Оленёнок

— Джаст, присядь рядом со мной. Прошу. Ящер дрожащим тихим голосом приглашал друга посмотреть на ночное небо и, возможно, поболтать. О наболевшем, если вообще удастся продолжить данную тему. Чертёнок неуверенно сглотнул, при этом уставившись на заплаканное личико. Перед ним встал, словно каменная стена, довольно сложный выбор: неумело поддержать Секби или оставить того на растерзание собственным чувствам. Для бывшего дровосека с тёмной кожей непривычно было выражать слова поддержки в трудную минуту потому, что ему самому было по душе разбираться с проблемами в одиночку. Но теперь при виде потухших голубых глаз без бликов его внутренний принцип надломился. С другой стороны, некоторым людям наоборот полезно побыть одним в период тяжёлых переживаний. Вдруг помощь окажется только усугубляющим фактором? Джаст отмёл последнюю мысль, ведь Секби сам умоляет остаться с ним, он в этой помощи нуждается. Присев на чёрно-жёлтое хаори приятеля, он обнял и придвинул варана к себе поближе, чтобы тот смог лечь на плечо головой, а сам обратил свой взор на тёмное полотно и мигающие небесные тела на нём. Окружённые деревьями, чёрту казалось, что свобода прямо здесь и находится: безграничный таинственный космос, обширные леса с запахом мха, древесины, земли и травы, холодный воздух, который нечасто переходит в лёгкий ветерок. И чувство, что кто-то более могущественный свыше за ними наблюдает. — Смотри, Секби, те звёзды красиво горят. — Тот указал пальцем на те звёзды, что выделяются от остальных подобных объектов. — Да, ты прав, — ответил чуть погодя ящер, заранее вдохнув свежего воздуха и шмыгнув пару раз. Из-за выделения слизи ему затруднилось дышать носом. — Ты абсолютно прав. — Ты не поднял головы́ — Я просто верю твоим словам, Джаст. И я просто обессилен. — Мы можем лечь, если ты того хочешь, — предложил с нежной улыбкой тот. Монотонный спокойный голос убаюкивал, играя роль колыбели, от чего глаза бедного друга слипались. Тело словно не слушалось приказов хозяина из-за банальной усталости. — Я только «за», но, боюсь, мы заснём и простудимся, — нехотя выдавил Секби. — Мы будем болеть вместе, разве это не мило? — Дурак, — он издал короткий смешок. — Болеть никогда не бывает милым. Тем более, Альцест предупредил о скорейшем дожде. На имени варан сделал паузу, как бы пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, вызываемые от упоминания сие личности. Секби пришлось приложить усилия, чтобы проговорить его чётко и внятно. Это затишье смутило товарища. — Не упоминай это имя, - потребовал чёрт. — Ты боишься дождя? — А ты готов спать в луже и проснуться в грязи? — И что? Зато я лежал бы с тобой в обнимку, нам было бы тепло. — Ты действительно этого хочешь? — Ящер прижался практически вплотную к Джасту, спасаясь от холода. «Хочу». — А ты? - задал встречный вопрос чертёнок. — Не знаю. Здесь красиво, — неуверенно прошептал варан, всё ещё не разомкнув глаза. — Но и испытывать мерзлоту не особо имеется желания. — Мы могли бы пойти в тёплое местечко потом. — Да, было бы здорово. Повисла тишина, только сверчки отдалённо жужжали, привлекая самок. Учёный нежно, со всей любовью, поцеловал ящера в макушку, поглаживая одной рукой по спине и второй играя с каштановыми волосами. Некоторая часть грусти передалась ему. Та циркулировала, отравляя здоровое сердце. И всё же было лучше поглотить всю тревогу целиком. Лишь бы Секби не унывал от вечных передряг и насмешек. Жизнерадостная улыбка сияла ярче бриллиантов, и Джаст сердился на тех, кто стёр её с лица варана. — Грёбанные Альцест и Ямакаси. Пускай катятся куда подальше. — Нет, — промямлил Секби, нехотя открыв глаза. — Это я во всём виноват. Как обычно. — Не путай факты, дружище. Ты хотел сделать только лучше. — И получилось как всегда, — продолжил за него ящер, повысив тон. — Твоя вина лишь в том, что ты яро пытаешься раскрыть глаза тем, кто не горит желанием рассматривать чужую точку зрения. В остальном ты прав. — Что мне делать теперь? — Копить силы и тратить их на себя и приятное для тебя окружение. — А если я хочу потратить силы на тебя? Это будет считаться полезной тратой своего ресурса? Сердце черта сжалось и отозвалось лёгкой и даже приятной болью. Он удивлённо покосился на друга, не поверив своим ушам. — Как пожелает твоё хрупкое и доброе сердце, — ответил Джаст, чей голос не показал волнения и смущения. Они оба замолкли, наслаждаясь прохладным ветром, что проходился мурашками по коже и игрался со свежей травой на поляне, и ночным небом, на котором за ними наблюдали разного рода небесные тела. Секби лёг и вновь прикрыл глаза, тяжело вздохнул. Его верный товарищ не сразу осознал, что предложение уснуть посреди леса и проснуться в вязкой холодной грязи, было одобрено и принято в исполнение. Ведь это было сказано забавы ради и странно, что такую чушь кто-то воспринял всерьёз... — Я же пошутил, ящерка. — Да? — поддельно усмехнулся варан. — А я-то думал, у нас романтическая ночь наметилась. — Я могу отвести тебя в более уютное и комфортное место. Там ты точно быстро успокоишься и заснёшь. — У меня свои ноги имеются, Джаст. Могу сам. — Тогда чего бы ты хотел на данный момент? — Поспать, друг друга обнимая, — обдумав пару секунд свой ответ, полушепотом отозвался бывший дровосек. Кажется, ему эта затея показалась глупой и потому забавной, вызвав едва заметную улыбку. — Разве это не называется «переспать»? — Нет, Джаст-и, мы не настолько близки, чтобы трахаться друг с другом. Особенно на мёрзлой земле. — Мы могли бы это исправить, — не подумав, ляпнул чёрт. Секби был ошеломлён произнесённым словам его лучшего друга. Ему казалось, они просто дурачились, чтобы ящер позабыл об обиде, инициатором которой в очередной раз стала перепалка с Альцестом и его вечно подлизывающимися друзьями. Но, как оказалось, всё изначально вышло из-под контроля. Хотя для таких замыслов нужно куда больше времени, чем то, что провели сейчас за беседой под луной ребята. — Впрочем, ты как обычно навеселе, — хихикнул тот в ответ. — Я обожаю твой юмор. — Так ты против? — Против чего? «Против перехода на новый этап отношений». — Против тёплой и мягкой кровати, разумеется. — Дай-ка подумать... — стал размышлять ящер. Его всё ещё не отпустило сказанное Джастом. Голос стал ещё тише. Он представлял последствия этой ночи, которые, судя по всему, уже дают свои плоды. — Первое слово дороже второго. — Это было озвучено не всерьёз, ты знаешь это. Я не хочу, чтобы ты заболел. — Джаст, меня сейчас не волнует, какую глупость я совершу, ведь ты находишься рядом со мной. Ты меня... заинтриговал. — Тогда соверши, пожалуйста, глупость со мной под тёплым одеялом, а не под открытым небом. — И вправду звучит так, будто я тебе интересен только как секс-кукла, а не как хороший собеседник и друг. — Ты сам попросил уснуть во взаимных объятиях друг друга. С моей стороны поступило предложение исполнить твою просьбу в благоприятных условиях. — Это неважно. Это другое. Игривое настроение ящера заставило чёртика занервничать. Он никогда не был в подобной ситуации. Прикусил язык, в мыслях проклиная самого себя за полупризнание в любви. Не стоит забывать, что резкое изменение в поведении человека может оказаться лишь миражом для прикрытия, а в глубине души тот может и дальше проливать солёные слёзы, истекать кровью от навалившихся проблем, обид и оскорблений, испытывать тревогу, страх и гнетущие мысли, призывающие к действию. Если у ящерки действительно так, тогда что можно предпринять такого, после чего весь негатив хотя бы на мгновение рассеется? Джаст лёг набок рядом с бывшим дровосеком. Жизнь его потрепала знатно. То многочисленные взрывы, то словесные и физические разборки, то борьба с самим собой, со своим прошлым. Неудивительно, что Секби глазами напоминает больше китайскую ленивую и смешную панду, нежели хитрую и беззаботную ящерицу, обитающую далеко на юге. Его тяга к справедливости высосала все соки из хозяина и заменила на вечную усталость. Даже сейчас варан давит довольную лыбу, как ни в чём не бывало, а на деле глаза отражают целиком и полностью его гнетущую и опустошающую в конечном счёте боль. Неуверенно чёртик положил руку тому на грудь и уткнулся в плечо. Горячее дыхание обжигало холодную ключицу, из-за чего Секби глухо, едва слышно простонал. Он перевернулся, чтобы быть лицом к лицу, и, приспустившись, прижался. От Джаста веяло теплом, а также древесными и пряными нотами. Пахло довольно приятно для того, кто не ощущал во рту вкуса еды целый день. Ледяным кончиком носа ящер коснулся темнокожей шеи и, немного поводя им, одарил её лёгким и быстрым поцелуем. Пока оппонент был весьма обескуражен произошедшим, Секби не терял и минуты: он лизнул языком там же, где и до этого оставил след на теле друга. Ему понравилось, он вошёл в азарт, и потому оседлал товарища, вцепился губами в шею, жадно оставляя на ней неприметные из-за особенной кожи засосы. Он торопливо расстёгивал пуговицы белоснежной рубашки, оголяя торс, и уже ниже линии плеч покусывал плоть, сразу перекрывая больное чувство нежным поцелуем. Его мелодией стали прерывистые жаркие вздохи, томные и хриплые стоны, коих никогда не слыхал от серьёзного чёртика. Массировал прохладными пальчиками соски, старательно очерчивал круги мокрым языком по этим чувствительным тёмным бусинам. Варан ласкался и не предпринимал попыток остановиться. Он спускался всё ниже и ниже, а возбуждение, наоборот, лишь возрастало и накаляло обстановку. Джаст словно умудрился попасть в ловушку быть съеденным, и это подогревало интерес. Ему хотелось большего, сможет ли насытить его ящерка? Секби отвлёкся, не дойдя до желанной точки, и прильнул к губам учёного. Это длилось лишь секунду, но ощущения хватило, чтоб понять обоим, — дело кончится не скоро. Дровосек со шрамом на пол-лица аккуратно снял зеленоватые очки друга и всё так же аккуратно отложил их в сторону. Губы мужчин медленно соприкоснулись друг с другом, обращаясь в страстный, эмоциональный союз, в котором каждый чувствовал партнёра и вливался в ритм. Чёрт привстал, удерживаясь в сидячем положении одной рукой, а второй ласкал грудь и спину ящерицы под тёмной короткой рубашкой по типу чанпао. Инициатор приближающегося накала страстей обвил руками шею темнокожего дровосека, пахом тёрся об набухший бугорок меж ног товарища. Рука Джаста через пару минут спустилась ниже, нежно проводя по ягодице. Ящерица прервала поцелуй, откинув голову назад и выгнувшись от достигнувшего её экстаза. Между партнёрами образовалась тонкая нить из слюнки, которая моментально разошлась напополам. Тяжёлые вздохи Секби становились громче, слаще от судорог, но он задумал продолжить начатое. Возбуждение затуманило разум и Джасту. Во время того, как варан кончал, хитрюга умудрился зубками раскрыть прекрасное бледновато-зелёное тело и даже прикусить того за вставшие от пронзающего холода соски. Обессиленный Секби налёг на мускулистое тело и облизывал мочку уха, шепча в перерывах партнёру интимного и развратного рода слова, правой рукой залез тому в трусы и удовлетворял полный желания член. Он водил пальцами по головке, обвивал её. В конце концов не сдержавшись в быстром темпе принялся избавляться от мешающегося кожаного ремня, молнии и пуговицы, соединяющих брюки. С бо́ксерами оказалось куда проще. Из-под них выглядывала та самая вишенка на торте, которую варан неудержимо собирался вкусить как следует. Ещё немного он тёрся об него, чтобы насладиться вблизи стонами и жаром друга, расцеловывая лицо и копошась в белых волосах. После ящер спустился вниз и поводил язычком по розовой головке. Взял в рот совсем немного: обсосал её и крайнюю плоть. Тёплое дыхание подливало масла в и так полыхающий огонь. Он вновь обласкал половой орган, в дополнение осторожно мастурбируя ему. Закончив, бывший дровосек принял больше по сравнению с первой пробой. Делал минет размеренно, с чувством и причмокивая, изредка поглядывая на покрасневшее от смущения лицо и самодовольно улыбаясь. Бывало, тот прерывал акт ртом для нежностей на животе и груди, попутно трогая чёртика снизу. Он компенсировал паузу ритмом побыстрее, получая одобрение в виде приятных поглаживаний по голове и тихих постанываний. Длинная чёлка мешала процессу, и по этой причине учёный придерживал варану волосы. Джаст уже ощущал, что ещё чуть-чуть и финиширует, но Секби не давал тому обрести быстрый результат их шаловливых игр. Когда он понимал, что другу приспичило кончить, он доставал изо рта мокрый член и мягко оставлял поцелуи на коже ног, что находилась близко к нему, а потом, когда волна откатывалась назад, опять брался ртом за орган. Это повторялось семь раз. На восьмом круге, услышав жалобный протяжный стон, за которым последовало тихое «я не выдерживаю», ящер решил пощадить бедняжку, ускорившись. Итога долго ждать не пришлось. Доставляющий удовольствие мужчина вовремя высунул, и беловатая жидкость всего-то запачкала руки и немного чёрную рубашку. Чёрт изогнулся, откинул голову, ощутил прилив сил и издал такой приторный стон, которому сам же удивился, и всё перечисленное произошло одновременно, чему тот не мог поверить. Стон должен был быть громкий, но чёрт прикрыл рот ладонью и прикусил губу. Ящерка ещё раз обвела вокруг головки языком, посасывала её, а напоследок и вовсе её чмокнула, приступив к ублажению. Он оставлял следы практически везде, покусывая и облизывая. Теперь снизу вверх он пальцами дотрагивался до тёплого тела, длительно целовал и обводил соски, облизывал контур ключиц и, наконец, добрался до жарких уст того, кто внимательно наблюдал за действиями после удачного минета. Темнокожий дровосек лениво поглаживал по тёмным волосам, прижал к себе Секби, обласкивал его в районе груди, затрагивая ареолу, и по спине. Мужчинам было хорошо вместе, они обрели счастье и свободу. Самое главное, они поняли друг друга. Джаст долго поцеловал партнёра в макушку, рукой массируя твёрдый член уже ящера. Тот, не ожидав, ухватился за плечи друга и постанывал от наслаждения от каждого нового касания. Сдерживаться он не умел, потому уткнулся в обсыпанную следами от прелюдий шею, чтобы сам чёртик довольствовался охами в полной мере. Ящер устало прикрыл глаза, но до того момента, пока Джаст не засунул руку ему в штаны. Такое вызвало больше прилива, чем то, что он медленно тёр орган, и Секби оживился, вздыхая чаще и громче. Учёный массировал большим пальцем только головку, но этого было предостаточно, чтобы заставить вскрикивать горячую ящерицу. Джаст также спустил руку ниже, затрагивая яички и сам ствол полового органа. Он не мелочился: обхватил орган и стремительно водил по нему вверх-вниз. Варан сам был на пределе, возбуждённый при виде рельефного тела неопытного чёрта, тёк. Руки не могли больше удерживаться и медленно спускались вниз по груди. Содрогнувшись, моментально сделал глоток прохладного свежего воздуха и обнял любовника, оставив царапины на массивной спине. Вся сперма попала на живот чёртика, однако его не волновало это. Оба синхронно потянулись за очередным поцелуем. Хоть он оказался менее страстным, для лучших друзей это значило многое. После него чертёнок гладил варана по щеке и обнимал за талию, пока тот засыпал под стук сердца. М-да уж, вымотался он знатно… — Я люблю тебя, Секби, — вдруг прошептал Джаст, положив голову на голову любовника. — Я тоже тебя люблю, — отозвался ящер полудремя. — Мы… могли бы стать кем-то другими друг для друга? — Несомненно, Джаст-и. Мы уже перешли на новый уровень отношений, ты не заметил? — Я просто… — заикнулся тот. — Просто предположил, что твоей целью было только удовлетворить свою потребность. — Если бы я действительно хотел только этого, я не стал дразнить тебя. Но ведь решил позаботиться и о тебе тоже! — Правда, Секби, я очень ценю тебя и твой труд… Пожалуйста, перестань тратить последнюю энергию на тех, кому ты безразличен. Трать её… — На тебя? — прервал чёрта озорным смехом варан. — Я с радостью готов хоть сто раз заставить тебя стонать и умолять о пощаде. Высосу из тебя всё, что только можно! — Хах, — коротко посмеялся Джаст, вернув себе спокойный голосок, — буду ждать следующего удобного случая, ящерка. — Например, прямо сейчас? Учёный задумался. С одной стороны, очень хочется, чтоб дрожащее чувство вновь посетило от умелых рук любимого, с другой, — сил не хватает на новую волну экстаза. Взглянув на небо, он осознал, что обещанного дождя так и не произошло, а ведь совсем скоро наступит рассвет. И тогда, влюблённо рассматривая черты лица, он с ухмылкой произнёс ожидавшему и возбуждённому мужчине в ответ: — Например, прямо сейчас.