Часть 3
2 сентября 2025 г., 08:39
Минуты растягивались, наполненные новым, непривычным звуком: тихим щелканьем клавиш под пальцами Лилии. Эмма пыталась вернуться к тетрадям, но линии интегралов расплывались перед глазами, складываясь в насмешливую ухмылку. Она ловила себя на том, что краем глаза следит за отражением в темном экране своего ноутбука: за сосредоточенным, почти суровым выражением лица Лили, когда та вглядывалась в данные, за тем, как она закусывала нижнюю губу, обдумывая что-то.
Это было невыносимо. Это вторжение. Эта… наглость. Она должна была ее остановить. Вернуть контроль.
— Ваше присутствие меня отвлекает, — произнесла Эмма, не отрываясь от тетради. Голос прозвучал слишком громко в звенящей тишине зала.
Щелканье клавиш прекратилось.
— Вранье, — парировала Лилия так же спокойно, будто комментировала погоду. — Вас отвлекает не мое присутствие, а тот факт, что ваша модель мира дала сбой. В нее вписалась неучтенная переменная. Вас отвлекаю я. И вам дико интересно, что это за данные и какую функцию они описывают.
Эмма подняла на нее глаза. Та смотрела на нее с вызовом, положив подбородок на сложенные руки.
— Вы страдаете манией величия, Грушева.
— О, ещё как! — рассмеялась Лилия. — Но это не отменяет правды. Давайте так. Чтобы компенсировать моральный ущерб за нарушение границ и несанкционированное сканирование, я предлагаю вам кое-что ценное. Не информацию. Не данные. А кое-что поинтереснее.
Она снова наклонилась вперед, и от нее пахло кофе и чем-то терпким, древесным, скорее дорогим мылом.
— Я предлагаю вам новую переменную для вашего уравнения. Себя. В качестве гипотезы. Проверим?
Сердце Эммы сделало что-то странное, болезненно и приятно сжавшись в груди. Это был чистый, ничем не разбавленный абсурд. Она должна была поднять бровь, вежливо улыбнуться и сказать что-то вроде «Боюсь, мое расписание не позволяет проверять столь сомнительные гипотезы».
Но она не сказала.
Она разглядывала эту девушку, её дерзкую уверенность, почти переходящую в безрассудство, и ощущала, как её собственные барьеры рушатся один за другим.
Лилия, не тратя времени на ожидание, потянулась к рюкзаку. Из одного из многочисленных карманов она извлекла небольшой плоский футляр из черного металла. Щелкнула замком, открыла. Внутри на бархатном ложе лежали стопка идеально гладких металлических карточек и тонкий, почти ювелирный маркер с игольчатым наконечником.
Она вытащила одну чистую визитку и маркер. Поставила карточку на крышку ноутбука и с сосредоточенным видом, высунув кончик языка, что-то быстро начертала на обороте. Движения ее руки были точными и уверенными. Закончив, она дунула на надпись, словно сдувая невидимую пыль, и положила готовую визитку на чистый край стола перед Эммой.
— Мой номер. Позвоните, когда закончите… систематизировать реальность. Или не звоните. Отрицательный результат тоже результат. Он докажет мою несостоятельность как переменной. Ну, или вашу закомплексованность. Как посмотреть.
Она резким движением выдернула зарядку из розетки, убрала футляр в рюкзак и встала.
— Было невероятно познавательно, Эмма Давидовна. Вы даже не представляете, насколько.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу, оставив после себя легкий шлейф своего запаха и визитку, лежащую на столе, как материальное доказательство только что произошедшего нарушения всех мыслимых правил.
Эмма не двигалась, глядя на прямоугольник матового металла. Она потянулась к нему. Карточка была холодной и гладкой. Она перевернула ее.
На обороте была нарисована маркером одна-единственная фраза, кривая, будто написанная наспех, но от этого выглядевшая еще более дерзко и лично:
«Я тоже ненавижу вероятность. Предпочитаю детерминированный хаос.»
И в этот момент Эмма Давидовна Тимирязева, адепт порядка и логики, поняла, что она обречена. Обречена позвонить.
