Объект притяжения

      Задание было выполнено блестяще. Злодеи повержены, Гамма-Джек щедро раздавал автографы и свои знаменитые воздушные поцелуи восторженной толпе. Саймон наблюдал за этим с привычным снисхождением и тихим теплом, разливающимся внутри. Он почти привык к этой мысли — «мой парень». Мысли о том, что его давняя, казалось бы, безнадежная любовь оказалась взаимной, хватало, чтобы парить над землей безо всяких суперспособностей. Они, конечно, немного повздорили после той памятной свадьбы — Джек даже не предупредил, что собирается устроить публичное признание на весь геройский мир. Неловкость была жуткой, но Саймон смирился почти мгновенно. Впрочем, он твёрдо усвоил: давать слабину в отношениях с Гамма-Джеком было чревато. Так что они поругались, но примирение оказалось таким сладким…       С тех пор прошло уже больше трёх месяцев. Они делили быт, живя в просторной квартире Джека — она была удобнее и ближе к работе. Притирка давалась не без шероховатостей: Саймону, человеку порядка, порой было непросто сносить хаотичную, шумную натуру партнёра. Но он любил его так давно, что будто был заранее готов ко всему. К позднему отходу ко сну в крепких объятиях, к битвам едой на кухне, даже к внезапным, страстным приставаниям в лифте. Всё это было бесконечно дорого им обоим. И как бы некоторые из коллег-супергероев ни пытались язвить или отпускать колкости, Саймон видел — Джек с ним не играет. Он видел его искренность. А наблюдать за большими, до сих пор не верящими глазами Боба… Иногда Саймон сам нарочито нежно прикасался к Джеку на глазах у друга, лишь чтобы увидеть это потрясённое выражение лица и рассмешить своего блондина. Видеть ту самую улыбку, что принадлежала только ему. — Ну, все мои дорогие, нам пора! Сим! — Гамма-Джек ловко поймал руку Саймона и притянул «напарника» ближе. Без лишних предупреждений он легко подхватил его на руки, и они взмыли в воздух под восторженные визги фанаток.       Однако направились они не к машине, а в глухой переулок по соседству. Гейзербим недоуменно посмотрел на слишком уж пакостно ухмыляющегося мужчину и сразу понял — тот что-то задумал. Но сегодня юрист изрядно вымотался и был не в настроении для очередной рискованной игры.       В переулке царили тишина и прохлада. На удивление, несмотря на граффити на стенах и общий беспорядок, ничем неприятным не пахло. Саймон сделал шаг и слегка пошатнулся. Привыкнуть к полётам, особенно к таким внезапным, он всё ещё не мог. Хотя Джек и держал его нежно и аккуратно…       Пока высокий мужчина оглядывал окрестности на предмет слежки, Джек прижался к нему сзади. Почти мурлыча, он уткнулся носом в шею любимого. Он что-то заговорил о том, что их никто не заметит. На протяжении всего недолгого сражения с грабителями он не мог отделаться от навязчивой мысли — при всех расцеловать своего парня. С каждым днём его чувства, о которых он раньше и не подозревал, множились, а потребность заявить о них на весь мир доводила до дрожи. И лишь понимание, что Саймон будет против и сильно расстроится, удерживало его. Но такому активному и жаждущему внимания суперу, как Джек, было невероятно сложно сдерживаться. Он по привычке подмигивал и улыбался фанаткам, но прежнего удовольствия это не приносило. Теперь ему хотелось, чтобы все восхищались ими, парой. Но не слишком сильно, ведь Саймон был только его. И было бы куда проще, знай об этом каждый.       Его руки жадно обхватили сильные бёдра Саймона, пальцы впились в упругую ткань костюма. Но Гейзербим дернулся и мягко оттолкнул его на шаг. Его выразительные тёмные глаза скрывал шлем, однако Джек без труда угадал в них возмущение. С каждым днём они всё лучше понимали друг друга без слов. — Я же вёл себя как паинька! Даже не пытался приставать, пока мы спасали этих человечишек! — Джек взъерошил свои белокурые волосы и комично надул губы. — Ты чуть не уронил кусок стены на людей, если бы не мой луч… На что ты отвлекся? — голос Саймона прозвучал строго.       Гамма-Джек смущенно закашлялся, его щеки слегка порозовели, а взгляд зацепился за граффити. Не мог же он признаться, что его в очередной раз отвлек вид аппетитно обтянутых костюмом ягодиц партнера. Это случалось с ним с пугающей регулярностью, поэтому во время миссий Джек старался вообще не смотреть в ту сторону. Но не всегда получалось.       Он снова прижался к Саймону, заглядывая в прорезь шлема. Они были одни, опасность миновала, и болтать о работе больше не хотелось. Хотелось прижать его крепче и выпросить немного ласки прямо здесь. Но Саймон лишь тяжело вздохнул и снова отстранился, хотя и не так решительно. Он и сам держался из последних сил, чтобы не поддаться на провокацию. Они не виделись несколько дней, пока он был в командировке, а встретились прямо на задании. Но осторожность была не лишней. Если они сейчас не остановятся, то мало того, что о них узнают ВСЕ, так еще и рискуют ненароком раскрыть свои личности. А это сулило кучу проблем — и на работе, и в личной жизни. У них были не только фанаты, но и враги, которые не преминули бы воспользоваться такой уязвимостью. Поэтому, как бы Саймону ни хотелось растечься по сильным рукам и предаться страсти, ему приходилось оставаться голосом разума. — Я тоже по тебе скучал. И очень хочу тебя. Но только не здесь. Нас могут увидеть, и потом будет уже не до веселья, — мягко поглаживая предплечье блондина, он добавил: — Давай поедем домой. Обещаю, там я весь в твоем распоряжении.       Джек недовольно забурчал, но сдался, решив не искушать судьбу и поскорее оказаться в стенах квартиры. Уж там-то он хорошенько позаботится о любимом, чтобы тому было не до глупых мыслей.       Мужчины так и не заметили, как на крыше соседнего здания притаилась фигура с камерой. Рита Репортер, самая навязчивая, презираемая и дотошная журналистка города. Поговаривали, будто бы она не совсем обычный человек — и это была чистая правда. Её способности идеально подходили для профессии: её не мог учуять даже самый чуткий супергерой, а сверхслух и чутьё на сенсации всегда приводили её в нужное место в нужное время. Единственное её правило — никогда не раскрывать личность.       Вот и теперь она просидела здесь два часа не просто так. Ожидание вознаградилось сполна. Неоднозначный красавчик Джек! Встречается! С Гейзербимом! Мужчиной ее мечты… Пока она наблюдала за ними, ее сердцем завладела новая любовь — к самой горячей парочке города.       Женщина сделала множество снимков, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия. Фотоаппарат щелкал, запечатлевая каждое движение, каждое прикосновение. И когда Гамма-Джек в шутку шлёпнул Гейзербима по упругой мышце и они улетели, Рита уже точно знала, с чего начнет свой новый материал. — Гамма-Джек и Гейзербим… Кто бы мог подумать! Это сенсация века! А динамика… о, динамика между ними говорит сама за себя! ***       Утро в квартире началось с оглушительного грохота. Джек, пытаясь достать нужную кастрюлю с самой верхней полки, устроил маленький кавардак. Он не любил эту полку — всегда приходилось вставать на цыпочки или слегка подлетать. Лишь Саймон мог без проблем брать оттуда посуду. Но его парень был занят — он спешно собирался на работу. Они поздно легли — несколько дней разлуки дали о себе знать, и они не могли насытиться друг другом. Гейзербим в пылу страсти даже забыл о соседях, не стесняясь в звуках. — Джек! — на кухню влетел уже одетый в костюм Саймон, на ходу завязывая галстук. — Куда подевались все мои водолазки? — Ммм, я их постирал? Неважно, времени у тебя в обрез, давай быстрее завтракай и беги, — Джек мило улыбался, глядя на подозрительно прищуренного Саймона. Он-то знал, куда делись водолазки — попрятал их специально, чтобы все на работе видели, что его красавчик — занятой мужчина. Воротник рубашки, конечно, скрывал большую часть засосов, но тот, кто любил глазеть на его парня, непременно заметит и получит недвусмысленный сигнал.       Саймон в ответ лишь закатил глаза, но не смог сдержать умиленной улыбки при виде открывшейся картины. Кастрюли на полу, немного грязной посуды в раковине и… даже съедобный завтрак на столе. Но главным был его любимый. Джек стоял в ярко-зеленом фартуке на голое тело, с небрежно накинутым на плечо полотенцем и сковородкой в руке. Его накачанные руки так и манили, и высокий мужчина сглотнул, поправляя галстук.       Времени не было, и он успел лишь быстро проглотить еду, почти не пережевывая. От захватывающего дух зрелища Саймон забыл и о водолазках, и о засосах, усеявших не только шею, но и грудь. Чмокнув любимого в щеку, он стремительно убежал. ***       «Улыбка Медузы» была почти пуста — как раз тот час, когда все разбежались по работам. Джек заглянул сюда, чтобы отвлечься от неприятного разговора с родителями. Они просили познакомить их с его парнем, а он пока не был готов делиться Саймоном даже с роднёй. Тот был такой милашкой, что они непременно примут его с распростертыми объятиями и захотят видеть чаще него самого. Они так обрадовались, когда он заехал к ним и рассказал, что теперь «занятый мужчина». Тут же принялись наперебой советовать, как привязать к себе партнера покрепче, предлагали купить его компанию и вообще взять на полное содержание. Ругань на тему, что такого ветреного, как Джек, сложно любить, и что ему следует быть паинькой, чтобы его не бросили, тоже досталась сполна. На это блондин лишь выразительно закатывал глаза.       Так что теперь он собирался заглушить переживания убойной дозой латте с тройной порцией сиропа. А уж потом решать, стоит ли вообще знакомить своего парня с этими неугомонными конкурентами.       За стойкой, как всегда, была та самая блондинка-библиотекарь, Миша. На удивление в одиночестве. Увидев его, она вспыхнула, как новогодняя ёлка, и что-то быстро сунула под прилавок. Джек уже давно понял, что девчонка знает об их личностях — и его, и Саймона. Один раз в суперкостюмах, потом уже просто вдвоем. Были даже мысли сдать её в Агентство, но его забавляло, как девушка из любви к Саймону переключилась на обожание их пары. Хоть они и не афишировали свои отношения посторонним, а на публике вели себя как хорошие друзья, он чувствовал — «она знает». То, чего ему так хотелось видеть от всех. Так что он молчал. Наверное, она входила в его небольшой список обычных людей, которых он уважал. — Мистер Джек! Добрый день! Вам как обычно? — блондинка выглядела странно: и радовалась, и будто бы жаждала поскорее от него избавиться. — Добрый! Конечно, красотка! — его губы растянулись в выученной улыбке. Несмотря на назойливых родителей, он довольно сиял.       Миша хихикнула и махнула на него рукой, покраснев и едва не уронив поднос. Она передала ему напиток, Джек кивнул и направился к выходу. И тут он понял, что она забыла посыпать всё сверху разноцветной посыпкой. Мужчина развернулся, чтобы вернуться, и в этот момент девушка, заметив его, дернулась и уронила ему под ноги какой-то “журнал”. На обложке он сразу узнал Гейзербима, несмотря на то что тот был изображён невероятно мускулистым и в разорванном костюме. А вот второй персонаж, которого тот прижимал к стене… Хрупкий, большеглазый юноша? С идеальной блондинистой укладкой и испуганно-восхищенным взглядом. По костюму Джек с изумлением узнал себя.       Недоумённый взгляд поднялся с “книги” на побледневшую Мишу. Её веснушки будто выцвели за секунду. Мужчина поднял находку и потряс ею в воздухе. — Э-это что такое? — Ничего! — Миша попыталась выхватить “журнал”, но Джек был проворнее и отдернул руку. — Это не моё! Это подруга оставила! — «Луч и Гамма: Ночная исповедь Гейзербима», — прочитал Джек вслух, и кончик языка будто онемел. Миша была готова провалиться сквозь землю и что-то бессвязно бормотала. — О-хо-хо… Это что, про нас?       Блондин даже не заметил, что проговорился. Но и Миша, похоже, этого не уловила. Он знал, что она знает, что он знает… И больше в «Улыбке Медузы» никого не было, кто мог бы что-то услышать и понять. — Я… это… фан-арт! — выпалила она обреченно. — Фан-арт, где я выгляжу как испуганный чихуахуа, а Саймон — как горный тролль? — мужчина быстро пролистал несколько страниц, и его взгляд зацепился за строчку: «…его стальные пальцы впились в шелковистые волосы Гаммы, принуждая задрать голову и смотреть в горящие, как угольки, глаза…». Охренеть. — Отдайте, пожалуйста! — взмолилась девушка, перегибаясь через стойку.       В ответ она получила лишь потрясенное покачивание головой. Блондин решительно заткнул «фан-арт» под мышку, перехватил кофе, оставил на прилавке пару крупных купюр и почти вылетел из заведения. Девушка, ломая руки, проклинала свою неуклюжесть. Как ей теперь объясняться с подругой?! ***       Саймон вернулся домой поздно, уставший и измотанный. Новый клиент оказался редким типом — противным и к тому же отъявленным гомофобом, что он и пытался вставить в своё оправдание, хотя дело было совсем в другом. В общем, Саймон выдохся.       Он ожидал привычный хаос и душащие объятия, но его никто не встретил. Нахмурившись, мужчина разулся и прошёл в гостиную. Там его ждала странная картина. Свет исходил только от торшера, Джек сидел на диване в неестественной позе глубокой задумчивости. В его руках был зажат тот самый “журнал”. — А где же мои гамма-объятия? — почти обиженно спросил Саймон, снимая галстук.       На него подняли очень странный взгляд. Саймон подавил желание отступить на шаг. Джек выглядел помятым, а глаза его неестественно блестели. «Совсем с ума сошел от скуки…» — мелькнуло у Саймона. А следующие слова едва не заставили его развернуться и бежать. — Саймон. Садись. Нам нужно поговорить. — Вот как? Надеюсь, о чём-то хорошем. Потому что я очень устал, и этот… — мужчина неуверенно присел рядом и напряженно улыбнулся. Все разговоры, начинавшиеся подобным образом, никогда, НИКОГДА не заканчивались хорошо. В голове пронеслись предостережения друзей и коллег. Но Гейзербим взял себя в руки и приготовился слушать. — Это скорее шокирующе, чем интересно, — Джек потряс книжкой перед лицом партнера. — Это… текст. Про нас. Вернее, про Гейзербима и Гамма-Джека.       Саймон недоуменно поморщился, пытаясь понять, о чём речь. О них снова написали в газете? — Вышла ещё какая-то статья? Я на работе успел пробежать глазами одну. Рита очень пространно намекала, что у нас роман. С фото из того самого переулка, где, как ты клялся, «никого не было, я же самый крутой супергерой». Но никто в офисе не поверил, что неудивительно. — Как это неудивительно?! Кхм… нет, я не об этом, — отмахнулся Джек. — У меня в руках творение автора с очень буйной фантазией! Который, кажется, за нами где-то подглядывал. И сделал… определённые выводы.       В руки Саймона попал странного вида “журнал”, или, вернее будет сказать, самодельная книга. Сначала мужчина устало пролистал несколько страниц, не вглядываясь в текст. Ему были нужны объятия и горячий чай. Но затем взгляд начал цепляться за отдельные фразы, и его лицо постепенно вытянулось, а потом залилось густым румянцем. — «…он приказал ему встать на колени, и Гамма, покорный, повиновался, преданно заглядывая в его глаза…» — Саймон прочитал это вслух и замолчал. Он медленно поднял взгляд на Джека. Тот смотрел на него сверкающими глазами. — Что это за… Гамма? Гамма-Джек… Он на тебя совсем не похож. — Ага, я тут в роли какой-то нимфетки, — фыркнул Джек. — Но вот что интересно… Сюжет довольно увлекательный. — Ох, Джек! Кто-то пишет порнографию про нас, а ты лишь хочешь повторить описанное?! Это же кошмар! А если это распространится? Кто автор этой… писанины?! — Саймон вскочил и заходил по комнате, уже представляя, как их геройские образы начнут топтать в грязи, называя извращенцами, недостойными суперсил и известности. — Некая Репортер. Будто я где-то о ней уже слышал... Забавная дамочка, мне нравится парочка сцен. Нам следует их повторить!       Саймон смотрел на него, на его уверенную ухмылку, на абсурдную книжку в руках. И внезапно он рассмеялся. Это был тот самый настоящий, искренний смех, который когда-то свел Джека с ума. — Ты абсолютно неисправим, — улыбнулся Саймон, но смех уже затих в его горле, сменившись тёплой, тягучей волной желания. Его протест растаял под настойчивым, горящим взглядом Джека. — Хорошо же, что у тебя есть я! — парировал блондин, и его ухмылка сменилась мягкой, искренней улыбкой. Он отбросил злополучный текст на диван и потянул Саймона за руку. Тот, уже не сопротивляясь, позволил притянуть себя и буквально рухнул на колени к партнёру, широко расставив ноги по обе стороны от его бедер. Поза была интимной, горячей и невероятно тесной даже через несколько слоёв ткани. — Джек… — попытался было вздохнуть Саймон, но его губы тут же были захвачены в горячий, настойчивый поцелуй.       Джек целовал его медленно и глубоко, словно вкушая, вылизывая горячий рот любимого, каждый изгиб, воруя его дыхание. Его руки скользнули под пиджак Саймона, с силой сжали его напряженную спину, прижимая всё ближе к себе. Саймон ответил с той же жадностью, его пальцы впились в светлые волосы Джека, сминая безупречную укладку. Весь стресс рабочего дня, вся усталость ушли, оставив лишь дрожь предвкушения. — Я соскучился, — прошептал Джек, отрываясь от его губ и принимаясь целовать шею, чуть шершавую от щетины. — Целых три дня. Это пытка. — Неужели тебе было мало ночи? — Саймон запрокинул голову, давая доступ к чувствительной коже. — Какой у меня ненасытный парень. — А кто просил так соблазнительно… кхм… дышать? — Джек откинулся на спинку дивана, с наслаждением разглядывая раскрасневшееся, уже немного потерянное лицо своего парня. Его руки медленно, почти гипнотически скользили по бедрам Саймона, чувствуя, как под тонкой тканью брюк напрягаются мышцы. — Кстати, о выступлениях… — Он одной рукой удерживая Саймона за бедро, другой потянулся к книге, небрежно раскрыв ее где-то посередине. — Нашёл кое-что интересное. Послушай. — Джек, нет… — застонал Саймон, пытаясь вырвать книгу, но блондин был настойчивее и просто притянул его ещё ближе, заставив потерять равновесие и упереться руками в его плечи. — Тише, тише, юрист, — Джек прижался губами к его виску, листая страницы. — Вот, слушай… «Гейзербим…» — он сделал паузу, чтобы облизать мочку уха Саймона, заставив того вздрогнуть, — «…не сводя с него пламенного взора, медленно опустился перед ним на колени…» — Чёрт возьми… — Саймон закрыл глаза, чувствуя, как по его лицу разливается огненный румянец. Но тело, предательски, отозвалось на низкий, чуть хриплый голос Джека, читающего этот абсурдный текст с неподдельным интересом.       Гамма-Джек продолжал, и его пальцы тем временем расстегивали пуговицы на рубашке Саймона: «…его мощные руки скользнули по бедрам Гаммы, с лёгкостью приподнимая его…» — Я там такой властный, — попытался съязвить Саймон, но его голос сорвался на стон, когда ладонь Джека наконец коснулась обнаженной кожи его живота. — …и усадил к себе на колени, заставив оседлать его бедро, — Джек проигнорировал реплику, впиваясь губами в ключицу партнёра. Его рука двинулась ниже, к пряжке ремня. — «Гамма застонал, чувствуя, как грубая ткань костюма трёт его возбуждение…» — Прекрати… — взмолился Саймон, но его бёдра сами собой начали совершать мелкие, непроизвольные движения, трясь о напряженные мышцы бедра Джека. Ремень с щелчком расстегнулся. — «…а потом его пальцы нашли пульсирующий член…» — Джек швырнул “журнал” на пол и, наконец, прикоснулся к Саймону через тонкую ткань боксеров, ладонью, обхватывающей его твердую, горячую плоть. Саймон резко дернулся, подавшись вперёд и спрятал своё лицо на шее Джека с глухим стоном. — Джек… пожалуйста… — Что «пожалуйста», Сим? — Джек ускорил движения своей руки, растирая его, через ткань, снова и снова, попадая в идеальный ритм с движениями бёдер Саймона. — Прекратить? Или… продолжить, как в книжке? — Ты… чёртов… извращенец… — выдохнул Саймон, уже почти не контролируя себя. Его тело было напряжено до предела, каждое нервное окончание кричало о необходимости большего. — Очень страстный, — закивал Джек и, наконец, просунул руку внутрь боксеров, обхватив его влажную, пылающую плоть. Саймон зашипел, вцепившись в него, его ноги задрожали. — И сейчас я сделаю с тобой всё, что там написано. И даже больше.       Он с силой прижал Саймона к себе, захватывая его в еще более грязный, властный поцелуй, заглушая его стоны. Его пальцы двигались твердо и уверенно, зная каждую уязвимую точку, каждый изгиб, доводя до исступления. Саймон полностью отдался ощущениям, его мысли расплылись, осталось только это — жар кожи, вкус губ, нарастающее, нестерпимое давление внизу живота. — Я… я сейчас… — он попытался предупредить, но слова потерялись в поцелуе.       Оргазм накатил внезапно и мощно, вырываясь из него с тихим, сдавленным шипении. Его тело напряглось и затрепетало в объятиях Джека, который не прекращал своих ласк, пока последние спазмы не отпустили Саймона, оставив его влажным, тяжело дышащим и полностью опустошенным на коленях у партнера. Джек медленно убрал руку, нежно целуя его висок, шепча что-то несвязное на ухо: «Вот видишь… полезная книженция…»       Саймон мог только слабо хмыкнуть в ответ, всё ещё не в силах открыть глаза. Его мир сузился до этого дивана, до крепких рук, державших его, до знакомого запаха дорогого парфюма и секса. — Ладно, — Джек легко поднял его на руки, как невесту, и понёс в сторону спальни. Саймон инстинктивно обвил его шею руками. — Отдохни немного. А потом… я покажу тебе, что я намного привлекательнее каких-то книжных мужчин.        Саймон лишь слабо протестующе крякнул, но прижался к его груди ближе. Он был дома и наконец-то отвлекся от работы. Джек аккуратно опустил Саймона на простыни, ещё не успевшие остыть после вчерашних игр. Тот лежал, раскинувшись, с блаженно-опустошенным выражением лица, но в глазах уже теплился знакомый Джеку огонек — тот самый, что появлялся, когда юрист был готов на самые отчаянные и прекрасные глупости. Блондин пристроился рядом, опершись на локоть, и провел пальцами по влажной от пота груди партнёра.  — Ну что, герой? Уже отдохнул? Или мне придется развлекать себя в одиночестве, перечитывая этот шедевр с левой рукой? — Он кивнул в сторону гостиной, где на полу лежал злополучный “журнал”.       Саймон медленно повернул к нему голову. Его губы растянулись в ленивой, но откровенно похабной улыбке, какой Джек ещё никогда у него не видел.  — Силы есть, — голос Саймона был низким и хриплым от недавнего наслаждения. — Особенно если ты собираешься развлекать меня так же качественно, как и себя.       Этот намек, поданный с такой нехарактерной для Саймона пошлостью, ударил Джека прямиком в пах, заставляя его застонать. Он навис над партнёром, впиваясь в его губы, жадно втягивая в себя мягкую кожу, чуть покусывая. — Ох, Сим… Говоришь такое… а потом удивляешься, почему я срываюсь с цепи.       Его руки заработали быстро и уверенно, снимая с Саймона оставшуюся одежду. Тот лишь помогал ему, слегка приподнимая бёдра, чтобы освободить брюки и боксеры. Вскоре он лежал обнажённый, под пристальным, пылающим взглядом Джека, который сбросил с себя последние детали своего гардероба. Флакон с маслом, уже привычно стоявший в тумбочке, оказался в руках Джека. Он разлил ароматную жидкость по пальцам, согревая её.  — Расслабься, — его шепот был горячим обещанием прокатившимся по коже Саймона. — Сегодня я сделаю всё сам. Ты просто получай удовольствие.       Его смазанные пальцы скользнули вниз, к напряженным, накачанным ягодицам, легко нашли нужное место и начали работу. Один палец, медленно, нежно, но настойчиво вошёл внутрь, заставив Саймона ахнуть и выгнуть спину. Он даже спустя время был все таким же чувствительным. — Всё хорошо, — приговаривал Джек, покрывая его шею, грудь, живот влажными, горячими поцелуями. — Ты так прекрасен вот такой… расслабленный.       Он не торопился, добавляя второй палец, тщательно и терпеливо разрабатывая его, растягивая податливые стенки, пока Саймон не начал тихо постанывать в такт его движениям, от нарастающего, томительного желания. Его тело само просилось навстречу, его бёдра двигались, пытаясь ускорить процесс. — Джек… уже… хватит… — простонал он, впиваясь пальцами в его плечи. — Мне нужно… больше. — Что нужно, Сим? — Джек убрал пальцы, заменив их горячей головкой своего члена, упершимся в расслабленную, горячую глубину. — Скажи мне. — Тебя, — выдохнул Саймон, глядя ему прямо в глаза, полные темного желания. На их дне сверкало синее свечение, но оно Гамма-Джека не пугало, а лишь сильнее возбуждало. — Всего тебя. Сейчас.       Больше ему ничего говорить не пришлось. Джек с низким, горловым стоном погрузился в мягкую дырочку одним мощным, но плавным толчком. Оба замерли одновременно — Саймон от обжигающего чувства полноты, а Джек от невероятной тесноты и жара, сжавшего его. Он замер на мгновение, давая Саймону привыкнуть, опустив голову ему на плечо. Его собственное тело дрожало от усилия сдержаться.  — Боже… Саймон… ты всегда… как в первый раз…       А потом он начал двигаться. Сначала медленно, оттягивая каждый толчок, наслаждаясь каждой секундой этого единения. Но скоро нежность сменилась животной, неконтролируемой страстью. Его движения стали резче, глубже, точно попадая в нужную точку снова и снова. Саймон уже ничего не соображал, он просто чувствовал. Чувствовал каждый сантиметр внутри себя, жар кожи Джека, его прерывистое дыхание у своего уха, его шепот, полный любви и похоти. Он обвил ногами его спину, притягивая глубже, насаживаясь на него в ответ с отчаянной жадностью, которую уже не мог и не хотел скрывать. Глаза горели, но у него получалось держать силу под контролем, даже сильно на это не отвлекаясь.       Звуки их тел, сливающихся в порыве страсти, влажные шлепки, сдавленные стоны — всё это наполняло комнату, создавая свой собственный ритм, жаркую мелодию. Джек держал его за бёдра, помогая ему, направляя, полностью владея им и полностью принадлежа ему в этот момент. — Ты мой, — хрипел он, вгоняя в него свой возбуждённый член снова и снова. — Весь мой, Саймон… И я твой… навсегда…       Оргазм настиг их почти одновременно, волной, сметающей всё на своём пути. Саймон вскрикнул, его тело сжалось вокруг Джека в сладкой судороге. Это стало последней каплей для Джека — он зажмурился и кончил, заполняя его собой. Рухнул на него сверху, пряча лицо в его шее, втягивая в себя запах потной и горячей кожи.       Они лежали, тяжело дыша, облитые потом, сердцебиение одного отзывалось в груди другого. Мир снова сузился до них двоих — до этой кровати, до тишины, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием. Первым очнулся Джек. Он медленно, чтобы не сделать больно, вышел и рухнул рядом, на спину. Через мгновение его рука потянулась к Саймону, притягивая того к себе, к своему боку. Саймон безропотно перевалился, прильнув к его горячему, сильному плечу. Никаких слов не было нужно. Всё было сказано и без них. ***       На следующее утро в «Улыбке Медузы» царило то же расслабленное затишье. За стойкой, перетирая уже и так блестящие кружки, нервно металась Миша. Она вздрагивала от каждого звонка входной двери, а когда та открылась, впуская знакомую высокую фигуру в ослепительно-белом костюме, она чуть не уронила стакан на пол. Хотелось позорно позвать свою коллегу и спрятаться в каморке, но это бы ничего не дало. Джек уже подошёл к стойке с беззаботным видом, хотя в его глазах танцевало веселье. Он молча устроился на барном стуле, облокотился на стойку и уставился на бледнеющую с каждой секундой блондинку. — Ну что, красотка, — начал он, растягивая слова. — Сделаешь мне кофе? И… может быть мы продолжим вчерашний разговор о… литературных предпочтениях твоей подруги?       Миша вспыхнула так, что её веснушки почти исчезли на алом фоне щёк. Она судорожно принялась за приготовления напитка, дрожащими руками проливая половину молока мимо. — Мистер Джек, я… я не знаю, о чём вы… То есть знаю! Но это не моё! Это подруга! Она… у неё день рождения был! — слова вылетали пулеметной очередью, сбивчивые и испуганные. Мозг выдавал ошибку и отказывался работать. — День рождения? — Джек поднял бровь, с наслаждением наблюдая за её мучениями. — И она попросила в подарок… фанфик про меня и моего угрюмого напарника? Интересный у неё вкус. — Н-не только она! — выпалила Миша, и тут же схватилась за рот, широко раскрыв глаза от ужаса. —Не только она? Быть может, есть ещё ценители… нашего творчества? — Джек заинтересованно наклонился вперед. Они уже отбросили маски в сторону.       Девушка, казалось, готова была расплавиться от стыда. Она поставила перед ним дымящийся стакан с кофе, не в силах поднять на него глаза.  — Вы только не злитесь… Пожалуйста… — она прошептала. — Есть… ну, небольшой клуб. Девочек. Они… они верят, что вы с мистером Гейзербимом… что вы… вместе.       Она произнесла последнее слово так тихо, что Джек едва расслышал. Но он услышал. И его улыбка стала только шире. — Встречаемся? — переспросил он, делая вид, что крайне удивлён. — И что же их навело на такую мысль?       Миша, уже потонувшая в пучине стыда похоже, решила, что терять ей уже нечего.  — Они… они видят, как вы смотрите друг на друга во время пресс-конференций. Как вы его всегда прикрываете в бою. А он… он вас всегда вытаскивает из-под обломков, даже если сам рискует… — она замолчала, снова покраснев. — И… моя подруга… Рита… она… она кое-что видела. И сфотографировала. Она репортёр.       Джек кивнул, делая глоток кофе. Картина прояснялась. — И что же? Она собирается осчастливить этим открытием весь город? — Нет! — Миша вдруг посмотрела на него прямо, и в её глазах вспыхнул неожиданный огонь. — Нет! Хоть она и журналистка, но прямых доказательств Рита не опубликует. Она… она тоже фанатка. Она никогда не раскроет ваши личности! Никто из нас не сделает этого! Мы… мы вас уважаем. Очень. Просто… мы верим в вашу любовь.       Последняя фраза прозвучала так искренне и трогательно, что Джек даже на мгновение растерялся. Он смотрел на эту девушку, красную как рак, дрожащую от волнения, но готовую защищать их с Саймоном право на тайну. Он отпил ещё кофе и рассмеялся — тихо, искренне.  — Успокойся, красотка. Я не злюсь. Честно.       Он подождал, пока её дыхание немного выровнялось, и сказал с легкой, с злорадной ухмылкой:  — Знаешь что… если у вашего клуба будут ещё такие… гм… литературные опусы… я был бы не против с ними ознакомиться. Для… общего развития. Так сказать, изучения материала.       Миша застыла с открытым ртом, не в силах поверить в то, что она слышит. Кажется, её мир перевернулся с ног на голову. — Ч-что? — выдавила она. — Ты слышала меня, — Джек подмигнул ей, допил кофе и встал. — Только, чур, без этой хрени про меня — испуганного чихуахуа. Я серьезный мужчина. — Он сделал серьёзное лицо, от которого она невольно улыбнулась. — И… спасибо. За уважение.       Он положил на стойку купюру, гораздо больше чем нужно, и направился к выходу. На пороге он обернулся.  — И да… наш секрет. От Гейзербима. Кхм, Саймона. Будем пока держать в секрете.       Миша могла только энергично закивать, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. До нее только дошло, что они были не очень осторожны. Но им вновь повезло на отсутствие посторонних.       Джек вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Уголок его рта предательски дернулся. Весь этот абсурд был одновременно уморительным и… чертовски приятным. Кто-то верил в них. По-настоящему. «Саймон убьёт меня, если узнает», — подумал он, и от этой мысли по его спине пробежал приятный холодок. Он достал телефон, чтобы написать парню что-нибудь сладкое и развратное одновременно. День обещал быть интересным. ***       Офис юридической фирмы, в которой работал Паладино, был образцом сдержанной элегантности: тихий гул принтеров, приглушённые телефонные звонки, запах дорогого кофе и старой бумаги. Саймон, вернувшийся после обеда, с чувством глубокого профессионального удовлетворения просматривал договор. В голове то и дело всплывали обрывки вчерашних воспоминаний: горячие прикосновения, низкий голос Джека, читающий тот дурацкий текст… Он с усилием гнал их прочь, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица адвоката высшей категории.       Его коллега, младший юрист Эмили, обычно собранная и строгая девушка в идеально отутюженном костюме, сидела в общей зоне и что-то увлеченно листала на своём планшете, изредка делая пометки для дела, которое они вели вместе. Вдруг она тихо ахнула и залилась таким ярким румянцем, что это заметили даже стажёры из соседнего кабинета. — Эмили, всё в порядке? — вежливо, чуть отстраненно поинтересовался Саймон, не отрываясь от документа. — В контракте что-то не так? — Что? Нет! Всё отлично! — она захлопала ресницами и судорожно ткнула в экран, пытаясь его заблокировать. Но в её нервном движении планшет выскользнул из рук и с глухим стуком упал на ковер прямо между их рабочими столами. — О, чёрт! — выдохнула она и бросилась поднимать его.       Саймон, движимый чисто автоматической вежливостью, наклонился, чтобы помочь. Его рука потянулась к планшету одновременно с её.       И он увидел.       Экран был весь в паутинке трещин, но изображение на нём было отчетливым и пугающе знакомым. Тот самый мускулистый Гейзербим в разорванном костюме. И тот самый хрупкий Гамма-Джек с большими, полными слез глазами. Фон немного отличался… Яркий заголовок гласил: «Луч и Гамма: Искушение в лифте».       Время для Саймона остановилось. Гул кондиционера и мерный стук клавиатур превратился в оглушительный звон в ушах. Кровь отхлынула от его лица, а потом ударила обратно в щёки таким жарким потоком, что ему стало физически душно. Он застыл в нелепой позе, полунаклонившись, не в силах отвести взгляд от экрана. Его профессиональное хладнокровие дало трещину по всем швам. — Мистер Паладино? — испуганно прошептала Эмили, выхватывая планшет и прижимая его к груди, как драгоценность. Её глаза, обычно такие ясные и уверенные, были полны чистого ужаса и паники. — Вы… вы ничего не видели!       Саймон медленно, будто сквозь вату, выпрямился. Его движения были скованными, как у марионетки. Он машинально поправил галстук и очки, хотя они сидели безупречно. Его мозг, обычно такой острый, логичный и беспристрастный, отказывался обрабатывать информацию. Юридическая практика не готовила его к такому. — Это… — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине офиса. Он сглотнул ком в горле и попытался снова, уже тише. — Это что, новый… графический материал для дела по копирайту? — Это была жалкая, отчаянная попытка его адвокатского разума найти хоть какое-то рациональное, рабочее объяснение.       Эмили смотрела на него с таким смесью сочувствия, смущения и паники, что стало абсолютно ясно — никакого копирайта тут нет и близко.  — Это… это просто глупая шутка, — прошептала она, запихивая планшет в сумку, будто это была улика с места преступления. — Моя… э-э… подруга скинула… чтобы посмеяться. Я сейчас всё удалю! Полностью!              «Книжка». «Подруга». В голове у Саймона всё сложилось в единую, ужасающую, сюрреалистичную картину. Это не была единственная копия. Это было… явление. Его коллега, умная, перспективная юристка Эмили, читала порнографию про него и его парня в перерыве между работой над реальными судебными делами. Он почувствовал, как пол уходит из-под ног. Весь его строго выстроенный рабочий мир, где всё было по полочкам, где царили логика и порядок, рухнул в одно мгновение, погребённый под обломками яркой обложки с его собственным гипертрофированным изображением. — Я… мне нужно… пройтись, — выдавил он, чувствуя, как горит не только лицо, но и всё тело. — Освежить голову. Перед… заключительным прочтением контракта.       И, не глядя на Эмили, которая, казалось, готова была сквозь землю провалиться, Саймон бочком, почти не глядя, двинулся к выходу, остро чувствуя на себе взгляды всего офиса. Ему вдруг показалось, что все они знают. Все видели. И все… читали. ***       Вечером того же дня в их просторной гостиной, залитой мягким светом торшера, царил уютный хаос. Саймон, наконец сменивший душный костюм на мягкие домашние брюки и старую футболку Джека, готовил ужин. Джек развалился на диване, лениво переключая каналы пультом, время от времени комментируя идиотские рекламные ролики. — ...и тогда я сказал, что если он не подпишет это допсоглашение, мы... — Саймон что-то рассказывал с кухни, но его речь оборвалась, когда из гостиной донесся знакомый, напыщенный голос ведущего самого популярного ток-шоу о суперах. «...невероятная сенсация, которая будоражит умы всех горожан! Гамма-Джек, наш всеми любимый герой-сердцеед, и его суровый напарник Гейзербим! Говорят, между ними не просто дружба! Правда ли, что самый завидный холостяк Метрополиса наконец-то остепенился? И с кем?!»       Саймон замер с поварёшкой в руке. Джек прибавил громкость, и на экране всплыли их фотографии — официальные, с пресс-конференций, и одна... та самая, немного смазанная, из переулка, где Джек прижимал его к стене. — О, смотри, мы на ТВ! — Джек весело подался вперёд, устроившись поудобнее, как зритель перед захватывающим спектаклем.       В студии, за круглым столом, кипели нешуточные страсти. Ведущий, с лицом, полным ложного сочувствия, обращался к приглашенным гостям — паре известных супергероев второго плана, всегда жаждавших внимания. — Что вы думаете об этих слухах? — вел он свою партию. — Ведь это может подорвать доверие к нашим защитникам! Такие... нетрадиционные отношения...       Один из героев, известный своей прямолинейностью и тупостью, фыркнул:  — Да бросьте! Это же Джек! Он, может, просто проиграл ему в покер и отрабатывает долг. Или это новая тактика — отвлекать злодеев своим эксцентричным поведением. Нет, ну вы видели этого Гейзербима? Он же бука, он на дух не переносит такие шоу! Это всё чушь!       Его напарница, покачала головой, ее лицо выражало неестественную для нее мудрость:  — Я считаю, что личная жизнь супергероев должна оставаться личной. Если они счастливы и эффективны в работе, то с кем они встречаются — это их и только их дело. Наше дело — быть благодарными за спасенные жизни, а не копаться в их постели.       Ведущий не унимался:  — Но общественность хочет знать! Они образцы для подражания!  — Главное — это что у человека в сердце, а не то, с кем он его делит. Думаю, Гамма-Джек и Гейзербим вполне способны сами разобраться в своей личной жизни без наших советов.       Джек громко рассмеялся и выключил телевизор.  — Вот и славно! Удивительно, она не всегда знает, что сказать. А этого парня я запомнил…        Саймон медленно подошел, все еще бледный. Он молча сел рядом с Джеком.  — Ты видел? Это уже везде. Это... везде. — Ну, почти везде, — поправил его Джек небрежно. — Зато теперь все знают, что ты не бука, а очень даже горячая штучка.       Саймон не улыбнулся. Он потёр переносицу.  — Сегодня... Эмили. На работе. У неё на планшете была... одна из этих книг.       Джек перестал ухмыляться. Он повернулся к Саймону, его выражение стало серьёзнее.  — И? — И я чуть не сгорел со стыда на месте. Она сказала, что это прислала подруга... пошутить.       Джек вздохнул и положил руку ему на колено.  — Сим, садись. Я тебе кое-что расскажу. — Он аккуратно, опуская самые пикантные подробности своей беседы с Мишей, изложил суть: о существовании целого клуба, о том, что они верят в их отношения и даже... уважают их. И что Рита-репортёр, похоже, главный поставщик контента для этого клуба, но раскрывать личности не собирается.       Саймон слушал, и его лицо проходило все стадии принятия неизбежного: шок, отрицание, гнев, торг и, наконец, горькое смирение. Он сидел, ссутулившись, и смотрел на свои руки. — Целый клуб, — произнес он глухо. — Люди тратят своё время на то, чтобы придумывать про нас... такое. — Зато какое качество печати! — попытался пошутить Джек, но, увидев его лицо, смягчился. — Они в нас верят, Сим. По-настоящему. Не как в икону, а как в двух реальных парней, которые любят друг друга. Разве это плохо?       Саймон поднял на него глаза. И увидел в них не насмешку, а странную, тёплую гордость. И неподдельное счастье. Джек сиял изнутри от осознания того, что их история, их любовь — кому-то важна. Кто-то за них болеет. И глядя на эти сияющие, довольные глаза, Саймон не смог сдержать слабую улыбку. Всё это было абсолютным, полнейшим, сюрреалистичным безумием. Его репутация, его “приватность”, его упорядоченная жизнь — всё летело к черту. Но его парень был счастлив. И он, в глубине души, тоже был счастлив. Просто это было очень, очень странное счастье.       Он тяжело вздохнул, сдаваясь.  — Ладно. Но если они перейдут черту и наши личности будут под угрозой…       Джек рассмеялся, радостно и громко, и потянул его к себе в объятия. В глубине души он ликовал. Ведь теперь все знали кому принадлежит этот невозможно прекрасный мужчина. Даже без его участия! — Уж за этим я прослежу. Можешь на меня положиться.