Математическая игра власти и любви

Следующие два часа Эмма Давидовна провела в состоянии, которое она сама бы назвала «контролируемой шизофренией». Одна часть ее мозга, выдрессированная годами академической дисциплины, методично выискивала ошибки в тригонометрических преобразованиях, ставила на полях аккуратные пометки и выводила итоговые оценки. Другая же часть, новая, зародившаяся лишь сегодня, была целиком и полностью занята анализом единственной переменной по имени Лилия Грушева. Она перебирала в памяти каждую деталь, каждую реплику, как будто это были условия сложной теоремы. Наглая самоуверенность, мгновенный анализ, профессиональная деформация статистика, эта металлическая визитка… Кто вообще заказывает себе такие? Это же чистой воды позерство. Дорогое, стильное, но позерство. «Детерминированный хаос». Что это вообще значит? Оксюморон какой-то. Либо детерминизм, либо хаос. Третьего не дано. Эмма вздохнула и отложила красную ручку. Она проверяла один и тот же пример третий раз подряд, и это было уже не смешно. Концентрация растворилась, как сахар в горячем чае. Порядок был невозможен, пока на столе лежал этот матовый металлический прямоугольник, притягивающий взгляд, как магнит. Она вновь взяла его в руки. Провела пальцем по гравировке номера. Цифры были выведены четким, почти военным шрифтом. А на обороте этот сумасшедший, кривой почерк. Два противоположных начала на двух сторонах одной медали. Логика и безумие. «Позвоните, когда закончите систематизировать реальность». Эмма фыркнула. Наглая тварь. Абсолютно наглая. Она достала телефон, собираясь просто стереть номер в память и выбросить визитку в ближайшую урну на выходе. Просто взять и удалить эту ошибку, этот сбой в программе. Ее пальцы замерли над экраном. Она посмотрела на часы. Вечер. Среда. Ее ждала ее идеальная квартира, пачка чая «Принцесса Нури» и сериал, который она пересматривала уже в третий раз, потому что он не требовал эмоциональных затрат и его сюжет был предсказуем, как таблица умножения. Предсказуем. Словно сама того не осознавая, она открыла приложение «Контакты» и создала новую запись. В поле «Имя» она ввела: «Грушева Л.Е. (Переменная X)». Она колебалась еще секунду, глядя на поле для номера. Аксиомы ее мира требовали просто закрыть приложение. Но какая-то новая, темная и щекочущая нервы часть ее натуры нашептывала, что старая система дала трещину. И что maybe, just maybe, стоит провести всего один эксперимент. Всего один. Ради чистоты научного интереса. Она ввела номер. Не стала звонить. Вместо этого ее пальцы сами вывели сообщение. Сухое, лаконичное, лишенное каких-либо эмоциональных окрасов, как и полагалось отчету о проведенном эксперименте. «Тимирязева. Ваша гипотеза требует уточнения исходных данных. Каков протокол эксперимента?» Она отправила его прежде, чем успела передумать. И сразу же положила телефон экраном вниз, словно он мог взорваться. Сердце бешено колотилось. Она только что нарушила Аксиому №3: она выпустила переменную из-под контроля, инициировав взаимодействие первой. Прошло три минуты. Пять. Десять. Тишина. Эмма почувствовала прилив горького разочарования и… облегчения. Ну что ж. Отрицательный результат тоже результат. Гипотеза не подтвердилась. Переменная оказалась нестабильной. Можно возвращаться к привычному порядку вещей. Она уже собрала тетради в сумку, когда телефон наконец вибрировал. Один раз. Коротко. Уведомление о сообщении. Рука дрогнула, когда она брала его. На экране горело имя «Переменная X». Она открыла его. Там не было слов. Только гиперссылка на карту города. И метка на ней, установленная на крыше одного из зданий в районе Красных Ворот. А под ссылкой два слова: «Лаб. работа. 21:00.