запрети мне смотреть

"Такое чувство, что таблетки убили во мне героя. Скажу вслух — мне было комфортно в моëм горе." Никита. Первый день, сука, первый, и такой ненавистный день в новой школе. Самое сложное - пережить его, не найдя проблем на жопу, остальное не страшно. Каким бы Никита не пытался показаться бесшабашным, он переживал, переживал жутко, коленки мелко тряслись, а ладони противно потели, навязчивые мысли съедали, не оставляя и кусочка, но парень бы никогда не признал это, даже, как казалось, под дулом пистолета. Да и некому это было признавать, кроме себя. Друзей у Никиты в старой школе почти и не было, не считая пару-тройку знакомых, которые изредко давали списать, поэтому было тревожно ещё и за то, что в новой школе, скорее всего, ничего не изменится. Он хотел находить новых людей, доверяться им, но... Как бы он не старался, это выходило ему боком, поэтому похожих ситуаций парень избегал, будто бы правда веря в то, что это поможет скрыться от всех. Прошлая школа больше напоминала зоопарк, где каждый был диковинным зверьком, "руками не трогать!", гласили бы таблички, везде и всюду. В общем, неприязнь Никиты к старым одноклассникам можно было описывать во всех красках, и описывать долго, но уже бессмысленно углубляться в это. Это вроде как новый, белый лист в его альбоме, ведь так? С этими мыслями парень искал ключи, которые всë это время были в замке, и спустя минут десять поисков даже позвонил тëте Розе, которая не очень то и хотела в этом разбираться, а через ещë пятнадцать, уже материл всë и всех, ведь наконец-то заметил в замке злополучный ключ. Путь до школы ощущался словно каторга, Никита буквально предвкушал вкус стыда, думая, что его отсчитают. Словно ему пять лет. Голова призрачно гудела, на фоне всех событий, добавляя тревожного тона ситуации, но внешне Никита пытался выглядеть спокойно. Ожидания не оправдались. Он опоздал, и сделал это незапланированно, было не то, что стыдно, было некомфортно больше. Всë же, кто его знает, как отреагирует классный руководитель. Хуй уже с ними, с этими одноклассниками, но вот портить отношения с Николаем Александровичем не хотелось. И боже, ему повезло, классный оказался обычным, задумчивым мужичком, лет сорока пяти. Вечно хмурил брови, от чего на лице было много морщинок, которые Никита изучал под холодным светом флуорисцентых ламп. Которые ещë и светили, дай бог, через одну. Изучающий всë подряд взгляд, снова вернулся к лицу классного, которого пришлось отвлечь от урока, с целью найти нужный кабинет. Он оказался ещё и учителем английского, который блондин знал не так плохо, чтобы сразу заиметь плохие отношения, это тешило его невры, хотя бы времено... Но сейчас у них была алгебра. Никиту представили перед классом, и он, не увидев хотя бы малейшей заинтересованности во взглядах одноклассников, с понурой моськой, быстро уселся за последнюю парту. Парень, по его же словам, не был "профессором наук", поэтому просто весь урок пытался зацепиться взглядом за нового потенциального друга, но получалось плохо, даже ужасно. Он изредко ловил взгляды каких-то девочек, а после недовольный взгляд учителя, который понимал, что Никита ничего не делает. Парень весь день ходил как варëный. Сегодня он спал всего четыре часа, что было для него базовым действием, в принципе, но то, насколько он перенервничал, изматывало больше всего. Он весь день ходил голодный, дико устал и был раздражëн, но попытки найти друзей его не оставляли, хотя сомнение немного затаилось на подкорке, может, не так уж всë и радужно... В конце дня, Никита заметил, как к нему идëт парень из его класса. И в этот момент он перепугался настолько, что готов был даже начать молиться. Хотя весь день, был уверен, что он не против знакомств. Парень не то, чтобы казался плохим, просто выглядел он как-то... Слишком серьезно, для Никиты уж точно. Подойдя, парниша довольно уверено сказал: — Слушай, новенький, ты уж извини, но я совсем забыл, что должен был показать тебе школу, - Никита на секунду подумал, что тот шутит или что-то не договаривает, но после вспомнились слова классного: - ...тебе ещë наш староста покажет школу, а то я не горю желанием тебя везде сопровождать, ты ведь не дитё малое... - Никита посмотрел на парня, недоверчиво и с удивлением: — Окей? - пробормотал тот и поплëлся за его путеводителем, вообще, всë, что сейчас было в его голове, это когда уже этот "староста" отвяжется от него, и он сможет спокойно покурить, хотя у "рассказчика" был очень монотонный голос, под который хотелось залечь на что-то точно по-мягче школьной лавки и заснуть, и это было первое и последнее, что держало Никиту от слов, типа: "слушай, давай завтра покажешь, я сильно спешу!". Удивительно, но сил хватало даже поддерживать разговор и разбавлять его вопросами, хоть сильного энтузиазма со стороны второго тоже не наблюдалось. Когда староста показал Никите расписание и объяснил, где что находится, они остановились около раздевалок. Было видно, что староста сам уматался, поэтому тихо выдохнув, сказал: — Я ещë должен был тебя в группу добавить, дай номер свой. - перед глазами уже плыло. Никита что-то натыкал в телефоне, вроде набрал пароль, зашëл в контакты, но всë будто бестолку, разум почти покинул его. Когда староста добавил его в группу, Никита потрепал его по волосам, игнорируя ошеломлëнный взгляд. После чего, он еле выдавил странноватую улыбку и быстро взяв куртку, ушëл домой. Идя по улице, Никита вспомнил про сигареты, хотя по ощущениям будто не забывал. Он быстро отрыл их на дне рюкзака, и воодушевленно остановился, рыская уже зажигалку, держа "успокоительное" зубами. Он затянулся, и да, Никита готов был поклясться, это чувство расслабления и удовольствия он никогда не разделял с чем-то настолько, насколько делал это, куря сигареты. Это были, наверное, самые счастливые моменты в его жизни. Это все напоминало его ранее детство, когда отец только начал курить, лет шесть, может. Запах въедаелся в нос и противил Никиту, но сейчас... Они были схожи, те же эмоции, безопасность и отвращение одновременно, Никита бы никогда не перепутал эти чувства, ты будто... Живой? Нужный? Не важно, ты человек, и ты можешь чувствовать хоть что-то. Дым в лëгких будто был вообще не там, он разносился по всему телу, мыслям, переживаниям, туманил и... Однозначно обманывал, но Никита точно не был в том состоянии, чтобы в полной мере принять эту зависимость, натуральную и едкую, но романтизированную в его голове. Это был обман собственных мыслей, которые тот принимал без зазрения совести, но... Или без сильного зазрения совести. Зайдя в дом, Никита успел обматерить калитку, которую на зло, не мог запереть по ощущениям, целую вечность. Зато единственное, что радовало это то, что дома ждал пушистый чëрно-бежевый комочек, который жил раньше с Никитой и его родителями, но... Не важно, главное, что сейчас всё позади, и Никита может спокойно жить, ведь так? Он открыл дверь уже своими ключами, от которых больше веяло чем-то противным. У него буквально забрали свободу, личность и душу. И как какого-то щенка, выкинули. Не на улицу, конечно, но ощущалось это почти одинаково. Да и Никита сам понимал, что лучше с тëтей Розой, чем с папой...Когда он вообще теперь сможет уехать отсюда, а сможет ли?.. В любом случае, усталость уже сковала тело до конца и Никита уснул. Он успел максимум снять одежду и завалиться на кровать, хотелось посрать и на голод, и на мысли, и на уроки. Ведь учебники ему ещë не выдали, и он довольствовался статусом новенького. Поэтому спать мог сладким сном, без зазрения совести, забив на то, что время только перевалило за час дня.