Под знаком сакуры

Лололошка тяжело выдохнул, спрыгивая с подоконника. Тело казалось каким-то ватным, будто силы уходили быстрее, чем успевали возвращаться. В голове вертелись всё те же мысли: телефон, неизвестный сталкер, что преследует Ло, как он понял, долго, завтрашняя смена... и Джон. — «Может, и правда я всё сам себе накручиваю?..», — подумал Ямасиро, потянувшись рукой к шторе и чуть её задвинув. Но тревога не ушла. Она сидела где-то глубоко внутри, давя на грудь. Он вернулся к столу, снова бросил взгляд на телефон. Всё так же чёрный экран, всё так же пустота. Ло сжал пальцы в кулак. Хоть бы Сайрисса завтра заговорила с ним дольше. Хоть бы отвлекла от этого всего. С ней было легко, просто. В отличие от Джона. Джон... от одной мысли о нём на сердце становилось тяжело. Альфа умел быть раздражающим. Иногда его улыбка казалась издевкой, а взгляд слишком прямым. Ло не понимал, специально ли он так делает, или это просто его характер. Но каждый раз, когда Джон появлялся рядом, Ло словно задыхался. Бармен подошёл к кувшину с водой, наливая себе ещё один стакан и медленно сделал пару глотков. Холодная жидкость чуть освежила, но не избавила от мыслей. В голове всплыла последняя смена. Громкая музыка, смех, шум... И Джон, сидящий у стойки, будто ждущий чего-то. Он не спешил, не заказывал лишнего. Только смотрел, словно проверял реакцию. — «Ну и зачем ему это?» — прошептал Ло почти вслух. — «Что ему от меня надо?..» — ответа, конечно, не было. Он снова поставил стакан на стол и устало провёл рукой по лицу. Завтра всё повторится, те же бесячие лица клиентов, та же музыка, та же работа. Только мысли будут другими. С каждым днём тревога нарастала, и он чувствовал, что скрыться от неё не получится. А ночь тянулась медленно. Он пытался включить фильм, но бросил уже на середине. Пытался читать, но буквы сливались, а внимание всё время возвращалось к телефону. Так и сидел: то у окна, то на диване, то снова на кухне. Когда часы показали уже далеко за полночь, он наконец решил лечь. Тело требовало отдыха, хоть голова и продолжала гудеть от мыслей. Лёг, накрылся одеялом и закрыл глаза. Перед сном почему-то снова вспомнился Джон. Его голос, чуть насмешливый, и взгляд слишком внимательный. Вроде ничего особенного, а сердце начинало биться быстрее. Поморщился и перевернулся на бок. — Только бы завтра он не пришёл... — почти шёпотом сказал он в темноту. Сон всё же пришёл, тихий, осторожный. И вместе с ним на время ушли и тревога, и неизвестный, и мысли о том, чего он так боится признать.

***

— То есть, ты хочешь сказать, что препарат будет готов только через две недели? — Джон нахмурился, его голос звучал недовольным, даже почти раздражённым. — Серьёзно? Я думал, вы справитесь за неделю. У меня в планах было начать эксперимент до моего отъезда. — Джон-сан, понимаешь... У нас не хватает материалов. Мы заказали их ещё вчера, но придут они только через три дня. Поэтому нам пришлось немного приостановить работу, — Кодзима выдохнул, пытаясь чётко всё разъяснить вредному клиенту. — Три дня... потом ещё время на подготовку, на синтез, и снова задержка, — Джон выпустил едкий дым изо рта. — Вы же знали, что сроки важны. — Я знаю, — тихо сказал бета, будто оправдываясь перед матерью, — но не всё зависит от нас. Мы правда стараемся сделать быстрее. — Ладно, — наконец произнёс он, откинувшись на спинку кресла, — но пойми, у меня нет лишних двух недель. Я не могу себе позволить столько долго ждать. — И всё же придётся, — мягко ответил темноглазый. Он говорил тихо, но уверенно, — я обещаю, мы сделаем всё, что сможем. — Хм... обещания, — Кагэяма чуть усмехнулся, но усмешка вышла скорее нервной, чем злой, — знаешь, я не люблю зависеть от чужих слов. — Но иногда по-другому никак, — спокойно сказал Диего. Его руки слегка дрогнули, когда он поправлял солнцезащитные очки, но голос звучал ровно. — Ты можешь не доверять мне, но у меня нет причин подводить тебя. — Ты уверен, что справишься? — якудза прищурился, внимательно глядя на него. Ему хотелось что-то возразить, но вместо этого он вдруг заметил: у Кодзимы чуть дрожали пальцы, когда тот листал бумаги. Маленькая деталь, на которую раньше он не обратил бы внимания. — Уверен, — коротко ответил Кодзима и поднял на него глаза. Их взгляды встретились на секунду, и воздух будто стал плотнее. — Хорошо, — сказал Джон, стараясь не задерживаться на этом взгляде, — тогда жду от твоих бездельников результата. — И дождёшься, — спокойно произнёс Кодзима. После этих слов в комнате воцарилась пауза. Неловкая, но не неприятная. Янтарноглазый хотел что-то добавить, но вдруг понял, что не знает, как продолжить разговор. Он просто кивнул, будто ставя точку, хотя внутри оставалось чувство, что точку ставить ещё пока рано. Взгляд Джона пал на настенные часы, смотря на время: 23:28. Клуб, в котором работает Ло, открылся почти полтора часа назад. Кагэяма не считал, сколько он находится здесь с Диего: 20 минут, 30, может, вообще 15. Ему хотелось только одного: попасть, быстрее отстреляться перед своим давним знакомым и наконец-то поехать в "забегаловку", как якудза называет клуб. А младший заметил почти сразу, куда направлен взор старшего. Да и не сложно догадаться по его внешнему виду. Строгий чёрный костюм, но не обычный. Длинный, с широкими полами, словно плащ. Под ним белая рубашка с пышными рукавами и высоким воротником, застёгнутая на блестящие пуговицы. А на руках — чёрные перчатки, добавляющие образу ещё больше строгости и скрытности. Обычно он одевал этот костюм на какие-то чересчур важные мероприятия, а как знает Диего, сегодня у него нет никаких встреч... Стоп. — Ты снова идёшь в тот клуб? — выпалил мужчина, переводя взгляд с документов на него. Но после вопроса Диего снова повисла тишина. Джон чуть дернулся, будто его застали на чём-то неприятном. Но сразу ответить не смог. Он отвёл взгляд, будто стены комнаты внезапно стали куда интереснее, чем человек напротив. — …Да, — наконец произнёс он негромко, почти выдыхая это слово. В голосе не было ни радости, ни особого желания спорить. Просто констатация факта. Диего хмуро откинулся на спинку стула и снова посмотрел на документы, хотя глаза его явно не читали буквы. — И зачем? — спросил он уже спокойнее, но в тоне всё равно чувствовалась тень раздражения. — Ты ведь знаешь, что после таких мест тебе хуже. — Мне там… привычнее, — сказал Кагэяма, чуть передёрнув плечами, будто от сквозняка, — там шумно, никто не смотрит прямо, всем всё равно. Он замолчал, потом добавил, — а дома слишком тихо. Эта фраза прозвучала почти как оправдание. Джон смотрел на него в упор, но не перебивал. Казалось, он ждал чего-то большего, но омега больше ничего не добавил. Снова тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды. 23:31. — Ты хотя бы не задерживайся там до утра, — сказал он ровно. И на этом диалог будто разорвался. Но ощущение недосказанности осталось у обоих. Диего снова опустил взгляд в бумаги, пытаясь углубиться в работу, но буквы перед глазами расплывались. Внутри всё крутилось вокруг одного: зачем Джон туда идёт? Почему именно туда? Он мог бы выбрать любое другое место, но снова возвращается именно в этот клуб, словно его туда что-то тянет. Неужели... Нет, он не хочет про это думать, по крайней мере, признавать и говорить такое. А якудза тем временем поднялся с кресла и подошёл к окну. Там, за стеклом, вдалеке горели огни города, мерцали вывески, двигались огоньки фар. Он стоял молча, опершись рукой о подоконник. Хотелось сказать что-то ещё, но язык не поворачивался. Младший вдруг заметил это молчаливое напряжение в его фигуре: слегка сгорбленные плечи, пальцы, будто невольно сжимающие край подоконника, словно он сам не рад тому, что собирается уйти. Джон открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова передумал. Он не умел подбирать слова так, чтобы не задеть чувства человека. Не боялся, что Диего обидится, а боялся самого себя. — Ты надолго? — всё же спросил Кодзима, нарушая мёртвую тишину. — Не знаю, может, на пару часов, — Омега медленно обернулся, взгляд у него был немного растерянный, но спокойный. — А если... — даже не дав договорить, Джон перебил его. — Я справлюсь, — якудза недовольно что-то пробурчал, хотя это не имеет значения, что. Кагэяма снова глянул на часы. 23:35. Если он прямо сейчас выйдет, то доберётся туда как раз к полуночи. Мысль об этом неприятно кольнула его. Альфа ещё минуту стоял у окна, будто раздумывал, что сказать. Но в итоге только кивнул самому себе или ему, неясно, и пошёл в сторону двери. На ходу поправил полы́ длинного чёрного костюма, словно проверяя, всё ли сидит как надо.

***

Джон спускался по лестнице медленно. Шаги отдавались глухим эхом. Внутри было тяжело. Он знал, что Диего не верит его "справлюсь"... Как он вообще может думать о таком? Он же сильнее его в несколько раз, да и старше. Однако вот он, уже стоит возле больших дверей в клуб, протягивая карточку-приглашение охраннику, на что получает кивок, и двери открылись. Клуб всегда встречал его одинаково. Громкая музыка, крики, смех, запах алкоголя и табака. Здесь не задавали вопросов насчёт его "работы". Здесь он мог затеряться, стать просто частью толпы. — Здравствуйте, что будет... — на выдохе ответил шатен, однако только перевёл взгляд на мужчину, то сразу же нахмурился. Опять он... — Здравствуй-здравствуй, — пропел он с этой его лучезарной улыбкой. — Сайрисса, здравствуй. — Привет? Ты теперь у нас постоянный клиент? — в шутку сказала девушка, прикрывая рот кулаком. Джон привычно уселся за стойку, выбрав то же место, что и всегда. Ло уже заранее чувствовал это раздражение в груди: как только увидел его улыбку, всё внутри сжалось. — Мне как обычно то вино, — сказал Джон, чуть склонив голову, и голос у него прозвучал так спокойно, будто между ними нет никакого напряжения. Ло молча развернулся к полке, доставая бутылку. Вино в его руках казалось тяжелее, чем обычно. Он не любил этот момент, каждый раз, когда наливал бокал для него, чувствовал себя так, словно попал в его ловушку. — Всё тот же вкус, — продолжил Кагэяма, уже тише, будто специально, чтобы Ло услышал, — но подают его только здесь. — Может, найдёшь другое место? — сухо отрезал Ло, ставя бокал перед ним. На секунду между ними повисла тишина. Джон, однако, не обиделся. Его глаза сузились, и уголки губ чуть дрогнули. — Но тогда я не увижу тебя, — сказал он спокойно, словно это было самым логичным объяснением. Ло резко отвернулся, хватая тряпку и протирая стойку так, будто от этого зависела его жизнь. Внутри поднималась волна злости на Джона, на этот клуб, на самого себя. Он ненавидел, что этот якудза позволяет себе так говорить. И ненавидел, что сердце всё равно дернулось от этих слов. Сзади подошла Сайрисса. Её лёгкие шаги Ло узнал бы из тысячи. Она всегда двигалась беззвучно, но в клубе, полном шума, это ощущалось особенно резко. — Не боишься, что твои люди будут косо смотреть? — сказала Исаяма негромко, облокотившись на стойку сбоку. — Пусть смотрят. У них работа, у меня отдых, — Джон повернул голову к ней и чуть приподнял бокал. — Или не только отдых, — заметила она, скользнув взглядом к Ло. Шатен напрягся. Его пальцы сильнее сжали тряпку, хотя он сделал вид, что ничего не слышит. — Не твое дело, Сайрисса... — отрезал он, даже не боясь, что как-то обидел её. Лололошка сжал зубы, слова будто нарочно падали на него, цепляли, раздражали. Он чувствовал, как в груди расползается тревога. В толпе снова мелькнула фигура в тёмно-зелёной куртке, или показалось? Шатен резко поднял глаза, но в ту же секунду человек растворился среди танцующих. — Ло, — голос альфы вернул его к стойке, — ты меня даже не слушаешь, эх... — Потому что не хочу, — холодно ответил омега, не поднимая взгляда, — у меня работа, а не свидания. — Хорошо. Тогда считай, что я просто клиент. — Ты никогда не был «просто клиентом», — сорвалось с губ Ло прежде, чем он успел подумать. Сайрисса посмотрела на него исподлобья, но промолчала. Она знала, лишние слова сейчас только добавят масла в огонь. Джон откинулся на спинку высокого стула и сделал глоток вина. Его улыбка не исчезала, но за ней скользнула тень чего-то другого, может, усталости, а может, разочарования. — Может, это и к лучшему, — сказал он тихо. — Обычные клиенты быстро наскучивают. Ло хотел что-то резко ответить, но замер. В глазах Джона не было привычного насмешливого блеска. Впервые за всё время его взгляд показался серьёзным. И от этого становилось только тяжелее. Шатен отвернулся, делая вид, что проверяет бутылки за спиной. Но внутри всё дрожало: раздражение, тревога, и где-то глубоко страх. Этот человек в зелёной куртке снова не давал покоя. — «Следит ли он за мной? Или это снова просто воображение?..», — подумал шатен, кладя руку на грудь. А Джон всё сидел напротив, терпеливо, будто у него есть вечность ждать, пока Ло сам не сорвётся. — Ой, ну что ты всё время уходишь от разговора?... — якудза печально хмыкнул, делая грустную моську. — Ну, не люблю я якудз. Бесите вы меня... — Не любишь? — Не люблю. Джон внезапно стал каким-то строгим, а взгляд медленно падал в пол, словно он боялся, что в глазах выдастся то, что он так тщательно скрывает. У него будто что-то оборвалось внутри. Сначала это было лёгким уколом, но чем дольше он переваривал его слова, тем глубже и тяжелее становилось ощущение. Его лицо невольно посуровело, но не из-за злости, а от внезапной боли. В груди сжалось, дыхание стало чуть неровным. Ему было одновременно стыдно и обидно: стыдно за то, кем он является, и обидно оттого, что именно эта часть его жизни поставила стену между ним и человеком, к которому он проявляет симпатию. Губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, оправдаться или хотя бы усмехнуться, но слова застряли в горле как ком. В этот момент Джон чувствовал себя чужим и ненужным, словно всё, что он мог предложить, перечёркивалось одним лишь словом. "Не люблю"... — «Не любит якудз… ха-ха…» — усмехнулся мысленно Джон. Он провёл пальцем по краю бокала, словно пытаясь чем-то занять руки. — Ну хоть честно сказал. — Я всегда честно говорю, — упрямо буркнул Ло, глядя мимо него, будто на пустой стул. — Это редкость, — тихо ответил Джон. Его голос теперь звучал глухо, без той легкости, что обычно. — Большинство либо боятся, либо льстят. А ты… такой прямой до боли. Правильный весь. — Мне всё равно, — холодно бросил Ло, — хочешь – обижайся, хочешь – уходи. — Ты правда думаешь, что я из тех, кто сдаётся так легко? — Джон поднял глаза. Взгляд его стал тяжёлым, пронизывающим, однако без его привычной улыбки. Ло встретился с ним глазами... и тут же пожалел. Внутри кольнуло что-то неприятное, смесь страха и злости. Он моментально отвернулся, схватил тряпку, начал протирать стойку там, где даже не было пятен. — Мне плевать, — выдохнул он. — Ты для меня просто ещё один клиент. — Вот только я не хочу быть "просто клиентом", — твёрдо сказал Джон. У Ло по спине пробежал холодок. От этих слов стало тесно в груди, будто стены клуба сдвинулись ближе. Музыка, крики, смех – всё будто отодвинулось на задний план. — Тогда зря ты сюда ходишь, — резко бросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — я не для тебя. — Понятно, — сказал он наконец спустя долгое молчание. В бокале осталось совсем немного вина, он крутил его в руке, смотрел в тёмную жидкость, будто там был ответ, — но всё равно я здесь. — Ты просто упрямый, — пробормотал он, почти шепотом. Ло замер. Эти простые слова прозвучали так тихо и уверенно, что от них стало ещё хуже, чем от любого флирта. — Ты тоже, — мягко ответил Джон, и впервые за всё время в его лице не было ни улыбки, ни игры. Только серьёзность. Шатен сглотнул, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься старая тревога. Его глаза невольно метнулись в сторону танцпола, там, в толпе, на секунду мелькнул знакомый силуэт в зелёной куртке. Ло вздрогнул. Омега заставил себя отвести взгляд от танцпола, хотя сердце до сих пор колотилось неровно. Ему казалось, что та зелёная куртка мелькнула не случайно, что это снова он… или не он? Непонятно. Всё смешалось, и тревога, и паранойя. А напротив – Джон. Сидел спокойный, будто никуда не торопился, будто ему даже шум клуба был не помеха. Бесит! А пальцы его легко держали бокал, взгляд цепко следил за каждым движением бармена. Не грубым, не давящим, но таким навязчивым, и от этого Ло хотелось спрятаться за стойкой ещё глубже, стать невидимым. — Ну… — кареглазый первым нарушил тишину между ними. Голос его прозвучал мягко, чуть тише, — может, я и правда упрямый. Но ведь именно упрямство иногда помогает… достучаться. — До кого? — японец саркастично усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, — думаешь, до меня? — А почему нет? — альфа слегка склонил голову набок, как будто изучал его, — ты ведь слушаешь, хоть и делаешь вид, что нет. — Я слушаю всех клиентов. Работа у меня такая, — Лололошка хмыкнул и снова потянулся к бутылкам за спиной, лишь бы занять руки. — Но не со всеми отвечаешь, — заметил Джон спокойно, — мне в этом повезло больше. Ты же часто со мной говоришь, а я, как понял, отшиваешь и посылаешь других. Я особенный? Шатен скрипнул зубами. Слова якудзы звучали просто, но внутри они будто царапали. Почему он всегда находит то, чем зацепить? Почему не замолчит, как другие? Большинство приходят, выпивают, смеются с другими и молча уходят. А этот сидит и смотрит. И смотрит. И ждёт. — Повезло? — повторил омега, стараясь, чтобы голос звучал холодно. — Если тебе кажется, что у тебя здесь "удача", то ты точно ненормальный. — Может быть, — тихо сказал он. — Но ведь ненормальные иногда дольше всего остаются в памяти, — Кагэяма улыбнулся уголком губ, почти устало. Ответа у Ло не нашлось. Он отвернулся, притворился, что протирает барную стойку, хотя тряпка уже давно вытерла всё до блеска. Клуб жил своей жизнью: музыка гремела, кто-то кричал в дальнем углу, звон стекла сливался с басами. Но всё это теперь казалось размытым фоном, потому что внутри всё внимание Ло было приковано к мужчине напротив. А Джон не торопил. Он сидел тихо, будто ему хватало одного присутствия. Это и раздражало, и тревожило. Отчего-то хотелось крикнуть: "Уходи отсюда!", но голос застревал в горле. Сбоку вдруг появилась Сайрисса. Она молча села рядом, операясь локтем о стойку. В её взгляде не было ни насмешки, ни любопытства, только спокойное наблюдение. — Опять зацепились, — сказала она негромко, бросив короткий взгляд на обоих. — Мы не зацепились, — тут же отрезал Ло, переводя свой взор на знакомую. — Конечно, — с лёгкой усмешкой ответила Сайрисса, не споря. Она знала: любое лишнее слово сейчас только ещё сильнее заведёт Ло. — Иногда спор – это лучший способ разговориться, — заметил он, а Джон же, наоборот, чуть улыбнулся, как будто её ремарка его даже развеселила. — Разговориться с тобой не хочу, — резко отрезал Ло. — сколько раз повторять? — А я не прошу много, — Джон сделал глоток вина и поставил бокал обратно. — Всего лишь пару слов. Даже такие, как "ненавижу", это уже лучше, чем тишина. У Ло на секунду дыхание сбилось. Он сам не заметил, как его пальцы сжали тряпку так сильно, что суставы побелели. "Ненавижу"… именно это слово, которое он бросал в лицо мысленно каждый раз, когда видел его. Но вслух? Слишком опасно. — Ты странный, — наконец сказал он тихо, стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально, — другие якудза здесь не сидят так часами. — А я не другие, — ответил Джон спокойно, — ты же сам это видишь. Ло отвернулся. Это «видишь» задело. Словно Джон намекал на что-то, чего сам Ло не хотел признавать. Он быстро оглядел зал — и сердце снова ухнуло вниз. В толпе мелькнула та же зелёная куртка. Чуть в стороне, почти в тени, но всё же… она была там. Вдох сбился. Шатен резко опустил взгляд вниз, будто это могло стереть картинку. Но она уже отпечаталась в голове. — Что-то не так? — тихо спросил Джон. — Ничего, — промямлил Ло, почти срываясь, — занимайся своим вином и не трогай меня. — Хорошо. Но если когда-то захочешь сказать "что-то не так", я выслушаю. В отличие от некоторых. Ло почувствовал, как внутри вспыхнула злость. Злость на него, на себя, на эту проклятую куртку в толпе. Хотелось крикнуть, выгнать обоих, и этого придурковатого якудзу, и человека, который снова не давал покоя. Но он сдержался, как обычно. Бармен не может позволить себе истерики. — Ты надоедливый, — прошипел он, едва слышно. — Может быть. Но иногда настойчивость приносит плоды. Ло резко повернулся к нему, хотел что-то ответить, но в этот момент кто-то громко хлопнул дверью у входа, и весь зал на секунду оживился, отвлекая внимание. Музыка заглушила паузу. Когда он снова посмотрел на Джона, тот спокойно сидел с бокалом в руке и, казалось, никуда не торопился. А у Ло внутри всё ещё звенело от невысказанных слов. — «Чёртов Кагэяма… Как же он меня бесит. Эта его вечно спокойная рожа, будто он всё понимает лучше всех. Эта улыбка... слишком уверенная, слишком мягкая, как будто он знает, что делает, и специально выводит меня из себя. Почему он не может просто сидеть тихо, как остальные? Выпил — и ушёл. Нет же! Ему обязательно нужно слова вытягивать, смотреть этим своим взглядом, фу… Словно я для него какой-то интересный зверёк. А я не хочу быть его развлечением! Я вообще не хочу, чтобы он тут появлялся. Ну или хотя бы не в мою смену. Но он снова и снова приходит. Упрямый, наглый, слишком умиротворённый. И, что хуже всего… он будто чувствует, что я не так уж равнодушен, как пытаюсь показать. Чёрт… Я ненавижу это. Ненавижу его!».