэри Крайбург. – она подала руку и Джозеф аккуратно поцеловал её. – Приятно, когда кто-то знает этикет.       – Рад, что мой вас удовлетворил. – Джозеф кивнул в знак уважения, – так можете сказать, что это за место?       – Позвольте я сначала распрощаюсь со своей подругой. – Мэри сделала короткий шутливой книксен азиатке. – С ней я вас познакомлю чуть позже, для начала введём вас в курс дела.       – Я весь во внимании. – Джозеф подставил локоть, и они степенным шагом пошли к другому концу этой огромной залы. В середине на сцене стоял стол и огромный стул. Джозеф ловил, казалось, все взгляды людей и не людей здесь. Вон на него смотрит какой-то мужчина с лезвиями на руке, а вон – безумно высокий, напоминающий больше машину, то ли палач, то ли могильщик: он придерживал огромный гроб одной рукой. Рядом с ним стоял мужчина с длинными белыми волосами. Они тут же вернулись к своему делу, но даже так Джозеф зацепил их взгляд на секунду.       – Как видите, тут очень необычная публика. – Мэри аккуратно показала веером на залу. – Кто-то из них выжившие, а кто-то – охотники. Охотники на людей.       Джозеф нервно вздохнул. Он тоже был с своём роде охотником, но тон Мэри подсказывал, что речь совсем не про фотографию. Они остановились у сцены со столом.       – Тут проходят смертельные игры, Джозеф.       – Смертельные? – Джозеф оглянулся, и убедился, что все были в относительном порядке.       – Да, смертельные. Каждая игра проводится в отдельном закрытом… – Мэри что-то пробормотала, – Хочется сказать загоне. Шифровальные машинки, сундуки с хламом, и два выхода.       – Значит, отсюда можно уйти? Через эти, как вы выразились, загоны.       – Нет, это лишь условность. При побеге ты просто выбегаешь сюда. Я не вру, не смотрите так. Я тоже думала, что смогу сбежать, но нет. Те четыре места за столом отдаются выжившим, а кресло спереди – охотнику. Они выбираются волей «Барона».       – «Барон»?       – Да, Барон. Мы ни разу его не видели, так что не спрашивайте о том, как он выглядит. Барон имеет здесь абсолютную власть. И именно он повинен в том, что мы все здесь оказались. – голос на последних словах дрогнул, и Мэри быстро заморгала. Так неудачно подступившие слёзы.       – И как же… вы здесь оказались? – Джозеф протянул платочек из кармана Мэри, но та отказалась.       – Простите за мою лишнюю чувствительность, но я помню этот день как первый. Загадочное письмо с необычный знаком – и всё, вся моя жизнь… Впрочем, неважно. Ничья жизнь здесь не ценна.       – Мои соболезнования. – Джозеф отвёл взгляд.       – Не стоит. Пошла же я сама. Не перебивайте, дайте договорить. – Мэри снова сложила веер, которым обмахивала лицо, после чего указала наверх. – Видите наверху огромные зеркала? В них появляются участники раундов. Это так же озвучивают граммофоны. Не смотрите, пластинок там нет, говорят они сами по себе.       – Абсурд… – Джозеф нахмурил брови. – Полное сумасшествие.       – Я согласна, месье, я согласна. Но такова наша действительность.       – Это не может быть реально. – Дезольнье помотал головой. – Это просто невозможно.       – Всё возможно, как можете видеть. – Мэри прокашлялась. – Давайте продолжим нашу прогулку.       – Как скажете, пожалуй…       – Задача в играх – убегая от охотника, задекорировать пять машинок, после чего открыть ворота и убежать. Если сбегают трое или четверо, то победа. Двое – ничья. Меньше… проигрыш.       – Вы так говорите, будто проигрыш, это…       – Это страшно. – голос Мэри вдруг сел. Эти слова давались ей с трудом. – Тебя будто… снова по кусочкам собирают. И ты просто появляешься в своей кровати.       Джозеф удивленно поднял брови и ничего не сказал.       Ему это было знакомо. Значит, он проиграл?       – А охотники? Что с ними происходит?       – Я не знаю. – Мэри вздохнула и снова раскрыла веер. Они заходили в очередной коридор. – Но эти игры не кончаются. Есть выходные дни, вы можете сами посмотреть на календаре. Он стоит только на один год. Мы для удобства номеруем их, но… календарь не меняется.       – Один год?       – Я тут уже гораздо больше, но год так и не менялся. Только число и месяц. Он тут недалеко, на нём отмечают все мероприятия…Вот, вот он. Тут навсегда остался 1836. Простите, что-то не так? Вам нехорошо?       Мэри обеспокоенно подбежала обратно к Джозефу, но тот уже смахнул с себя то выражения лица.       – Простите, не думал… что так давно.       – Да, меня тоже удивило. Но всё здесь соответствует тому времени: от архитектуры, до выбора обоев… Впрочем, неважно.       Что-то здесь было не так.       Да, всё соответствовало тому времени, потому что это был особняк Джозефа.       Это он тут жил в 1836.       Ему был 21 год.       – Снаружи есть сад, если хотите, можем пойти туда.       – Да, пожалуй, пройдёмте…       Джозеф снова подал локоть Мэри.