Поттер, бесишь

Первым, что он почувствовал, был слабый аромат вишневого пирога и дезинфицирующих зелий. Значит, он провел в Мунго не меньше недели, и сегодня снова была очередь Гермионы дежурить в его палате. — Какое сегодня число? — язык слушался плохо, а в горле пересохло так, что каждое слово царапало словно наждачкой по горлу. Еле слышный вздох облегчения, заклинание вызова медиведьмы. — Шестнадцатое. Можешь открыть глаза, я убавила свет. — Не так уж плохо, десятый день, — глаза чуть слезились от пробивающегося сквозь занавески осеннего солнца. — Мерлин, на мне что, кентавры упражнялись в балете? — Октября, — Гарри наконец смог полностью открыть глаза. Гермиона выглядела совершенно измотанной, под глазами залегли тени, а губы были искусаны в кровь. — Октября… — растерянно повторил Гарри. — Я что, провалялся тут больше месяца? Что случилось? Уже было раскрывшую рот подругу прервала стайка медсестер во главе с целителем О’Брайаном. Замелькали палочки, засветились показатели на датчиках, фиалы с зельями один за другим вливали себя прямо Гарри в рот. — Зелье на складе! Донован в порядке? — Гарри еле дождался, пока О’Брайан удовлетворенно кивнет и отправится к следующему больному. — Вспомнил? — Гермиона сочувственно потрепала его по руке. — В порядке твой стажер, разве что небольшая психологическая травма. — Чееееерт, я труп, — вдруг захотелось побиться головой об стену, но поднять эту самую голову с подушки не представлялось возможным ближайшие лет пять. — Скажи О’Брайану, что в этот раз он зря меня вытаскивал, Малфой убьет меня окончательно. Отравит. Лично сварит зелье, промаркирует его зеленым и подольет мне в кофе. — Сомневаюсь, — Гермиону внезапно заинтересовало что-то за окном. — А ты не сомневайся. Отравит, и будет прав. Мерлин, какой же я идиот. — Драко… Малфой вряд ли сможет убить тебя удаленно, — подруга так и стояла к нему спиной, глядя на что-то на улице. — В смысле? — Ему предложили стажировку во французском Министерстве Магии. Бессрочную. Он уехал две недели назад.

***

Дни и ночи тянулись безвкусной жвачкой, недели же ухитрялись сменять одна другую с пугающей скоростью. Обследования, укрепляющие зелья, выписка из Мунго — Рон с Гермионой уговорили его немного пожить в их гостевой спальне. Не то чтобы в ней когда-то ночевали какие-то другие гости. В любом случае, там давно обитала половина его вещей. В начале ноября ему наконец разрешили вернуться к работе. К декабрю перспектива трагически умирать от чахотки в уединенном санатории в горах казалась уже не самой плохой. — Весь Ремарк в этом доме ликвидирован, — решительно объявил Рон за три недели до Рождества. — Хочешь читать, пожалуйста, — Агата Кристи, Конан Дойл и мамины вейловские романы. — Где Ремарк, Рон? — глаза Гермионы опасно прищурились. Гарри на всякий случай натянул плед до самого подбородка. — Нет больше этого вашего Ремарка, весь вышел, — похоже, Рон допил ту кастрюльку тестового предрождественского глинтвейна, иначе объяснить его притупившееся аврорское чутье было нечем. — Есть еще сборник рождественских историй про замерзающих на улице сироток. — Рональд Уизли, — предчувствие надвигающейся бури повисло над уютной и безмятежной на вид гостиной. — Если весь Эрих Мария, целиком и полностью, сейчас же тут не появится, все твои “мамины” вейловские романы окажутся… Ситуацию пора было спасать. — Слизеринцы пригласили меня на бранч, — кажется, нужный эффект был достигнут, две пары широко распахнутых глаз были сфокусированы на нем, судьба Ремарка отодвинулась на второй план. — Ты пойдешь? — Так сразу? А как же: какие слизеринцы, Гарри, куда именно, когда, зачем? Гермиона лишь нетерпеливо отмахнулась от его вопросов, заявив, что им срочно нужно заняться гардеробом и прической Гарри. Спасения от лучшего друга тоже было не дождаться — Рон явно не собирался рисковать и спорить с женой, когда на кону стояла судьба его коллекции романов. То есть, маминой коллекции.

***

Гарри прибыл к Mon Repos с небольшим опозданием — заведение располагалось в маггловской части Лондона, и при аппарации его выкинуло посреди какого-то парка. Зеленые газоны и лениво плавающие в пруду ухоженные карпы (Можно ли так сказать про карпов? Как за ними ухаживают?), небольшой мостик, ведущий к заросшему дикими розами саду (Розы, цветущие в декабре, самое обыкновенное, ни разу не магическое явление), неприметная двухэтажная деревянная вилла с витражными окнами — Гарри подумал, что это очень подходящее Малфою место. Улыбчивая официантка проводила его к столику у окна, где его уже, очевидно, ждали. Паркинсон пила что-то нежно-розовое и предлагала заказать лимончелло, Забини переглядывался с кем-то из поваров на открытой кухне, Нотт неодобрительно смотрел на внушительную кружку американо, которую принесли Гарри. Поттер решил, что с него хватит хождения вокруг да около. — Чего вы от меня хотите? — Мы хотим, чтобы ты поехал во Францию и привез обратно нашего дорогого друга Драко Малфоя, — под пристальным взглядом Забини Гарри вдруг почувствовал себя крайне неуютно. — Он умел привнести в любую беседу некую изюминку, и без него наши еженедельные бранчи несколько… потускнели. — И почему вы решили, что я смогу уговорить Малфоя вернуться? — Потому что если кто и может вернуть Драко в Лондон, так это человек, из-за которого он уехал. Гарри понадеялся, что ему удалось выразить одним своим взглядом достаточно недоумения и скептицизма. — Да будет тебе известно, что когда слизеринец испытывает к кому-то сильные чувства, лучшее, что он может сделать — полностью их игнорировать, отрицать и сбежать от них на другой континент. — Единственное сильное чувство, которое Драко ко мне испытывает — раздражение, — скрывать горечь в голосе было все равно бесполезно. Нотт закатил глаза в сторону Забини, шумно выдохнул носом и отложил в сторону вилку, которой все это время ковырял в неясного происхождения смеси, украшенной проростками бобов. — Поттер. На протяжении десяти лет вот эти трое сидящих перед тобой взрослых, самодостаточных людей, у которых, между прочим, тоже имеется личная жизнь, вынуждены были систематически уделять свое безраздельное внимание той катастрофе, что представляют собой ваши с Драко отношения. — Тео, не грузи его гриффиндорское подобие мозга, — Паркинсон нетерпеливо махнула рукой официанту. — Слушай, Драко из твой тарелки еду ел? Ел. У твоей койки в Мунго каждую свободную минуту торчал? Торчал, и зелья для тебя все лично варил. Чего тебе еще надо? Письменное признание с сотней маленьких сердечек? Ну так это не по адресу, для этого найди себе маленького хаффлпафца. — Но… — Все, Поттер, аудиенция окончена. Чтобы в следующее воскресенье Драко был здесь, целый, невредимый и сексуально удовлетворенный. Гарри бросил вопросительный взгляд на Забини с Ноттом, получив в ответ еле заметное покачивание головой. Очевидно, спорить с Паркинсон в этом кругу считалось контрпродуктивным.