Под треснувшим куполом.

      Под подошвой шнурованных туфель хрустел свежевыпавший снег. Блестящие хлопья оседали на мантию, путались в волосах и таяли на кончике вздёрнутого носа. Старый сквиб, переминаясь с ноги на ногу, крепче прижал к себе потрёпанную кошку, когда миссис и мистер Шевре вышли из заколдованного автомобиля. Его распахнутые глаза тотчас устремились в кончики испачканных ботинок, стоило мистеру Шевре лишь поднять взгляд.       Из глубин замка, из-за распахнутых двустворчатых дверей, доносился гул голосов, перемежаемый всплесками смеха и возгласами студентов. Томас вскинул спрятанную в перчатку ладонь и поймал несколько неторопливых снежинок. Он осматривался, проглатывал каждый дюйм величественного замка своими широко распахнутыми зелёными глазами. В отличие от сестры, он был весьма рад возвратиться в Великобританию. — Здесь красиво, — небрежно выронил Том. — В Шармбатоне тоже было красиво, — едва слышно произнесла Вивьен. — Ma chéri, Вивьен, — негромко произнесла мадам Шевре. Её голос дрогнул, а тонкие пальцы аккуратно заправили непослушную прядь за ухо. — Прошу тебя, не будь столь категорична к переменам. — Я и не была бы столь категорична, если бы мне объяснили причину, — холодно возразила она. — Вернуться в Великобританию именно сейчас, за несколько дней до начала Турнира Трёх Волшебников — едва ли это совпадение?       Мать сморщила нос, как делала всегда, когда вопросы Вивьен пересекали границу приемлемого. Приемлемыми они считались, если ответы на них краткие и незамысловатые, в ином случае в разговор вступал отец.       Укрытая снегом земля гулко впитывала каждый его тяжелый шаг. Махнув концами мантии, Эдмунд Шевре оставил у каменных ступеней последний чемодан и неторопливо, расправив плечи, встал напротив дочери. Он склонился к её лицу и мягко, но весьма настойчиво приподнял её подбородок, вынуждая встретиться идентично блестящими глазами. — Всё, что тебе стоит знать, я уже сказал. Нет веских причин для беспокойства, Вивьен. В особенности, учитывая твоё раздутое воображение.       Она сузила глаза, но промолчала. — Магическая Британия в каком-то смысле даже превосходит Францию. Я познал обе стороны и почти уверен, что это место не оставит тебя равнодушной, дорогая. — Говоришь как истинный слизеринец, — усмехнулся Томас. — Я и есть истинный слизеринец, — с той же усмешкой отозвался отец.       Вивьен негромко хмыкнула. Младший Шевре был точной копией своего отца: всё те же чёрные волнистые волосы, тот же рост, те же манеры и весьма созвучный смех. Том часто цитировал своего отца, неясно лишь, от чистого сердца или чтобы больше на него походить. Чего бы он ни хотел — у него это получалось. Томас Эдмунд Шевре — серебряный мальчик. Драгоценность для Слизерина.       Вивьен лишь поджала губы. Отец отступил на шаг, позволив ей опустить голову. — Ви, ты утрируешь, — неожиданно произнёс Томас. — Родители правы: не всё должно объясняться до мелочей.       Вивьен скептически вскинула бровь. Кошка, которая изворачивалась у ног сквиба, негромко запищала, будто чувствовала гнев, расщепляющий девушку на несколько крохотных частиц. — Конечно, куда же без твоего вмешательства в правоту отца.       Том, не отводя глаз, плотно сжал губы в одну ровную линию. Никогда прежде они не позволяли себе такой грубости в отношении друг друга. Оба предпочитали держать свои эмоции при себе, ведь зачастую кровные узы дороже непродолжительного презрения. — Я просто верю в то, что родители знают, что делают, — твёрдо сказал он. — А тебе стоило бы научиться доверять. Твой необъятный скептицизм не принесёт тебе ничего, кроме лишних тревог.       Её губы дрогнули в готовности возразить, но слова, будто тягучее, мерзкое зелье, так и застыли на языке. Девушка в который раз взглянула на Хогвартс — на тяжёлые врата, залитые тёплым светом полуночных огней. Мир, в который её втолкнули почти насильно.       Слова были уже излишни. Мадам Шевре по очереди прижала детей к своему сердцу, а Вивьен даровала ещё и мягкий поцелуй в макушку. Отец, несмотря на всю свойственную ему строгость, так же не скупился на прощание. Вскоре издали донесся лишь гудящий звук мотора, тотчас заглушенный зимним ветром. — Шевелитесь, шевелитесь! Нечего тут прохлаждаться!       Следуя за братом, девушка торопливо взбежала по каменным ступеням. Двери, обитые тяжёлым чёрным деревом и кованными завитками, сомкнулись; сквиб вздохнул с облегчением, утирая свой красный нос. Вивьен вскинула голову, рассматривая каменные колонны и знамена с гербами факультетов — алый лев, изумрудная змея, бронзовый орёл и чёрный барсук. Несмотря на то, что мистер Шевре — выпускник Хогвартса, Вивьен мало что знала об этом месте.       Слизерин — их обязательное, настоящее и будущее. Всё, что ей было известно. Отец повторял это, будто мантру — за завтраком, после занятий, во время ужина и даже перед сном. Последние несколько дней единственное, о чём слышала Вивьен, — это о важности данного факультета. Все дополнительные вопросы, увы, выходили за пределы «приемлемого».       Вивьен сделала несколько неуверенных шагов в глубь холла, где начиналась широкая лестница. Её первый пролёт распахивался на глазах, величаво расходясь в стороны и уходя ввысь, где перила мерцали в свете огней. По стенам, чуть выше человеческого роста, висели портреты прежних директоров и чародеев — их глаза отблёскивали в полумраке, ловили каждое движение. Один старик в багряной мантии даже приподнял бровь и издал презрительное фырканье, прежде чем удалиться за рамку.       Вивьен в замешательстве отшагнула назад, чтобы быть ближе к брату. Том в восторге озирался по сторонам, блуждая глазами по каждой мелочи. В одном он всё же был прав, подумалось ей. В Хогвартсе, в самом деле, красиво. — Ты только посмотри, — шепнул он сестре, толкнув её локтем, когда мимо них проплыло двое призраков. — Здесь даже призраки есть. Это потрясающе.       С шумом распахнулись ещё одни массивные двери, выпуская в холл фигуру, на которую даже при желании невозможно было не обратить внимание. Он был высок — так высок, что Вивьен непроизвольно запрокинула голову. Широкие плечи, густая, спутанная грива волос, ниспадающая до плеч; борода тяжёлым потоком струилась до самого пояса. В его облике не было и намёка на изысканность, к которой она привыкла во Франции. — Добро пожаловать, — произнёс он, и в низком, шероховатом голосе она неожиданно для себя уловила определённую мягкость. Кривая улыбка прорезала его лицо, и огромная ладонь, больше головы Томаса, указала на высоту лестницы. — Профессор Дамблдор ждёт вас в своём кабинете. Он — лучший директор, которого когда-либо знали эти стены. Я провожу. — Мы были бы очень благодарны, — мягко бросил Томас. — Ах, да, я — Рубеус Хагрид. Преподаватель ухода за магическими существами и хранитель ключей. — Рад знакомству, профессор, — улыбаясь, ответил Том.       Вивьен ответила лишь сдержанной улыбкой.       Брат с сестрой обменялись кратким взглядом, затем один из них слегка кивнул. Шумно втянув ноздрями воздух, Вивьен взволнованно последовала за Томом, почти минуя распахнутые створки дверей. Девушка остановилась на долю мгновения — её взгляд, помимо воли, потянуло внутрь. Большой зал — так его звал отец прежде — раскинулся перед ней огромным пространством, в котором огонь свечей плавал в воздухе прямо под самым потолком. Потолок же — о, потолок! — был вовсе не таким, как в Шармбатоне. Это был колдовской свод, открывающий звёздную бездну. Имитация ночного неба, от которой Вивьен удалось оторваться лишь благодаря чьему-то звонкому смеху.       Кругом звучали возбуждённые голоса и стуки столовых приборов. Сердце Вивьен, неожиданно для неё самой, испуганно содрогнулось. — Эй, Ви, идём, — шепнул Том, увлекая сестру прочь, обратно в тяжёлый, полутёмный коридор.       Они торопливо зашагали вслед за профессором. Замок словно дышал — в щелях между плитами пробегал сквозняк, издали доносились звуки шагов, которых, казалось, быть не должно. Тусклый свет огней вытягивал их тени, расползался по стенам, окаймляя каждый массивный камень. Вивьен становилось всё тревожнее. Она сжала ладонь в кулак, пытаясь унять это назойливое чувство чуждости. Томас же сиял — практически буквально, светился от радости. Его глаза бегали по сторонам, как у ребёнка, впервые попавшего на рождественскую ярмарку.       Вскоре громкие шаги Рубеуса Хагрида остановились прямо у массивной винтовой лестницы. Каменные гаргульи у подножия сдвинулись, мотнув головой. Томас, поражённый, едва заметно усмехнулся: — Живые стражи, видела?       Вивьен испустила краткий вздох и аккуратно закатила глаза. Куда вдруг делся тот сдержанный, молчаливый юноша? От болтливости Тома так и хотелось взвыть, но девушка лишь сдержанно поджала губы, дабы лишить слова возможности выскользнуть. Вдруг лестница пришла в движение — сама по себе, позволяя каменным ступеням неспешным ходом вращаться. Хагрид шагнул первым и приглашающе махнул рукой. Томас в два счёта оказался рядом с ним, а Вивьен, вскинув голову, неторопливо пристроилась рядом с братом.       В кабинете, на удивление, было тихо. Перешагнув через порог, первое, на что Вивьен обратила внимание, — это живой феникс, только-только восставший из пепла. Девушка неспеша огляделась: те же живые портреты, несчитанное количество магических безделушек и широкий стол, на котором в скромном серебряном сосуде лежали магловские лимонные дольки. — Угощайтесь, — донесся голос с другого конца кабинета. — Ох, нет, благодарю, — торопливо отмахнулась Вивьен, горделиво расправив плечи. — Я не приверженец магловских изделий, но не могу жить без этих лимонных долек, — задорно произнёс директор, неспеша шагая вдоль кабинета. — Большое спасибо, профессор. — Ерунда, директор. Всегда рад помочь! — ответил Хагрид, прежде чем скрыться за дверью. — Что ж, я предположил, что для вас было бы лучше пройти распределение здесь, нежели в Большом зале. Хогвартс редко принимает столь взрослых учеников, и во имя избежания переполоха, который и так нас ждёт в связи с Турниром, я попросил профессора Хагрида сопроводить вас в мой кабинет. — Благодарим, директор. Так действительно лучше, — вымолвил Томас. — Чудесно. Я рад приветствовать вас в школе магии и волшебства. Уверяю вас: все тревоги напрасны, — его голубые глаза блеснули из-под полукруглых очков. — Ваш мир меняется, но в его изменчивости найдётся место для новых надежд и свершений.       Директор на мгновение обернулся спиной, но лишь для того, чтобы взять с одной из полок старую, ничем непримечательную шляпу. Жестом подозвав юношу к себе, профессор Дамблдор уложил головной убор на его тёмные волосы. Шляпа тотчас разинула широкий, недовольный рот. — Хм… хорошо, хорошо, я припоминаю нечто знакомое. Такой же тихий и расчётливый, как и ваш отец. Осторожный, но не без амбиций… Ах, да, я вижу это стремление к власти, к пониманию окружающих. Также и хитроумные замыслы, осторожное манипулирование. Расчётливость, а ещё неплохой ум и терпение. Все эти качества ведут к одному — СЛИЗЕРИН!       От Вивьен не укрылся облегчённый вздох, сорвавшийся с уст её брата. Вероятно, как и она сама, он крайне сильно тревожился: всё же, каким бы добрым ни был их отец, несоответствие его ожиданиям не несло ничего хорошего. — Мисс Шевре, будьте так добры, — мягко произнёс директор, стоило Тому лишь отшагнуть в сторону.       Вивьен, расстегнув мантию, скомкала её дрожащими пальцами и вручила в руки Томасу. Заправив передние пряди за уши, девушка склонила голову, позволяя профессору уложить распределяющую шляпу на ещё влажную от снега макушку. — Хм… крайне сложный выбор. Очень сложный. В вас есть забота о других, трудолюбие, терпение — Пуффендуй оценил бы это. Но в то же время — ум, расчётливость, стратегическое мышление… Слизерин тоже видел бы в вас ценного ученика. Ах! Как велика ваша смелость, готовность отчаянно броситься за теми, кого вы любите… Эти качества свойственны только Гриффиндору.       Вивьен нервно распрямила вдруг онемевшие пальцы. Сердце в бешеном темпе билось о грудную клетку, будто внезапно решило пробить себе выход. Девушка чувствовала — что-то уже идёт не так, как она планировала. Шляпа должна была дать ответ так же быстро, как и брату, но она продолжила: — Интересно… Вы совершенно не похожи на вашего брата, как те же Уизли… Что же мне с вами делать? Ваше сердце стремится к действиям, к правде и смелым поступкам. К выигрышу и власти, но в честной борьбе. Думаю, я знаю, что с этим делать. ГРИФФИНДОР!       Вивьен замерла, как, казалось, и мир вокруг неё. Пульсирующее сердце продолжало громыхать внутри, наполняя ощущением предательства собственной судьбы. Сглотнув, девушка поморщилась — ком в горле с трудом продвинулся дальше. — Скажите, вы уверены? — уточнила она. — Я никогда не ошибаюсь, — с долей презрения ответила шляпа. — Но я не могла поступить на Гриффиндор! Шляпа должна была избрать Слизерин. Мой отец — выпускник Слизерина, мой брат — будущий выпускник Слизерина, как я могу быть на Гриффиндоре? — встревоженно проговорила Вивьен, оглядываясь на брата. — Слушай сердце, а не кровь, милочка, — последнее, что сказала шляпа, прежде чем опустить кончик.