Под знаком сакуры

— «Черт побрал этого незнакомца! Мне работа будет поважнее него…», — настроение Лололошки было почти что на нуле, и правда, смысл сейчас идти и искать его? Правильно, не нужно этого делать. — «Лучше уж потом, после работы поищу его, и то, не факт, что хватит сил на поиски…» Ло медленно шел обратно к клубу, стараясь не думать о том, что только что произошло. В груди всё еще колотилось сердце, будто он пробежал целый марафон. Его мысли путались, и он никак не мог понять, это реально было или всё-таки ему показалось. Но слишком уж всё сходилось: вчерашняя "встреча" с этой фигурой возле его подъезда, странный подарок, что был у него на пороге, а теперь и то, что он увидел у входа. Это не совпадение. Совпадений просто не бывает... Он остановился на секунду и посмотрел на тёмное небо. Сильный ветер трепал его волосы, пробирая холодом до костей. — «Что-то тут не так…», — промелькнуло в голове. Но он отогнал мысль, сжал кулаки и сделал глубокий вдох: — «Хватит. Я бармен, а не детектив в каком-то фильме. Работа есть работа, нечего забивать себе голову всякой ерундой, Лололошка, не-че-го!». Вернувшись внутрь, он снова оказался в этом аду. Музыка гремела на каждом шагу, смех, крики, запах алкоголя и табака, что мешал нормально дышать. Внутри будто стало душно. Он вернулся за стойку, как будто ничего не случилось, и нацепил свою привычную маску холодного равнодушия ко всем. Но глаза его всё равно то и дело бегали по залу, пытаясь поймать хоть какой-то след той самой фигуры. Однако понимал, что она уже не появится. Сайрисса бросила на него взгляд, но ничего не спросила. Видно было, что она всё поняла и решила пока не трогать Ло, а вот Джон сидел, как ни в чём не бывало, и ухмылялся, оскаливая острые зубы. — Быстро вернулся, — лениво цокнул языком якудза, покачивая бокал в руке. — Ну что, нашёл кого искал? — Никого я не искал, хватит, — возразил Ло, стараясь не показывать раздражение. — Хм, — протянул Джон и снова сделал глоток вина. — Странный ты, Лололошка. Смотришь куда-то, бледнеешь неприятно из-за чего, потом уходишь с рабочего места, как будто за тобой гонится стая псов. А потом делаешь вид, что ничего не случилось и мне это приснилось. Подозрительно это, не находишь? — Я тебе не обязан ничего объяснять, — тихо ответил шатен, хватая бутылку и наливая новый заказ какому-то мужчине сбоку. — Эй, — Джон слегка нахмурился, — я, конечно, не твой друг и не психиатр, но… ты ведь понимаешь, что рано или поздно такие выкрутасы боком выйдут? — Я справлюсь, — кивнул Ло, и его голос звучал тише обычного, сливаясь с музыкой на фоне. — Ну, смотри сам, бармен. Мне-то, в конце концов, что, — Джон вздохнул и откинулся на спинку стула, сделав глоток вина. Но руку с бокалом он сжал сильнее, чем собирался. Ло вернулся к работе так, будто разговор и не начинался. Наливал, протирал стойку, принимал заказы, каждое движение чрезвычайно привычное, как в дне сурка. Но в груди всё ещё ныло раздражение и некая неприязнь, которое он сам же и развёл. «Зачем я сорвался?..» — мелькнула мысль, словно он только подлил масла в костёр, хотя хотел, наоборот, заглушить его. — «Думаю, нужно взять отгул на денёк, а то и впрямь так с ума сойду.» Джон же сидел тише обычного. Не отпускал язвительных комментариев, не пытался завести новый разговор. Только медленно пил вино, которого уже давно нет, взгляд его стремился куда-то в бокал, будто на Лололошку, но не прямо. Его глаза в этот раз были странно спокойными, почти задумчивыми. Иногда он делал вид, что что-то проверял на телефоне, иногда смотрел на людей, что садились возле него, но каждый раз, когда Ло случайно скользил по нему взглядом, казалось, якудза опять наблюдает. И это нервировало сильнее, чем любые его подколы. — Ещё? — сухо спросил бармен, когда заметил, что бокал опустошен. — Позже, — коротко ответил Джон, не отводя взгляда от омеги. Ямасиро нахмурился и отвернулся. Внутри было неприятное ощущение: он привык, что тот всегда говорит больше, чем нужно, цепляется к словам, к жестам, а сейчас… просто молчит. И от этого было хуже почему-то. Хотелось поговорить хоть с кем-то, да даже с Джоном или с настойчивым посетителем. А про Сайриссу он заикаться даже не хотел. Ей, похоже, было абсолютно всё равно на состояние шатена; альфе важнее пообщаться с другими омегами и совращать их, нежели с практически лучшим другом. А минуты тянулись, растягивались, будто намеренно выбешивая голубоглазого. Гомон вокруг будто растворялся в фоновом гуле. Ло поймал себя на том, что специально держит руки занятыми, лишь бы не встречаться с этим молчанием лицом к лицу. Раздражает... — Знаешь… иногда молчание говорит громче, чем крики, — вдруг выпалил мужчина. Бармен чуть заметно дернулся, но не ответил. Только крепче сжал тряпку в руках. — Не напрягайся так, — продолжил Джон, уже ровнее, — я не буду тебя больше доставать... — И Джон, как и сказал, замолчал окончательно, оставив за собой тишину, от которой Ло стало только тяжелее. Но внутри он кипел. Джон был прав. Он и правда выглядел как загнанный зверь. Часы тянулись мучительно долго, будто специально, казалось, ночь никогда не закончится. Ло пытался вникнуть в работу, но каждый раз его внимание возвращалось к двери или окнам. Малейший шорох, любое движение — и он уже ждал, что снова увидит ту самую фигуру. — Эй, Ло, ты чего встал столбом? — услышал он голос знакомой девушки. — А? Да, прости... — Ло поспешно отвёл взгляд от окна и взял со стойки новый заказ, будто только что вспомнил о работе. — Ты сам на себя не похож, — заметила девушка с неестественной улыбкой, но не стала уточнять. Просто взяла свой коктейль и ушла обратно за столик, где её уже ждали. Шатен тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. Сколько времени он так простоит? Полчаса? Час? Казалось, что ночь растянулась в бесконечность, и он сейчас же сварится в собственных мыслях. Всё больше ловил себя на том, что упрямо ищет глазами силуэт Джона, хотя сам же этого не хотел. И тот, как назло, не уходил. Не спешил, не торопился. Сидел, словно часть интерьера, будто всегда был здесь — спокойный, уверенный, слишком внимательный. Ло ощущал себя то ли ребёнком, которого застукали за чем-то запретным, то ли зверьком в клетке в цирке. От этого внутри лишь росла злость: на самого себя, на Джона, на этот чёртов бар с его нескончаемым шумом. Ближе к концу смены, когда Ло начал мечтать только об одном – о тишине и закрытой двери своей квартиры, Джон наконец поднялся из-за стула. — Наконец-то, — выдохнул бармен почти беззвучно, но облегчения почему-то не пришло. — Сегодня без фокусов, бармен, — сказал якудза негромко, кладя купюры на стойку. Его голос звучал как-то странно устало, будто он сам весь вечер держал внутри то, что не хотел показывать. — Сладких снов, Лололошка, — он развернулся и ушёл, растворяясь в толпе. Лишь цок каблуков был слышен, хоть и отдалённо, однако оставляя в голове этот противный "цок-цок". И это «сладких снов»... Агрх, почему так бесит? Можно же просто оставить деньги, сказать "до встречи" и уйти! Нет, надо пожелать сладких снов и выбесить Ло! Конечно, это же Кагэ́яма Джон, что от него можно ожидать? Но омега так и не понял: это была угроза, забота или очередная игра? Скорее всего, второе.

***

Клуб закрылся позже обычного. Пара компаний ни в какую не хотела расходиться по домам, из-за чего Ло приходилось вежливо подталкивать их к выходу. Слова будто прилипали к языку и давались через силу, хотя обычно он легко справлялся с такими клиентами. Может, вымотался за смену, и поэтому так тяжко? Наконец выйдя на улицу, Ло вдохнул свежий воздух. Спина ныла, ноги гудели, руки уже сами не чувствовали стаканы и тряпку. На улице было холодно, тихо — неудивительно, комендантский час как ни как... Шаги отдавались гулко, и от этого пустота казалась ещё больше. «Ну и зачем я снова с ним заговорил?..» — в голове сразу всплыл Джон, его ухмылка, зубы, этот раздражающий взгляд, будто видит Ло насквозь. Парень сжал кулаки в карманах. — «Достал. Сидит довольный, пьёт своё вино, цепляется к словам. Улыбается так, будто всё понимает. Тошнит уже от него!» — Ямаси́ро ускорил шаг. Асфальт скользил под ногами, некоторые фонари светили в переулках, и тусклый свет освещал каплю дороги, — «И работа эта... Бар, музыка, шум, пьяные рожи. Сколько можно? Каждый день одно и то же. Всё крутится по кругу, как будто я в клетке. Они веселятся, а я обслуживай. Улыбайся, протирай, слушай их бред…» — Лололошка тяжело выдохнул, поднял взгляд к небу. Оно было чёрное, редкие звёзды, да и те казались тусклыми, — «Даже отгул взять не могу спокойно, видите ли, Эо в отпуске, поэтому отгул нельзя. Ну что за чушь? Можно же один день выделить для человека, чтобы он отдохнул, а то и впрямь с ума сойдёт. И всё время кажется, что без меня всё рухнет. А с Джоном ещё хуже! Его молчание бесит сильнее, чем слова. Хоть бы шутил, хоть бы язвил. А так сидит и смотрит. Как будто ждёт, когда я сорвусь, придурок. Реально с ума схожу… Всё время оглядываюсь. Думаю, что кто-то идёт за мной. Хотя никого нет. Только пустота. А виноват всё равно он. Джон. Не знаю и почему...». Подъезд встретил запахом сырости. Лампочка горела из-за датчика движения. Ло мрачно посмотрел на неё и усмехнулся сам себе с мыслями: «Всё в этой жизни будет мигать и трещать. Даже я». Он зашёл в лифт, ткнул кнопку. Кабина дрогнула и поехала вверх. В отражении на него смотрел бледный парень с потухшими глазами... — «Загнанный зверь…» — снова вспомнились слова Джона. И от этого стало ещё хуже. — Чёрт… — выдохнул Ло, отворачиваясь. Он поднялся, вышел к своей двери, успев достать ключи ещё в лифте, вставил в замочную скважину и, прокрутив два раза, дверь с небольшим скрипом открылась. И только закрыв за собой квартиру, позволил себе облегчённо прислониться к стене. Здесь тихо. Здесь его пространство. Никто не видит. Никто не давит. Чёрт... Видит. Снова? Лололошка медленно снял куртку, бросил её на кресло, прошёл на кухню и налил себе холодной воды, чтобы освежиться. Холодная жидкость чуть остудила внутри тот же ком паранойи, смешанной с тревогой. И всё же... Мысли перевернулись к теме его... поклонника? Сталкера?... Омега сел на стул, сжимая стакан так же крепко, как якудза сжимает бокал в баре. Эта невидимая параллель только ещё сильнее загоняла его в собственные мысли. Парень хотел признаться самому себе, но тишина квартиры оказалась пугающей, очень. Даже клубный гул казался легче, чем эта пустота. Особенно если знаешь, что за тобой следит какой-то ебанутый маньяк! Ло казалось, что он не только мог видеть любое его действие, а и читать мысли... Телефон на столе мигнул уведомлением. Ямасиро вздрогнул, сердце ударилось о рёбра сильнее, чем нужно. Он аккуратно протянул руку, чтобы проверить, кто ему написал. Может, Рисса? Или Клео? — А... Ничего особенного. Простая реклама, — но дрожь в пальцах так и не ушла. — Сладких снов… — пробормотал он вполголоса, будто пробуя эти слова на вкус. Любое слово будет ужасным, если оно от Джона. Ло замер, уставившись в экран телефона, будто там могло появиться что-то ещё, кроме рекламы, хотя её сложно так назвать. Пустая картинка и пара строчек? Смешно. Однако почему сердце так рвётся наружу? Почему даже такие мелочи воспринимаются как предупреждение? Лололошка медленно положил телефон обратно на стол, будто боялся, что тот зазвенит или снова придёт сообщение. В комнате стояла тишина. Даже часы на стене, казалось, не спешили тикать, а просто давили своим молчанием, будто они застыли и не хотели прерывать его мысли. В голове, напротив, шум стоял оглушительный. Мысли путались, мешались друг с другом. — «Сладких снов…», — снова прокрутилось в голове. Эти слова были сказаны в шутку? С издёвкой? Или наоборот, с каким-то намёком, который он просто не понял? Ло скривился. Какой ужас, зачем он только об этом подумал! И что хуже всего, от этого яда никуда нельзя деться. Бармен опасающимися движениями поднялся и прошёлся по кухне, провёл рукой по стене, словно проверяя, нет ли за ней чьего-то дыхания. Усмотрительно, конечно. Но с недавних пор смешного стало мало. Каждая мелочь воспринималась как угроза. Даже простая капля воды, упавшая с крана, заставила его вздрогнуть. — Я потихоньку слетаю с катушек… — прошептал он, но сам себе не поверил. Нет, это не просто паранойя. Это всё сталкер. Его силуэт, его нездоровая любовь, его слова в письме, которое лежало на микроволновке. Ло ненавидел его именно за то, что тот не показывается, кто он на самом деле. Всегда прячется, будто боится, что он испугается его. И теперь… теперь он проник даже в стены этой квартиры. Это не на шутку пугало омегу. Парень вернулся к столу, снова взял стакан и залпом допил остатки воды. Стекло неприятно ударилось о зубы, и это тоже вывело его из себя. Всё выводило. Даже собственное отражение в тёмном экране телефона. — «Зачем он это делает?» — подумал Ло, сжимая кулаки, — «Чего он добивается? Чтобы я сорвался и покончил с собой? Чтобы я нашёл его сам? Или…» Он остановился. Мысль была отвратительной, но именно она врезалась в голову сильнее всего. Может быть, неизвестному просто нравится смотреть, как он ломается, как кусок за куском теряет самого себя? И ведь получается. Получается чертовски хорошо. Ло снова прошёлся по кухне ещё раз. Тени легли на стены кривыми пятнами, и каждое из них показалось ему чужим силуэтом. Он резко дёрнулся, включил свет. Сразу стало чуть спокойнее, но ненадолго. Ведь свет не прогоняет мысли, особенно тревожные. Внутри росло раздражение. Он ненавидел эту игру. Ненавидел то, что оказался любимой фигурой на чьей-то доске. Но Ло вспомнил слова Риссы, её лёгкий прищур, когда она говорила, что он слишком много думает. Может быть, она и права. Но как перестать думать, если каждый шорох воспринимается как шаг за спиной? Если знаешь, что за тобой следят и теперь боишься что-то не так сказать, потому что могут воспользоваться этим против тебя? Парень сел обратно на стул, положил руки на стол и наклонился вперёд. Пальцы дрожали. Он пытался дышать глубже, но воздух всё равно будто застревал в груди. — «Я должен что-то сделать…» — пронеслось в голове. — «Только что? Найти его? Спросить напрямую? Или просто… убежать?» Но убежать куда? Он знал, если его сталкер решил его держать, спрятаться не выйдет. Этот человек найдёт его везде, даже во сне... Мысль об этом стала только ещё страшнее, чем пустая квартира. Сон – это последнее место, где можно чувствовать себя в безопасности. Но что, если и там появится этот силуэт? — Сладких снов… — снова пробормотал Ло и усмехнулся. Получилось горько. — Сны будут кошмарными... Он откинулся на спинку стула, прям как Джон. Стоп! Почему он вообще вспоминает его в такой ситуации? Чёрт... Теперь накатило желание просто выключиться, перестать думать, хотя бы на секунду. Но стоило опустить веки, как перед ним вставала картина: фигура стоит и играет с игрушкой, похожей на Ло. Такие же волосы, с такой же причёской, привычная одежда, обувь, только вот глаза сделаны из голубых пуговок. Омега резко открыл глаза и шумно выдохнул. Нет, так он точно не заснёт! Ло аккуратно встал и подошёл к огромному подоконнику, садясь на него, приоткрывая окно, чтобы запустить ледяной воздух в квартиру и спокойно разбавить мысли. — «Я справлюсь», — сказал он себе, но голос внутри звучал слишком неуверенно. — «Сложно, почему становиться так тревожно и холодно об одной лишь мысли об этом "неизвестном"? Я не понимаю самого себя. Говорю, что справлюсь, а на деле и слова не скажу ему в лицо...». Бармен посмотрел на телефон, который лежал на краю стола. Экран был чёрным, пустым. Но ему казалось, стоит взять его в руку, и появится новое сообщение. Может, снова что-то простое, безобидное, по типу рекламы. Или, может... Нет! Он не хотел думать об этом. Сейчас нужно просто расслабиться, подумать о другом. К примеру, каким будет завтрашняя смена? Будет ли она более спокойной и приятной? Сайрисса наконец поговорит с ним дольше двух минут? Придёт ли опять Джон? Так, стоп. Нет, тогда будет уже не приятная смена.