Дополнительный сюжет. Глава 6
5 октября 2025 г., 18:16
Очередной конец. Дополнительный сюжет.
Глава VI
Ладони
Горячая вода обволакивала кожу. Тёплое и даже душное помещение, центр которого был обрамлён в грубый камень якуми-иси, выходил на ночной сад. Владения второй высшей луны по-настоящему оживают лишь в ночь...Конечно же, люди спят. Но просыпается внешняя красота поместья. Включаются фонари, внутри поместья горят свечи, создавая прекрасную атмосферу. Сад на заднем дворе был богат на растительность. В свете редких фонарей и ночного мрака, эта зона становилась сказкой под открытым небом. Открытые сёдзи пускали в помещение прохладный воздух, ловко гуляющий по обнажённой спине.
Белокурый демон, погрузив свои ключицы в воду, запрокинул голову назад, упираясь макушкой в один из выступающих камней. Демон был строг, задумчив...Взгляд был устремлён в потолок. Он думал. Думал о всём.
Уж очень его не устраивала своя нынешняя позиция...Кем он стал? Игрушкой? Такой же жалкой, как и люди? О, люди...Как же его раздражали люди. Они хрупкие. Они состоят из мягкой, уязвимой плоти. Их кости можно сломать одним не верным ударом. Люди глупы. Они верят в выдуманных богов, поклоняются им, воздвигают в их честь святилища в горах. Какой вздор! Люди даже не знают, кому поклоняются в культе вечного рая. Для них Доума—проводник к богам. К Самому Будде...Они молят о спасении в аду, молят о перерождении в раю. Вздор и сплошное безумие. Перерождений никогда не было и быть не должно. Божества ничем не отличаются от людей...Такие же глупцы.
Но чем же Доума отличается от божеств теперь? Чем отличается от людей?
Он такой же, как и 3 похищенных божества. Такой же использованный, такой же жалкий. Он падёт от рук, сильнее его собственных.
И почему-то, блондину стало думаться, что пережили юнцы.
Неужели его настигла минута жалости к бесполезным существам, напуганным своим бытием? Можно было смириться и сидеть тихо, потакать приказам, принять кровь Кибуцуджи и занять пристижное место в аду!
Именно так думалось Доуме. Но теперь он понял. Он понял всё. Жалость к этим трём парнишка заселились глубоко внутри его груди. Что вообще такое жалость? Это тот груз, что повис на плечах Доумы?
Нервно, даже слегка раздражительно, высшая луна погладил свою переносицу пальцами, а после, стал подниматься из воды.
Ему не нравилось это чувство. Нужно наконец-то поговорить с Демури. Доума устал прикрывать Кибуцуджи.
***
Вы, дорогой читатель, наверняка уж не раз задались вопросом: "Кто такая Демури и почему её так остерегаются?"
Для многих ответ прозвучит очевидным, для некоторых сделается шоком.
Её взгляд всегда строг, в нём нет места жизни. Глаза темны, будь то чёрный агат, точнее, халцедон. В них поглощается свет, в них нет жалости и скорби, нет печали и сострадания. Волосы всегда собраны в строгий пучок с серебряным украшением и, как мог догадаться любезнейший читатель, имя ему канзаси. По понедельникам и пятницам она собирала локоны при помощью серебряного украшения с цветком хиганбану, по вторникам и воскресеньям серебро менялось на белое золото, а по четвергам, будь у госпожи хорошее настроение, вьющиеся реки непросветной тьмы ниспадали по её острым плечам, широко расправленными пред поддаными. Бледная кожа, точно мрамор, резко выбивалась на фоне тьмы колючего взгляда и черноты изящных локонов.
Кибуцуджи, названный король демонов, не имеет возможности взять в свою власть весь ад, пока престол занят этой строгой и по природе своей жестокой женщиной.
В Японской мифологии, согласно древним сказаниям, первой женщиной стала Идзанами, что вместе со своим супругом, богом Идзанаги, создала Японские острова и других богов...Но люди позабыли, а может, никогда и не знали, что Идзанаги далеко не первая женщина, что появилась в японской мифологии. Демури, не желая подчиняться своему супругу, бросила созданные земли, дабы создать новую, свою собственную иерархию.
Её руки по локоть в крови, плечи держат на себе множество кровопролитный войн и сражений. И теперь она здесь. Ад, который она создала сама...Это ужасное место сделалось ей раем.
Каждому жителю ада будет понятно, где находится его сердце. Оно там, где острые колонны и башни стремятся ввысь, к палящему солнцу. Демури и есть та "Сатана", о котором возлагают легенды в христианстве.
— Не в вашем стиле так резко заявляться в мои владения ради...Разговора.
Тёмные глаза, белое золото и изящное одеяние..Восседая на возвышенном троне, в довольно просторном зале, девушка смотрела на одного из своих подчинённых. Он склонил пред ней голову, сидя на коленях. Он молит о прощении резкого визита.
— О, Госпожа, прошу, простите мне эту оплошность! Но нужно рассказать вам, нужно...— Пред ней, на колени пал демон. Несомненно, сильный демон. С пепельными волосами и красным "узором" на макушке. Вторая высшая луна.— В последнее время я крайне встревожен поведением вашего заместителя...—Замолчав на мгновение, выждав пару секунд, собираясь с мыслями, подданый продолжил,— Кибуцуджи, он...
— Вы его приближенный, разве такое поведение не должно являться для вас нормой, вторая высшая луна? Не смешите.
— О, Госпожа, прошу, выслушайте! Он обезумел! Кибуцуджи так стремится к власти, что мне страшно думать о том, что будет дальше... С каждым днём его верования в собственную власть становятся всё крепче и он противоречит сам себе! Он жаждет перемен...— вновь пауза, тишина, неуверенность в том, стоит ли делиться следующей информацией,— Он желает свергнуть вас с престола, Госпожа.
Демон,даже не имеющий понятия о настоящих чувствах, прямым текстом заявляет о том, что он напуган и насторожен поведением своего...Партнёра? О, теперь то странное выражение в их ситуации, очень странное.
Мгновенная тишина наполнила зал, прежде чем звонкий, женский смех с треском разрушил воссозданное молчание. Демон лишь с немым шоком поднял взор на девицу, что возвышалась пред ним. Брови его вздёрнулись в удивлении, как и глаза, что округлились от такой резкой реакции, обычно не свойственной госпоже.
— Какой вздор! Ах, Доума, ты так давно меня не смешил!— потихоньку успокаиваясь и осторожно смахивая выступившие слезинки с глаз, она глубоко вздохнула, успокоившись.— Я не слышала такого бреда ещё со времён своего восхождения на адский престол!
Демон молчал, Сатана же, вернув на лицо нейтральную маску, неспешно встала с места восседания, размеренными шагами начав сокращать расстояние меж друг другом.
— Чем ты докажешь сию нессуразицу, Доума?
А Доума с ладонями на сердце клялся в своей правде.
— Госпожа, не несуразица! Совсем нет!— отрицательно качая головой, всё не унимался демон, настаивая на своём,— О, Госпожа, неужто вы не знаете, что случилось с третьей высшей луной? Неужто не видели то, как позорно осквернили его честь? О, Госпожа, он был любимчиком Кибуцуджи, не вам ли знать!— смотря на приближающуюся женскую фигуру, пепельный всё говорил, всё настаивал...— Даже мне неизвестно, Госпожа, почему было принято столь суровое наказание! Это ведь вздор! Не мог наш милосердный Аказа так насолить королю!
А Демури, молча слушая весь поток возгласов второй высшей луны, лишь ухмылялась, в попытке не рассмеяться вновь. Какую же чушь он мелит! Как же Музан, верный помощник и правая рука Демури поимеет совести даже думать о таком? Блондин явно не в себе сегодня, уж это точно.
— Доума, давай поговорим на чистоту. Как демон с демоном.— шатенка, было, пожелала поревести тему на свой лад, но высший...
— Нет же, нет, Госпожа, прошу вас, выслушайте!
Демури была готова поклясться самим Буддой, что она впервые за столь краткий разговор слышит так много обращений к себе на "Госпожа". Даже тошно слышит, уши мозолит...И по правде говоря, такая нахальность слегка взбудоражила её спокойные нервы, от чего она вдруг помрачнела. А вторая высшая луна, смотря на шатенку снизу вверх, вдруг смолк, раздумывая над тем, что собирается сказать.
— Вы наверняка наслышаны про трёх божеств, пропавших из рая...— на мгновенье опустив взгляд в пол, пепельный успел засомневаться в своём решении, но решеньем его было продолжить, — Они у Кибуцуджи. Все три мальчишки...
Женщина смогла выразить лишь лёгкое удивление на миг, а после, её лицо приняло привычное спокойствие и даже лёгкое недовольство.
— Доума ты, безусловно, очень хороший демон, и ты не безразличен мне. И я знаю, как сильно ты бы хотел занять место Кибуцуджи, но он заслужил своё место годами упорной работы. Без доказательств я не приму твои ужасные обвинения, мне жаль. Пожалуйста, вернись к работе. Если будешь стараться так же, тебе не придётся добиваться титулов таким бессовестным способом.
Опять тишина. Демон без эмоций, точно взолнованный (что, конечно же, не свойственно его беззаботной природе), взирал на Демури. Молчит.Молчит...И вдруг, вновь начал говорить. И ведь не унимается, всё стоит на своём.
— Мне не нужен его статус, не нужна его сила. Мне нужно, чтобы вы меня услышали! Я...— думает, молчит...А после, вновь взводит свой мысленный поток—Я сам принёс первое божество, Танджиро Камадо. О, как я был глуп! Я был уверен, что божество станет демоном и займёт ряды дюжины, что случилось с Кайгаку! Кокушибо повстречал его, когда он был юным божеством...Ничтожным охотником низшего ранга! Я был уверен, что так же произойдёт с Камадо!
Теперь Сатана заинтересована. Она слушала, опять не вмешиваясь...
***
Доуме не поверили. Вместо этого, Демури была уверена в том, что юные божества находятся у блондина. В честь уверенности в своей догадке, женщина отдала приказ своим услугам на строжайшую проверку владений второй высшей луны и короля демонов. Владения последнего проверялись для того, чтобы убедиться в честности слов высшего.
Всё тщетно. Божеств нет нигде.
Вы, дорогой читатель, возможно, задаётесь вопросом: "где же тогда юные?". Я вам отвечу просто: их надёжно спрятали. Кибуцуджи постарался на славу, нашёл местечко для божеств, чтобы самые проворливые слуги всевышней не смели найти их.
***
Табачный дым заполнял довольно просторную комнатушку, в конце которой, восседая в мягком кресле, вальяжно разлёгся демон. В одной руке его была средней толщины книжица, открытая, похоже, в самой середине рассказа. Такого рода у правителя культа "вечного рая" был отдых, особенно в вечернию субботу. Ближние к Доуме последователи имели честь знать то, как их глава любит расслабиться за чтением древней литературы, в параллель с этим неспешно покуривая табак из кальянной трубки. В эпоху Тайсё такой не хитрый прибор для любителей покурить стоит не мало денег, как и качественный табак.
Молодой господин было успел переодеться в юкату, в скором времени собираясь оправиться ко сну, дабы расслабить свои думы...Но покой его был встревожен мужчиной старших лет. Одна дверца фусумы была неспешно отодвинута, пока рядом с ней сидел один из самых преданных последователей культа и, конечно же, в том числе, молодого господина. Мужчина с седой проплешиной на макушке спокойно заглянул в просторную комнату, сообщая следующие вести:
— Господин, к вам следует гость с предлогом на желанный разговор...
— Что же, в столь поздний час? Кто решил осчастливить меня своим визитом?— неспеша и даже слегка лениво поинтересовался демон, не сразу оторвав взгляд от со временем пожелтевших страниц.
— К вам следует господин Кибуцуджи. Слуги сказали, что он уже на входе в дворец.
— О, как же!
Вдруг, неожиданно даже для себя высший возразил, буквально подскочив с места.
— Будьте любезны отправляйтесь к отдыху...О, что же...Как же так..
Последователь, как и было велено, удалился, задвинув за собой фусуму. А пепельный, буквально сорвавшись с места, стал метаться по комнате. Не выйдет ведь он в пижаме на улицу! О, хотя, какая разница? Прямо сейчас он готов резво сигануть в окно, лишь бы не пересечься с шатеном.
Что же стало причиной такой бурной реакции?
Страх.
Доума боялся за свою жизнь. Он прекрасно знал, что до Музана дошли вести...Он знал, что наговорил много лишнего на счёт божеств, поддавшись желанию наконец снять с себя груз этой тайны. Но он проболтался. Проболтался самой Демури!
Доума мог лишь избегать. И такое было далеко не единожды. Демон не являлся на вызовы Кибуцуджи, избегал любого контакта с королём демонов. В голове вторая высшая луна уже множество раз покрутил самые различные сюжеты исхода событий. Красноглазый убьёт его. Доума займёт место рядом с Аказой, на лепнине портала пред входом в бесконечный замок...О, нет, нет-нет, так не закончится дело!
А что, если Кибуцуджи и вовсе лишит его силы, а после, начнёт измываться над ним так же, как и над юными божествами? О, нет, белокурый не согласен занять место рядом с жалкими божествами!
Но пока культист метался по комнате и наспех переодевался в одежду, что первая попадётся под руку, уже собираясь вылететь из своих покоев, как вдруг он уткнулся лицом к лицу с Кибуцуджи.
Демоническое сердце ушло в пятки. Доума был готов сам лишить себя головы и закончить самоубийством, нежели умереть от рук короля...
— Знаешь, Доума, я очень зол на тебя.
Музан стоит меж открытых фусуми, неспешно заходит в комнату...Доума пятится назад. Никакие отмазки не лезут в его хитрую голову, язык сплетается.
— Какая дерзость. Я велел тебе явиться в мои владения около трёх, быть может, четырёх раз но...Ты, видимо, был очень занят.
Фусуми закрыты. Они одни в комнате.
Стены окрасятся в алый цвет, Доума умрёт мучительной смертью за свой длинный язык и нежелание подчиниться. И пусть боль, причинённая руками Господина, ранее казалась второй высшей луне драгоценностью, дороже золота, то сейчас демон готов навсегда и всецело отказаться от этой драгоценности...
Король наступает, пока высший бесцельно пятится назад.
— Господин, молю вас, простите мне эту глупость..
В итоге, Доума буквально рухнул на мягкое кресло-подушку, в котором ранее спокойно проводил время, пока его покой резко не потревожили..
— Эта глупость могла повлечь за собой слишком много последствий. Я был готов убить тебя сразу же после осмотра моего дворца. Понимаешь, насколько я зол?
Демон мог лишь вжаться в кресло. Любая попытка сбежать будет оцениваться как печальная попытка выжить...Это наверняка разозлит Кибуцуджи ещё сильнее. Не нужно рисковать. Нет, нет...Лучше помолиться о более лёгком наказании.
— Ты решил ставить мне козни? Решил, что владея такой информацией, Демури тебе поверит? Стоило давно понять, что она слепа, как курица.
Музан возвышается над демоном из дюжины. Взгляд его холоден, на виске пульсирует видная вена. Вот-вот он набросится на белокурого, начнёт терзать, разрывать его плоть на части...
— Ты дурак, Доума. Глупейший идиот.
Крепкая ладонь мужчины вдруг крепко вцепилась в шею пепельного, перекрывая дыхательные пути. Высшая луна не мог дышать. Запястье шатена было рефлекторно охвачено ладонями культиста, пока демон пытался набрать воздуха в лёгкие. Неужели это то, что люди называют испугом? Жалкое чувство. Хотя, ощущает ли его Доума в полной мере? Мы не может утверждать...
— Думал, что сможешь бегать от меня вечно? Идиотизм. Но чего же ты добился? Лишь подорвал доверие Демури, моё доверие. Как жалко.
Но вдруг ярость на лице Кибуцуджи сменяется резким спокойствием, хватка слабнет...А сердце в груди Доумы готово выпрыгнуть наружу. Что он собрался делать? Почему до сих пор не убил?
— Но могу ли я на тебя злиться? Ты ведь мой дорогой возлюбленный...Такой молодой и глупый.
Голос резко становится неестественно ласковым. Всё это ужасно контрастирует с тем, как демон ниже рангом пытался насытиться долгожданным воздухом, порой слегка кашляя.
Ладонь, что с гневом сжимала горло луны, теперь нежно погладила шёлковистый покров белокурых волос, оставив последнего в полном недоумении.
— Конечно, мой дорогой возлюбленный слишком глуп для большего...И зачем же я злился?
В тот вечер пепельный ещё долго сидел на месте после ухода Кибуцуджи, с шоком смотря ему в след. Возлюбленный.Любимый возлюбленный...Мерзкие наигранные слова. Конечно, высший прекрасно это понимал. Эмоциональный ход, чтобы вызвать сомнения. Доума понимал, что эти эмоциальные качели были сделаны специально. Но как же сильно это на него повлияло. Груз на плечах стал ещё больше. Облегчения не настигло. О, лучше бы это была смерть...
***
Прошло два месяца. Зима(которой, как казалось юношам, и не было вовсе) сменилась весной. На улицах становилось только жарче, а в бесконечном замке всё так же холодно...Поутру хочется настиж открыть окно, лишь бы тёплый воздух смог поступить в эти холодные стены. Но так делать было строго запрещено...Да что уж там, все окна в владениях Кибуцуджи были строго затонированы. Каждое утро Танджиро тоскливо смотрел в окно, даже не имея счастья полюбоваться на прекрасный рассвет. Все цвета были тёмными, не несли в себе счастья...Будет ли это ещё одним подтверждением, что внутри этой суровой бесконечности царит лишь мрак и боль? Тоска.
Утро сменялось вечером, божества ложились спать и... Так по кругу. Этот замкнутый круг сводил с ума. Но порой юные молились о том, чтобы в это постоянство не вмешивался Кибуцуджи, ведь тогда их ждёт лишь страшная беда. Его ладони никогда не делали ничего хорошего. Никогда.
Это утро ничем не отличалось от других. День прошёл на удивление гладко, а поскольку небо начало приобретать тёмну окраску, сменялся на вечер.
Одуванчик находился в своих покоях, устроившись на кровати. Всё ещё не способный полноценно лежать на спине, Агацума разлёгся на животе. Щека его покоялась на подушке, взор устремился в окно, где постепенно угасал день, а солнце и вовсе скрылось за горизонтами. Зеницу было готов закрыть глаза и провалиться в сон. Веки становились тяжёлыми, мысли постепенно покидали голову...Но отрезвил нашего юношу резкий и стремительный стук в окно, будь то камень, честное слово!
Подскочив с места и слегка поморщившись от боли в лопатках, желтовласый устремил взор свой на окно и... О боги! Он спит?
За окошком сидел маленький воробушек, цепляясь лапками за ели выступавший подоконник. Он громко чирикал, пытаясь привлечь внимание одуванчика к себе. Это Чунтаро! Личный воробей Зеницу! Но как? Как он нашёл его в аду? Как вышел на след?
— Боже, как ты здесь оказался!?— огласив своё удивление, юноша рванул к окну, пытаясь его открыть. И вот беда, не поддаётся! Долгое время он пытался отворить застрявший механизм оконной рамы, а после, выразительно вскинув руками, чуть ли не выругался. Подумав чутка, юноша вновь глянул на ожидающую птицу.
— Чунтаро, лети вниз! Вниз, к западному входу, где цветов много!
Махая руками и громко разговаривая, чтобы птица его услышала, Зеницу указывал руками вниз.Чунтаро, пусть и воробей, но птица не глупая. Услышав своего хозяина, птичка резко полетела вниз.
Зеницу же сорвался с места, вылетев из своей комнаты и даже позабыл закрыть за собой дверь. Он нёсся по коридору стремглав, оббегая слуг. Он наполнился надеждой. Вот оно, вот их спасение! Это божественный дар!
Пред тем, как выбежать из комнаты, Зеницу оторвал какой-то небрежный кусок бумаги, возможно, даже из книги и быстро написал слова: "Мы у Музана, все трое. Помогите". Чунтаро полетит с этим посланием к Тенгену, он обязательно узнает его почерк! Зеницу бежал так быстро, так быстро...Но уже спустившись на первый этаж и направляясь к западному входу, юноша услышал звук. Такой резкий, неприятный...А после и хруст.
Сердце подскочило к горлу, одуванчик резко схватился за ручку двери и открыл её.
Музан.
От него невозможно ничего скрыть. Только не в его владениях. Он знает о всём. Стены всё слышат...
Там, возле входа в замок, стоит шатен. Стоит, что-то держит в руках.
Зеницу молчит, смотрит. Видит...Чунтаро. Этот хруст принадлежал ему.
Королю демонов не составило труда поймать резвую птицу и сломать её хрупкое тельце в ладони. Кровь стекала по его пальцам, воробей не двигался. Он мёртв. Расслабив хватку, мужчина небрежно выбросил свежий труп маленькой птицы на землю, равнодушно смотря на Зеницу.
Глаза Агацумы округлились в ужасе, в неимоверном страхе. Отрицательно качая головой, парень закрыл рот ладонями, лишь бы не закричать. Лишь бы не злить...Одуванчик знает, насколько короля раздражает его звонкий голос, а уж тем более, крик.
Красноглазый лишь с неким мазохистским упоением смотрел на агонию ужаса и страха в лице юного божества.
Расстояние между демоном и божеством было быстро сокращено. По крайней мере, так показалось Зеницу. Он впал в отчаяние, он не мог поверить. Как так? Как же так получилось? Как он понял? О боже, бедный Чунтаро...
Холодные пальцы обожгли разгорячённую кожу щеки одуванчика, будто ветка, покрытая изморозью. Большой палец мужчины медленно прошёлся по щеке юного, с этой противной, притворной нежностью. Птичья кровь оставалась на его коже. К пальцам Кибуцуджи, покрытым кровью, прилипли некоторые маленькие пёрышки. Они оставались на щеке Зеницу.
Его сейчас стошнит. Желудок буквально выворачивает наизнанку. Это невыносимо. Невыносимо.
— Даже не пытайся связаться с божествами. Я уверен, ты наслышан о неудачах Танджиро в попытках побега. — на лице демона сияет улыбка. Такая мерзкая, такая...— Да и свой опыт у тебя имеется, Зеницу.
Горькое воспоминание о крыльях.
***
Крылья это всегда нечто живописное и красивое. Будь они у птиц или ангелов. Крылья всегда большие, сильные...Обрамлённые перьями самого разного окраса, они воплощают из себя изящество и, порой, даже статус. Но сквозь года и время, божества научились перестраивать тело на свой лад. Крылья, несомненно, прекрасны, но с ними трудно одержать победу над демонами.
С помощью силы, что таится в телах божеств (не физическая, вовсе), они способны "убрать" эти величественные конечности.
Сенжуро тоже может...Но было приказано ему другое.
— Смотрю на них и понять не могу, чем же мне нравятся эти жалкие отростки...
Напряжение сковало плечи. Ладони сжимают ткань рубашки, снятой с тела. Рыжеволосый сидит на краю кровати. Не на свой, конечно. Вовсе нет. Коленки его дрожат, челюсти сжаты.
Снова эти покои...Покои, которые запомнились юному, как пыточная. Юный Ренгоку пытался успокоиться. Но он боялся. Безумно боялся Кибуцуджи, безумно боялся боли.
Мягкие перья нежно очерчивались пальцами шатена. Такая не свойственная демону щедрость встречалась с напряжением и страхом.
На Сенжуро не было рубашки. Чтобы показать крылья, её пришлось снять...А кто Ренгоку такой, чтобы спорить с приказами короля?
Юноша худой, хрупкий. Его рёбра слегка видны. Этой худобой подчёркнута и тонкая талия. Рай для жадного взора красных карнеол...
Какими же были крылья Сенжуро? О, их, наверное, и крыльями нельзя назвать. Они небольшие...В полный размах они длиною лишь в полтора метра. Они слишком маленькие даже для самого краткого полёта. Это лишь украшение, не более.
— Такие хрупкие. Не выдержат сильных порывов ветра. Легко сломаются...
Одно из крыльев сжато слегка. Совёнок чуть не подскочил с места, новая волна дрожи накрыла его плечи. А король лишь ухмыляется, смотрит с корыстолюбием.
И думается Сенжуро: "Сломает. Вот-вот сломает..."
Но не происходит ничего. Лёгкое сжатие вновь сменилось на нежность. К такому хрупкому созданию нужен личный подход.
— Неужели боишься, Сенжуро?— горячий воздух ударяется прямо в ухо рыжевласого, слова заставляют вздрогнуть.
— Я...Нет, я-
— Боишься.— наотрез перебивает Кибуцуджи, смотрит, трогает.— Сенжуро, зачем же тебе меня бояться?
Юный молчит.
— О, понимаю. Ты, вероятно, затаил обиду на меня...Но прошу, прости мне ту глупость. Я не хотел тебя калечить.
Молчит...Мягкие перья остаются одиноки, холодные ладони мягко проскользили к талии. Кожа под ними содрагается, дрожит, покрывается мурашками.
— Мне стоило понять ранее, насколько ты хрупкое и миловидное создание. Словно маленький птенец.— Кибуцуджи выпрямился, отстранился от юного тела. Не трогает его больше.— Напугал я тебя, да? Ничего...Ляг сегодня спать пораньше. Иди в свои покои.
Застёгивая последние пуговицы на рубашке, рыжик украдкой поглядывал на Кибуцуджи, что спокойно наблюдал за юным Ренгоку. Провожал его взглядом вплоть до того момента, пока парнишка не покинул комнату.
Совёнок спешил к своим покоям и не понимал: "почему он ничего не сделал? Неужели его руки дарят не только боль и агонии? Он правда так со мной обошёлся, потому что я ему понравился?..."
Много мыслей посещало юную голову. И почему-то странное спокойствие посетило его тело, после извинений, после столь сладких слов...
«Я проспал два дня. Почему так? Я не знаю. Я пытался искать его, шёл на свет где-то вдали. Он избегал меня. Почему? Я должен заговорить с ним. Должен узнать, кто он.»
