Проклятие особого уровня

– Ну что, готов? – Сатору стоял по правую руку от него, рассматривая входную группу госпиталя. – Да, – Мегуми повернул голову и дождался, когда тот поступит так же. Они какое-то время смотрели друг на друга, не веря, что этот момент настал. У них не было права вновь совершить ошибку, но на этот раз они подготовились и шли на миссию вместе. Не только как напарники, но и как партнеры. «Любовники», как сказал бы Сатору, хотя Мегуми по какой-то причине ощущал в этом слове не тот подтекст, который хотел бы вкладывать в их начавшиеся днем ранее отношения. – Тогда вперед, – произнес Годжо, толкая двойные двери и первым входя в темное помещение холла. С этим госпиталем вышла та же ситуация, что с больницей: в какой-то момент люди просто начали сходить с ума, бегая по коридорам и переворачивая все на своем пути. Оказавшись под влиянием проклятия, неподготовленный человек скорее всего не мог справиться с изменениями в его подсознании. Директор Яга и другие маги не были уверены, но предполагали, что и простые люди сталкивались с обменом телами, однако из-за паники и страха не могли этого вынести. Их разум отказывался принимать подобное, поэтому попросту отключался, отдаваясь наполнявшим тела чувствам. Воздух в здании был пропитан вязкой и тягучей проклятой энергией. Совершенно не похожей на ту, что струилась по их телам: более плотной и давящей. В прошлый раз в больнице было нечто похожее, однако здесь она будто бы сковывала их, подавляла желание двигаться дальше. Оказавшись вне видимости чужих глаз, Мегуми тут же взял стоявшего рядом Сатору за руку. Их пальцы переплелись, а взгляды вновь встретились. – Волнуешься? – прошептал напарник, сжимая его ладонь. – Немного, – также тихо ответил он, прекрасно осознавая, что соврал. На самом деле его сердце билось так часто, что за его стуком в ушах он не мог расслышать ни звука. Даже голос Сатору казался таким далеким, будто они находились по разные стороны длинного коридора. Ему не было страшно за себя, но он не мог позволить страдать тому, кто находился рядом с ним. А если все пойдет совсем не так, как они планировали, то ровно это и случится. Ну или их попросту убьют вместе, что в их случае можно было даже рассматривать как счастливый финал. Сатору приблизился к нему и слегка потянулся, почти невесомо касаясь губами его губ. Тело тут же отреагировало, чуть ли не вырывая контроль у Мегуми, но тот не поддался желанию впиться в свои собственные губы. У них еще будет на это время после. По крайней мере он сделает все возможное, чтобы это время действительно было. – Я тоже, но нам лучше не медлить, – голос Сатору не дрогнул, однако в синих глазах отразилась глубокая тоска. Наверное, и его тело было не в восторге от отсутствия продолжения. Стараясь собраться с мыслями, Мегуми закрыл глаза и попробовал прочитать окружавшую их проклятую энергию. На ее фоне клубившаяся внутри его напарника сила так явно выделялась своей чистотой, что это немного отвлекало. Однако он понимал, что на втором этаже плотность энергии гораздо выше, пусть и не мог понять, в каком конкретно месте затаилось проклятие. Как и в прошлый раз, оно умело замело следы, будто растворившись в окружавшем плотном болоте. Мегуми открыл глаза и повернул голову налево, в сторону лестничной клетки. Не говоря ни слова, он потянул за собой Сатору, так и не отпускавшего его руки. Это прикосновение так сильно согревало изнутри, что казалось единственным реальным событием этого утра. И будет последним, что он ощутит в этом теле. Поднявшись на второй этаж, они нехотя расцепились. Как минимум, Сатору нужно было вызвать демоническую гончую, способную без лишних движений и потери времени отыскать точное местонахождение проклятия. Ну и как максимум, именно в этот момент начинал действие их план. К сожалению, чтобы дать Мегуми возможность воспользоваться своей силой, ему придется отдалиться от своего напарника. Никто не был уверен в том, что возвращение их подсознания в свои тела случится сразу же после прикосновения к проклятию. Может, в этот раз все случится совершенно иным образом, но у них не было возможности этого проверить. Оставалось только действовать, полагаясь на интуицию – здесь и сейчас. Сделав шаг вперед, Мегуми обернулся. Из-за непроглядной темноты в коридоре он мог видеть выражение лица Сатору лишь благодаря Шести глазам. Если, конечно, это можно было так назвать, потому что «видеть» было не совсем тем, чем это являлось для обычного человека. В этот момент он ощущал себя скорее летучей мышью, полагавшейся на эхолокаторы. Он так и не привык к подобному чтению окружающего мира, поэтому даже темные очки надевал в теле Сатору лишь на солнце, как бы делал это сам, пусть это и нагружало его восприятие и подсознание больше обычного. Но только лишь в этот самый момент понял, что будет скучать по всему этому. По их комнате, по их дурашествам, по возможности в прямом смысле оказаться внутри другого человека. Любимого человека. И понять, что тот чувствует, глядя на тебя. Если бы не это, Мегуми вряд ли бы поверил в то, что Сатору все это время по-настоящему любил его и просто запутался (все же им было не по десять лет, чтобы лезть друг к другу с кулаками в попытке обратить на себя внимание). И по этой причине был благодарен судьбе за такое непростое испытание. Хотя испытание, конечно, еще совсем не закончилось. – Удачи, – в окружавшей их тишине даже шепот Сатору прозвучал пугающе громким. Мегуми улыбнулся. Немного нервно, но как смог. Он совершенно не хотел отходить от своего партнера. Парня. Ну ладно, «любовника» тоже. И тот явно точно так же не желал, чтобы они расставались. – Тебе тоже, – наконец-то ответил он, отворачиваясь и направляясь за уже ожидавшей его черной гончей. Она шла довольно уверенно, принюхиваясь к каждой двери. Сам же Мегуми постарался тоже нащупать ниточку, тянувшуюся к эпицентру окружавшей его плотной энергии, и в какой-то момент даже подумал, что у него получилось. Чуйка привела его к приоткрытой в одиночную палату двери. Гончая присела рядом с ним, глядя на него снизу вверх и ожидая дальнейшей команды. – Спасибо, – одними губами произнес он, кладя ладонь на мягкую шерсть ее головы. Такую привычную и родную, что лишь от одной мысли, что он может больше никогда ее не почувствовать своей кожей, в груди что-то сжалось. Гончая растворилась в тенях, будто ее и не было. Ее помощь больше не понадобится, теперь все зависело только от него. И от того, смогут ли они вернуть свои тела таким же способом, каким получили эти. Дверь в палату еле слышно скрипнула. Оказавшись внутри, Мегуми тут же заметил изменение в плотности проклятой энергии, хотя будь он в своем собственном теле, то ни за что на свете не почувствовал бы разницы. Собственно, как и произошло в прошлый раз. Как и тогда, мебель в палате была перевернута, на полу валялись покрывало и подушки, осколки от разбитой вазы и полузавядшие цветы. Глядя на них, Мегуми вдруг вспомнил, что так и не спросил у Сатору, откуда он взял стоявший у них на столе букет: вряд ли его ночью принес кто-то, кроме него самого. Мысленно он понадеялся, что у него еще будет возможность задать этот вопрос. Ноги сами привели его к шкафу. Одна дверца была открыта, но оттуда не доносилось ни одного звука, хотя он чувствовал, что там что-то было. Кто-то. Шесть глаз не могли точно ответить на вопрос, та же эта оболочка в виде мальчика, однако в узкий больничный шкаф никто кроме ребенка и не поместится. Мегуми дотронулся до ручки закрытой створки, за которой притаилось проклятие. Оно не шевелилось, абсолютно никак не давало о себе знать, но он точно знал, что оно было именно там. Прикрыв глаза на пару секунд, Фушигуро постарался сконцентрироваться на потоке своей энергии и заранее настроиться на следующий шаг. По их плану ему не требовалось практически ничего, кроме высвобождения части энергии, чтобы Сатору сразу мог бы продолжить начатое. Проблемы могли начаться только если обмена телами не произойдет. В этом случае шанс не только выжить, но и победить проклятие был невысок. Но все равно этот шанс был. Чтобы больше не тешить себя неизвестностью, Мегуми резко открыл дверцу, направил на проклятие правую руку и еле успел схватить уже поднявшуюся девочку за плечо. В следующую секунду он перестал что-либо чувствовать. Видеть. Слышать. Только резкий звон в ушах раздражал его какое-то время. Слишком короткое, чтобы осознать, получилось ли у них или нет.

***

– Ты опять здесь? – позади послышался до боли знакомый голос, означавший лишь одно: его опять поймали. И опять у этих окон. – И обязательно нужно орать? – внутри все сгорало от злости и отчаяния. Ну и что с того, что он опять пришел сюда? Он не может просто взять, зайти в здание и попросить еще немного посидеть рядом с ним. Потому что он и так вышел из палаты десять минут назад. – Сатору, прекрати эти детские прятки, я же понимаю, что ты беспокоишься, – Сугуру подошел почти вплотную, вновь делая это убогое выражение лица «Мне очень жаль, что так получилось». – Тебе не обязательно протаптывать лужайку под окнами: тебе сразу же сообщат, когда Фушигуро-кун проснется. Годжо глубоко вдохнул и попытался спрятать внутри себя все то, что на самом деле хотел ответить. Начиная от «Понимаешь? И что ты понимаешь? Что мой Мегуми лежит уже почти трое суток без сознания, а я не знаю, чем ему помочь?» и заканчивая «Да иди ты в задницу, где хочу там и хожу». – И что ты предлагаешь мне делать? – Хотя бы просто поговорить с нами, – Сугуру опустил взгляд, обдумывая что-то, а затем с еще более жалостливым выражением лица продолжил: – С тех пор, как вы вернулись с миссии, ты так ничего и не рассказал. Ходишь постоянно один, ешь один, не пускаешь нас с Секо к себе. Мы же переживаем. Пусть внутри Сатору и продолжало гореть пламя, он понимал, что правда отстранился от друзей. Но разве все то, что произошло между ним и Мегуми можно было объяснить одними лишь словами? Да и нужно ли это делать? Сам бы он может и хотел рассказать Сугуру и Секо о том, что у него появился парень, но хотел ли этого сам Мегуми? Без его разрешения он не мог раскрыть их общий секрет. Да и о случае обмена телами Яга-сама просил никому не распространяться. Хотя это, конечно, Сатору вообще не останавливало. – Ладно, пошли, – он коснулся ладонью плеча Сугуру и двинулся в сторону тропинки, ведущей к стадиону и их комнатам.

***

По пути к общежитию он почти ничего не рассказал другу. Пытался собраться с мыслями, определиться с тем, что можно говорить, а что нет. По крайней мере сейчас. Но в голове происходило так много всего, что Сатору хотелось просто кричать. Мало того, что любимый человек находился практически в коме после второй встречи с проклятием особого уровня, так еще и не до конца было ясно, все ли с ним будет хорошо. Сам Годжо до сих пор не мог до конца поверить в то, что у них все получилось. Когда он в мгновение ока перенесся в свое тело, то тут же завершил начатое Мегуми: уничтожил проклятие Красным вместе с частью корпуса госпиталя. Да, это было рискованно, но другого выбора у них не было. Взрыв списали в итоге на утечку газа, что хорошо легло на объяснение сумасшествия некоторых врачей и посетителей госпиталя – они попросту надышались им. С последствиями менеджеры и другие маги все еще не до конца разобрались, но все это абсолютно никак уже не касалось Сатору. Он нашел Мегуми первым под завалами обрушившейся на него стены. На первый взгляд с ним не произошло ничего ужасного, крови нигде не было, лишь мелкие порезы и царапины от бетонной крошки. И самое главное было то, что напарник все еще дышал. Ровно, как во сне. Первое время Сатору винил в этом себя. Из-за его несдержанности Мегуми попал пусть не под самый эпицентр разрушений, но его все равно серьезно задело. Поездка до колледжа показалась невыносимым испытанием на прочность: он мог только сидеть в машине рядом со своим возлюбленным и держать его за руку, мысленно моля его очнуться. Уже после доктор и две его помощницы сказали, что с Мегуми все в порядке. Физически. У него ничего не сломано, внутреннего кровотечения нет, лишь ушибы и ссадины, что больше походило на чудо, а не случайность. Однако, что творилось с его разумом – неизвестно. Сатору чувствовал движение его проклятой энергии внутри, но не мог понять, тот ли это Мегуми или нет. А что, если обмен телами случился лишь частично, и только один Годжо вернулся в свое тело? Из-за подобных мыслей он не мог найти себе места все это время. Каждый день он поджидал момент, когда друзья и одногруппники Мегуми выходили из палаты, и приходил туда один. Сидел рядом, наблюдал, брал за руку. Просил его проснуться. Опять и опять. Но все было тщетно. Ему не хотелось обсуждать этого с Сугуру или Секо, но те сразу смекнули, что что-то не так. До сегодняшнего дня они оба не пытались вытащить из него хоть что-то, давали ему время, однако это не могло происходить вечно. – Я рад, что вы с Фушигуро-куном помирились, – произнес Сугуру после того, как он рассказал ему часть случившегося. Они сидели у Сатору в комнате – хозяин на стуле у рабочего стола, а его друг на кровати – уже больше получаса, пока он пытался выцедить из произошедшего то, что можно было рассказать, и смешать это с выдумкой директора о загородной миссии. По сути, он даже ни в чем не соврал – просто не договорил, думая о том, что обязательно расскажет им с Секо правду позже, когда Мегуми проснется. Без каких-либо «если». Сатору не мог даже думать о том, что этого не произойдет. Не тогда, когда они наконец-то стали парой. – Я тоже, – ответил он, стараясь слишком сильно не показывать свои эмоции, пусть это было невыносимо тяжело. – Я до сих пор не могу понять, что между вами произошло, вас обоих словно собака покусала, – Сугуру слегка покачал головой. Когда их взгляды встретились, на его лице даже расплылась улыбка, однако тут же исчезла, оставляя вместо себя лишь поджатые губы. – Мне очень жаль, что все так вышло, но Фушигуро-кун крепкий, с ним точно все будет в порядке. Сатору не сдержал смешок. Его взгляд упал на лежавшую на столе книгу. Он забыл отнести ее в комнату Мегуми вместе с другими его вещами, и до сих пор так и не смог этого сделать. Слишком больно было находиться в его пустой комнате. Чтобы занять чем-то руки, он пролистал ее, неожиданно натыкаясь на странную закладку: примерно посередине книги был заложен очень знакомый ему розовый цветок. Неужели это именно тот, который он тогда заложил Мегуми за ухо? – Так вот, куда он делся, – прошептал Сатору, улыбнувшись воспоминаниям. – Ты чего? – задал вопрос Сугуру, про которого он чуть ли не забыл. – Да так, – он попытался отмахнуться, чтобы не сказать лишнего, и вдруг вспомнил: – Слушай, а ты же сегодня на миссию в Токио отправляешься? Сугуру ответил не сразу, пытаясь сначала уловить смену темы: – Ну да. – А ты бы не мог мне кое-что купить? – Сатору перевел наконец взгляд с цветка на своего друга. – Если это не что-то запрещенное, то без проблем. – А если запрещенное? – Тебе придется за это побольше заплатить.

***

Находиться одному после всего, что между ними произошло, было даже как-то неправильно. Он несколько дней находился в теле Мегуми, считывал его эмоции, чувства, пытался отыскать в его реакциях что-то, что помогло бы удостовериться, что он не сошел с ума. Хотя как на самом деле еще в первый же день понял, что таилось внутри этого человека. Его проклятая энергия не искрилась внутри так, как его собственная. Она не пыталась довести его или убить, а четко подчинялась выстроенным Мегуми законам. Из-за этого внутри его тела было так спокойно, что Сатору действительно чувствовал себя, как на курорте: он лучше спал, больше ел, меньше думал. Его голова впервые за долгое время не носила в себе кучу лишней информации из окружающего мира. Он мог смотреть на деревья и видеть деревья. Он мог смотреть на небо и видеть небо. Следить за движущимися облаками, чувствовать кожей приятные дуновения ветра и согревающие лучи солнца. Ничего лишнего. Из-за этого чувства наконец-то стали просто чувствами. Он мог отделить каждое друг от друга, повертеть его в голове, подумать о нем и только о нем. Так он узнал, почему Мегуми любил тишину. Что его раздражал бессмысленный треп, суетливый шум города, автомобильный запах. Что ему искренне нравилась острая или соленая еда, и что он совершенно не шутил по поводу того, как он не любил болгарский перец. Но зато Мегуми и правда любил его. Это чувство так ярко откликалось внутри, что его было невозможно не заметить в первый же час нахождения в чужом теле. Сатору тогда совершенно растерялся, потому что за этим скрывалось и что-то еще. Обида? Раздражение? Да уж, он точно из тех, кто мог бы выбесить даже монаха, особенно если судить по его поведению по отношению к Мегуми в последние месяцы. Такой он был дурак. Сатору до сих пор не мог понять, почему испугался тогда заговорить о своих чувствах, и выбрал вместо этого совершенно иной путь. Деструктивный, рушивший все, что между ними было. Из-за своей гордости? Или все же страха быть отвергнутым? Но это было уже неважно. В голове совсем не осталось места для рефлексии по этому поводу. Зато было много воспоминаний о проведенных с Мегуми двух днях. Таких одновременно странных, но согревавших изнутри своей беззаботностью. Он понимал, что его напарнику было сложнее ужиться в его теле не только по причине своенравной техники, но и по личным убеждениям. Но пусть сам Сатору и шутил на весьма сомнительные темы, на самом деле он ни за что не стал бы исследовать тело Мегуми против его воли. Хотя ему очень этого хотелось. Когда он осознал, что его тянет к своему другу совсем не как к другу, он стал чаще засматриваться на него и искать поводы побыть вместе. Даже стал ежедневно бегать по утрам, лишь бы быть с ним вдвоем. Но при этом из-за любви Мегуми к просторной одежде Сатору видел критически мало. Однако в какой-то момент ему это стало даже нравиться. И не по причине какой-то сказочной загадочности, а скорее потому, что это позволяло фантазии работать на полную. Да и никакого размера одежда все равно не смогла скрыть спортивную фигуру Мегуми и его непомерно сексуальные предплечья. Боги, Сатору мог смотреть на них часами, благо летом тот чаще носил футболки. Даже оказавшись в его теле, он не мог отвести от них глаз. А тот вечер, когда они оба перешли все грани дозволенного, он до сих пор вспоминал как что-то из параллельной реальности. Ему так хотелось показать Мегуми, что такое наслаждение, что он совершенно не думая открыл ему некоторые свои тайны. Впрочем, можно ли было назвать то, что ему нравился анальный секс, тайной? Мегуми и так узнал бы об этом позже. Да и разве не безумным был тот факт, что его парень не только узнал об этом, но и сам прочувствовал то, как именно ему нравился этот процесс? По мнению Сатору, это было даже круче, чем пытаться что-то объяснить. Добравшись до своей комнаты после утреннего занятия и тренировки, он постарался больше не думать об этом. На его столе уже лежал купленный вчера вечером Сугуру небольшой сверток в бумажном пакете. Сатору хотел было сразу после получения сесть за воплощение неожиданно придуманной им идеи, но было уже так поздно, что он боялся накосячить. А косячить было совершенно нельзя: высохший между страниц книги цветок казался таким хрупким, что его уставшие за день руки точно могли сделать что-то не так. После душа волосы еще не до конца просохли, поэтому пришлось зачесать их пальцами назад, чтобы не мешались. И чтобы ни одна капля с прядей случайно не упала на рабочую поверхность. Сатору кинул вещи на все еще расправленную после сна кровать и приступил к делу: выложил перед собой белый лист бумаги, прямоугольный сверток и книгу Мегуми с заложенным между страницами цветком. – Так, приступим, – прошептал он сам себе, разворачивая коричневую бумагу и доставая из нее небольшую деревянную рамку. Какое-то время он еще покрутил ее в руках, убеждаясь, что сделал правильный выбор: Сугуру прислал из магазина несколько фотографий стеллажей. Пусть у Сатору изначально не было идеальной картинки того, как бы он хотел видеть подарок, однако увидев светло-бежевую рамку с кремовым паспарту и голубой каемкой внутри, выбор был сделан в ту же секунду. Вместо внутренней рекламной бумажки с информацией о размерах рамки и материалах он вставил вырезанный из белого листа фон, на который посередине аккуратно приклеил высушенный гербарий. У него была мысль подписать в углу дату или что-то, что напоминало бы о том дне, но цветок и так должен был обо всем этом говорить. Закрепив картонный задник металлическими стяжками, Сатору перевернул рамку и еще раз взглянул на полученный результат. Он надеялся, что под стеклом этот маленький символ начала их отношений проживет гораздо дольше, чем в каком-либо другом месте. И принесет больше эмоций на виду, стоя на какой-нибудь из многочисленных полок в комнате Мегуми. От этой мысли под ребрами стало так тепло, что Сатору не удержался и закрыл глаза, прижимая лоб к холодному стеклу. – Когда же ты проснешься?

***

После обеда все находившиеся в этот момент на территории колледжа студенты разбредались кто куда. В последние дни самым естественным для половины учащихся образом было идти проведать Мегуми, рассказать ему какую-нибудь чушь и последние новости (обычно этим занимался Юджи), а после выйти из палаты, понурив головы. Сатору все это время ждал. Он не хотел, чтобы кто-то, кроме Сугуру и Секо, знал о его похождениях, а после только что вышедшей из здания толпы шанс быть застигнутым еще кем-то был весьма мал. Подождав еще какое-то время и убедившись, что никто не вернется, Годжо направился к палате. Он мило поздоровался с дежурившей в тот день помощницей доктора, которая уже года четыре назад закончила магический колледж, но все никак не могла научиться лечить обратной техникой что-то, больше царапины, и прошмыгнул в чистую и светлую комнату. Вид неподвижно лежавшего на белых простынях тела Мегуми каждый раз ранил все больше. Сатору медленно подошел к спавшему и опустился рядом на жесткий стул. Настолько неудобный, будто поставивший его сюда человек явно не желал тут никого видеть больше пяти минут. Но Годжо был не из тех, кто обращал на это хоть какое-то внимание. К правой руке Мегуми был подключен кардиомонитор, отслеживавший его пульс и реакции организма; к левой – капельница с питательным раствором – все, как и в обычной больнице. Необычным было лишь то, что ежедневно помимо прочего его подлечивали обратной техникой, чтобы он как можно скорее после пробуждения смог встать в строй. Сатору в тысячный раз за все время его пребывания здесь осмотрел палату, после чего еще более тщательно начал изучать лежавшее на койке тело. Мегуми дышал самостоятельно, размеренно и спокойно. Иногда можно было даже увидеть, как под закрытыми веками бегали зрачки, словно он просто спал и видел какой-то сон. Длинные темные ресницы вторили зрачкам и также иногда дергались, заставляя сердце Сатору стучать быстрее. – Я скучаю по тебе, Мегуми-чан, – его тихий голос едва ли не сорвался. Произносить эти слова из раза в раз было так больно, словно вместо воздуха из его горла выходил обжигавший все нутро пар. Годжо дотронулся правой рукой до теплой щеки своего парня и провел внешней стороной ладони от уха до подбородка вдоль ярко выраженной линии челюсти. Этих прикосновений ему никогда не хватало, однако он не мог позволить себе даже объятия. Остановившись на подбородке, обычно он заканчивал, отстранялся и еще какое-то время держал Мегуми за руку. Однако на этот раз из-за нахлынувших на него воспоминаний Сатору мягко улыбнулся и завел руку за ухо Мегуми, убирая назад торчавшие темные прядки. Кончиками пальцев он прошелся вниз вдоль выпиравших мышц шеи до ключиц, будто на себе ощущая повышенную чувствительность этих мест на его теле. Сатору все еще умилял тот факт, что тело Мегуми оказалось довольно отзывчивым к подобного рода прикосновениям. Оно будто было создано для нежности и ласк, для невесомых поцелуев в шею, разжигавших под кожей самый настоящий пожар. Удивительным в его теле было даже то, что он имел такую редкую для мужчин чувствительность сосков, которую сам Сатору обнаружил совершенно случайно. Ну, почти. И все это он так сильно желал открыть и показать самому Мегуми, что невозможность сжать его, утонуть в объятиях и вдыхать аромат его кожи минимум ближайшие сутки просто сводила с ума. Взяв его ладонь в свои руки, Годжо аккуратно поднес ее к губам и оставил на ней незаметный след. Он готов был просидеть так весь оставшийся день и ночь, наконец-то дождаться пробуждения и быть первым, кого Мегуми увидит рядом, но понимал, что это вряд ли было бы правильным решением. Не только потому, что ему попросту никто не даст находиться здесь сутками, но и потому что от этого решения никому не стало бы хорошо. Особенно ему самому. Посидев еще какое-то время прижимаясь лицом к ладони возлюбленного, Сатору поднялся со стула и, убедившись, что никто не направлялся в сторону палаты, поцеловал Мегуми в лоб. – Надеюсь, в следующий раз я увижу тебя уже очнувшимся от столь долгого сна.

***

Остаток дня Сатору старался занять чем угодно, лишь бы не уходить в разбивавшие его сердце размышления. Он почти ничего не ел, потому что постоянно забывал об этом. Вкус ранее приносивших радость блюд и десертов совершенно не доставлял больше никакого удовольствия. Последние приемы пищи проходили и вовсе под присмотром Секо, которая чуть ли не насильно заставляла его съесть хоть что-то. Однако почти все, что находилось у них в распоряжении, напоминало ему о Мегуми: вот это ему не нравилось из-за приторности, вот это из-за странного послевкусия подсластителя, а вот это он, наоборот, брал на обед каждый день. Тренировки тоже казались пустыми и бессмысленными. Какой толк был от того, что он вновь и вновь будет отрабатывать те или иные элементы, если они никак не помогут Мегуми проснуться? Бессилие так сильно ранило и опустошало изнутри, что даже во сне Сатору не мог найти себе места. Ему так катастрофически не хватало чужого тепла, что ни одно одеяло на этом свете не способно было унять мучительную дрожь. В какой-то момент Годжо подумал, что, вероятно, обмен телами навсегда оставил в них особенный след. Каждый день он чувствовал потребность в присутствии рядом Мегуми, словно их души все еще были связаны между собой. А раз так, то у них нет никакого шанса избежать друг друга вновь. Интересно, а сам Мегуми почувствует это, когда проснется? Закончив со всеми возможными делами, Сатору вышел из общежития и бездумно направился шастать по территории колледжа. Как бы он не пытался отойти как можно дальше, ноги сами вели его сначала к медицинскому корпусу, а затем в сторону пруда, где все и началось. На этот раз жалюзи на окнах в палате Мегуми были закрыты, поэтому смысла топтаться под ними никакого не было. Разве только чтобы магическим образом вновь притянуть к себе Сугуру, который будто бы чувствовал, когда Сатору вновь оказывался здесь. Но сегодня ему точно не хотелось общаться с другом. До пруда ноги так медленно волоклись, что солнце уже приблизилось к горизонту. Спрятавшись за верхушками деревьев, оно слабо освещало гравийную тропинку, по которой Сатору шел уже, наверное, вечность. Впереди, метрах в ста, уже виднелась водная гладь, отражавшая остатки солнечных лучей, но никакого желания ускорить шаг это не придало: пруд – последняя точка его маршрута, а значит, после нее Годжо придется отправиться в пустую комнату, чтобы лечь в холодную кровать и проснуться на следующий день в одиночестве. И вновь прожить еще один такой же день. А затем еще и еще. Как же он устал. Выйдя на песчаный берег, Сатору остановился у кромки прозрачной воды и сделал глубокий вдох. Внутри что-то неспокойно копошилось, вынуждая пульс ускориться, а дыхание участиться. Давно он не чувствовал себя так тревожно. Может, он зря пришел сюда вновь? Опустившись на бревно от поваленного дерева в паре шагов от тропинки, Сатору закрыл глаза и облокотился о колени, потирая пальцами гудевшие виски. Тем вечером его состояние оставляло желать лучшего, но сюрпризом ни для кого это не было: еще бы, несколько дней питаться, чем получится, да еще и стараться при этом выжать из себя максимум, лишь бы не дать себе времени задуматься о чем-то еще. Любой бы на его месте давно бы уже оказался в койке рядом с Мегуми. Мегуми… Вновь подумав о нем, Сатору почувствовал, как его глаза неприятно защипали. Его не так просто было довести до слез – даже в детстве он не помнил, чтобы много плакал, – однако события последних дней медленно ломали его изнутри похуже любой средневековой пытки. Хуже было лишь то, что, начав думать об одном, мозг цеплялся за все, что было с этим связано. И вот уже размытый образ Мегуми превращался в определенные воспоминания. В его улыбку, его взгляд, его прикосновения. В эмоции, которые он дарил, в чувства, которыми он делился. Даже в его проклятую энергию, которую Сатору легко отличал от любой другой. Но что-то было не так. Он выпрямил спину и повернулся в сторону тропинки, которую практически не видел с бревна. Этого не могло быть. Сатору вытащил из кармана телефон, но не увидел ничего нового, кроме нескольких сообщений не по теме и рекламных рассылок. Ему никто не писал и не звонил за последние часы, хотя должны были, если он ничего не перепутал. А он не мог перепутать. Поднявшись, он через мгновение оказался напротив тропинки, откуда уже без какой-либо проклятой техники можно было просто услышать шуршание гравия под ногами шедшего к нему навстречу человека. – Мегуми, – на выдохе прошептал Сатору, не веря ни своим глазам, ни слуху, ни каким-либо другим чувствам. Почему ему никто не сообщил? Или…он попросту наконец-то сошел с ума? А даже если и так, то он совершенно не грустил по этому поводу. Призрак был в просторной белой футболке и серых спортивных штанах – не в той одежде, в которой лежал на койке еще днем. Помимо прочего даже издалека можно было заметить его хромоту, которую тот всячески пытался скрыть. Сатору стоял неподвижно и даже не думал совершить хоть один шаг навстречу: боялся, что все это окажется лишь видением. Однако, чем ближе к нему подходил призрак, тем сильнее начинало биться его сердце, пробуждая все замерзшие за это время чувства. – Ты… – он не мог произнести и слова от переполнявших эмоций. – Почему?.. Призрак окончательно вышел из тени деревьев и оказался вполне живым. Все еще слегка бледным, но точно настоящим. – Извини, я попросил, чтобы тебе ничего не говорили, пока я хотя бы немного не приду в себя, – Мегуми улыбнулся и подошел чуть ближе, дотрагиваясь рукой до его щеки. Большим пальцем он смахнул все-таки успевшую скатиться слезу, которую Сатору даже не замечал все это время. – Мне кажется, что даже после умывания и душа я пахну больницей. Не до конца веря в происходившее, Годжо внимательно разглядывал стоявшего напротив человека. Он отчетливо ощущал его прикосновение, а значит, Мегуми действительно не был его больной фантазией или галлюцинацией. Ладонь в эту же секунду сама потянулась к запястью все еще лежавшей на его щеке руке, а после Сатору уже был не в силах сопротивляться влечению. Лицо наконец-то проснувшегося возлюбленного оказалось в его руках. Горячая кожа щек, казалось, плавилась под его прикосновениями, а взгляд непомерно притягивавших синих глаз искрился от отражавшихся в них солнечных лучах. Он так давно мечтал испытать на себе этот взгляд, исходивший откуда-то из глубины бесконечной синевы, что потерялся в собственных чувствах. Их было так много, что постепенно каждое из них выталкивало другое, кипело где-то под ребрами, заставляя рассудок погрузиться в эту пучину безумия. Если бы Мегуми не взял его за плечи, прижимая еще ближе, насколько это вообще было возможно, Сатору бы просто не знал, что со всем этим делать. Но притянувшие его руки и упавший на его губы взгляд синих глаз сделали все за него. – Мой милый Мегуми, – только и сказал он, прежде чем прильнуть к нежным розовым губам. Это был их первый нормальный поцелуй в своих собственных телах, поэтому Сатору с особым любопытством отдавался исследованию новых для него ощущений. Такие мягкие, губы Мегуми казались еще слаще, чем он мог себе представить. Да и сам парень наконец-то полностью мог расслабиться, что особенно чувствовалось в том, как он то и дело покусывал его губы, игрался с ними, а после жадно впивался и долго не отпускал. Его руки за время их долгого и ненасытного поцелуя опустились ниже на талию Сатору, прижимая его сильнее к себе. От этих настоящих прикосновений и действий со стороны возлюбленного, Годжо потихоньку оттаивал, наполнялся чужим настроением и решимостью. Он слегка отстранился от влажных губ, чтобы тут же опуститься вновь и вновь, зацеловывая лицо Мегуми и вызывая у него легкий смех. – Сатору, я тоже очень скучал, – пусть его голос и перебивался смешками, но все же в нем была отчетливо слышна усталость. Опомнившись, Годжо с легким испугом посмотрел еще раз на лицо напротив, совершенно забыв о том, что Мегуми не только недавно проснулся, но еще и самостоятельно преодолел не самый близкий путь от своей палаты до пруда. А может и до этого еще потратил кучу и так недостававших сил на тот же душ и прочее. – Извини, ты не сильно устал? Я могу донести тебя до кровати или переместить нас. – Не стоит, – он обернулся в сторону бревна. – Но можем сначала немного посидеть. Их ладони сцепились, переплетая пальцы между собой, пусть и сделать нужно было всего несколько шагов. Сатору ни на секунду больше не хотелось отпускать Мегуми из своих рук, поэтому он сел первым, притянув своего парня себе на колени. Не отказывая себе в удовольствии, он уткнулся в манившую его шею, оказываясь в теплых и крепких объятиях. От футболки тянуло свежестью, а горячая кожа за ухом отдавала чем-то сладким вперемешку с цитрусовым ароматом шампуня. В представлении Сатору именно так и должен был пахнуть дом, в который хотелось возвращаться снова и снова. – Как ты вообще меня нашел? – он вдруг понял, что никто из его окружения даже не знал, где он. Вряд ли Сугуру или Секо занимались слежкой за ним или чем-то подобным. Мегуми мягко пожал плечами, не давая Сатору отстраниться от себя: – Не знаю, просто чувствовал, что ты здесь. Этот ответ заставил его немного задуматься и вспомнить собственные же предположения. Пока Фушигуро спал, ему было так плохо, что он попросту не мог нормально рассуждать на эту тему. Но теперь, рядом с ним, ему было так легко, словно все дни до этого он носил на себе лишние двадцать-тридцать килограмм. – Думаешь, нас и правда до сих пор что-то связывает? – самому Сатору совершенно точно не хотелось отлипать от сидевшего на его коленях человека, но было ли это причиной их обмена телами? – Что-то связывает? – Мегуми слегка отстранился и пристально посмотрел ему в глаза. – Ты забыл, что мы встречаемся? Так и знал, что тебя нельзя было оставлять одного на пару дней. Из образовавшейся в голове пустоты от неожиданного шуточного заявления достать хоть какой-то ответ было занятием тяжелым, но не невозможным для Годжо. – Эй! – он притянул Мегуми обратно, прижимая к себе еще сильнее. – Во-первых, четыре дня! Во-вторых, откуда столько неприкрытого сарказма? – Не выветрилось после твоего нахождения в моем теле, видимо, – ответил его парень с улыбкой на лице. Сатору рассмеялся. Все наконец-то начало вставать на свои места. – Но вообще да, – Мегуми продолжил, впуская пальцы в его белые волосы на макушке. – Мне кажется, что без тебя мне тяжелее. Наверное, примерно то же самое чувствовал и сам Годжо. Хотя, может, это попросту называется «любовь»? И ничего необычного за этим не стояло на самом деле. – Я очень рад наконец-то видеть тебя не в отражении в зеркале, – неожиданно произнес Мегуми после небольшой паузы. Их взгляды встретились, обмениваясь обоюдным счастьем по этому поводу. И правда, находиться в своем теле и быть рядом с любимым человеком, а не буквально в нем, как бы двусмысленно это не звучало, лишало огромного количества эмоций. Теперь, когда не нужно было разделять тело от разума, удовольствие от нахождения вместе множилось чуть ли не с каждом секундой. Сатору обожал сидевшего у него на коленях парня настолько, что чужие удовольствие и счастье были для него гораздо приоритетнее его собственных. И он точно знал, что теперь после всего пережитого так будет всегда.

***

Мегуми пробудился от долгого сна всего четыре или пять часов назад, но ему казалось, словно прошла вечность. Каждая минута бодрствования утомляла как час привычной жизни, поэтому оказавшись с Сатору перед дверью в комнату всего в десять часов вечера, он чувствовал себя как выжатый лимон. Но счастливый выжатый лимон. – Спокойной ночи, – тихо произнес он, нехотя выпуская своего парня из объятий. Их губы слились в поцелуе в сотый, если не тысячный раз за вечер, но даже этого казалось катастрофически мало. – Я приду к тебе перед завтраком, – прошептал ему на ухо Сатору, оставляя на шее влажный прощальный след. От таких одновременно нежных и дразнивших прикосновений тело Мегуми начинало покрываться мурашками. То, что между ними уже было ранее, никак нельзя было сравнить с ощущениями в собственном теле. Да, ему было тогда очень хорошо, но помимо прочего ему бы очень хотелось наблюдать за самим Сатору в его обличии, с его завораживавшими голубыми глазами и чертовски сексуальным телом. Прикосновения прикосновениями, но Мегуми сильно сомневался в том, что кто-либо вообще отказался бы понаблюдать за действиями своего партнера в интимной обстановке. Он смотрел Сатору вслед до тех пор, пока тот не подмигнул ему, заворачивая за угол к лестничной клетке. Одиночество тут же обрушилось на него ледяным потоком, но он слишком устал, чтобы даже обдумать возможность провести ночь вместе. Из-за своего пробуждения Мегуми боялся, что к нему будет повышенное внимание, а значит, находиться с Сатору вместе ночью, особенно в комнате рядом с Юджи, было сомнительным решением. Хотя бы несколько дней ему нужно как минимум восстановиться, прежде чем засыпать в объятиях любимого, пусть этого и хотелось больше всего на свете. Комната встретила его слегка затхлым и сладковатым от отсутствия проветривания запахом и кучей неразобранных после миссии вещей. Однако кровать была полностью убрана, сумка лежала на полу рядом с рабочим столом, а стопки чистой одежды аккуратно громоздились на небольшом комоде. Мегуми совершенно не ожидал того, что за время его сна Сатору мало того, что постирает использованную им одежду, так и принесет все его вещи сюда. Когда он был в медицинском корпусе, он попросил помощницу доктора принести ему чистые вещи и душевые принадлежности, которые он точно знал, что упаковал еще в том коттедже в отдельную сумку. При этом он немного переживал о внешнем виде своей комнаты, потому что когда последний раз уходил из нее, оставил небольшой бардак. По всей видимости, переживать ему было совершенно не о чем. Разве что… На столе его ждала всякая мелочовка, и уже издалека он заметил лежавшую поверх какого-то свертка записку. «С возвращением, Мегуми-чан», – только и красовалось на ней хорошо знакомым почерком. Без маленького сердечка в конце тоже не обошлось, поэтому он понадеялся, что помощница не обратила на записку никакого внимания. Сверток оказался легким, напоминавшим по форме книгу, о чем в первую очередь и подумал Мегуми. Что еще мог ему подарить Сатору? Но стал бы он покупать ему книгу – совершенно иной вопрос. Присев на стул от усталости, он медленно развернул коричневую бумагу и от удивления даже перестал дышать. Он совершенно забыл про то, что в спешке убрал цветок в книгу, чтобы директор или кто-то еще не увидели его на собрании. А после ему было совсем не до этого. Мегуми совершенно потерялся не только в своих чувствах, но и во времени, неизвестно сколько просидев, рассматривая полупрозрачные розовые лепестки. Этот жест Сатору после всего того, что уже случилось за остаток дня, невероятным образом еще больше усилил приятные впечатления и воспоминания. А если так, то что будет ждать Мегуми дальше? Окончательное помешательство на этом безумце? Или оно и так уже случилось? Улыбнувшись своим мыслям, он поднялся со стула и огляделся, размышляя, куда поставить рамку. Ему не очень-то хотелось, чтобы ее видел кто-то кроме него, но прятать такие воспоминания было бы непростительной глупостью с его стороны. Остановившись у изголовья кровати, он заприметил небольшое свободное место на полке напротив. Оно как раз было закрыто со стороны двери книгами. Разместив подарок, Мегуми сделал фотографию и тут же прислал ее Сатору, не подписывая никак, кроме эмодзи зеленого сердечка. Ответ долго ждать не пришлось: в их диалог начала сыпаться тонна разного вида стикеров с в разной степени любившими друг друга персонажами. «Интересно, он уже лег в кровать?» – подумалось Мегуми, но отчего-то задавать такой вопрос он не решился. Да и зачем? Отложив телефон, он расправил постель и взял с собой полотенце с небольшим пластиковым контейнером. В умывальной зоне никого не оказалось, чему Мегуми был безмерно рад, глядя на себя в зеркало. От нехватки питания и четырехдневного заточения в палате он слегка похудел и стал еще бледнее, чем обычно, из-за чего припухшие и покрасневшие от поцелуев с Сатору губы ярко выделялись на фоне всего остального. А что будет дальше? Что еще ему нужно будет прятать от посторонних глаз? Засосы на шее? Он посмотрел на свою чистую кожу от подбородка до ключиц и представил, как на ней бы смотрелись красные и фиолетовые пятна страсти. А после эти фантазии перешли и на шею Сатору, на которой и сам Мегуми с удовольствием бы оставил свои следы. И так, чтобы каждый смог их увидеть. Откуда у него вообще такая тяга к подобным вещам? Закончив умывания, он вернулся в свою комнату. За время его отсутствия помещение хорошо проветрилось и уже не казалось таким уж заброшенным. Переодевшись в первую попавшуюся на глаза футболку, Мегуми забрался под одеяло с ощущением, что тут же вырубится от усталости. Однако, сон все не шел. Десять минут. Пятнадцать. На стоявших на рабочем столе часах зеленым подсвечивалось почти двенадцать часов ночи, а накопившаяся за день усталость никак не могла вылиться в спокойный и размеренный сон. – К черту, – прошептал Мегуми и резко встал, в одних трусах и футболке выглядывая за дверь. Незаметно пробравшись на второй этаж, он подошел к так и манившей все это время двери и, не стучась, исчез в тенях. Он знал, что Сатору обычно не запирался, однако зайти в его комнату ночью через дверь казалось чем-то слишком простым. – Я знал, что ты придешь, – прошептал голос раньше, чем Мегуми вышел из тени. Сатору уже ждал его, отодвинувшись на край кровати и приподняв для него одеяло. Наверное, это и правда было чересчур предсказуемо, поэтому тот так легко и оставил его одного у комнаты. Но ему было совершенно плевать: оказаться в до боли искушавших его тело объятиях – вот, чего ему было по-настоящему нужно. Успевший слегка замерзнуть по пути сюда Мегуми словно окунулся в горячий источник. Кожа Сатору буквально обжигала все, до чего дотрагивалась. Когда они вновь оказались рядом, внутри разлилось настоящее облегчение. Может, их тела и правда связывало что-то большее, чем любовь? Но существует ли в мире вообще что-то большее? Лежа на боку, Мегуми просунул руку под шею Сатору и устроился прямо напротив его лица, чувствуя, как горячие ладони легли ему на спину. С самого начала он думал просто прийти и тут же попытаться уснуть, однако это было выше его сил. Губы слегка саднило после всего того количества поцелуев, которым его уже одарил Сатору за последние часы, но он не мог остановиться. Хотелось больше, постоянно чувствовать на своих губах его вкус. К тому же его «любовник» совершенно не был против, отвечая на его поцелуи еще более долгими. А еще его язык, который вечно норовил то лизнуть, то переплестись с его собственным. Наверное, будь у Мегуми больше сил, он бы не смог утешить свои желания лишь таким способом. Что же Сатору сделал с ним? Неужели мысли о сексе больше не страшили его так, как раньше? Теперь Мегуми совершенно точно понимал те парочки, которые готовы были целоваться чуть ли не в транспорте на виду у всех жителей города. Может, они сами напустили на себя то проклятие? Создали его своей глупостью, раздражением и злостью друг на друга? Иначе как объяснить всю череду случайностей и событий, которые постепенно связывали их вновь воедино? После очередного затяжного поцелуя Сатору остановился, поглаживая его губы большим пальцем. – Мне кажется, такими темпами тебе придется начать пользоваться бальзамом для губ. – Я готов на все, если это позволит мне целовать тебя весь день, – Мегуми был предельно серьезен, что вызвало у его партнера искренний смех. Годжо отстранился, опираясь на локоть и слегка толкая его всем телом, чтобы дотянуться до стоявшей рядом с кроватью тумбочки. Лежа на спине, наблюдать за его действиями было по-настоящему завораживающе: начиная от того, как он открывал своими длинными пальцами бальзам для губ, и заканчивая тем, как ими же он наносил его. – Ну вот и все, – Сатору не удержался и даже после увлажнения почти невесомо поцеловал его, слегка размазывая пахнувшую чем-то вишневым масленую помаду. Мегуми не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо, как в эту ночь. Да и случалось ли когда-то что-то подобное? Убрав бальзам на место, его парень положил свою голову на его грудь, обняв и поглаживая ребра большим пальцем ладони. Противостоять желанию зарыться в мягких белых волосах было невозможно, да и совершенно не имело никакого смысла. Теперь он мог делать с Сатору все, что захочет, говорить ему, что захочет, и трогать так, как захочет. И он был абсолютно точно готов к тому, что и сам находился в той же позиции. И хотел этого не меньше. – Мегуми-чан? – донесся до него приглушенный голос Годжо. – У нас как-то все так быстро получилось, что даже какого-то классического конфетно-букетного периода не было. И правда. У них действительно не вышло растянуть все основные события сближения так, чтобы насладиться ими в полной мере, но разве это было возможно в их случае? Фушигуро не был уверен в том, что нахождение буквально в теле другого человека – уже не было огромным шагом на пути к сближению. По его мнению, ближе этого уже ничего не могло быть. – Ты же вроде дарил мне цветы? – он вспомнил про вазу на кухне, да и цветок перед первым поцелуем разве не считался? Мегуми не был поклонником таких сентиментальных подарков, как цветы, поэтому для него в целом понятие «конфетно-букетного периода» было чем-то ненастоящим. Кто сказал, что романтические комедии и прочие любовные романы – эталон начала отношений? – Ну, как сказать, – Сатору то ли от беспокойства то ли от очередного приступа нежности начал водить ладонью вверх и вниз от груди Мегуми до его пупка и чуть ниже. – Но я немного не об этом. – А о чем? Прежде, чем ответить, он слегка замялся, будто хотел предложить что-то не из отдела с историями для подростков, а из категории для тех, кто постарше и имеет какие-то сексуальные девиации. – Я хотел бы пригласить тебя на свидание. – Свидание? – даже от одного этого слова у Мегуми расцвели красные пятна на щеках. Он опустил взгляд на Сатору, который в этот момент посмотрел на него снизу вверх. Его голубые глаза в таком сумраке отражали даже еле заметные отблески света от зажженных напротив общежития фонарей. Такому невинному взгляду невозможно было отказать не то что в свидании, а даже в убийстве. Годжо кивнул головой, потираясь щекой о грудь Мегуми. Так жалобно при этом смотря, будто бы не знал ответа. – Было бы странно, если бы я отказался от свидания с тобой, Сатору. – Тогда может в эту пятницу? – Когда только захочешь.