9/1

      3 сентября       Сама природа облачилась в траур. Серые облака нависли над Хогсмидом, а холодный сентябрьский ветер пронизывал до костей.       Гарри стоял у края кладбища, наблюдая за процессией, медленно движущейся между могилами. Гроб с телом Невилла парил в воздухе, окруженный венками из цветов и трав — последняя дань уважения преподавателю гербологии. Августа Лонгботтом сидела в инвалидной коляске, которую осторожно катил старый домовой эльф в черной накидке с вышитым гербом семьи. Её спина оставалась прямой, но руки, сжимавшие палочку, заметно дрожали.       Множество людей пришло проститься, в Хогсмиде никогда не видели столько народу. Под навесами рядом с «Тремя метлами» лежали гробы с телами детей, над каждым из которых рыдали убитые горем родители. И эта линия смерти тянулась от деревушки, до кладбища здесь на холме. Многие не могли говорить — их стоны и всхлипывания сливались с тихими напевами похоронных заклинаний. Гроб за гробом отправлялись на вечный упокой в землю.       — Невероятно, что мы снова здесь, — тихо произнес Терри Бут, стоявший рядом с Гарри. — После того как Сам-Знаешь-Кто был побежден, казалось, что такого больше никогда не случится.       Гарри молча кивнул. Он не мог отвести взгляда от бабушки Невилла. Её лицо, испещренное морщинами, оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Она уже пережила потерю сына и невестки, а теперь хоронила единственного внука.       — Визенгамот работал всю ночь, — продолжил Терри, поправляя мантию. — Все требуют немедленных действий. Некоторые говорят даже о восстановлении дементоров.       — И какое твое мнение? — спросил Гарри, наконец отводя взгляд от процессии.       — Думаю, что нам нужен ты, — ответил Терри. — И думаю, что комиссия создана не просто так.       — Я уже давно не при делах, — покачал головой Гарри. — Много лет в отставке.       — Брось, — Терри слабо усмехнулся, хотя в его глазах не было и тени веселья. — Мы уже все знаем, с кем вчера встречался Шеклболт. Когда он на заседании выразил недовольство широкими полномочиями комиссии, сразу стало ясно, что он её никому из нас не доверит. А именитых героев вне Министерства можно пересчитать по пальцам.       Гарри сжал зубы. Шрам не болел уже много лет, но сейчас он почувствовал фантомное жжение.       Он оглянулся и замер. В нескольких ярдах от них у кирпичной стены старого дома стояли Гермиона и Калум Макмиллан. Гермиона была в строгом тёмном наряде с поясом, подчеркивающим талию, в широкополой шляпе и в элегантных перчатках. Белая папка в её руках казалась неуместно яркой на фоне траурных одежд. Макмиллан, седовласый волшебник, придерживал рукой живот — Гарри знал, что это старая привычка, оставшаяся после ранения в Первую магическую. Чёрная накидка поверх строгого костюма делала его похожим на большую хищную птицу.       — Даже сюда они притащили чертову макулатуру, — пробормотал Терри с оттенком неодобрения в голосе. — Хотя старику Макмиллану повезло. Его внуки, которые могли бы быть среди погибших, ещё даже не родились. Он не знает горя, которое испытывают сейчас остальные.       Гарри нахмурился, продолжая наблюдать за этой странной парой.       — Вы с Гермионой часто общаетесь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.       Терри покачал головой.       — Лично — практически нет. Только на собраниях, — он сделал небольшую паузу. — Но мисс Грейнджер и Макмиллан в последнее время встречаются удивительно часто. Никто из других начальников отделов не общается с главой Визенгамота так тесно, как она. Особенно в последние месяцы.       — Последние месяцы? — Гарри перевел взгляд на Терри.       — Да, примерно с апреля, — Терри поправил манжету. — Сначала я думал, что это связано с законопроектом о регулировании пересечения границы Кентаврами, но он был принят ещё в мае. А они всё так же неразлучны.       — Интересно, — протянул Гарри.       — Более чем, — согласился Терри. — Я только надеюсь, что она не готовится вставить новую палку в колёса Аврората.       Гарри вопросительно приподнял бровь.       — О чём ты?       Терри вздохнул, оглянувшись по сторонам.       — Мисс Грейнджер пытается размыть границы прав магических существ и волшебников, делая попытки, перепрыгнув через головы Робардса и Долиша, контролировать Аврорат, — он поджал губы. — Законодательно это неправильно. Во-первых, как бы мы не поддерживали равные права, нельзя просто сказать, что волшебник и, например, гоблин — это одно и то же. Я за равенство, но мы с ними существуем в совершенно разных условиях, и об этом нельзя просто забыть. Ну и во-вторых, дела авроров банально вне её компетенции. Разделение властей придумано не просто так.       — Гермиона наверняка борется с несправедливостью, — ответил Гарри, невольно вспоминая Г.А.В.Н.Э. и другие её инициативы. — Всегда были проблемы с тем, как авроры обращаются с… теми, кто слабее. Даже когда я там работал.       — Прости, я знаю, что вы друзья, но... — Терри замялся, подбирая слова. — Благие намерения должны воплощаться правильными методами. Мисс Грейнджер идёт на поводу у лобби магглорождённых и магических существ. Пытаясь защитить всех от несправедливости, она фактически парализует работу Аврората.       Гарри скрестил руки на груди.       — Мне казалось, что реформы давно назрели.       — Реформы — да, — кивнул Терри. — Но не то, что происходит сейчас. Знаешь, сколько времени теперь тратит аврор на оформление одного задержания по подозрению в использовании Непростительных?       Гарри покачал головой.       — Шесть часов минимум. Протокол задержания — три экземпляра, обязательно рукописные и с печатями. Протокол осмотра места происшествия — отдельно. Протокол изъятия палочки — ещё один документ. Заключение колдмедика о состоянии подозреваемого. Справка из отдела по контролю за использованием магического оборудования о проверке остаточной магии на палочке. И это только начало.       — Звучит... тщательно.       — Тщательно? — Терри усмехнулся с сарказмом. — А теперь представь: чтобы получить разрешение на использование чар слежки в ходе расследования, нужно три подписи. Робардса, начальника отдела и кого-то из Административной службы Визенгамота. На это уходит минимум два дня. За это время подозреваемый может уехать в другую страну.       Гарри нахмурился. Он помнил времена, когда аврор мог применить почти любые чары по своему усмотрению, если того требовала ситуация.       — А ещё, — продолжил Терри, — теперь каждый аврор ведёт три журнала. Журнал вызовов — где записывается каждый вызов с указанием времени, места и причины. Журнал применённых заклинаний — каждое заклинание — даже бытовое, когда ты хочешь очистить мантию, запачканную сажей — должно быть обосновано письменно. И журнал взаимодействия с магическими существами — если вдруг встретил гоблина или домового эльфа при исполнении.       — Погоди, — Гарри приподнял бровь, — журнал взаимодействия с магическими существами?       — Ага. Если аврор задал вопрос кентавру или попросил домового эльфа помочь — запись в журнал. Время, место, характер взаимодействия, было ли получено согласие существа на беседу. А в конце месяца все эти журналы надо переписывать в сводные отчёты для Министерства.       Гарри представил самого себя, склонившегося над горами пергаментов вместо того, чтобы ловить тёмных волшебников.       — И сколько времени на это тратится?       — По два-три часа в день только на бумажную работу, когда нет происшествий. А если попадётся серьёзное дело... Помнишь ограбление Маклаггенов в прошлом году? Украли артефакт из поместья?       — Да, кажется, слышал.       — Так вот, на оформление бумаг по этому делу ушло больше времени, чем на само расследование. Тридцать семь различных справок и разрешений. Я лично запрашивал отчёт на слушаниях комитета по борьбе с магическими преступлениями. Авроры шутят, что скоро им придётся получать разрешение даже на то, чтобы достать палочку из кобуры.       Гарри помолчал, осмысливая услышанное.       — И что в итоге с тем ограблением? Я почти не читаю газеты, ты же знаешь.       — А ничего, — Терри развёл руками. — Пока всё оформляли, след преступников простыл. Украденный артефакт так и не нашли. Мистер Маклагген жаловался, что это была какая-то семейная реликвия. Зато все бумаги заполнены правильно, и ни одно магическое существо не пострадало в ходе расследования.       — Видимо, у нас всё действительно плохо.       — Как видишь, позавчера взорвали Хогвартс, — Терри стёр рукой с лица нервную улыбку, непременно возникавшую у него при напряжении. — Но давай сделаем шаг навстречу реформам и скажем, что это чрезвычайная ситуация. А вот тёмная торговля в Лютном переулке — это уже результат. Аврорат задержал некого мистера Кройберна в прошлом месяце, но он оказался пешкой. Пока авроры с ним возились, остальные успели замести следы. А теперь подумай сам: что будет, если при нынешней эффективности кто-то додумается использовать ассортимент Лютного для подготовки чего-то более… разрушительного, чем мелкие пакости врагам? Хотя, о чём это я...       Гарри помолчал, наблюдая за пришедшими на похороны.       — По Хогвартсу пока никакой ясности, — ответил он, понимая, на что намекает Терри. — Министерство ещё даже не закончило разбор завалов.       — Потому что они не могут решить, кто должен этим заниматься. Авроры настаивают, что это место преступления и там должны работать только они, Отдел тайн требует сначала проверить что-то своё, Комитет по снятию заклятий боится оставшихся зарядов... И все ждут только...       — Я согласился, Терри, — неохотно признал Гарри. — Сделаю объявление, когда похороны закончатся.       Терри не выглядел удивлённым, только слегка кивнул и сжал плечо Гарри.       — Это правильное решение.       Церемония подходила к концу. Скорбящие начали подходить к гробу, чтобы в последний раз попрощаться с Невиллом перед тем, как его опустят в землю. Гарри присоединился к ним, медленно двигаясь в очереди. Впереди он заметил Кингсли Шеклболта — высокую фигуру в темно-синей мантии, с привычной золотой серьгой в ухе.       Когда подошла его очередь, Гарри остановился у могилы. Невилла хоронили в закрытом гробу. Трудно было поверить, что этот человек, который когда-то боялся собственной тени, в итоге стал символом храбрости для многих поколений учеников. Чуть в стороне в своей коляске сидела Августа Лонгботтом. Её глаза были закрыты, слёзы тихо катились по морщинистым щекам. Домовой эльф рядом с ней тоже плакал, но беззвучно, стараясь не тревожить хозяйку.       Гарри положил золотой галлеон Армии Дамблдора на край гроба и выпрямился. Взгляды Гарри и Кингсли встретились через весь ряд скорбящих. Гарри медленно кивнул. В глазах министра промелькнуло облегчение — практически незаметное.       — Он был настоящим героем, — негромко сказал Рон, подходя сбоку. Его темная мантия с еле заметными потертостями выглядела строго и траурно. — Невилл всегда был таким… надежным. Особенно в последние годы.       Гарри кивнул, не отводя взгляда от гроба.       — Да, он многое сделал для школы.       Рон вдруг напрягся, глядя куда-то в сторону.       — Смотри, этот долбанутый Макинтайр опять здесь. — Он качнул головой в сторону щуплого мужчины в мантии с вышитым значком черепа. — Тупой подонок.       — Он идиот, — пожал плечами Гарри. — Не представляю, почему Кобб и Уэбб держат слабоумного в магазине.       Рон хмыкнул.       — Я пару раз спускал его с лестницы во Вредилках, когда он забредал к нам и начинал распугивать покупателей.       Они отошли от гроба, и Гарри направился к Августе Лонгботтом, которая всё ещё сидела в коляске с закрытыми глазами.       Гарри подошел к ней. Её седые волосы были аккуратно зачесаны. Домовой эльф бережно поправлял плед на её коленях.       — Леди Лонгботтом, — тихо сказал Гарри, — мне очень жаль.       Она подняла на него глаза. Слёзы стояли, но не текли. Только короткий, едва заметный кивок в ответ. Её губы дрогнули, но она сдержала рыдания.       Краем глаза Гарри заметил движение. Кингсли стоял в стороне и жестом дал понять, что пора. Вокруг уже собирались журналисты — перья репортеров висели в воздухе, камеры и фотоаппараты были наготове. Всё это было спрятано, пока люди прощались с погибшими. Но едва минул момент, как акулы пера вновь обнажили оружие.       Гарри обвел взглядом толпу. Гермиона стояла чуть в стороне. Она недоуменно смотрела на Кингсли, но потом перевела взгляд на него. Её губы тут же вытянулись в тонкую линию.       Министр магии взмахнул палочкой. Старая скамейка у кладбищенской ограды тут же трансформировалась в незамысловатую трибуну. Гарри, не кивая Гермионе и не оглядываясь, направился к ней.       Множество глаз — скорбящих, напряженных, настороженных — устремились на него. Гарри достал из внутреннего кармана мантии сложенный лист пергамента. Он знал, что ни разу не взглянет на текст, но все равно положил его перед собой.       Гарри обвёл взглядом толпу и только в этот момент понял, насколько близко позади него стоял забор — он почти давил, не позволяя отступить.       — Леди и джентльмены, — начал он, и голос его разнёсся над кладбищем, — на сегодня я не готовил никаких обращений, и как и вы, точно не думал, что окажусь в этом месте. Сегодня не тот день, когда хочется говорить. Но молчать тоже нельзя. Сегодня — день скорби и памяти. Я испытываю невыносимую боль из-за трагедии в Хогвартсе, и знаю, что разделяю это чувство со всеми вами.       Ветер трепал его волосы, но для Гарри не существовало ничего кроме слов, которые должны прозвучать:       — Четырнадцать лет назад мы тоже собирались здесь оплакивая погибших и провожая их в последний путь. Тогда они пали жертвами войны против Волдеморта, отдав свои жизни, чтобы остальные могли жить без страха. Но мы никогда не теряли невинных детей в мирное время; мы никогда не сталкивались с подобной трагедией, — он смотрел на них — на плачущих женщин и детей, но продолжал говорить, склонив голову набок. — Мы потеряли не только детей, но и наших наставников, профессоров Хогвартса, которым довелось учить каждого из нас. На протяжении многих лет, осознавая всю ответственность, они брали в свои руки наше будущее, и дарили магию маленьким волшебникам и волшебницам. Они великолепно выполняли свою работу. Мы скорбим по всем нашим героям: Минерве МакГонагалл, Невиллу Лонгботтому, Горацию Слахгорну, Помоне Спраут, Филлиусу Флитвику, Септиме Вектор, Батшеде Бабблинг, Клоде Дромгул, Конкордии Роули и Роланде Хуч. Мы скорбим о потере, как единое общество.       По толпе прокатился едва слышный стон. Многие опустили головы; женщина в первом ряду закрыла лицо руками.       — Семьи, потерявшие родных... — Гарри сделал секундную паузу. — Мы никогда не испытаем той боли, которую испытываете вы. Но мы разделяем вашу утрату. Наши мысли с вами. Ваши близкие были полны надежд и света, в них была та особая грация, тот особый дух, который позволяет шагнуть в неизведанное — в мир магии, дружбы и открытий. Они жаждали исследовать магию и открывать её тайны. Они хотели стать лучше, и они хотели сделать лучше мир вокруг нас.       Взгляд Гарри остановился на группе детей, стоявших с родителями. На их лицах застыло выражение недетской серьёзности.       — И сейчас, я бы хотел сказать кое-что нашим детям, которые несколько дней назад провожали своих друзей, братьев и сестёр в их последний путь в Хогвартс, — сказал он. — Я знаю, это сложно понять, но иногда происходят болезненные вещи, вроде случившегося. Ваши братья и сёстры ехали в Хогвартс, чтобы узнать то, что раньше было им неизвестно. Их целью было исследование и открытие. Они стремились расширить человеческий горизонт. Ведь будущее не принадлежит слабовольным; оно принадлежит храбрым. Хогвартс-Экспресс тянул нас в будущее, и мы продолжим следовать этому пути.       Гарри заметил Гермиону в толпе. Её взгляд был прикован к нему, но он не смог понять её чувств. Чей-то плач в толпе стал громче. Гарри сжал кулаки, пытаясь совладать с собственными эмоциями.       — Это трусливое обезличенное нападение не просто унесло жизни. Это была спланированная атака на наше общество. Память погибших требует от нас не только скорби, но и действий. Мы обязаны сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось. Поэтому, говоря о следующих действиях, я хотел бы оповестить вас, что вчера, изенгамот большинством голосов принял закон, а Министр Магии Кингсли Шеклболт его подписал закон о создании так называемой Комиссии Первого Сентября. Ее задача — найти ответственных за это чудовищное преступление и обеспечить безопасность нашего будущего.       Кингсли, стоявший в стороне, едва заметно кивнул. Многие головы в толпе повернулись в его сторону, и их взгляды вернулись к Гарри, полные ожидания.       — Говорят, что не нам решать, когда истечет наше время. Я думал, что моя служба Министерству и вам, уже давно окончена, а история написана. Но я не могу оставаться в стороне, когда по чьей-то чудовищной воле, у всех нас отнимают самое ценное.       Гарри на мгновение замолчал. Он посмотрел прямо в глаза Августе Лонгботтом, которая не отрывала от него взгляда.       — После раздумий я согласился принять просьбу Министра Шеклболта и возглавить Комиссию. Я не возьмусь судить о масштабах предоставленных мне полномочий — они беспрецедентны, как и опасность. Но я вам торжественно клянусь, что я прибегну к ним только в случае крайней необходимости. Мы не станем прятать информацию о ходе расследования. Мы не станем хранить секреты и скрывать правду. Мы будем делать всё открыто и публично. Таково свободное общество. И мы не отступим от этого ни на минуту.       По толпе пробежал шёпот. Люди обменивались взглядами, некоторые кивали, другие выглядели встревоженными. Гермиона смотрела на Гарри с нечитаемым выражением лица.       — Я вам обещаю, что я приложу все силы для, чтобы найти виновных. Я даю слово. Правосудие настигнет их, — Гарри сделал последнюю паузу. — Спасибо. И... Хранит вас всех Мерлин.       Когда он закончил, воцарилась абсолютная тишина. Затем кто-то в толпе начал аплодировать. Через мгновение многие присоединились. Хлопки раздавались приглушённо, но в них чувствовалась решимость.       Гарри, сложив пергамент, сошёл с трибуны. Он старался не встречаться глазами с теми, кто пытался поймать его взгляд и что-то сказать.       Его остановил знакомый голос.       — Кто бы мог подумать, что Гарри Поттер, ненавидящий пафос, на самом деле — прекрасный оратор.       Прямо перед ним стояла Джинни. На ней была тёмно-зелёная блузка, строгий двубортный тренч того же оттенка и тёмно-серые, почти чёрные брюки. Рыжие волосы были собраны в тугой пучок, открывая лицо — с цепким взглядом, как и всегда.       — Я просто говорил то, что думаю.       — И делал это очень убедительно, — Джинни подняла бровь. — Хочешь подсидеть Кингсли?       Гарри поморщился и оглянулся по сторонам. Люди продолжали расходиться, но многие смотрели в их сторону.       — Я показал ему речь, когда сообщил о своём согласии. У него не возникло возражений.       — Разумеется, — кивнула Джинни.       — Это важно — дать людям надежду.       Странное выражение мелькнуло на её лице и исчезло. Гарри не знал, что ещё ей сказать.       — Ты написал текст ночью? — спросила Джинни, сменив тон.       — Да. Не мог заснуть, — Гарри достал из кармана лист пергамента и развернул его. — Хотел поспать после вчерашнего дня, но мысли всё время вертелись вокруг... этого всего.       Джинни взглянула на исписанный его почерком пергамент.       — Мистер Поттер! Отличная речь! — раздался рядом голос Калума Макмиллана. — Именно то, что было нужно сказать.       Гарри обернулся, быстро пряча лист. Гермионы рядом с главой Визенгамота уже не было.       — Я очень надеюсь на наше плодотворное сотрудничество, — он улыбнулся — настолько, насколько это было уместно на похоронах. — И министр просил передать, что хотел бы с вами переговорить.       Гарри кивнул, оглядываясь.       — Да… Конечно. Я сейчас подойду, только закончу одно дело. Макмиллан выглядел удовлетворённым. Он протянул ему руку для рукопожатия и слегка поклонился Джинни:       — Мисс Уизли.       Джинни взглянула на Макмиллана, затем снова на Гарри и её лицо вновь обрело привычное выражение лёгкой иронии.       Он недолго смотрел Макмиллану вслед, но затем нашел свою цель и двинулся в сторону.       — Леди Лонгботтом...       — Прекратите, мистер Поттер, — резко оборвала старая волшебница в коляске. Голос её звучал глухо, но твёрдо. — Прекратите!       Гарри застыл.       — Мой внук погиб. Дети погибли, — продолжила Августа, глядя мимо него. — А вы устраиваете политическое шоу на похоронах.       В её глазах не было слёз — только пустота, от которой у Гарри перехватило дыхание. Он хотел что-то сказать, но слова не шли.       — Министерство никогда не меняется, — слова её были ядом. — Сначала не замечаете опасность, потом пытаетесь заткнуть прорехи громкими словами. Хоть одна ваша фраза, хоть один оборот вернут мне моего внука?!       Эльф бросил на Гарри испуганный взгляд и тихо прошептал:       — Хозяйке нужно отдохнуть, сэр.       — Нет, Дакки, оставь! Пусть он мне ответит!       — Леди Лонгботтом, мне очень жаль, что это случилось. Конечно, простыми словами ничего не исправишь, но…       Она снова его не дослушала и фыркнула.       — Так я и думала.       Гарри, до боли сжав зубы, отступил. Августа даже не смотрела на него — её взгляд был устремлён туда, где под свежим холмиком земли лежал её внук.       Ветер усиливался. Гарри направился к Кингсли, который ждал его у края кладбища. Министр разговаривал с Джинни.       — А, Гарри, — Кингсли повернулся к нему. Его глубокий голос, как всегда, звучал размеренно, несмотря на обстоятельства. — Превосходное выступление. Спасибо тебе.       Гарри кивнул, уже не чувствуя особой гордости.       — Я хотел сообщить тебе кое-что…       Он сделал паузу, и это не понравилось Гарри.       — О чем речь?       — Я назначил Джинни ответственной за коммуникацию с прессой от имени комиссии.       Гарри застыл, переводя взгляд с Кингсли на Джинни и обратно.       — Что?! Нет.       Кингсли вздохнул с видом человека, предвидевшего такую реакцию.       — Я знал, что тебе это не понравится. Но это действительно хороший вариант. Ты прекрасно говоришь, как мы все сегодня могли убедиться, но не сможешь постоянно общаться с «Пророком» и остальными. Тебе нужно работать.       — И поэтому вы наняли мою жену?!       — Бывшую жену, — поправила Джинни.       Гарри повернулся к ней и повторил:       — Бывшую жену.       — Джинни очень талантлива, когда дело доходит до общения с журналистами Гарри.       — Вы хотели сказать: она хорошо пудрит им мозги.       Джинни Теперь-Снова-Уизли, самодовольно улыбнулась.       — Это будет полезно, — заметил Кингсли. — Я помню то время, когда она играла за «Гарпии», а ты еще работал в Министерстве. Вы не сходили с первых полос.       — И вообще-то, милый, — говорила Джинни, — я буду прикрывать твою спину. Или всё-таки, задницу?       Она качнула бедрами, но Гарри игнорировал её игру.       — Разве мы можем нанимать людей из прессы? — не сдался он. — Это же конфликт интересов!       — Вообще-то, я уже не работаю там. Уволилась сегодня утром.       Гарри уставился на неё.       — И не сказала?!       Джинни лишь приподняла бровь.       Гарри моргнул, и до него дошло.       — Подождите, — сказал он медленно, поворачиваясь к Кингсли. — Это было ещё до моего согласия? Вы всё согласовали!       Кингсли вздохнул и развёл руками.       — Ты бы никогда не стала просто так работать в Министерстве! — Гарри снова повернулся к Джинни и ткнул в неё пальцем. — Ты же поклялась, что...       — Не думай о себе слишком хорошо, Поттер, — перебила Джинни, и в её голосе мелькнула острая нотка. — Не всё в этом мире вращается вокруг тебя.       Гарри покачал головой и посмотрел на них обоих.       — Именно на это и был расчёт...       — Я знал, что ты нас не бросишь в час великой нужды, — просто ответил Кингсли.       Гарри смотрел на своего бывшего начальника и бывшую жену, чувствуя истинность слов Августы Лонгботтом.       Министерство никогда не меняется.