Объект притяжения

      Город сиял под ярким солнцем, и даже пыль, поднятая недавней потасовкой с «Глитч-Мейкером», казалась золотистой. Победа была легкой, почти изящной. — Видал, Сим? — Гамма-Джек щелкнул пальцами, сбрасывая с них остатки зеленой энергии. — Еще один злодей, побеждённый нашим неотразимым дуэтом. Впрочем, моя неотразимость тут сыграла главную роль, конечно.       Гейзербим лишь покачал головой, скептически оглядывая работу напарника. Он уже мечтал как только придет домой и стянет свой костюм… Наденет очки и усядется читать легкий роман. — Главную роль сыграло то, что он споткнулся о свой же баннер с пикселями. Твои позы были... эффектным фоном. — Эй, зрелищность — это половина победы! — Джек хлопнул напарника по плечу, и тот чуть дернулся под тяжелой рукой. — А теперь хватит трудов праведных. Я знаю одно местечко, где делают великолепный кофе. Идёшь?       Саймон хотел было отказаться, но Джек уже тащил его за рукав. И высокий мужчина смирился, подстраиваясь под темп ходьбы напарника. Излучая такое обаяние, что отказаться казалось кощунством. ***       Кафе «Улыбка Медузы» оказалось модным и шумным. Идеальное место для Джека — полное глаз, которые на него смотрят. Тем более они были в своих костюмах и могли получить скидку или вовсе кофе в подарок.       Едва они уселись, к их столику буквально выпорхнула официантка — милая блондинка с янтарными глазами и россыпью веснушек на носу. Но её восторженный взгляд был прикован не к Джеку. — О боже! Мистер Гейзербим! — выдохнула она, краснея. — Я ваша огромная поклонница! Вы на прошлой неделе спасли нашу библиотеку от Плавильщика! Я там работаю!       Саймон отвел взгляд в сторону, сконфуженно поправив шлем.  — Э-это была часть работы. Ничего особенного. — Для меня — особенное! — девушка сияла. — Что пожелаете? Вам и вашему другу, всё за счёт заведения!       Джек, привыкший быть центром внимания всех симпатичных девушек, почувствовал лёгкий укол. Ну ладно, фанатка. Со всяким бывает. Он одарил её своей самой ослепительной улыбкой.  — Для меня капучино и твоя улыбка, красотка. А для моего угрюмого напарника — двойной эспрессо, чтобы окончательно не уснул.       Но девушка лишь мельком улыбнулась ему в ответ, всё её внимание было поглощено Саймоном. Джек нахмурился, смотря как напарник кивнул и подтвердил заказ.       Кофе принесла другая официантка, но блондинка скоро вернулась с кусочком торта «для героя». Джек глотнул свой капучино, наблюдая, как она краснеет, рассказывая Саймону о какой-то книге. И вдруг он поймал себя на мысли, что его забавляет эта сцена. Забавляет то, как Саймон пытается быть вежливым, но выглядит абсолютно потерянным, как его пальцы нервно барабанят по столу.       А потом это случилось. Блондинка сказала что-то, что заставило Саймона рассмеяться. Его лицо растянула не обычная сдержанная усмешка, а настоящая  искренняя улыбка. Он даже поднял взгляд и посмотрел на нее. Не быстро и осторожно, а внимательно. Красиво. И сердце Гамма-Джека вдруг сделало что-то странное: оно не заколотилось чаще от ревности к вниманию девушки. Оно просто замерло. Замерло, глядя на его улыбку. На ту, что была предназначена не ему. Внезапная, ослепительная и совершенно нелепая мысль ударила его по голове: Я хочу, чтобы эта улыбка была только моей. Только для меня.       Официантка, наконец, удалилась, и Саймон, выглядя измотанным, но довольным, потянулся за эспрессо. — Ну что, герой-любимец публики? — поддел его Джек, но в его голосе не было привычной насмешки. Только лёгкое, непонятное самому себе напряжение. — Пожалуйста, не начинай, — Саймон вздохнул, но улыбка ещё не совсем сошла с его губ. — Это было... неловко. — А мне кажется, это мило, — Джек отодвинул свою чашку и облокотился на стол, сокращая дистанцию. Его голос стал тише, интимнее. — Я и не знал, что ты так умеешь. Смеяться. Улыбаться. Прямо милый парень.       Саймон замер с чашкой на полпути ко рту. Его пальцы дрогнули, и кофе едва не расплескался.  — У всех есть свои скелеты в шкафу, — попытался он парировать, отводя взгляд в окно. Такое внимание от напарника было необычным. Хотя он и обмирал от удовольствия внутри. — Мне нравится этот скелет, — настойчиво продолжил Джек, его голос приобрёл низкие, тёплые обертоны. Он ловил каждый микроскопический жест Саймона — учащённое дыхание, легкую дрожь в руках, как тот глотал кофе. — Мне нравится, как он прячется за очками и пытается шутить, когда нервничает. — Джек... — голос Саймона звучал предупреждающе, но с ноткой паники. Его сердце колотилось где-то в горле, угрожая выпрыгнуть. Он чувствовал, как горит под пристальным взглядом напарника. Это было одновременно и ужасно, и прекрасно. Он что, флиртует? Со мной? — Что, Сим? — Джек наклонился ещё ближе, его улыбка стала мягкой, заинтересованной, совсем не той, что он дарил официанткам. — Боишься, что от твоего взгляда загорится моё капучино? Можешь не волноваться, оно и так остыло. А вот я напротив — нет.       Он произнёс это так тихо, что слова будто касались кожи. Саймон попытался найти хоть какую-то спасительную саркастичную шутку, но мозг отказывался работать, заполненный только гулом и биением собственного сердца. Вся его логика, всё самообладание трещали по швам. — Это... не самое удачное место для таких шуток, — выдохнул он наконец, пытаясь отодвинуться, но его тело отказывалось слушаться. Он с ужасом представил что было бы, если их нашел какой-нибудь репортер. — Я не шучу, — сказал Джек, и в его глазах не было ни намека на привычную игру. Была только внезапная, оглушительная ясность. Он смотрел на Саймона — действительно смотрел — и видел не просто напарника. Он видел человека, которого знал годами, и которого сейчас, в этот самый момент, захотел увидеть по-настоящему. Он видел его смущение, его попытки шутить, чтобы скрыть панику, его дрожащие пальцы. И это было прекрасно. Он хотел присвоить это себе.       Джек медленно, давая тому время отпрянуть, протянул руку и погладил его по плечу. Саймон вздрогнул, будто от разряда тока. — Может, всё-таки допьем этот кофе? — тихо предложил Джек, не отводя руку. — И пойдём куда-нибудь... где меньше фанаток.       Саймон мог только молча кивнуть, боясь, что если он откроет рот, то выдаст всё это безумие, что творилось у него внутри. Он был влюблён. Он был в шоке. И он совершенно не знал, что делать дальше. ***       Они вышли на улицу, и под яркий солнечный свет. Мир вокруг плыл, как в дымке, и единственной точкой опоры была твердая рука Джека, все еще сжимающая его локоть. — Моя квартира близко, — голос Джека прозвучал непривычно глухо, без привычной бравады. Он не смотрел на Саймона, уставившись куда-то вперед, но его пальцы сжимали ткань костюма так, будто боялись, что тот испарится.       Саймон мог только кивать, его собственный разум был пуст, заполненный лишь гулом крови в ушах и бешеным стуком сердца. Он шел, почти не чувствуя ног, повинуясь легкому тянущему движению. Это безумие. Полное, абсолютное безумие. Он шутит. Сейчас он повернется и рассмеется. Он должен.        Но Джек не смеялся. Он молча вел его через парадную, в лифт, и затем — в просторную, слегка захламленную квартиру с панорамными окнами. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием. Его заперли в клетке, в которую он сам прибежал.       Джек отпустил его локоть, сбросил свою маску на ближайший комод. Его лицо было серьезным, почти сосредоточенным. Идеальная укладка растрепалась, но светлые волосы даже в таком состоянии были соблазнительны. — Ну что, юрист, — его голос сорвался на хрипоту. Он сделал шаг вперед, заставляя Саймона инстинктивно отступить к стене. — Готов к... непредвиденным обстоятельствам?       Саймон чувствовал, как холодная поверхность стены проступает сквозь ткань костюма. Он сглотнул, пытаясь найти хоть каплю сарказма, хоть крупицу контроля.  — Джек, я... мы не должны... — голос звучал чужим, сдавленным. Ему хотелось убежать. Как поход в кафе привел к… ЭТОМУ? — Должны, не должны... — Джек приблизился вплотную, перекрывая собой весь мир. Он не стал целовать его. Вместо этого он снял с Саймона шлем, медленно, почти ритуально, и отложил его в сторону. Его пальцы скользнули по вискам, по скулам. — Сегодня правила диктуем не мы. Понимаешь?       Мужчина заглянул в потемневшие глаза. И только тогда он поцеловал его. Властно, глубоко, без тени сомнения. Это был поцелуй-захват, поцелуй-притязание. Саймон ответил с той же отчаянной жадностью, его руки вцепились в плечи Джека, пальцы впились в упругую ткань суперкостюма. Весь его мир сузился до этого поцелуя, до этого человека.       Джек вел его, не отпуская от губ, через гостиную в спальню. Костюмы — яркие, сияющие символы их геройской жизни — слетали с них по пути, путаясь под ногами, оставляя за собой немой укор на полу. Джек откинул Саймона на простыни и остановился, чтобы просто смотреть. Смотреть на него — высокого, угловатого, с бледной кожей. На его растерянное, раскрасневшееся лицо, на широко раскрытые глаза, в которых плескался испуг и тихое возбуждение. — Боже, Саймон... — прошептал Джек, его собственные руки дрогнули, снимая последние детали костюма. — Всю эту красоту ты скрывал от меня, все это время? Какая утрата.        Он опустился на кровать рядом, его пальцы, обычно испускающие разрушительную энергию, теперь осторожно скользнули по ребрам Саймона, заставив того содрогнуться.  — Расслабься. Сегодня... всё сделаю я.       Саймон хотел что-то сказать, спросить, протестовать, но Джек снова запечатал его рот своим, одновременно опуская руку ниже, к его животу, затем к бедру. Его прикосновения были твердыми, уверенными, не оставляющими места для сомнений. Он знал, что делал. И он делал это так, чтобы Саймон забыл всё на свете. У Гамма-Джека не было мужчин, но основу он знал от одной из болтливых любовниц. А быть внимательным нужно было с любовником любого пола.       Джек достал флакон из прикроватной тумбочки, согрел масло в ладонях. Саймон зажмурился, не в силах думать, почему оно там лежало и для кого.  Его движения были медленными, почти гипнотическими. Он целовал шею Саймона, его ключицы, шептал что-то бессвязное прямо в кожу: «Такой строгий... а такой горячий... всё это время...».        Когда пальцы заскользили по сжатой дырочке, Саймон напрягся, сдавленно застонал, пытаясь уйти от прикосновения. Все внутри переворачивалось. Но Джек был настойчив, он начал лизать приоткрытые губы, отвлекая. — Тихо, Сим. Я же сказал... я всё сделаю.       И он делал. Осторожно, терпеливо, готовя его, растягивая, пока Саймон не перестал сжиматься от каждого движения, а вместо этого его тело не начало само просить о большем. Его дыхание стало прерывистым, на лбу выступила испарина. Он был полностью во власти Джека, и это было одновременно страшно и пьяняще. Сколько он мечтал о таком? Когда началась его тихая любовь к напарнику?       Джек видел это. Видел, как его обычно собранный напарник тает под его руками, теряет контроль. И это зрелище было для него мощнее любого наркотика. — Готов? — его голос был низким, хриплым от желания.       Саймон мог только кивнуть, не доверяя своему голосу. На самом деле он был вообще не готов, но в то же время не мог не желать единения. Член вошел аккуратно, скользя по смазке, и его обхватила жаркая теснота. Гейзербим чувствовал себя очень странно, пока любовник замер наполнив его и ждал пока тот привыкнет. Мягкий толчок. Глаза Саймона закатились, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Пощипывание смешалось с невероятным чувством полноты, близости, которой он никогда не знал.       Джек замер на мгновение, опустив голову ему на плечо. Его собственное тело дрожало от усилия сдержаться.  — Боже... Саймон...       А потом он начал двигаться. Нежно сначала, выверяя каждый толчок, прислушиваясь к малейшей реакции. Но скоро нежность сменилась нарастающей страстью. Смущающие влажные звуки заставляли краснеть милые ушки, что выглядывали из темных прядей. Гамма-Джек держал бёдра Саймона, вгоняя в него свой возбужденный член, теснота, что его обхватила, заставляла того терять дар речи. Стоны, срывающиеся с губ Саймона, были для Джека лучшей музыкой.       Джек изменил угол. И следующий толчок задел то самое место, от которого у Саймона потемнело в глазах. Он вскрикнул, его тело выгнулось дугой, прижимаясь к сильному голому торсу. — Да... вот тут... — прошипел Джек, довольный, и повторил, уже целенаправленно. — Я же знал... знал, что ты будешь так кричать для меня...       Он ускорился, теряя последние остатки контроля. Его удары становились жёстче, глубже. Саймон уже ничего не соображал, он просто чувствовал — чувствовал каждое движение внутри, жар кожи Джека, его прерывистое дыхание у своего уха. Он обвил ногами его спину, притягивая глубже, насаживаясь на него с отчаянной жадностью, которую уже не мог скрыть. Его лучшие сны сбывались в реальности. — Джек... я... — он пытался предупредить, но было уже поздно.       Оргазм накрыл его волной, белой и ослепительной, вырывая из груди сдавленный крик. Его тело сжалось вокруг Джека, и это стало последней каплей. Джек с рыком закончил за ним, пряча свое лицо в шее Саймона, его собственное тело билось в конвульсиях наслаждения. Тишину комнаты теперь нарушало только их тяжелое, частое дыхание. Джек медленно, чтобы не сделать больно, вышел из него и рухнул рядом, на спину. Они лежали молча, глядя в потолок.       Прошло несколько минут. Адреналин отступал, и в голову начали лезть мысли. Саймон чувствовал, что не жалеет. Чтобы не произошло дальше. Джек повернул голову и рассматривал бледное чуть вытянутое лицо. Он не засмеялся, не съязвил. Он просто протянул руку и провёл большим пальцем по его щеке. — Все хорошо. — прошептал он, но в его голосе не было прежней бравады. Была только усталость и какая-то новая, непонятная нежность.       Саймон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь в нём поселилась не только паника, но и безумная, пьянящая надежда. Джек перевернулся на бок, обнял его за плечи и притянул к себе, прикрыв глаза.  ***       Свадьба Мистера Исключительного и Эластики была грандиозным событием для всего геройского сообщества. Зал сиял огнями, повсюду сновали знакомые лица в костюмах и вечерних платьях. Царила атмосфера лёгкости и счастья, которую даже самый угрюмый злодей не смог бы омрачить.       Неделю назад, на общей сходке, Боб объявил о своем решении, раздавая приглашения с немного смущенной улыбкой.  — И, конечно, можно приходить с парой, — он бросил взгляд на Джека, который уже строил глазки одной из героинь. — Джек, ради всего святого, только без твоих... э... случайных знакомств. Возьми кого-то адекватного. Или приди один.       Все засмеялись. Джек только театрально приложил руку к сердцу.  — Боб, ты ранишь меня в самое сердце! — Затем он обвил рукой плечи Саймона, стоявшего рядом и недовольно поглядывая на улыбающихся Гамма-Джеку девушек. — Не волнуйся. Я буду со своим верным напарником. Обещаю, мы будем паиньками и не устроим сцену. Саймон закатил глаза и чуть отстранился от мужчины. Между ними все было слишком непонятно. А спросить напрямую было страшно… Страшно получить недоуменное лицо и неловкость. Да и поведение возлюбленного говорило о недолговечности их “отношений”. Тот все так же продолжал заигрывать с другими… Но и продолжал приводить его к себе, этот жадный блондинчик. Он недовольно бурчал если кто-то тянулся к Саймону, но сам мог позволить фривольное поведение другими… Что делать Гейзербим не знал и плыл по течению. Хотя мысль о прерывании всего этого приносила боль. Но когда Джек его ревновал, сердце радовалось и появлялась надежда. Да и пойдут они на свадьбу вместе, может это что-то да и значит. ***       Теперь, на самой свадьбе, его чувства были далеко не такими радужными. Джек сдержал слово — он пришёл с Саймоном. Но это, казалось, никак не мешало ему быть центром вселенной. Он стоял в центре зала, окруженный сияющей толпой поклонниц — героинь и их приближенных. Его смех звенел громче музыки, его жесты были широкими и притягивающими взгляды.       Саймон наблюдал за этим со стороны, сжимая в руке бокал с тем же вином, которое он налил себе полчаса назад. Он старался дышать ровно. Не смотреть пристально. Не смотреть на его улыбку, на то, как он касается руки той рыжеволосой... Не смотреть на его губы... Он чувствовал, как знакомое тепло начинает разливаться за веками, предвестник опасной силы. Чёрт. Ни за что. Только не здесь. Не на их свадьбе. Он не может все испортить.       Он зажмурился, сделал глубокий вдох и отошёл в тень, к столу с напитками. Он снова подошёл к Бобу и Хелен, выдавил еще одно поздравление — на этот раз более собранное — и, поймав на себе немного обеспокоенный взгляд невесты, поспешно ретировался. Его убежищем стал балкон, скрытый от основного зала пышными драпировками. Прохладный ночной воздух обжег кожу. Он прислонился к перилам, закрыл глаза и просто слушал далекий гул веселья. Через несколько минут он вернулся внутрь, прихватив с собой первую попавшуюся под руку полную бутылку красного вина, и снова ушёл в своё укрытие. Алкоголь ослабил когти ревности и обиды от разбитых ожиданий. Расслаблял глаза, что потихоньку тлели силой.  ***       Прошло двадцать минут. Может, больше. Джек, наконец, оторвался от своей свиты, чтобы перевести дух и найти своего «верного напарника», чтобы пошутить над его мрачным видом. Но Саймона нигде не было видно. Лёгкое беспокойство, похожее на укол иголки, кольнуло Джека под рёбра. Он обошёл зал, заглянул в бар — нет. Даже не думая, он просто пошёл искать дальше, следуя какому-то внутреннему импульсу. Балкон оказался не таким уж и секретным. Джек отодвинул тяжелую портьеру и замер на пороге.              Саймон стоял спиной, опершись локтями на перила. В его опущенной руке болталась почти допитая бутылка вина. Его поза, всегда такая прямая и собранная, сейчас казалась сломленной, усталой. Плечи были напряжены. Он не услышал шагов. — Эй, юрист, — голос Джека прозвучал тише, чем он планировал. — Прячешься от соблазнов общества? Или от меня?       Последнее он произнес осторожно. Саймон вздрогнул, но не обернулся. Он сделал последний глоток из горлышка и поставил пустую бутылку на пол.  — От соблазнов, — его голос был хриплым. — От слишком громкой музыки. От необходимости что-то говорить.       Джек подошёл ближе, прислонился к перилам рядом с ним. Он начал понимать что поступил не очень красиво. От Саймона пахло вином и одиночеством.  — Что-то случилось? — спросил он, и в его тоне впервые за вечер не было насмешки. Мужчина сам от своего вопроса скривился.       Саймон наконец повернул к нему голову. За стеклами очков его глаза были неестественно блестящими.  — Всё в полном порядке, Джек. Иди к своим... фанатам. Не заставляй их скучать.       И в его голосе, сдавленном и резком, Джек услышал то, чего никогда не слышал раньше. Не сарказм. Не сухую констатацию факта. А боль. Ревность.       Ошеломленный, Джек молчал несколько секунд, переваривая это. Он смотрел на Саймона — на его сжатые губы, на нервный пульс на шее, на то, как тот избегает прямого взгляда. И вдруг всё сложилось в единую, ослепительную картину. Он втрескался в своего хмурого напарника, а тот кажется отвечал ему взаимностью.  — Саймон... — Джек сделал шаг вперёд. — Это всё из-за... того, что там, в зале? — О чём ты? — Саймон фыркнул, пытаясь отстраниться, но Джек поймал его за локоть. Его пальцы обхватили тонкую кость через ткань костюма. — Ты ревнуешь, — произнёс Джек тихо, не как вопрос, а как открытие. Он не мог в это поверить. Его ревновали. И самое невероятное — это задело его за живое. Кажется сейчас сердце вырвется из его крупной и красивой груди. Он не думал что ему ответят взаимностью. Несмотря на его неотразимость и то что между ними было…        Саймон резко дернулся, пытаясь высвободиться, его глаза сверкнули за стеклами опасным алым огоньком.  — Не будь идиотом, Джек. Уволь меня от твоих... — Ты ревнуешь, — повторил Джек твёрже, не отпуская его. Его собственное сердце начало биться еще чаще. Он притянул Саймона к себе, заставив того споткнуться и почти упасть ему на грудь. — Ко всем этим женщинам. Потому что ты думаешь, что они мне небезразличны. — А разве нет? — вырвалось у Саймона, и в его голосе прозвучала настоящая, голая боль, которую он больше не мог скрывать. — Ты же всегда... Ты смотришь на них, ты флиртуешь, ты... — Я смотрю на тебя, — перебил его Джек. Он приподнял его подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Я всегда смотрю на тебя. А они... они просто фон. Шум. Привычка, которую можно поменять. Если ты захочешь.       Он видел, как в глазах Саймона плещется недоверие, страх, надежда. Видел, как тот пытается отстроить свои защитные стены, но они рушатся под тяжестью вина и вырвавшихся наружу чувств. — Я здесь, — прошептал Джек, стирая пальцем непрошеную слезу, катившуюся из-под очков Саймона. — Я здесь с тобой. Не с ними.       И прежде чем Саймон успел что-то ответить, прежде чем он успел опомниться, Джек наклонился и поцеловал его. Прямо здесь, на балконе, за тонкой завесой от чужих глаз. Это был не страстный поцелуй, каким был у них в первый раз. Это был поцелуй-обещание. Клятва.       Когда они наконец разъединились, Саймон дрожал, но уже не от холода или ревности. Он смотрел на Джека широко раскрытыми глазами, словно видя его впервые. — Идиот, — выдохнул он беззвучно. — Твой идиот, — парировал Джек, и его улыбка на этот раз была настоящей, без намека на привычную позерскую маску. — Идём назад? Я обещаю, буду ходить за тобой как щенок. Очень послушный щеночек.       Он протянул руку. Саймон, всё ещё не веря, медленно вложил в неё свою. Его пальцы всё ещё дрожали, но теперь уже от чего-то нового, хрупкого и безумно теплого. Надежды. ***       Они вернулись в зал, и Джек не отпустил его руку. Он вёл его сквозь толпу, и Саймон, краснея, пытался высвободиться, но хватка Джека была твёрдой, собственнической.       В голове у Джека пронеслись обрывки воспоминаний. Тот вечер в его квартире. Как Саймон отдался ему с такой доверчивой жадностью, какой Джек не видел ни у кого. Как он дрожал под его руками. Как сейчас, на балконе, в его глазах стояла настоящая боль от ревности. Боль, которую он причинил. Своей глупой, слепой привычкой быть всегда на сцене.       Они проходили мимо группы героев, которые что-то оживленно обсуждали. Кто-то похлопал Джека по плечу. — Ну что, Джек, куда пропал? Упускаешь свой шанс на танцевальном поле!       Джек остановился, чувствуя, как Саймон пытается стать незаметным.  — А у меня уже есть единственный танцор, с которым я хочу танцевать, — громко заявил он, и его голос прозвучал так, что несколько человек рядом обернулись.       Наступила короткая пауза. Затем кто-то хмыкнул.  — Опять какую-нибудь новую пассию приметил? Боб же просил вести себя прилично. — Именно поэтому я и говорю, — Джек ухмыльнулся и потянул за руку Саймона, вытягивая его вперед, на всеобщее обозрение. — Знакомьтесь. Мой «+1». Мой парень. Саймон.       Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина на несколько секунд. Потом грохот взрыва смеха. — Да ладно тебе, Джек! Хорошая шутка!  — Гейзербим? Ты в своём уме? Он же тебя на дух не переносит!  — Брось, это же просто Саймон! Ты кого разыгрываешь?       Даже Боб скептически покачал головой, улыбаясь. Хелен, стоявшая рядом, не улыбалась. Её взгляд метнулся к Саймону, и на её лице отразилась тревога. Она видела, как он покраснел, как его глаза расширились от удивления. Она давно подозревала о его чувствах к Джеку и в эту секунду подумала самое ужасное — что это какая-то жестокая, непростительная шутка.       Джек видел их лица. Видел, как Саймон пытается вырвать свою руку, его пальцы стали ледяными. Видел недоверие и насмешку. И это стало последней каплей. Его ухмылка слетела с лица, сменившись абсолютной, стальной серьезностью. Он повернулся к Саймону, который выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю. — Они не верят мне, — тихо сказал Джек, глядя ему прямо в глаза. — Прости.       И прежде чем Саймон успел понять что происходит, прежде чем кто-либо успел среагировать, Джек обеими руками взял его за лицо, притянул к себе и поцеловал. Глубоко. Страстно. Не скрываясь. Не таясь. Так, чтобы видели все. Так, чтобы не осталось никаких сомнений. Зал замер. Смех оборвался на полуслове. Слышен был только сдавленный, потерянный звук, который издал Саймон, и тяжёлое дыхание Джека.       Это длилось вечность. Потом Джек медленно оторвался, но не отпустил его, прижимая лоб ко лбу Саймона, который стоял залитый румянцев от кончиков ушей до шеи. Джек обвел зал взглядом, бросая вызов.  — Всё ещё кажется шуткой? — его голос гремел в гробовой тишине.       Первой пришла в себя Хелен. На её лице расцвела медленная, понимающая улыбка. Она мягко тронула руку Боба, который смотрел на них, широко раскрыв глаза, словно видел пришельцев. Тишину наконец разорвали аплодисменты. Сначала робкие, потом громче. Кто-то присвистнул. Кто-то всё ещё не мог поверить, застыв с открытым ртом.                    Но для Джека это не имело значения. Он смотрел только на Саймона. На его мужественное и по-своему красивое лицо, на его распахнутые полные потрясения глаза. — Всё ещё думаешь, что я шучу? — прошептал он так, чтобы слышал только он.       Саймон молча покачал головой. Он был слишком рад, чтобы говорить. Его пальцы вцепились в предплечья Джека, цепко, будто он боялся, что тот исчезнет. Его недосягаемые мечты сбылись.       Джек довольно поглядывал на высокого мужчину, который теперь принадлежал ему. Потом обернулся к залу, к своим друзьям, к своему миру, с новой, незнакомой им серьезностью на лице.  — Значит, так, — он обнял Саймона за плечи, прижимая к себе. — Повторяю для тех, кто в танке. Мы встречаемся. Это не шутка. И если у кого-то есть вопросы — подходите. Но аккуратно. Мой парень сегодня немного нервничает и стреляет глазками. Смешков не было. Только смущенные и радостные за коллег разговоры. Те кто давно замечал взгляды Саймона, делились с другими своими наблюдениями. Те кому было все равно, нет-нет а присоединялись. Кто-то недовольно бурчал. — Вот без перетягивания на себя внимания ты обойтись не мог! — Люциус изящно взмахнул рукой. — Миссия выполнена блестяще. Теперь, надеюсь, ты удовлетворился и позволишь виновникам торжества всё-таки разрезать торт, пока ты не объявил о своей помолвке на десерте.       Шутка Люциуса окончательно вернула залу атмосферу праздника, но теперь все смотрели на Джека и Саймона с новым, понимающим интересом. А Джек лишь крепче прижал к себе своего «верного напарника», который наконец-то позволил себе слабую, смущённую улыбку.