Проклятие особого уровня

Тренировка прошла ужасно. Точнее нет, Мегуми все же продвинулся в вызове Красного – как минимум он не испугался этого так, как вчера, – и даже с удержанием бесконечности справлялся уже гораздо стабильнее, но при этом засевшие в голове слова Сатору заставляли его все больше и больше выходить из зоны комфорта. Если нахождение в чужом теле и постоянное глазение на свое бывшее «я» вообще можно было так назвать. Зацикленный на изучении Годжо изнутри, Мегуми, пожалуй, чересчур старался. Настолько, что концентрация на самой тренировке будто бы не просто отошла на второй план, а практически вычеркнулась из него. Может, благодаря этому он как раз и преуспел в проработке Красного, не так сильно обращав внимания на возможные ошибки. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое сказанное ему слово Мегуми старался пропускать через фильтры своего восприятия. Не рассуждал о том, что он представлял и что видел перед собой, а пытался прочувствовать с ног до головы свое тело. Вот Годжо коснулся его руки. Разум автоматически определял это прикосновение как «нейтральное» или близкое к нему, потому что, по сути, его касалось собственное, пусть и временно недоступное, тело (а сам Мегуми не испытывал никакой неприязни к своему собственному телу). Но вот тело Сатору не подозревало, что его дотронулся сам Сатору. И это не только на словах было странным, но и на деле. Диссонанс разума и тела, казалось, должен был вызывать в нем диаметрально противоположные чувства, сложные, если не невозможные. Но в итоге они будто перемножались. Из-за того, что Фушигуро стал больше концентрироваться на физическом аспекте происходивших внутри реакций, такие вещи как учащенный пульс, легкая дрожь, разливавшееся по всей груди тепло и даже редкое замирание дыхания при взгляде на бывшее тело пусть и не стали полнейшим сюрпризом, но точно смогли его удивить. И сам факт того, что он мог быть причиной таких реакций, безумно его трогал. Но даже не это стало настоящим открытием. Днем ранее Годжо сказал, что его глазами он нравился себе больше. Мегуми же, в свою очередь, особой разницы не замечал. А сейчас понял, что попросту не хотел замечать этого на самом деле. Во время тренировки он то и дело наблюдал за напарником, следил за его выражением лица, за его движениями, за тем, как тот сам практиковался в вызове шикигами. И действительно осознал, что все это время смотрел на совершенно другого человека. Может быть, он просто уже забыл, каково это видеть в отражении не лицо Сатору, а свое собственное? Вряд ли. Эмоции Сатору, его частые улыбки, смех, глупые шутки, да даже его мелкие привычки и поведение – это все уже меняло привычную для него внешность в зеркале. Будто он и правда смотрел не на себя, а на кого-то более открытого, более манящего, более…привлекательного. Рефлексы тела Годжо после такого открытия будто стали подсвечиваться еще ярче. Желание прикоснуться, почувствовать чужое тепло, да даже просто посмотреть в сторону напарника в некоторые моменты тренировки были невыносимо сильны. Во время одного бестолкового спарринга, когда Сатору захотел попрактиковать на нем несколько захватов, Мегуми становилось дурно от столь тесного контакта. Не потому, что это как-то его пугало, а как раз наоборот – потому что он этого желал. В отличие от их вчерашней стычки, эта проходила в максимально расслабленной и дружеской манере. Она заставляла их смеяться и дурачиться, а не скалиться от ярости, порожденной обидой. И тем самым открывала в Мегуми то, что он успел забыть. Не правда ли, ужасная тренировка? Вместо полезной практики он получил очередную порцию несостыковок и эмоциональных противоречий. Ведь если он все же нравился Сатору, то почему тот так с ним поступал все это время? Потому что он испугался? Не захотел открыто говорить о своих чувствах? Или потому, что они оба – наследники своих кланов, и их союз никогда не одобрят? Но разве Сатору когда-то волновало мнение окружающих? С этими размышлениями Мегуми направился в душ. Ровно как и захватчик его мыслей. И ими даже было принято решение не выставлять при этом перегородку: сами душевые все равно зашторивались, а при виде мужчины с полотенцем на бедрах никто еще не умирал. Да и после их разговора Фушигуро понял, что бегать от проблемы в виде обнаженного тела, в котором он оказался не по собственной воле, попросту не имело никакого смысла: он мало того, что видел уже практически все, так еще и трогал. Ну а сам Сатору, очевидно, никаких трудностей со своим телом не испытывал. Годжо уже заканчивал все приготовления, когда Мегуми только лишь зашел в ванную комнату. Может быть, если бы он не стоял перед дверью минут пять и не собирался с духом, то все последующие события не обернулись бы парадом неловкости. Может быть. Все то время, когда Сатору раздевался, Фушигуро сдерживал свое тело от неминуемой катастрофы. Ему казалось, что мышцы чуть ли не сами пытались повернуть голову налево, поэтому выдохнуть он смог только тогда, когда напарник задернул за собой зеленую плотную шторку. С этого момента ему оставалось противиться только собственному желанию рассмотреть уже что-то интересное на самом себе, но за последние сутки он приноровился совершать все действия практически вслепую. Шум бившейся о керамическую плитку горячей воды в соседней кабинке вдруг создал резонирующее волнение внутри. С тех пор, как Мегуми нашел в себе признаки влечения к своему другу и старшему товарищу, он никогда не позволял себе находиться с ним так близко в общей душевой. Соседние кабинки – это же почти то же самое, что и под одной лейкой стоять! Ты иногда слышишь слишком много, даже если половина из этих звуков создавалась в собственной голове. Да и что говорить про звуки, когда существовало воображение со своими извращенными популярной культурой наклонностями. Мегуми утешал себя лишь тем, что у них не было выбора, хотя вообще-то он мог просто подождать, когда Сатору закончит мыться. Признаться себе в том, что ему действительно хотелось находиться здесь прямо сейчас, казалось чем-то чересчур откровенным. Подобные вещи в его голове стояли слишком близко с подглядыванием, которое он в том числе не мог себе позволить из-за внутренних принципов. Собственно, по этой причине он и противился заглядываться на самого себя последние сутки. Пока один в очередной раз старался выкинуть все из головы и просто помыться как можно быстрее, второй уже закончил и вышел из кабинки. Если бы Мегуми в этот момент повернулся, то увидел бы в щели между перегородкой и шторкой Сатору, молниеносно одевшегося, как и Мегуми особо не обратив ни на что внимания. Темные брови напряженно нахмурились, выражая крайнюю степень раздражения. Он облокотился о столешницу и скрестил руки на груди в ожидании своего причудливого напарника. Услышав, что Годжо уже вышел, Фушигуро медленно выдохнул. Ему оставалось только смыть шампунь с волос, но он особо не торопился, чтобы сосед по комнате успел выйти из ванной. Выключив воду, он провел ладонями по волосам, выжимая из прядей лишнюю влагу, и прислушался. Вроде тихо. Может, Сатору уже ушел? Повернувшись к шторке, он хотел было уже выйти, как заметил в щели ожидавшую его фигуру напарника. – Ты чего ждешь? – аккуратно задал вопрос Мегуми, высовывая из кабинки только голову. – Вчера ты попросил у меня разрешения задать тебе странный вопрос, – Годжо поднял одну руку к лицу, в задумчивости касаясь пальцем нижней губы и подбородка. – Так вот теперь моя очередь: можно задать тебе странный вопрос? Под ребрами тут же стало тесно. Из-за горячей воды кабинка душевой все еще была наполнена влажным паром, но по спине все равно умудрился пробежать холодок. Что могло случиться за десять минут? Что такого Сатору увидел под его одеждой, чего не было вчера? Или…он что-то понял? – Да, можно, – его голос чуть не дрогнул от напряжения, но все же ответ прозвучал даже лучше, чем Мегуми надеялся. Сатору еще какое-то время задумчиво трепал пальцами губы. Его взгляд был направлен в нижнюю часть соседней душевой, но явно не был сконцентрирован на чем-то конкретном. Лицо не отражало практически ничего, кроме отрешенности. Казалось, если прислушаться, то можно было услышать звук шевелившихся внутри его головы шестеренок. Через мгновение он выпрямился и без доли сомнения в глазах посмотрел на него: – Когда ты последний раз занимался сексом? Пауза. Щеки Мегуми тут же опалило жаром. Ему не послышалось? С чего вдруг понадобилось задавать такой вопрос? – В каком смысле? – только и спросил он, нервно сглатывая выступившую во рту слюну. Может, это просто очередной прикол? Фушигуро не хотелось углубляться в возможные причины возникновения столь интимного вопроса, но сама его постановка вводила в ступор. Чисто технически, он ни разу ни с кем не занимался сексом. И Сатору наверняка об этом догадывался: в колледже у тебя не было времени общаться с кем-то на стороне, а значит оставались только одногруппники и другие студенты. Среди них не было ни одного, с кем Мегуми видел себя, как пару. Ни одного, кроме стоявшего напротив извращенца. Так к чему был тогда вопрос? Какая-то проверка? – В прямом, – Сатору, казалось, совершенно не понимал причины его колебаний. – Не важно с собой или с кем-то другим. Я просто не хотел использовать более конкретное слово «дрочить», чтобы не шокировать тебя еще больше. Ему правда нужно отвечать на этот вопрос? – Я…не понимаю, зачем тебе это, – Мегуми зашел обратно в кабинку и высунулся уже с левой стороны шторки, чтобы дотянуться оттуда до полотенца. – Сейчас поясню: я, например, последний раз дрочил позавчера, поэтому ты до сих пор может и не почувствовал неладное, – Сатору замолчал на какое-то время, чтобы вновь встретиться с ним взглядом и прочитать в голубых глазах зачатки осознания. – Все верно, Мегуми. Я никак не мог понять, что меня так смущало. В твоем теле присутствовал какой-то дискомфорт, но настолько далекий, что я даже не сразу сообразил. Я заметил кое-что еще утром, но решил, что, может, ошибаюсь. Оказалось, – он покачал головой, – нет, не ошибаюсь. Какое-то время он молчал. Может быть, потому что хотел дождаться хоть какой-то реакции со стороны Мегуми. Может быть, чтобы просто дать ему возможность одеться в тишине. И все же продолжил: – Я не хочу читать тебе нотации про то, насколько воздержание нездорово как явление, я просто… – Сатору вдохнул и шумно выдохнул, отходя от столешницы, – беспокоюсь. На его лице больше не было задумчивости. Ни раздражения, ни насмешки, только…что это? Сочувствие? К чему оно вообще? Мегуми надел последний оставшийся элемент одежды – футболку – и закинул полотенце на шею. Ответ напарника его удивил. Даже очень. Вместо очередных пошлых шуток в стиле «Опять придется все делать самому», Сатору, похоже, правда о нем переживал. – Но почему? Если я не делаю этого каждый день, это не значит, что со мной что-то не так. – Конечно, нет, – Годжо взял в руки кончики свисавшего с его шеи хлопкового полотенца и начал играться ими. – Но одно дело, если бы тело и не просило этого, и совсем другое, когда оно тебе очевидно нужно, – их взгляды встретились. – Тебе же не пятьдесят лет, Мегуми-чан. Если ты от этого бегаешь, значит, что-то не так, поэтому я и переживаю. – Со мной все нормально, – он опустил глаза, не выдерживая напора синих глаз. – Разве? – Сатору наклонил голову. – И именно поэтому ты даже не подумал, что здесь нам могут понадобиться какие-то специфические вещи? Мегуми нахмурился. Ему не нравился скрытый сексуальный подтекст в его интонации. – Ты о чем? – Пойдем, – напарник потянул его за полотенце и вышел из ванной в его комнату. – Когда я говорил тебе про дилемму, то как раз это и имел ввиду. Я не увидел в твоей сумке ничего, что напоминало бы смазку, а я знаю, что она у тебя есть. На последних словах Сатору посмотрел на него через плечо, не скрывая улыбку. – Что? Ты шарился по моей тумбочке? – Мегуми вроде и чувствовал раздражение, но вдруг понял, что совершенно не удивлен. – Извини, в конце прошлого года случайно заметил, – протараторил он, чтобы побыстрее закрыть тему. – Не переживай, по возвращению в общежитие я дам тебе полазить по моей тумбочке, а там есть вещи гораздо интереснее простой смазки. – Не сомневаюсь, – в голове тут же вылезли варианты того, что могло бы там быть, но Мегуми не очень-то хотелось об этом думать. Не потому, что он считал, будто там окажется что-то совершенно неприличное, а потому что знал – там будет что-то такое, о существовании чего он даже не подозревал. Сатору подошел к своему шкафу и снял с верхней полки сумку. Не кладя ее на кровать, он быстро расстегнул молнию и достал небольшой тюбик из внутреннего кармана. – Вот это и есть моя дилемма, из-за которой я немного опоздал, – он протянул смазку ему, кидая сумку на пол. – Почему ты…даешь ее мне? – Ну мы же обменялись вообще всем, мало ли у твоего тела на что-то аллергия, я же не знаю. Как и не знаю, что может беспокоить молодого человека настолько, что он предпочитает сублимацию. Мегуми вздохнул. Разговор зашел на ту территорию, на которой у него появлялся топографический кретинизм. Были ли у него проблемы? Нет. Беспокоило ли его что-то? Тоже нет. Не его вина, что ему попросту не особо-то нравился сам процесс. Он не мог понять, как получать удовольствие от самого себя, а кого-то другого для закрытия этого вопроса у него не было. – Мне… – Фушигуро не знал, стоило ли на самом деле что-то рассказывать. С одной стороны, он не видел в этом ничего плохого, но, с другой, ему бы не хотелось услышать в свой адрес, что он какой-то ненормальный. – Ничего, все окей, правда. Он принял протянутый ему тюбик, чтобы избежать лишних препирательств, и хотел было уже уйти, как Сатору взял его за руку. – Мегуми-чан, я серьезно, – напарник сжал его пальцы, как уже делал это вчера, усиливая покалывание под кожей. – Что-то не так? Тебя что-то смущает? Ты стесняешься? Тебе больно? Неприятно? Некомфортно? Тебе не нравится? Тебя…тебя кто-то обидел? «Обидел?» – удивился он. Что там вообще себе придумал Годжо? – Нет, Сатору, никто меня не обижал, – Мегуми покачал головой, не понимая, как донести до напарника, что с ним не настолько все плохо. – Меня никто не трогал, у меня нет никаких физических проблем, я не асексуален, я испытываю все, что должен испытывать, я не стесняюсь своих желаний, просто… Просто что? Как объяснить очевидно здоровому и полноценному парню то, что чтобы довести себя до оргазма, Мегуми тратил на это кучу времени? Все его нутро настолько этому противилось, что тело попросту не могло расслабиться. – Мне…сложно, – он поджал губы, не зная, что говорить дальше. Да и должен ли он вообще что-то говорить? Сатору пусть и был раньше тем, с кем он мог поделиться чем-то подобным, но сейчас он совершенно потерялся. Можно ли ему доверять? Мегуми посмотрел напарнику в глаза. Тот внимательно всматривался в него в поисках хоть каких-то ответов, но не торопил. Между темными бровями пролегла неглубокая морщина, говорящая скорее о беспокойстве, чем о раздражении. Так, будто ему правда не все равно. Он решился: – Мне тяжело расслабиться в этот момент, – сглотнул, прежде чем продолжить. – Я вроде и хочу, но чем больше прикладываю усилий, тем больше сжимаюсь. Не знаю, как это объяснить. В повисшей тишине можно было услышать, как в соседней комнате дребезжал холодильник, а за окном беззаботно чирикали птицы. Его левая рука все еще была в заложниках правой руки Сатору, который в этот момент, казалось, впервые не знал, что сказать. – То есть…ты поэтому постоянно так затягиваешь? Мегуми нервно пожал плечами: – Типа того. – А если… – Если ты захочешь уединиться, то я не против, – он перебил Сатору, чтобы наконец завершить неприятный разговор. – Может, хотя бы у тебя получится. Вместо согласия, шутки для разрядки атмосферы или еще какой глупости, Годжо помотал головой: – Мне кажется, я только все испорчу. Тебе нужно будет самому решить эту проблему, но… – его голос слегка дрогнул, но он продолжал смотреть ему прямо в глаза. – Если тебе нужна будет помощь, можешь обращаться ко мне. От двусмысленности значения слова «помощь» в контексте их темы, Мегуми не удержался и засмеялся. Все это время он был так напряжен, раздражен чрезмерным вниманием к нему и беспокойством Годжо, что подобная фраза стала прекрасным поводом наконец-то немного расслабиться. – Нет-нет, я не про… – Я понял, Сатору, – вновь оборвал его Мегуми, почувствовав, как чужие пальцы сильнее сжали его ладонь. – Спасибо. То ли от анекдотичности всего происходившего, то ли от возможности выговориться, ему вдруг стало пугающе легко. Будто бы только что его не подвергли допросу с пристрастием, да еще и на столь щепетильную тему. – И вообще я немного проголодался, – продолжил он, потянув Сатору за собой на кухню. И тот пошел, мило улыбнувшись и не задавая больше никаких вопросов. Лишь покорно следуя за ним, не отпуская руки.

***

Во время обеда им наконец-то позвонил Яга-сама. Новости были не ахти, но хоть какие-то: проклятие выследили, но оно пока нигде не обосновалось, задерживаясь в основном только в больницах и госпиталях, что значительно сужало их поиски. Сатору и Мегуми оставалось только ждать, когда проклятие засядет в каком-то конкретном месте, иначе провернуть и обмен телами и изгнание без свидетелей у них точно не получится. Воспрянув духом, они решили наконец-то прогуляться по ближайшей территории. Эти постройки находились довольно-таки далеко от основной части сооружений, поэтому досюда даже любивший одиночество Мегуми ни разу так и не дошел. Побродив по наполовину выложенной брусчаткой дорожке вокруг трех практически одинаковых деревянных зданий, они вышли на протоптанную когда-то давно тропинку. Частично она уже успела вновь зарасти невысокой травой, но на фоне окружавших их зарослей папоротника, осоки и увядавших диких цветов просматривалась еще далеко вперед. Несмотря на огромное количество все еще незаданных вопросов, Мегуми не решался заговорить первым. Его напарник шел в паре шагов впереди, то и дело играясь с тенями. Ранее на тренировке у него наконец-то получилось не просто спрятать какой-то небольшой предмет в своих тенях, но и немного разобраться в том, как это вообще работало. До этого момента Сатору попросту не задумывался о том, что Мегуми ощущал, когда носил с собой какое-то дополнительное оружие или другие вещи. А ведь на самом деле они не просто куда-то исчезали, а все равно давали о себе знать своим весом. – Интересно, – вдруг заговорил он, – а ты можешь в своих тенях носить человека? – Я думаю, что он там задохнется, – Мегуми не был в этом уверен, но все же пространство в его тенях не находилось на поверхности и не насыщалось дополнительным кислородом. Даже он сам вряд ли бы смог продержаться там слишком долго. Сатору не останавливаясь развернулся и продолжил движение уже задом наперед. – Блин, я бы только так и передвигался. – В моих тенях? – Мегуми усмехнулся, представив себе эту картину. – Я могу предложить тебе разве что слона, а то таскать твои девяносто килограмм на себе не очень-то радужное предприятие. – Эй, я вообще-то вешу восемьдесят пять. – Это в любом случае больше, чем я. Вместо ответа Сатору только лишь изогнул бровь. И остановился, неожиданно изменив траекторию своего движения на обратное. Оказавшись рядом, он молча слегка наклонился, заводя одну руку ему под колени, а вторую за спину, через секунду лишая его опоры. – Ты явно недооцениваешь себя, если считаешь, что не можешь меня носить, – с улыбкой на губах произнес он, пока Мегуми пытался сообразить, что вообще сейчас произошло. От осознания, что Сатору только что взял его на руки, сердце внутри просто разрывалось, заполняя своим стуком не только грудную клетку, но и вообще все тело. От неожиданности руки крепко обвили его шею, невыносимо резко сближая их лица. – Эй, отпусти, – попробовал высказать свое желание Мегуми, но только еще больше вцепился в чужие плечи, когда тот вдруг резко ослабил хватку под коленями. Годжо рассмеялся. Вместо того, чтобы отпустить, он, казалось, прижал его еще сильнее к себе. Их взгляды встретились. Мегуми не знал, настолько глупо выглядел, но улыбка на губах ненормального стала еще шире. – Ты в меня вцепился, как котенок – Сатору чуть подкинул его, удобнее располагая руки и провоцируя тем самым очередной эмоциональный всплеск внутри Мегуми. «Котенок?» – белые брови даже нахмурились в недоумении. – Еще бы не вцепился, ты меня как мешок с рисом держишь, – он попытался успокоиться и сделать выражение лица более серьезным, но с учетом всех обстоятельств это было из разряда «миссия невыполнима». – Тогда может покажешь, как нужно? – Сатору внимательно смотрел на него, ожидая ответ. – Перебьешься, – процедил Мегуми, отворачиваясь. Его реакция, наверняка нелепая со стороны, вызвала очередной приступ смеха. Он чувствовал себя максимально странно: не каждый день тебя кто-то носил на руках. Это одновременно было и неловко и…приятно. Даже осознавая, что Сатору на самом деле сейчас не так-то легко. – Ладно, предлагаю все же дойти до конца, я там вроде слышу шум реки, – произнес напарник и двинулся дальше по тропинке, все еще не отпуская его из рук. Мегуми совершенно не понимал, чего тот добивался, но решил не противиться столь необычному порыву. Он немного поправил левую руку, занося ее еще чуть дальше за плечо Сатору, тем самым позволяя ему удобнее взять его за талию. Что, конечно, привело к еще большему их сближению. Дикое сердцебиение уже не так занимало Мегуми, как профиль несущего его человека. Он старался особо не смотреть на свое бывшее тело, чтобы не смущать самого себя, но пробудившееся желание внутри нынешнего тела стало только нарастать. Пусть он и так уже был ближе некуда, но что-то заставляло его хотеть большего. Еще большего, чем подобные объятия. Голубые глаза невольно опустились на губы Сатору, тем самым будто бы даже не намекая, а открыто говоря, чего они бы хотели. Но Мегуми тут же отвернулся, не позволяя телу вести себя так распутно. Не в его смену! Река оказалась гораздо ближе, чем они предполагали. Да и рекой назвать это было тяжеловато – речка, не более. Быстрая и шумная, она скользила по камням и булыжникам, окончательно стачивая еще кое-где оставшиеся острые углы. – Приехали, – отозвался Сатору, наконец-то опуская его на землю. Если бы Мегуми был честен с собой, то признал бы, что ему понравился столь необычный опыт. Но в данный момент до честности ему было мало дело: приструнить разбушевавшиеся внутри эмоции оказалось главной задачей. – Ох, да, не просто тебе будет со мной в своих тенях, – Сатору расселся на траве под деревом, вытягивая одну ногу. «Дурак», – только и прокомментировал про себя Мегуми, присаживаясь рядом. Он согнул ноги в коленях и положил голову на сложенные руки, постепенно углубляя дыхание и прислушиваясь к шуму воды. Напарник молчал, может быть тоже просто расслабляясь, а может и задумываясь о чем-то своем. Сидя в тишине, Мегуми старался прокрутить в голове последние несколько минут и понять, действительно ли его телу хотелось того, чего хотелось. Не показалось ли ему? Он повернул голову налево и посмотрел на отдыхавшего рядом Сатору. Тот, казалось, не обратил никакого внимания на его взгляд, однако не упустил возможности: – Тебя что-то беспокоит? Так уж он и сказал! – Да нет, с чего ты взял? – от взгляда синих глаз внутри все напряглось. Мегуми будто чувствовал, что Сатору прочитал все его мысли. – Ты так притих, – он перевел взгляд на речку. – Знаешь, как бы странно это не звучало, но я даже рад, что все так вышло. Не развивая дальше эту мысль, Годжо молча рассматривал бурлящий поток. Он выглядел таким умиротворенным, каким его редко можно было застать в последние месяцы. И уж точно не Мегуми, от которого тот только и мог, что нос воротить. Но, наверное, в какой-то степени его слова не были исключительно эгоистичны. Из них двоих только Сатору мог себе позволить по-настоящему расслабиться, будто приехал в отпуск на пару дней. Однако и сам Мегуми ловил себя на мысли, что рад вновь вернуть их общение, пусть и такой ценой. Вот только все происходившее ранее все еще оставалось для него загадкой. Почувствовав прилив усталости, он лег на траву, подложив правую руку под голову. Его взгляд следил за раскачивавшимися на ветру ветвями дерева, усыпанными мелкой зеленой листвой. – Понимаю, – все же отозвался Мегуми. – Когда в последний раз мы могли так беззаботно полежать на траве? Сатору усмехнулся, куда-то отворачиваясь: – В том числе. В повисшей тишине Мегуми вновь услышал внутренний голос, требовавший наконец-то задать волновавший его вопрос. Чтобы немного собраться с духом, он закрыл глаза, переключаясь на внутреннее состояние его тела. Желание дотронуться до сидящего рядом с ним соседа никуда не делось. Скорее, оно даже возросло. Настолько, что контролировать собственные ладони становилось все сложнее. Сатору был так близко – он спокойно мог дотронуться до него, если протянет руку чуть левее. Но всю его борьбу заглушило одно единственное предложение: – Я только сейчас понял, как сильно скучал по тебе. Тут же открыв глаза, Мегуми чуть не поперхнулся воздухом. Сатору продолжал сидеть спиной к нему и что-то крутил в пальцах, не проронив больше ни слова. Так, словно ничего не произошло. Фушигуро привстал на локти, внимательно наблюдая за сидевшим рядом с ним человеком. Ему не хотелось переспрашивать или уточнять, все ли правильно он расслышал: боялся, что тот соскочит с темы, сделав вид, что все это время молчал. Пусть Мегуми уже и догадывался, что именно Сатору хотел открыть всеми своими намеками, но не мог в это поверить до конца. Если бы они действительно нравились друг другу, то начали бы встречаться еще в тот же день, разве нет? Сердце застучало сильнее от мысли, что если он сейчас скажет что-то не так, то все вновь будет потеряно. Но в голове Мегуми крутился лишь один единственный вариант ответа: – Я тоже скучал по тебе. В ожидании хоть какой-то реакции он затаил дыхание. Его глаза так внимательно и напряженно следили за каждым возможным движением напарника, что практически без единого моргания начали пощипывать. Тот будто бы даже не услышал его, абсолютно никак не отреагировав. Но так казалось лишь со спины. Повернув голову в его сторону, Сатору через плечо нашел его глаза своими. В тени дерева темно-синие радужки казались бездной, и если бы не яркие солнечные блики в них, то Мегуми наверняка утонул бы в ней. Убедившись, что он не шутил, Годжо полностью развернулся, опираясь на выпрямленную руку. Во второй руке был зажат небольшой розовый цветок, сорванный несколько мгновений назад. Он крутил его за стебель между пальцами, совершенно не обращав на это никакого внимания. Его взгляд был полностью сосредоточен на одном единственном человеке, лежавшем рядом. – Мне кажется, я… – голос Сатору звучал тихо, отдавая легкой хрипотцой, как после долгого молчания. – Совершил ошибку тогда. Изо рта Мегуми чуть не вырвался логичный вопрос: «Когда?». Но его тело ответило на него само. И не только сейчас. Оно пыталось донести до него свои чувства все это время. Годжо испытывал к нему влечение. Сильное – это не было обычной симпатией, которая отображала бы дружбу. И во всем этом единственный правильный ответ был бы – в тот вечер. С ним произошло что-то такое, из-за чего все эти чувства показались отвергнутыми. Иначе стал бы он вести себя, как полный идиот? Но что? – Ты решил тогда, что я на самом деле к тебе ничего не испытываю? Вместо ответа Сатору лишь кивнул. На его лице проявилась боль, которую он тут же решил скрыть улыбкой, но получилось так себе. Он перевел взгляд на цветок, словно пристыженный ребенок, и Мегуми поднялся, садясь рядом с ним. Их колени соприкоснулись, но этих прикосновений было определенно мало: его рука практически сама собой легла на запястье Сатору, мягко его сжимая. – Но почему? В его голове вновь возникла картинка того вечера. То, как близко они были. Как гуляли. Как они чуть не поцеловались. Что из этого могло натолкнуть на мысль о неразделенных чувствах? – Я сам себя накрутил, – Сатору говорил медленно, выверяя каждое сказанное им слово. – Ближе к ночи я спустился к тебе на этаж, фантазируя, как ты меня ждал. Но еще издалека почувствовал какое-то скопление проклятой энергии в стороне твоей комнаты. Мегуми напрягся. Он совершенно точно ничего не чувствовал. И совершенно точно находился в комнате один. В отличие от соседа. – Юджи? – вырвалось у него, и Сатору кивнул. – Я только потом понял, что воспринял все не так, как могло бы быть. Я чувствовал его энергию и энергию… – Стоп! Я не хочу знать, с кем был Юджи, – тут же прервал его Мегуми. Его реакция отразилась на Сатору легким смехом. Довольно неожиданным для прежней серьезности их разговора, но очень своевременным. Продолжая говорить, его голос больше не отражал столько печали, сколько в нем было раньше, и уже лишь этот факт согревал Мегуми изнутри. – В общем, из-за того, что я уже себе представил, я не мог сконцентрироваться и понять, что происходило на самом деле. Я подошел к твоей двери, но ваши энергии были так близко, что я лишь еще больше начал беситься. Я постучал в твою дверь, думая, что если ты там, то откроешь мне и все будет хорошо. Но ты не открыл, хотя я четко понимал, что ты не спишь. Мегуми, не в состоянии поверить в только что услышанное, лишь приоткрыл рот. Сатору явно ждал от него каких-то объяснений, хотя даже если бы их не было, то это все равно не доказывало бы его виновность. – Ты же в курсе, чем занимался Юджи за стенкой, да? – он подождал кивка от Сатору и продолжил: – И как ты думаешь, что я мог бы делать, чтобы не слышать происходившее? Глаза Сатору округлились. Нет, это было каким-то издевательством! Неужели это все произошло с ними из-за каких-то долбаных наушников?! – Извини, Мегуми-чан, я только потом понял, что нужно было спросить напрямую, но…я уже не мог отступить. Ну да, не мог. Сатору хоть и был эмпатичным человеком, но с гордостью у него тоже не было никаких проблем. Он мог признать свою ошибку, вот только в чувствах было слишком легко запутаться. Вот и вышло, что подколами и шутками выводить Мегуми на эмоции стало своего рода единственным, чем он мог обратить на себя внимание. Да еще какое! Сатору поджал губы, глупо улыбаясь, будто это сможет загладить все эти месяцы издевательств. – Почему мне довелось влюбиться в идиота? – прошептал Мегуми, вновь ложась на траву. Он не мог поверить в то, что все это случилось из-за какого-то глупого стечения обстоятельств. – То есть, я тебе не просто нравлюсь? – тут же отозвался Сатору уже совершенно другим голосом. – А ты специально проигнорировал ту часть, где я называю тебя идиотом? – Извини, я совершенно потерял слух после слова «влюбился», – Годжо потянулся к нему рукой с цветком и пощекотал нос. Поморщившись, Мегуми усмехнулся, окончательно сдавшись перед напором виновника всех его проблем. Пусть он все еще не мог поверить в настоящую причину всего происходившего, но он мог понять Сатору. Отчасти: сам бы он никогда не делал настолько поспешных выводов. Но вместо злости на этого ненормального внутри происходило какое-то сумасшествие. Они нравились друг другу! Действительно нравились! И на самом деле не было ничего такого, что заставило бы Годжо так к нему относиться. Кроме, конечно, его ревности. – Ты же и так знал, что я в тебя влюблен, – его голос не дрогнул на последнем слове, но произносить вслух подобное было крайне непривычно. Все в груди трепетало, как будто бы это ему говорили что-то подобное. – Но еще ни разу не слышал, – Сатору лег рядом, подпирая голову правой рукой. Он навис над ним, стараясь поймать взгляд голубых глаз. – Я ведь тоже влюбился, Мегуми-чан, и ты тоже об этом знаешь. От услышанного признания под ребрами что-то взорвалось, покрывая каждый сантиметр его тела обжигающим пеплом. Он не мог оторвать глаз от нависшего над ним Сатору в чужой оболочке. Не он, а его тело. Оно так вцепилось в обожаемый им объект, что вряд ли позволит теперь Мегуми отступить, пусть в его голове и происходил полнейший хаос. Наблюдая за ним сверху, Годжо лишь улыбался. Он протянул левую руку с зажатым в ней цветком к правому уху Мегуми, закрепляя за ним розовый бутон. – Тебе идет, – прошептал он, наэлектризовывая под кожей дорожку от прикосновений. Его ладонь осталась на шее, мягко поглаживая большим пальцем линию челюсти и щеку. – Скорее, тебе, – в тон Сатору ответил Мегуми, бережно обхватывая его запястье своей рукой. Он не хотел, чтобы эти нежные прикосновения заканчивались. Пусть они уже и признались друг другу в чувствах, но зайти дальше для него казалось чем-то безумным. Они же обменялись телами, разве не будет странным целовать по сути…самого себя? Сатору пусть и идиот, но не дурак, поэтому наверняка прекрасно и сам это понимал. Он все так же смотрел на него сверху, еле двигая радужками глаз. – Так странно: когда я смотрю на себя твоими глазами и чувствую то, что ощущает в этот момент твое тело, я будто бы влюбляюсь в тебя еще больше. От нахлынувших чувств Мегуми на какое-то время совсем забыл про дыхание. Он только и мог, что удивленно смотреть на человека напротив, поражаясь тому, что тот тоже это испытывал. И это осознание закружило в нем вновь все пережитые за день эмоции, поднимая со дна даже мелкие крупицы. – Что же ты творишь со мной, Сатору, – его голос не выдержал, опустился до шепота, слышного только лишь одному человеку. – Просто закрой глаза и не думай об этом. Мегуми повиновался. Он чувствовал, как Сатору приближался. Его проклятая энергия вторила внутренним ощущениям и взбунтовалась вместе с ним, поэтому прочитать ее было проще простого. Их носы соприкоснулись. Легкие тут же отказались работать, задерживая дыхание настолько, насколько это было возможно. Медленно, Мегуми начал слегка покачивать голову из стороны в сторону, потирая кончик носа о его. Ему не верилось, что этот момент настал. В прошлый раз, когда они были так близко друг к другу, им не дали закончить начатое. А после они оба глупо повели себя, обижаясь и не желая разобраться. Но теперь все словно приходило на круги своя. Сейчас они одни, далеко от людей, от общежития, от уроков и миссий. Их окружали лишь шум ветра, журчание воды в речке и пение садившихся ненадолго птиц. И больше ничего. Убрав руку из-под головы, Мегуми чуть опустился, но тут же прижал Сатору к себе ближе. Он запустил пальцы в темные мягкие волосы, когда-то принадлежавшие ему самому. Но его телу было на это совершенно плевать. Оно жаждало большего. Жаждало не только таких детских касаний, а чего-то зрелого. Того, чего оно еще никогда не испытывало. Пальцы Сатору тоже не стояли на месте. Они зашли чуть дальше к задней части шеи, поглаживая короткие волоски на затылке, пробуждая рой мелких мурашек вдоль его позвоночника. Их лица сблизились еще больше, позволяя ощущать друг на друге жар от дыхания. Мегуми пропустил чужие прядки волос сквозь пальцы, опуская руку чуть ниже. Ему хотелось сделать своему партнеру приятное, и он прекрасно знал, каким образом это можно было осуществить. Подушечками пальцев он начал массировать чувствительное место за ухом, вырывая из Сатору еле слышный стон. Их губы были уже так близко, что они слегка касались тонкой розовой кожей. Услышанное невероятно понравилось телу Мегуми, будто стон прошелся по всем его нервным окончаниям вместе с его горячим дыханием. Не выдержав столь яркой волны возбуждения, он первым прильнул к раскрытым губам Сатору, мягко сдавливая их своими. Неужели этот момент наконец-то настал? Откликаясь исключительно на порывы своего тела (о психологической составляющей произошедшего он подумает как-нибудь потом), Мегуми отпрянул, но только чтобы позволить Сатору игриво коснуться его кончиком языка. Поймав настроение партнера, он легко прикусил его нижнюю губу, после тут же впиваясь в нее своими губами и сладко посасывая в одном с Годжо ритме. Мегуми еще никогда не было так хорошо. Он ни разу за всю свою жизнь не испытывал столь яркого и всеобъемлющего наслаждения, заполнявшего каждую клеточку его тела. Не думая больше ни о чем, он начал тихо постанывать от заполнивших его с ног до головы эмоций, пробуждая в Сатору еще большее рвение доставить своему парню удовольствие. Наверное, если бы не их крайне необычная ситуация, они провалялись бы здесь на берегу реки до вечера, однако стоило лишь толике рассудка проскользнуть в голову Мегуми, как тот медленно отстранился, заканчивая их первый, но, он надеялся, далеко не последний поцелуй. – Извини, этому было чертовски тяжело сопротивляться, – прошептал Сатору, утыкаясь в его шею. – Мне казалось, что если я не поцелую тебя, то твое тело меня задушит. А это было бы самым глупым самоубийством. Мегуми верил в это, потому что и сам ощущал что-то подобное. Их телам не было дела до того, кто сейчас ими управлял: у них были свои собственные потребности и желания. Он усмехнулся, прижимая к себе Сатору еще сильнее. – В этом случае спасибо моему телу за это. Чтобы немного успокоиться и прийти в себя, обоим понадобилось время. Много времени. Они лежали в обнимку до тех пор, пока могли сдерживать желание своих тел не только повторить, но и преумножить полученные эмоции. Отпустив Сатору из своих рук, Мегуми почувствовал себя опустошенным. Хотелось еще, больше, дольше. Навсегда, если это было возможным. Он сел, наблюдая за…своим парнем? От этой мысли стало одновременно и тепло в груди и немного тревожно. «Сатору теперь мой парень?» – он покрутил в голове новый статус, но никак не мог поверить в него по-настоящему. Можно ли назвать их союз отношениями? Стараясь не загонять себя в пучину навязанных самому же себе проблем, Мегуми все же решился озвучить беспокоивший его вопрос: – И что теперь? – он встал и медленно подошел к пинавшему камушки Сатору. От беспочвенного страха получить отказ под ребрами разливалось волнение, совершенно неконтролируемое и раздражающее. – Мы…встречаемся? Произнеся вопрос, он напрягся. Годжо посмотрел на него так удивленно, словно между ними только что ничего не было: – А ты хочешь? Глаза Мегуми в ужасе округлились. – А ты нет?! Сатору засмеялся. – Я шучу, просто ты такой милый, когда нервничаешь. Ну разве не идиот?! Он протянул ему руку и мягко улыбнулся: – Я очень хочу быть твоим парнем, Мегуми-чан. От облегчения и прокатившейся по всему телу волны удовольствия от услышанного, Фушигуро почувствовал, как его ноги подкосились. Он все еще ровно стоял, но будто совершенно не ощущал под стопами земли. Так глупо – еще никогда он не чувствовал себя настолько слабым, хотя именно в этот момент находился в теле сильнейшего мага последнего столетия. Он вложил пальцы в протянутую ему руку, тая от его прикосновения его больше. Но эти шуточки… – Ты хоть понимаешь, насколько ты невыносим? Вопрос так и остался без ответа. Сатору притянул его к себе, погружая в крепкие и до безумия теплые объятия. Но стоило вновь погрузиться в пьяняще сладкую негу, как в кармане штанов завибрировал телефон. – Директор Яга, – прочитал на экране Мегуми. Он поставил на громкую связь и поднял смартфон в руке между их лицами. – Да? В трубке повисла пауза. Яга-сама вроде попытался что-то сказать, но тут же себя оборвал. – Го…Фушигуро-кун, через час мы подойдем к вам на срочное собрание. Кажется, мы его окончательно вычислили, поэтому нужен план.

***

Собрание завершили лишь к восьми часам вечера. На небольшой кухне не хватило всем места, поэтому кто-то стоял, кто-то сидел на кровати, а кто-то и просто на полу. Помимо Мегуми и Сатору в проработке плана участвовало еще шесть человек, включая директора. Особого выбора тактик у них не было: они не могли просто уничтожить проклятие – не были уверены, что это автоматически вернет их тела. Значит, необходимо будет все делать последовательно. Ко всему прочему, участвовать в миссии будут только студенты, чтобы избежать дополнительной путаницы и лишних рисков. Три мага первого уровня все равно при этом будут находиться неподалеку, на всякий случай. Времени на отдых и сборы у них было предостаточно: миссию решено было провести на следующий день, поэтому напарники могли еще несколько раз прокрутить план между собой и дополнительно потренироваться перед сном и с самого утра до отъезда. Закончив заранее необходимые сборы и вымотавшись почти до предела, они быстро перекусили, расправили кровать и собрались спать каждый со своей стороны. Вопрос о том, чтобы лечь на разных кроватях, даже не рассматривался: им нужно было хорошо выспаться, а чувствовать прикосновение Сатору для тела Мегуми являлось лучшим успокоительным. Увидев, что его парень уже забрался под свое одеяло, Фушигуро остановился со свернутым пледом в руках: – Мы будем спать, как и вчера? – А что ты предлагаешь? – Сатору осмотрел кровать, но так и не понял, на что намекал Мегуми. – По-моему, тут довольно большие одеяла, – предложение спать под одним одеялом смутило его самого, но он пытался скрыть это, делая вид, что занят уборкой покрывала и пледа. Не сказав ни слова, Сатору с довольной ухмылкой на лице откинул с себя свое одеяло и расправил лежавшее рядом на всю кровать. Его совершенно не смутило ни то, что теперь половина текстиля свалилась на пол, ни то, что они официально были парой лишь несколько часов. А может, тот и вовсе с самого начала ждал, что ему предложат столь тесный контакт. Хотя Мегуми, конечно, не сомневался в том, что они проснулись бы под одним одеялом вне зависимости от его желания. И ему это нравилось. Нравилось, что Сатору мог совершать безумные поступки, особо не думая о них, но принимая их последствия. Наверное, частично такой характер обусловлен его техникой, такой же безумной, как и он сам, но при этом выверенной до каждой частички. Если бы не эта толика сумасшествия в нем, то Сатору перестал бы быть Сатору, становясь лишь своей жалкой копией. Мегуми улыбнулся. Невозможно было смотреть на своего парня в этот момент без улыбки и всепоглощающего внутри тепла. До начала миссии у них была целая ночь впереди, которую они могут провести вместе. И точно так же, как он переживал, он и жаждал вновь почувствовать на себе его прикосновение. Пусть пока такое, частично разрывавшее мозг, но вполне удовлетворявшее потребности его тела. Оказавшись под тем же одеялом, Мегуми попытался не так сильно акцентировать на этом внимание и лег на спину. Зато Сатору восполнил их стремление быть рядом за них обоих, развалившись чуть не вплотную, но очень близко на живот. Его левые рука и нога тут же оказались поверх чужого тела, заставляя его слегка изменить положение. Мегуми повернул к прилипале голову и мягко выдохнул от накатившей на него нежности. Будь он сейчас в своем теле, то наверняка бы погрузился в поглотившую его эйфорию, но их положение не позволило ему отключить голову и на этот раз. Он смотрел на лежавшего рядом с ним человека, смотревшего на него искрившимися глазами, и не мог поверить в то, что уже на следующий день все может закончиться. – Завтра мы уже вернем наши тела обратно, – тихо озвучил он собственные мысли, придавая им еще больший вес. – Или умрем, – тут же отчеканил Сатору, абсолютно никак не изменив выражение лица. От услышанного у Мегуми чуть чаще забилось сердце. Он знал, что они оба сделают все, что от них зависит, лишь бы вернуться к прежней, но улучшенной жизни. Однако частичка переживаний за их будущее дала о себе знать. – Эй, как-то это слишком пессимистично для речей вечно позитивного Годжо Сатору, – он попытался сгладить настроение диалога, положив свою руку на поглаживавшую его ладонь. – На мне теперь навсегда останется отпечаток твоего серьезного и мрачного тела. Мегуми усмехнулся, прикрывая на несколько секунд глаза. Ему вдруг показалось, что встреча с проклятием особого уровня была так давно, что он успел совершенно забыть, каким он был раньше. Да, иногда он мог драматизировать и видеть в некоторых событиях только худшее, но последние дни заставили его сильно изменить свое отношение к жизни. Лежавший рядом Сатору не спускал с него глаз, хотя их переглядки в практически полной темноте, если не считать проходивший между жалюзи тусклый свет от уличных фонарей, были довольно смущавшими. Естественно, это смущение касалось только головы, телу же было совершенно недостаточно того, чем они занимались. И чтобы хоть немного развеять это напряжение внутри, Мегуми решил его озвучить: – Я хочу поцеловать тебя, но мне все еще непривычно чувствовать этот диссонанс между головой и телом. Он не закладывал в эти слова побуждение к действию, но Сатору был не из тех, кто заставит долго ждать. Особенно, если это касалось таких вещей, как доставление удовольствия. – Просто закрой глаза, Мегуми-чан. Услышав вновь эту фразу, у него совершенно не было желания отказать. Дыхание участилось, заставляя тело к уже имевшемуся предвкушению добавить и капельку напряженности и неустойчивости. Все внутри постепенно сгорало от воспламенившихся в ожидании нервных окончаний. Мегуми чувствовал, как матрас прогнулся рядом с ним от веса вновь нависшего над ним Сатору, и лишь только от этого затаил дыхание. Человек, которого он мог теперь называть своим парнем, был так близко, что он ощущал исходившее от него давление в воздухе. Под кожей скулы, щеки, а после и шеи пробежался электрический ток, следуя за ласкающими и совершенно небезобидными движениями пальцев. Уже только от этого Мегуми захотелось отдаться Сатору полностью, без остатка и без сожалений. Как и днем, их носы вновь соприкоснулись, но на этот раз всего на пару мгновений, заставляя губы тут же раскрыться в безумном желании. Мегуми вдруг ощутил внутри такую жажду любви, ласок и новых впечатлений, что на мгновение даже испугался этого порыва. Но ровно до тех пор, пока их губы не слились в поцелуе. Сначала мягкие, волнующие все внутри прикосновения, а затем все более и более настойчивые, жадные до чужого тепла. Кончики их языков то и дело заигрывали друг с другом, переводя разливавшееся по телу наслаждение на новый уровень. Мегуми, отключив голову, полагался только на ощущения и бушевавшую кровь, уже разогретую чуть ли не до точки кипения. Его пальцы жадно вцепились в темные волосы, выдавливая из Сатору еле слышные, но прекрасно ощутимые на губах стоны. Вторая же рука легла на твердую спину, прощупывая под тонкой тканью футболки рельеф натренированных мышц. Но во всем этом все равно было что-то не так. Чего-то не хватало, как огня, чего-то такого, что закрыло бы хоть как-то все нараставшие потребности. Глубоко вдохнув от пролившегося по спине потока мелкой дрожи, Мегуми изогнулся в пояснице, позволяя руке Сатору проскользнуть под нижний край футболки. Разница температур его ладони и горячего тела лишь еще больше разожгла внутри Мегуми пожар, дополненный легким покалыванием под кожей. Он прикусил нижнюю губу партнера, замедлив его ласки, и воспользовался заминкой, пропуская под ним левую ногу и слегка правя положение своего тела, оказываясь полностью под Сатору. Чтобы не дать тому и секунды на раздумье, Мегуми обхватил его ногами, сильнее прижимая к себе. От яркой вспышки наслаждения, разлившегося в ту же секунду по всему телу, он не смог сдержать сорвавшийся с его губ громкий стон. Разорвав поцелуй, он позволил партнеру опуститься чуть ниже, к его щеке, а после и к шее, оставляя на ней влажный след. Рука Сатору, еле касаясь чувствительной кожи, пробралась еще выше к ребрам, а затем опустилась вдоль мышц живота к стискивающим его бедра ногам. Дыхание участилось, становясь практически неконтролируемым. От получаемых ласк Мегуми совершенно потерял голову. Он больше не мог думать, не мог отдавать себе отчет в совершаемых им же самим действиях. Все сильнее и сильнее он прижимал к себе обжигающе горячее тело Сатору, которое еще вчера утром принадлежало ему. Но то, что в этот момент происходило у него внутри, затмевало абсолютно все. Мегуми никогда еще не испытывал столь безграничной страсти, способной не только затуманить разум, но и выкрутить яркость получаемого удовольствия до небывалых высот. Он так долго боролся с самим собой и своими тараканами в голове, что не смог приучить свое тело к хоть какому-то наслаждению, но тело Сатору будто бы было создано для этого. Каждая его частичка была наполнена неудержимым желанием получить еще больше, заставляя Мегуми раскрываться и отбросить ненужные предубеждения и страхи. Он чувствовал, как чужая ладонь жадно впилась в его ягодицу, прижимая их бедра еще ближе друг к другу. Настолько близко, что каждое малейшее движение отдавалось в паху сладкой негой, заставляя хотеть лишь одного – избавиться от сковывающего его изнутри напряжения. А заодно и ставших совершенно неудобными трусов. Сатору неохотно привстал, отлипая от уже покрасневшей кожи на шее, и спросил, мягко касаясь губами губ Мегуми: – Ты хочешь зайти еще дальше? Бархатный голос проник через уши и растворился в груди, побуждая легкие сжаться. Он не мог ответить «Нет» или «Мне нужно время», потому что этого времени попросту не было. Было только здесь и сейчас, а что происходило за пределами этой кровати и что будет происходить завтра – его совершенно не интересовало. – Да, хочу, – Мегуми стало неловко от произнесенного вслух признания, но вновь впившиеся в его шею губы затмили его неуверенность. – Произнеси это полностью, – Сатору дразнил его, выводя на его коже узоры кончиком языка. – Чего ты хочешь? Чего он хотел? Любви. Нежности. Ласки. Страстных поцелуев. Хотел чувствовать Сатору всем своим телом. Везде. Хотел провести с ним не только ночь, но и вяло проснуться утром, ощущая на себе тяжесть от веса чужого тела. Чувствовать тепло этого тела, биение его сердца, его дыхание. Хотел испытать что-то такое, чего не испытывал никогда и ни с кем. Хотел Сатору всем своим разумом и телом. Хотел узнать его вдоль и поперек, увидеть то, что никто еще не видел. Но как все это передать словами? – Я хочу зайти еще дальше, – произнес Мегуми, в смущении замирая перед каждым следующим словом. – Я хочу тебя, Сатору, только не останавливайся. Повинуясь чужому влечению, Годжо не только не остановился, но и заметно ускорил темп движений бедрами. Его дыхание сопровождалось сладкими для ушей Мегуми стонами, заглушая его собственные. Он чувствовал, что уже был на грани, хотя почему-то раньше считал тело Сатору более выносливым в этом плане. А ведь они даже не разделись. Словно прочитав его мысли, Сатору слегка приподнялся и одной рукой через голову снял с себя футболку, отбросив ее куда-то на пол. На нем оставались еще хлопковые пижамные штаны, но они совершенно не скрывали все его желание. Мегуми старался особо не смотреть, но сопротивляться телу Сатору было выше его возможностей. Он провел пальцами вниз вдоль его боковых мышц живота и зацепился за резинку, слегка оттягивая ее еще больше. Вновь опустившись, опираясь на левое предплечье, Годжо прильнул к его губам, чувственно сминая их в порыве страсти. Его правая рука скользнула вниз, еле касаясь кожи и заставляя Мегуми выгнуться от возбуждавших его нервные окончания движений. Он чувствовал, как подушечки пальцев уже игрались с резинкой его трусов, дразня его и разжигая огонь внутри еще больше. Непредсказуемые пальцы были так близко к центру наслаждения, что терпеть было уже невозможно. Еще немного и он точно сойдет с ума, так и не опробовав это тело на пике. Но Сатору совершенно точно осознавал, что он делал. Он отлично знал свое тело. Знал, что ему нужно, сколько и как. Он не любил быстро. Ему нужно было довести себя до точки невозврата, дойти до грани, чтобы после окунуться в полное и несоразмерное ни с чем расслабление. В истому, в которой его ничто и никто не побеспокоит. Вот и Мегуми, находившийся уже в шаге от этой грани, был готов зайти еще дальше. Но боялся, что если дотронется до своего бывшего тела сам, то все испортит – не даст Сатору даже половины того, что давал ему он. Однако желание сблизиться, отдаться порыву и наконец-то перейти волновавшую его черту было нестерпимым. Не выпуская губы Сатору своими, Мегуми спустил одну руку с его спины и мягко, почти невесомо, дотронулся до выпиравшего на пижамных штанах бугорка, вырывая из партнера тягучий стон облегчения. Он почувствовал кончиками пальцев проступившую сквозь тонкую ткань влагу и растер ее по твердой головке, стараясь уловить каждое изменение в поведении Сатору. А после почувствовал и сам на себе это же прикосновение. Яркое, до боли дразнившее предвкушение скорого оргазма растеклось под кожей, побуждая его тело выгнуться и оторваться от влажных и так сильно привлекавших его губ. Все внутри горело, жаждало наконец-то избавиться от всего лишнего, дойти до пика и довести до него своего партнера. Больше не думая ни о чем, Мегуми потянул за резинку штанов, с трудом стягивая их с Сатору из-за вставшего члена. Он уже хотел было вновь дотронуться до разгоряченной нежной кожи, но почувствовал, как его партнер куда-то потянулся. Открыв глаза, Мегуми увидел в его руке уже знакомый ему тюбик, оставленный после дневного разговора на тумбочке. Видимо, Сатору сразу же его заприметил, когда они ложились. – Сейчас будет слегка прохладно, – уведомил его он, покрасневший от напряжения и удовольствия. Сатору выдавил на ладонь прозрачную смазку, а второй жадно приспустил его трусы. Мегуми не мог не смотреть на весь процесс, но сосредоточился исключительно на том, как ладонь Годжо легла на его член и начала медленно распределять по нему выдавленную жидкость. «Черт, он все же действительно везде идеальный», – только и мог подумать Мегуми, глядя на свое нынешнее тело. Холодок от смазки быстро прошел из-за температуры их разгоряченных тел, оставляя после себя лишь чувство безграничного облегчения. Приступив к своему члену, Сатору аналогично не мог отвести от него взгляд, и Мегуми прекрасно это видел. Его немного смутило то, каким красивым он видел сам себя в этот момент: с покрасневшими щеками, блестевшим от пота, тяжело дышавшим и так внимательно наблюдавшим за движениями собственной же руки. Но когда их взгляды пересеклись, Сатору мягко улыбнулся, вызывая в его теле еще одну волну возбуждения. Он обхватил одной рукой оба их члена, опускаясь к нему и нежно целуя его шею, отчего Мегуми совершенно не мог больше сдерживаться. Он положил свою ладонь на ладонь Сатору, слегка двигая бедрами в заданном им темпе. Так хорошо. Мегуми вновь закрыл глаза от расплывавшегося внутри наслаждения. Совершенно позабытого им из-за собственных же оков. Рука Сатору вдруг остановилась, отпустила, начала опускаться ниже, лаская чувствительные места между ягодиц. От неожиданности Мегуми остановился, слегка сжался, но поцелуи за ухо, в висок, в щеку, а после и в губы заставили его повиноваться. Сатору знал, что он делал, в этом Фушигуро не сомневался. Расслабившись, он позволил его пальцам зайти дальше. Еще дальше. И даже слегка надавить на отзывчивое кольцо мышц. Но в моменте мысленно сжался вновь, предвкушая легкий дискомфорт или даже боль. Однако ничего из этого не последовало. Его тело спокойно приняло в себя тонкие длинные пальцы. Он не понимал, сколько, но распиравшее изнутри чувство не давало ему даже подумать об этом. – Тебе нравится? – вдруг задал вопрос Сатору, лизнув мочку его уха. Нравилось ли? Да он был в восторге! Это тело определенно точно умело испытывать такое, в сторону чего Мегуми даже не мог фантазировать. – Очень. Довольный ответом, Сатору продолжил, целуя его вновь и вновь. Его пальцы двигались бережно, точно зная, куда и как надавливать. Такие нежные, выверенные движения, но приносимые совершенно иные эмоции. Мегуми не мог поверить в то, что его пальцы были на это способны. Да и не только пальцы. Годжо так умело пользовался всем его телом, что это даже пугало. Но и непременно говорило о том, что и сам Фушигуро вполне сможет приносить столько удовольствия своему партнеру. Своему парню. Сатору. От разлившихся по груди чувств Мегуми прижал его к себе еще сильнее. Их тела словно искрились, сопровождая каждое прикосновение мелкой дрожью. Он понимал, что этого не будет после возвращения их тел, но совершенно точно знал, что получит еще больше удовольствия от возможности открыть чертовы глаза и посмотреть Сатору в его голубые радужки, утопая в них, в их страсти и нежности. Наблюдать за своим парнем в столь интимной обстановке, разве могло быть что-то лучше? Все больше отдаваясь их близости, Мегуми постепенно терял голову от такого количества разных чувств, эмоций, желаний и прикосновений. Сжав оба их члена в ладони, он понял, что совсем скоро дойдет до пика. Оргазм подступал так яростно, жадно захватывая все его тело, заставляя думать только о нем и ни о чем больше. Еще немного, совсем чуть-чуть. Но Сатору? Он вообще сможет кончить в его теле? Ответом на это стали нескрываемые ничем стоны и ускорившийся темп движений партнера, уткнувшегося ему в шею. Горячие капли спермы почти тут же упали на его живот и грудь, вызывая внутри самое настоящее облегчение. Сразу после этого, получив дополнительную дозу наслаждения от доведения до оргазма Сатору, и сам Мегуми получил от этого тела все, что только мог. Значит, все дело действительно было лишь в его голове? Выдохшись, Годжо лег на спину рядом, раскинув руки и ноги по всей кровати. – Ну и как тебе в моем теле? – задал он вопрос, немного отдышавшись и приподнявшись на локти. – Не знаю, – Мегуми не мог понять, как объяснить все то, что только что испытал. – Я думал, что умру от удовольствия. Сатору усмехнулся, поворачиваясь на бок. – Поверь, твое тело точно такое же, просто вот здесь – он ткнул его пальцем в лоб, – происходит слишком много всего. – Я уже понял, – признался Мегуми, вздыхая по своей собственной глупости. После отдыха, душа и небольшого перекуса – Сатору не мог устоять от оставшихся после завтрака панкейков – они вновь вернулись во все еще не успевшую остыть кровать. На этот раз они легли еще ближе, не в состоянии противиться собственным желаниям и притяжению. Прикосновения Годжо ощущались на теле Мегуми еще теплее. Еще нежнее. Еще слаще. А завтра все уже изменится. Раз и навсегда.