9/1

      Гарри аппарировал на холме, в полумиле от Норы. Вечернее небо окрасилось в тёмно-фиолетовый, первые звёзды начали проступать на востоке. Он всегда аппарировал именно сюда — короткая прогулка давала время собраться с мыслями перед встречей с шумным семейством Уизли.       Раньше он торопился преодолеть это расстояние. Сегодня его шаги были неспешными.       Тропинка петляла между деревьями, лёгкий ветерок шелестел листвой. Вдалеке показался перекошенный силуэт дома, окна которого светились тёплым жёлтым светом.       В кармане лежал уменьшенный заклинанием конверт от Мартина. Гарри машинально коснулся его, проверяя, на месте ли он.       Входная дверь распахнулась, когда Гарри был ещё на полпути к крыльцу. В дверном проёме показалась невысокая фигура.       — Гарри! — Молли Уизли почти сбежала по ступенькам, заключая его в объятия с силой, на которую, казалось, не способно её тело.       — Здравствуйте, миссис Уизли, — пробормотал он, ощущая, как его рёбра трещат под напором материнской заботы.       Он почувствовал, как её руки дрожат, и осторожно высвободился.       — Проходи скорее, все уже собрались, — она окинула его критическим взглядом. — Ты похудел и выглядишь уставшим.       Гарри только кивнул. В дверях показался Артур, в старом маггловском костюме.       — Рад тебя видеть, — он крепко пожал руку Гарри, и тот заметил новые морщины вокруг его глаз и беспокойство, которое Артур пытался скрыть за улыбкой. — Входи.       Не успел Гарри перешагнуть порог, как мимо пронеслась стайка детей, едва не сбив с ног.       — Дядя Гарри! — крикнул кто-то на бегу.       — Фред! Луи! Осторожнее! — донёсся голос Анджелины откуда-то из глубины дома.       — Прости, они сегодня особенно неугомонные, — вздохнула Молли, подталкивая Гарри внутрь. — Наверное, чувствуют напряжение взрослых.       Гарри шагнул в тёплую, наполненную запахами еды и дровяного камина гостиную. Привычный гомон голосов на мгновение стих, и дюжина пар глаз устремилась к нему. А потом всё пришло в движение — приветствия, рукопожатия, объятия.       В соседней комнате у окна он увидел негромко разговаривающих Гермиону и Флёр. Француженка оживленно жестикулировала, что-то рассказывая о Шармбатоне, и получала в ответ вежливые кивки. Когда Гермиона наконец посмотрела на него, Гарри заметил переплетение скуки и обречённости в карих глазах. Высокий черный свитер закрывал её шею, будто несмотря на теплоту дома и несмотря на то, что никто вокруг неё не познал смерть, она все равно чувствовала холод и страх, опустившиеся на их мир в последние сутки.       Гарри подошел к ним, краем глаза замечая, как Молли ускользнула на кухню.       — Гарри, — Гермиона прервала монолог Флёр и шагнула вперед, обняв его — коротко, но крепко. — Я так рада, что ты жив.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — тихо ответил он.       — ‘Арри! — воскликнула Флёр, с одобрением рассматривая его. — О, это полнейший ужас, то, что слючильось! Слава Ме’глину, ты не пост’гадал. Билл гово’гит, что все Министе’гство на ушах.       — Мне повезло, — сдержанно ответил он. — Хагрид никогда не умел рассказывать короткие истории.       — Повезло? — Флёр покачала головой, серебристые волосы качнулись, как волна. — Это судьба, ‘Арри Потте’г. Ты всегда выживаешь, даже когда... — её голос прервался, взгляд скользнул в сторону гостиной, где играли дети. — Даже когда д’гугие нет.       На мгновение воцарилась неловкая тишина. Со стороны лестницы донеслись голоса. Все трое обернулись.       По ступенькам спускались Рон и Джинни, увлеченные разговором.       — Да говорю тебе, Гарпии не выдержат противостояние с «Пушками» в этом сезоне, — Рон размахивал руками, словно описывая траекторию квоффла. — У них новый охотник...       — Ты безнадёжен, — фыркнула Джинни, легко перепрыгивая через последние две ступеньки. Ее движения сохранили спортивную точность. — Гарпии уничтожат любую команду, которая... — она осеклась, заметив Гарри. — О. Привет.       — Дружище! — Рон просиял, спускаясь следом за сестрой. — Наконец-то! Я думал, ты не придешь.       Гарри заметил, как Джинни оценивающе оглядела их небольшую группу. Ее рыжие волосы красиво опускались на плечи, а в глазах читалась смесь усталости и настороженности.       То, как низко были расстёгнуты пуговицы её голубой блузки, не укрылось от его глаз. Джинни любила и умела носить декольте. Это не было кокетством — скорее, уверенным заявлением.       — Почему я должен был не прийти?       — Мама беспокоилась, — Джинни пожала плечами, легко улыбнувшись. В этой улыбке не было ни тепла, ни холода. — Авроры сказали Рону, что ты выглядел неважно, после атаки.       — Бабушка! — звонкий детский голос прервал их разговор. Из гостиной выскочила Мари-Виктуар, остановившись перед Флёр. — Мама, дядя Джордж показывает Фреду и Луи что-то странное, и они теперь все зелёные!       — О, ме’гси! Mon Dieu! — воскликнула Флёр. — Жо’гжу нужно повз’гослеть, — она поспешила в гостиную, бросив извиняющийся взгляд.       — Некоторые вещи никогда не меняются, — усмехнулся Рон, подходя ближе. — Эй, вы двое выглядите так, будто обсуждали похороны.       Гермиона метнула в него раздраженный взгляд:       — Не самая удачная шутка сейчас, Рональд.       — Ужин почти готов! — голос Молли разнесся по дому, спасая их от очередной неловкой паузы. — Всем мыть руки и за стол!       Джинни обернулась, но никуда не пошла, кончиком пальца разглаживая манжету блузки. Ее взгляд снова вернулся к Гарри, на этот раз более прямой.       — Забавно. Знаешь, я должна была быть там. В Хогвартсе. Освещать твое выступление для «Пророка».       Гарри застыл на мгновение.       — Я не знал, — ответил он. — Мне никто ничего об этом не говорил...       — Потому что договорились в последний момент, — Джинни пожала плечами. — Мой редактор считает, что читателям нравится, когда великий Гарри Поттер появляется в моей колонке.       Рон, услышав это, закатил глаза.       — О, Мерлин, началось, — пробормотал он и, взяв Гермиону под локоть, повел её в сторону кухни. — Пойдем к остальным, пока эти двое снова... общаются.       Гарри заметил, как Гермиона обернулась, прежде чем скрыться за дверью.       — И что же помешало тебе получить эксклюзив о моем героическом стоянии в дверях с Хагридом?       — Статья о новых мётлах «Нимбус». Задержалась с правками. А потом... — она провела рукой по волосам, жест получился чуть более резким, чем она, вероятно, хотела, — новости о взрыве. Я сначала не поверила. Думала, кто-то пошутил неудачно.       — Неудачно — не то слово.       — Да уж, — она опустила руку.       На мгновение ее взгляд стал серьезным, изучающим. Тишина повисла между ними, плотная и неловкая. Гарри не выдержал первым.       — Чёрт, Джинни, — выдохнул он, — мы теперь всегда будем так разговаривать? Словно на минном поле?       Джинни вскинула бровь, и на ее губах появилась кривая усмешка, мгновенно стирая тень серьезности.       — Минное поле? Не вижу проблемы. Надо просто не наступать куда не следует. Может, дело не в поле, а в том, кто по нему топчется?       Гарри удивленно посмотрел на нее. Он ожидал чего угодно — раздражения, согласия, может быть, даже печали, — но не того что она переложит ответственность на него. И сам термин...       — Ты знаешь, что такое минное поле?       — Ага, то есть, ты рассчитывал, что я тебя не пойму? Я не безнадежна, — она приторно-миленько ему улыбнулась. — В отличие от некоторых, я не засыпала на уроках профессора Бербиджа.       — Я никогда не изучал маггловедение, — парировал Гарри. — Я вырос с магглами, помнишь?       — И как я могла забыть? Ты напоминал об этом только раз двести, — Джинни усмехнулась, и в этот раз улыбка коснулась глаз. — Пойдем к столу, пока мама не прислала поисковую команду.       Они направились в гостиную, где длинный стол уже был накрыт. Билл и Перси стояли у камина, погруженные в разговор.       — ...усиление защитных чар — это само собой, — говорил Перси официальным тоном, — но гоблины настаивают на дополнительных мерах. Они считают, что если волшебники не справляются с безопасностью своей школы, то банк может быть следующим.       Билл нахмурился:       — Гринготтс и так самое защищенное место в Британии. После взлома девяносто восьмого они утроили охрану. Ты же помнишь, что случилось с тем воришкой в прошлом году?       — Предпочитаю не вспоминать, — поморщился Перси. — Поверить не могу, что нам пришлось согласовывать с ними официальное разрешение на соскребание... останков со стен.       У другого конца стола Флёр усаживала детей, говоря что-то Анджелине.       — ...в Ша’гмбатоне такой защитный пе’гимет’г, что даже птицы не п’голетят без ‘аз’гешения, — её акцент становился сильнее от волнения. — Возможно, стоит подумать о пе’геезде...       — Флёр! — воскликнул Билл. — Мы же договорились обсудить это позже.       — Молодежь! К столу! — громко позвала Молли, внося огромное блюдо с запеченной индейкой. — Артур, помоги с овощами. Джордж, перестань скармливать детям эти... что бы это ни было!       Все начали рассаживаться вокруг стола. Гарри оказался рядом с Джинни, напротив Гермионы и Рона. Следом за ними были Перси и Одри. Детей усадили за отдельный маленький стол в углу комнаты, откуда уже доносились смешки и шепот.       Сидеть рядом с Джинни было… странно. Гарри почувствовал аромат её парфюма — его любимого — в который неуместно примешивался запах свежеприготовленной еды, словно подчёркивая неладность ситуации. Как само его присутствие за этим столом, в этом доме, бок о бок с ней — на одно предательское мгновение показалось, что ничего не изменилось. Словно они снова были женаты.       Артур встал, поднимая бокал с вином.       — За семью, — просто сказал он. — И за тех, кто не смог быть с нами сегодня.       Он говорил о Чарли. Им всем несказанно повезло — единственный сын семьи Уизли, которого они не досчитались в этот вечер, прямо сейчас был занят драконами в Румынии.       После тоста Артура за столом повисло тягостное молчание. Стук столовых приборов по тарелкам казался неуместно громким в этой тишине.       Джордж откашлялся, оглядывая напряжённые лица родственников.       — Итак, — начал он с наигранной бодростью, — знаете, что сказал единорог, когда встретил сфинкса на распродаже в лавке зелий?       Анджелина бросила на мужа предупреждающий взгляд, но он продолжил:       — «Я смотрю, ты тоже пришел за средством от выпадения гривы!»       Несколько вымученных улыбок, два-три тихих смешка. Молли попыталась поддержать его, издав звук, больше похожий на всхлип, чем на смех.       — Я понимаю, не лучший мой материал, — признал Джордж, потирая уцелевшее ухо. — Фред бы меня высмеял.       При упоминании погибшего брата атмосфера стала ещё напряжённее.       Гарри почувствовал, как Рон рядом с ним замер с вилкой на полпути ко рту. Гермиона уставилась в свою тарелку, методично нарезая кусок мяса на всё более мелкие части. Флёр начала что-то говорить о восхитительной индейке, явно пытаясь сменить тему.       — Ма’ги-Виктуа’г, не ве’гтись! — вдруг строго сказала она дочери за детским столом, отвлекаясь от похвалы.       В наступившей паузе Перси, сидевший рядом с Одри, прочистил горло. Он всегда считал своим долгом заполнять неловкие паузы в разговоре, хотя обычно делал только хуже.       — Кстати, Гарри, — начал он тем особым тоном, которым обычно зачитывал служебные документы, — я слышал, что тебя сегодня вызывали к Министру.       Звук падающей ложки заставил всех повернуться к Молли. Она замерла с выражением ужаса на лице.       — Не вызывали, а пригласили на консультацию, — уточнил Гарри, стараясь говорить спокойно.       — О чем шла речь, если не секрет? — продолжил Перси, не замечая или игнорируя предупреждающий взгляд отца. — У нас только и разговоров — о новой комиссии.       Теперь центром внимания стал Гарри. Он почувствовал, как Джинни напряглась рядом с ним, а с другой стороны Рон слегка пнул его под столом — то ли подбадривая, то ли предостерегая.       — Обычная консультация, — ответил Гарри, отпивая, чтобы выиграть время. — Кингсли хотел узнать моё мнение о произошедшем.       Он заметил, как Гермиона слегка покачала головой, глядя на него через стол. Её взгляд говорил яснее слов.       — Как глава Аврората? — уточнил Билл, внимательно глядя на Гарри.       — Бывший глава, — поправил он.       — И всё-таки, — настаивал Перси, — слухи ходят, что именно тебе предложили возглавить комиссию.       За детским столом раздался взрыв смеха, резко контрастирующий с напряжением, нараставшим среди взрослых.       — Перси, я уверена, что Гарри не хочет обсуждать рабочие вопросы за ужином, — мягко сказала Одри, положив руку на плечо мужа.       Но Молли уже не могла сдерживаться.       — Комиссия? Какая комиссия? Гарри, ты ведь не собираешься... не после всего...       Её голос дрогнул. Глаза потемнели от воспоминаний о другой войне и о прошлых потерях.       — Через год мои внуки должны были пойти в Хогвартс, — прошептала она, глядя на детский стол, где Мари-Виктуар о чём-то шепталась с Молли-младшей. — Через год...       Флёр невольно оглянулась на дочь. Одри крепче сжала руку Перси, её взгляд метнулся к близняшкам. По лицу Анджелины пробежала тень.       Гарри увидел страх в глазах всех родителей.       — Я не давал согласия, — наконец сказал он. — Но если я могу помочь предотвратить повторное нападение…       По гостиной пронесся тихий, но отчетливый вздох. Флёр внезапно поднялась из-за стола.       — Луи! Ма’ги-Виктуа’г! Доминик! — позвала она напряженным голосом. — Venez ici, maintenant!       Дети за маленьким столом притихли, переглянувшись. Луи неохотно встал первым, за ним Доминик. Мари-Виктуар, самая старшая, вопросительно посмотрела на мать.       — Мама? — спросила она. — Что-то случилось?       Флёр быстро подошла к ним, опустилась на колени и заключила всех троих в объятия. Её длинные серебристые волосы словно занавесом укрыли детей.       — Ничего, ma cherie, — прошептала она, но её голос дрогнул. — Я п’госто хочу обнять вас.       Одри бросила взгляд на своих дочерей.       — Молли, Люси, — позвала она тихо.       Близняшки, уловив настроение, быстро подбежали к матери. Одри притянула их к себе, одну рукой обнимая Молли, другой — Люси, слегка покачиваясь вместе с ними.       — А что такое? — громко спросил маленький Фред, разрушая момент. — Дядя Гарри опять будет ловить плохих дядек?       — И мы можем посмотреть? — тут же подхватила Роксана, глаза которой загорелись любопытством.       — Ага, а потом написать про это в «Ведьмополитен»! — добавил Фред и, хохоча, кинулся к лестнице.       — Подожди меня! — крикнула Роксана, бросаясь следом за братом. Их шаги громко затопали по лестнице.       Джордж прыснул, не в силах сдержать смешок. Анджелина метнула в его сторону такой взгляд, что улыбка мгновенно сползла с его лица.       — Я... пойду прослежу, чтобы они там ничего не разнесли, — пробормотал он, поднимаясь из-за стола.       — Сядь, — тихо, но властно сказала Анджелина. — Доешь сначала.       Джордж послушно опустился обратно на стул.       За столом установилась неловкая тишина, но уже иного рода. Флёр вернулась, усадив детей рядом с собой. Одри что-то тихо шептала близняшкам на ухо.       — У Молли получился отличный пирог, — сказал Артур, нарушая молчание и пытаясь вернуть разговор в более безопасное русло. — Гарри, передай, пожалуйста, соус.       Все медленно вернулись к еде. Гарри поймал взгляд Гермионы через стол. Она едва заметно кивнула в сторону сада. Рон, заметив этот безмолвный диалог, нахмурился, но тоже кивнул.       Ужин завершался в относительном спокойствии, разговоры крутились вокруг повседневных тем.       — Мама, всё было восхитительно, — Рон потянулся, отодвигая пустую тарелку. — Что вы там говорили про пирог?       Когда и с пирогом было покончено, Гарри поймал взгляд Гермионы, а затем кивнул в сторону сада. Она едва заметно пожала плечами, но поднялась из-за стола почти одновременно с ним.       — Пойду подышу свежим воздухом, — сказал Гарри, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.       — Я составлю компанию, — Гермиона последовала за ним.       Рон, проглотив последний кусок пирога с заметным усилием, тоже встал.       — Я с вами, — объявил он, бросив взгляд на Перси, который, казалось, собирался что-то добавить.       Выйдя в прохладу сада, они отошли от дома. Звезды усыпали вечернее небо, в траве стрекотали цикады. Гарри впервые за вечер почувствовал, как напряжение немного отпустило. Они остановились под старой яблоней, достаточно далеко от дома, чтобы их не слышали, но достаточно близко, чтобы видеть свет из окон.       — Ну, — начал Рон, засунув руки в карманы, — что там с этой комиссией?       Гарри покачал головой.       — Мне нечего сказать, кроме того, что я уже рассказал за ужином.       — Правда? — Рон прищурился. — Потому что вид у тебя такой, будто ты проглотил Лимонную Дольку Дамблдора с сюрпризом.       — Правда, — подтвердил Гарри. — Кингсли сделал предложение; я взял время подумать.       — Понятно. Ну, ты сообщи, если решишь...       Рон внезапно замолчал, осматриваясь по сторонам, а затем направился к густым кустам жимолости у забора.       — Куда ты? — удивилась Гермиона.       Рон не ответил, нырнув в заросли с неожиданной скоростью. Раздалось шуршание, приглушенный стук, а затем он вынырнул, держа в руках три запотевшие бутылки.       — Та-дам! — торжественно произнес он, протягивая каждому по бутылке. — Сливочное пиво от мадам Розмерты, особая выдержка.       Гарри с недоумением взял бутылку:       — Ты прятал выпивку в кустах?       — Ага, — ухмыльнулся Рон с нескрываемой гордостью. — Припас специально для нас троих, когда узнал, что родители устраивают сегодня ужин. Чтобы мы могли посидеть… ну, знаете, как в старые добрые.       — В старые добрые мы обычно планировали, как не погибнуть, а не тайком выпивали в саду, — заметила Гермиона, но взяла бутылку.       — Это была боевая подготовка, — отмахнулся Рон. — Зато сколько ночей мы провели, разговаривая у огня в гостиной?       Гарри улыбнулся и впервые за двое суток вздохнул полной грудью.       — За встречу, — сказал он, поднимая бутылку.       — За встречу, — эхом отозвались Рон и Гермиона.       Они уселись на старую деревянную скамейку. Молчание между ними было комфортным — привилегия людей, прошедших вместе через слишком многое.       — Гермиона, если что, извини за маму, — сказал наконец Рон. — Она… была неправа.       Гермиона махнула рукой.       — Нет проблем. На меньшее я и не рассчитывала.       Гарри быстро проглотил сливочное пиво, что было у него во рту.       — О чем вы? Что-то случилось?       — Да так, ничего нового… Пока тебя не было, мама успела сказать Гермионе пару ласковых.       — О, ну этого стоило ожидать. Я вообще удивлен, что вы наконец-то прошли стадию гнева. Что теперь, торг?       Гермиона, с явным сарказмом, членораздельно изрекла:       — Ха-ха-ха.       — Я серьезно, Гермиона. Она тебя пригласила! Это… вау!       — На самом деле, это не смешно, — вздохнул Рон. — Мы не встречаемся уже много лет, но маме почему-то не в домёк, что в этом нет чьей-то вины. Главное — у меня с этим проблем нет, а у неё есть.       — Твоя мама считает, что и в успехе, и в развале отношений виновата может быть только женщина, — Гарри заметил, как Гермиона закатила глаза. — Иначе у меня нет объяснения тому, что она так критична к Гермионе, но простила мне развод с Джинни.       — Да, ваше расставание она действительно приняла очень спокойно. Теперь только нотации читает, что мы с Джинни не спешим радовать её внуками. Говорит, мне срочно нужна жена…       Гермиона усмехнулась.       — И как продвигаются поиски?       — Никак. Я хочу пожить спокойной жизнью, а не уйти с головой в быт. Дайте мне немного свободы. Серьезно, всюду эти мордредовы ловушки, ни на что нет времени. Я только разобрался с работой, а она хочет, чтобы я теперь сразу залез в серьезные отношения. Нет, на ближайшее время это не для меня. Дайте насладиться вечерами, когда я могу делать, что хочу.       — Тебе это надоест, — заметил Гарри.       — Не думаю. Действительно, уход из Аврората в магазин был лучшим моим решением за последнее время.       Гарри поднял бровь       — Тебе так нравится, когда Джордж заставляет тебя тестировать новые продукты?       — Только когда я сам вызываюсь добровольцем, — поднял указательный палец Рон. — На прошлой неделе пробовал новую версию Ругательных Тянучек. Три часа не мог вежливо даже поздороваться.       — И что же такого шокирующего ты сказал?       — Анджелина, не зная, что мы испытываем тянучки, спросила, как мне её новая укладка… Давайте просто скажем, что мне потом пришлось ещё целый час извиняться, — Рон потёр затылок. — А у вас что нового?       Гарри и Гермиона обменялись быстрыми взглядами.       — Вы двое вообще давно виделись? — спросил Рон, делая глоток. — Кажется, на годовщине Битвы?       Гермиона слегка напряглась. Гарри пожал плечами.       — Да, в мае.       — Почти полгода, — присвистнул Рон. — Пока ты, Гарри, работал в Министерстве, вы и недели не могли прожить без совместного ланча.       Гермиона отвела взгляд, сделав маленький глоток из бутылки. Слабый свет из окон Норы золотил её профиль.       — Много работы, — сказала она коротко. — А у Гарри своя жизнь.       — Ясно, — продолжил Рон, отпив. — И как твоя работа?       Гарри увидел, как она сжала бутылку крепче.       — Министерство мобилизовало все департаменты. Нас отправили проверять нечеловеческие магические сообщества — нет ли там следов причастности или информации о следующем нападении.       — И что нашли? — спросил Гарри.       — Ничего, — покачала головой Гермиона. — Абсолютно ничего. Кентавры даже оскорбились, что мы могли заподозрить их в нападении на детей. — Она помолчала. — И это справедливо. Было большой глупостью подозревать их, но Робардс был непреклонен. У него теперь каждое существо с необычными способностями под подозрением. Я не сомневаюсь, что если бы он мог, то уже бы засадил в камеры всех гоблинов Гринготтса.       — Паника, — пробормотал Рон. — Как после падения Министерства.       — Только хуже, — Гермиона посмотрела на Гарри. — Тогда у нас хотя бы был видимый враг.       Рон сделал ещё один глоток, затем резко выпрямился, заметив на втором этаже дома мелькнувшую тень.       — Пойду проверю, чем там занимается Фред, — внезапно сказал он, поднимаясь. — У меня плохое предчувствие. Вернусь через минуту.       Он исчез быстрее, чем они успели что-то сказать. Гарри и Гермиона остались наедине под звездным небом. Как только шаги Рона затихли, выражение лица Гермионы резко изменилось. Она повернулась к Гарри, и в её глазах уже не было тепла:       — Ты же не собираешься возглавить эту комиссию?       Гарри молча отпил из бутылки.       — Вот в чём дело. Значит, тебя волнует комиссия?       — Гарри, это ловушка. Эта комиссия — абсолютный произвол, замаскированный под необходимость. Ты представляешь, какие им дают полномочия? Наблюдение, конфискация, пересмотр прав...       — А что ты предлагаешь? — тихо спросил Гарри. — Ничего не делать, пока не взорвут ещё что-нибудь? Косой, например? Я видел этих детей, Гермиона. Точнее, то, что от них осталось.       — Я понимаю твою боль, — Гермиона положила руку на его плечо, но её голос оставался твёрдым. — Только эта комиссия не остановится на поиске виновных. Они начнут с разумных ограничений, с проверки подозрительных групп. А закончат тем, что перечеркнут всё, за что мы боролись после войны.       Она встала, делая несколько шагов по влажной траве, прежде чем снова повернуться к нему:       — Уже сейчас некоторые шепчутся, что теракт организовали оборотни или домовые эльфы, получившие слишком много свободы. Эльфы! Ты представляешь?! И знаешь, кто больше всех поддерживает эти разговоры? Старые чистокровные семьи. Те, кто тихо пересидел войну и сохранил своё золото и влияние.       — Значит, именно мне и стоит возглавить комиссию, — медленно произнёс Гарри. — Если кто-то должен взять в руки эту... кувалду, пусть это буду я. Я не позволю использовать трагедию для сведения политических счётов.       Гермиона горько рассмеялась:       — Ты станешь всего лишь лицом, Гарри. Знаменитый герой, который одобряет каждое новое ограничение. А за спиной у тебя будут вестись смертельные игры. В каждое ухо тебе будут шептать по два человека.       — Я не нарушу закон, Гермиона. Я знаю, где проходит граница.       — Закон будут переписывать на ходу, как ты не понимаешь! — её голос дрогнул. — Министерство сильно изменилось с тех пор, как ты ушёл. Там уже не осталось идеалистов вроде Артура или Августы Лонгботтом. Там теперь прагматики, которые хотят удержать власть любой ценой. Они съедят тебя, Гарри. Используют твой авторитет, а потом выбросят.       Гарри смотрел на неё, в его глазах отражались звёзды. В кронах деревьев шелестел ветер, а где-то вдалеке ухнула сова.       — А что если... что если я — единственная преграда между этими людьми и полным произволом?       — Это иллюзия контроля, — мягче сказала Гермиона, садясь рядом и глядя ему прямо в глаза. — Я видела, как работает эта система. Сначала ты откажешься подписать один сомнительный приказ, затем второй. А потом они принесут документы о новом готовящемся нападении, и ты понимаешь, что выбираешь между своими принципами и жизнями детей… Ты же помнишь? Это снова случится.       Гарри тяжело вздохнул.       — Мне кажется, — тихо сказал он, — мы уже вели этот разговор. Я снова должен выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко. Но я не понимаю, почему ты сейчас за второе.       — Нет, — Гермиона взяла его за руку, — отойти в сторону, это не «легко», как ты думаешь. Сейчас как раз, это «правильно».       Издалека донёсся голос Рона, зовущего Фреда. Гермиона отпустила руку Гарри и поднялась:       — Просто... подумай хорошенько. Они выбрали тебя не потому, что ты лучший для этой работы. А потому что ты — тот, кто спустит курок, и люди это примут. Потому что это же Гарри Поттер. Он всегда на стороне добра, правда?       В её голосе звучала грусть, но Гарри не успел ответить — со стороны дома раздался громкий возглас Артура, зовущего их вернуться.       Он стоял на пороге, его силуэт вырисовывался на фоне тёплого света, льющегося из окон Норы.       — Молли сделала горячий шоколад! — крикнул Артур. — И она не примет отказа! Гермиона бросила на Гарри последний взгляд — беспокойство и что-то, похожее на сожаление. Она двинулась к дому, оставив его наедине с ночной тишиной.       Гарри смотрел ей вслед, а затем медленно поднялся со скамейки. Недопитая бутылка сливочного пива осталась стоять на земле.       Когда он вошёл в гостиную. Там царила притворная лёгкость. Молли суетилась с подносом дымящихся кружек. Рон шутливо выговаривал Фреду за какую-то проделку. Джинни тихо беседовала с Флёр в углу комнаты, изредка бросая взгляды в его сторону. Только Гермиона стояла у камина, задумчиво глядя на огонь.       — А вот и ты, дорогой, — Молли протянула ему кружку с шоколадом, на поверхности которого покачивались крошечные зефирки. — Выпей, пока горячий.       — Спасибо, — Гарри сделал глоток, чувствуя, как сладкая жидкость обжигает горло. — Но мне, пожалуй, пора.       — Так рано? — в её голосе звучало разочарование.       — Завтра трудный день, — он попытался улыбнуться, но вышло неубедительно.       Прощание вышло скомканным. Молли обняла его слишком крепко, вложив в руки сверток с едой «на потом». Артур пожал руку, глядя с непонятной смесью сочувствия и беспокойства. Дети, уже сонные, махали ему с лестницы. Рон хлопнул по плечу, пробормотав что-то вроде «дай знать, если что».       Когда он пожимал руку Перси, тот наклонился и шепнул:       — Кингсли ждёт ответа до полудня.       Гарри кивнул, стараясь не смотреть в сторону Гермионы, которая стояла в стороне, скрестив руки на груди. Он вышел на крыльцо. Ночь окутала сад Норы, лишь светлячки мерцали в кустах жимолости.       Он зашагал к границе антиаппарационного барьера. Гарри не оборачивался, но почему-то чувствовал взгляд между лопаток всю дорогу до низкой изгороди. Там он остановился на секунду, глубоко вдохнул ночной воздух и аппарировал.       В следующий момент он стоял в полумраке собственной гостиной. Не зажигая света, Гарри провёл рукой по лицу и побрёл в спальню, оставив сверток от Молли нетронутым на столе. Решение могло подождать до утра. Хотя бы несколько часов тишины перед тем, как мир снова потребует от него стать героем.