Поттер, бесишь

Париж в декабре был отдельным видом пытки. Холодный, пронизывающий ветер, отсутствие всякого намека на снег, не прекращающийся ни на минуту противный мелкий дождь — все это напоминало Лондон, только теперь у Драко не было возможности сбежать на выходные домой, в Уилтшир. Он отчаянно тосковал по чуть подмерзшему пруду, по тому морозному аромату хвои, когда просыпаешься и первым делом выходишь босиком в чуть припорошенный кристально-белым снегом сад, в теплом фланелевом халате с обжигающей кружкой утреннего кофе. В это время года Малфой-мэнор полностью преображался. Нарцисса Малфой обожала Рождество, и готовиться к нему начинала еще до Самайна. Все украшения подвергались ежегодной чистке и сортировке; каждый ужин в декабре был репетицией очередного блюда для праздничного стола. Люциус ворчал, но послушно подбирал вино под каждую перемену блюд. Домовые эльфы проводили между собой турнир на выбывание — победивший удостаивался чести украшать Главную Рождественскую Ель Малфой-мэнора. Предрождественские бранчи с друзьями тоже были особенными. Панси заявляла, что в этом году она отказывается носиться по магазинам как угорелая пикси и точно купит подарки заранее. Разумеется, дотерпеть с вручением до самого Рождества ей никогда не удавалось, и за весь декабрь они все успевали получить от нее по два, а то и по три подарка. Блейз каждый год угрожал уехать к матери на побережье, ныл, что ненавидит Лондон, Англию и любую температуру ниже плюс двадцати, но так никуда и не уезжал. Тео приходил в красном свитере с оленями, поглощал сэндвичи с индейкой и клюквенным соусом в устрашающих количествах и утверждал, что Йоль уже не тот, что это все маггловский коммерческий фарс, пустивший свои щупальца даже в традиционные магические семьи. Работа во французском Министерстве… Какая работа? Хаос, бюрократия, запутанные цепочки согласований, бесконечные перекуры и отгулы — за два месяца Драко не успел и половины того, что в Англии успевал играючи переделать еще до обеда. Нет, он совершенно не вспоминал о Грейнджер и, разумеется, вовсе не скучал по бесконечному потоку записок, посланий, отчетов и запросов, которыми его исправно снабжал Аврорат во главе с Поттером. Поттер. За тот месяц, что Драко провел между его палатой в Мунго, библиотекой и лабораторией на поверхность всплыли некоторые подавленные чувства, которые отказывались подавляться обратно. Рационального объяснения своему побегу на континент (приходилось быть честным хотя бы с самим собой, это был именно побег) найти никак не удавалось. Драко сам не знал, чего он боялся больше: того, что Забини был прав, и Поттер действительно наконец-то проявил к нему интерес, а он, Драко, сам все испортил, или того, что никакого интереса кроме рабочего у Поттера к нему никогда и не было.

***

Утро начиналось как обычно: слишком масляный круассан, кисловатый кофе на зернах сомнительного происхождения. В попытке заполучить хоть немного праздничного настроения Драко отправился на работу пешком, через рождественский базар у собора Нотр-Дам на берегу Сены. От запаха жареных каштанов его почему-то затошнило, а вид прилавков с устрицами вызвал очередной прилив возмущения, поэтому, когда секретарь сообщил, что в кабинете его ждет посетитель, Драко приготовился выплеснуть на него весь накопившийся гнев. С этим пришлось повременить, так как у посетителя оказались до боли знакомые взлохмаченные черные волосы, круглые очки и на редкость аккуратно подстриженная борода. А еще два картонных стаканчика, от которых еще шел пар, и небольшая коробка с логотипом его любимой кофейни напротив собора святого Павла. Видимо, молчание Драко Поттер понял по-своему, поэтому, кивнув на стаканчики, буднично пояснил: — Один на обычном, один на овсяном. Гарри выглядел так, как будто все два последних месяца каждое утро вот так запросто заходил к нему перед работой с его любимым кофе и (Драко тайно на это надеялся) лимонным пончиком. Это непрошибаемое спокойствие и расслабленная поза, в которой тот развалился в его, Драко, любимом бархатном кресле, дико бесили. — Что ты здесь делаешь? — Аврорская миссия. — В аврорскую миссию во Францию отправили человека, ни слова не говорящего на французском? — недоверчиво прищурился Драко. — Для этой миссии моего английского вполне достаточно. — И в чем же заключается эта твоя таинственная миссия? — Не такая уж и таинственная, — пожал плечами аврор. — Всего лишь возвращение одного упрямого Малфоя на родину. — С чего ты взял, что кто-то захочет куда-то возвращаться? — Драко сложил руки на груди в тщетной попытке заглушить тоненький внутренний голос, вопивший, что как минимум один Малфой очень хочет вернуться в Лондон, к одному очень конкретному Поттеру. — Забини утверждает, что я единственный человек, который может тебя уговорить. — Что еще сказал тебе Забини? — Ничего. Но Паркинсон считает, что письменного признания в чувствах мне от тебя не дождаться. — Паркинсон не хочет платить за свою выпивку, так что не стоит доверять всему, что она говорит. Поттер на секунду прикрыл глаза, раздраженно выдохнув, и Драко подумал, что, возможно, он не так уж и спокоен как хочет показаться. — Драко, перестань. Если ты действительно не… Ты мог просто сказать, что не хочешь идти со мной на свидание. Я думал, если ты получше меня узнаешь… Мне показалось, когда мы вместе работали над инструкцией, но потом ты сказал… И я оставил тебя в покое, но потом ты уехал, а Нотт сказал… И Гермиона тоже думает, что… Сохранить лицо. Наследник рода Малфоев обязан всегда сохранять лицо. Даже когда любовь всей твоей жизни сообщает, что вообще-то весь последний год пыталась позвать тебя на свидание. — И как я должен был догадаться, что ты за мной ухаживаешь? Ошеломленное выражение лица Поттера того стоило. — Малфой. Драко. Я приносил тебе кофе с булочками, звал в пабы и рестораны, отдавал тебе еду из своей тарелки и заставлял стажеров переделывать отчеты по три раза, лишь бы они тебе понравились. Все, что я слышал в ответ: Поттер, ты меня бесишь, Поттер, у тебя нет никаких манер. Как я должен был догадаться, что тоже тебе нравлюсь?! — А ты и не должен был догадаться! — отчаяние в голосе было слишком явным, и Драко с ужасом осознал, что уже не в состоянии взять себя в руки и остановить надвигающийся поток откровений. — Семь лет же не догадывался, и так и должно было продолжаться! Когда я весь первый курс пытался с тобой подружиться и звал погулять, то есть, на дуэль, когда значки для тебя делал, когда после квиддича в раздевалке за тобой подсматривал, когда от страха сгорал, что Беллатриса не поверит, что я тебя не узнал! — Ты видел меня без одежды в школе? — Единственное, что ты услышал… — А сейчас хочешь? — Что? — Увидеть меня без одежды. Всякие связные мысли его покинули, и Драко в онемении уставился на Поттера. Тот молча перетаптывался с ноги на ногу, но упрямо не отводил взгляд. Надо было что-то сказать, и что вообще говорят в такой ситуации, и Поттер так на него смотрел, но это же было совершенно невозможно, не после всех этих лет, но Гарри все смотрел на него, и что вообще может из этого получиться — ничего хорошего, и это надо было прекратить здесь и сейчас, поставить точку, купить квартиру в Париже уже наконец и не возвращаться в Англию примерно никогда. — Хочу.