Математическая игра власти и любви

— Устойчивость к нестандартным стимулам? — Эмма приподняла бровь, пытаясь сохранить остатки учительского достоинства, которое таяло быстрее, чем сахар в ее бокале. — Это что-то из области психиатрии или вы сейчас достанете наручники? Лилия рассмеялась, низким, хрипловатым смехом, который сливался с городским гулом. — Наручники это слишком банально и предсказуемо, дорогая. Я же предпочитаю детерминированный хаос, помните? — Она наконец вытащила из сумки не что-то угрожающее, а… небольшую коробку рахат-лукума, аккуратно завернутую в крафтовую бумагу. — Стимул номер один. Турецкая роза. Считается, что ее аромат раскрывает творческий потенциал и… снижает контроль над эмоциями. Идеально для нашего случая. Эмма невольно улыбнулась. Это было одновременно и абсурдно, и очаровательно. — Вы всерьез верите в ароматерапию? Я ожидала от вас чего-то более научного. Графиков активности мозга, например. — О, не стоит недооценивать силу правильно подобранных триггеров, — Лилия развернула коробку и протянула ее Эмме. — Наука это просто сбор данных. А чтобы собрать по-настоящему интересные данные, иногда нужно выйти за рамки лаборатории. Или, в нашем случае, подняться на нее. Лакомство? Эмма взяла нежный, сахарно-розовый кубик. Он таял во рту, оставляя после себя сладкий, пьянящий шлейф. — И каков же предполагаемый результат этого «стимула»? — поинтересовалась она, чувствуя, как сладость разливается по телу, добавляя свою долю в растущее головокружение. — Предполагаемый результат это ваша первая искренняя улыбка за сегодняшний вечер, — легко ответила Лилия, ее глаза блестели в свете городских огней. — Цель достигнута. Протокол выполнен. Переходим к следующему этапу. — Который? — Эмма уже перестала удивляться. — Который… танцы, — заявила Лилия, резко вставая и сбрасывая плед. Она протянула руку Эмме. — Неотъемлемая часть любого исследования по снятию контроля. — Вы с ума сошли? — Эмма от неожиданности чуть не поперхнулась лукумом. — Здесь же ветер, и мы на краю крыши! — Именно поэтому! — Лилия не убирала руку, ее взгляд был настойчивым и полным обещаний. — Статистика падений с крыш в Москве за последний год стремится к нулю. А вот статистика зажатых и несчастных людей зашкаливает. Так что мы просто улучшаем общую картину. Или вы боитесь, что ваше чувство ритма так же предсказуемо, как и ваши уроки? Это был вызов. Чистой воды. И Эмма, к своему удивлению, приняла его. Она положила свою руку в протянутую ладонь. Рука Лили была удивительно теплой и сильной. Лиля потянула ее на себя, на самый центр их импровизированной «танцплощадки». Джаз сменился на пластичный, чувственный трип-хоп, лившийся из колонки. И они закружились в странном, медленном, почти детском вальсе под современный бит. — Видите? — прошептала Лилия, ее губы оказались совсем рядом с ухом Эммы. Ее дыхание пахло глинтвейном и чем-то безумно соблазнительным. — Хаос может быть прекрасным. Нужно лишь позволить себе его почувствовать. Эмма закрыла глаза, позволив звукам, ветру и теплу руки на своей талии вести себя. Она чувствовала, как каждое прикосновение Лилии, каждый ее вздох отсылает в мозг новые, неучтенные данные. Опасные данные. Внезапно музыка сменилась на что-то медленное, томное. Лилия притянула ее ближе, и теперь они уже не кружились, а просто покачивались, телами почти касаясь друг друга. — Так-то лучше, — тихо проговорила Лилия, и ее губы легонько, почти невесомо коснулись кожи на виске Эммы. — Гораздо лучше. Эмма замерла. Ее сердце бешено колотилось где-то в горле. Все ее аксиомы, все правила трещали по швам и рушились в тартарары под звуки музыки и тепло другого тела. — Лилия… — она попыталась протестовать, но ее голос прозвучал слабо и неубедительно. — Тссс, — девушка приложила палец к ее губам, заставляя Эмму вздрогнуть от внезапной вспышки тока, пробежавшей между ними. — Не анализируй. Прочувствуй. Это и есть следующий этап. Сбор данных через тактильный контакт. И прежде чем Эмма успела что-то возразить, Лилия наклонилась и поймала ее губы своими. Это был поцелуй-утверждение. Поцелуй-захват. В нем была вся наглость, вся уверенность и весь тот детерминированный хаос, которым была полна эта девушка. Эмма почувствовала вкус глинтвейна, розы и чего-то неуловимого, что было чистой идентичностью Лили. Ее разум закричал, что это безумие, что это опасно, что нужно бежать. Но ее тело, преданное и проданное за глоток вина и кубик лукума, ответило ей с такой страстью, о которой она сама не подозревала. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Эмма была пьяна от происходящего. — Ну что, — прошептала Лилия, все еще держа ее за подбородок и смотря прямо в глаза. Ее взгляд был темным и бездонным. — Данные получены. Гипотеза подтвердилась. Реакция более чем удовлетворительная. Готова к следующему этапу, Эмма Давидовна? Он проходит уже без меня, в вашей голове. И поверьте, он будет самым сложным. Она отпустила ее, оставив одну посреди крыши, с губами, все еще пылающими от поцелуя.