I
13 сентября 2025 г., 18:44
На встречу с коллекционером Кроули прибыл в компании Мюриэль. Бентли затормозила возле особняка – одного из тех архитектурных старичков, что сохранили отделку эдвардианского стиля. К северу от Лондона сыпал редкий снег, слякоть на дороге заледенела, среди загородных полей выл ветер, и Кроули в очередной раз подивился, как Азирафаэль, человек-солнце, умудрился родиться в самый холодный период зимы.
Мюриэль на соседнем сиденье сверяла онлайн-каталог ценных рукописей с именами коллекционеров. Кроули покосился в ее планшет – мистер А. Фелл продолжал экспансию книжного рынка, и его имя захватывало все больше строчек в разделе букинистов. У Кроули мелькнула мысль, что сайту самое время заглохнуть, пока в Сохо не слетелись другие охотники за антиквариатом. Но сайтом он займется позже.
Тем временем по радио Эдема запустили новости утреннего часа.
– В связи с недавними обвинениями, выдвинутыми против А.З. Кокса, с публичным заявлением выступил И.О. Вудс, его директор по зарубежным рынкам. Мистер Вудс осуществлял руководство деятельностью филиалов и дочерних компаний А.З. Кокса за границей. По словам мистера Вудса, переговоры о сохранности ценных активов А.З. Кокс вел через законных посредников в соответствии с нормами законодательства принимающих стран. Мистер Вудс выразил поддержку всем европейским партнерам, которые, как и он сам, были введены в заблуждение А.З. Коксом, а также согласился предоставить любую информацию следственным органам Соединенного Королевства…
Этот мистер И.О. Вудс застрял в опасной паутине, рассеяно думал Кроули. С точки зрения закона он себя обезопасил, да и сотрудничество со следствием сыграет на пользу крупным шишкам, чтобы те не потеряли репутацию. Но вот другие игроки – не полиция, а корпорации – как отреагируют они? Сколько активов осталось у Смерти в Европе? Как много в них вложено денег и влияния? А.З. Кокс/Смерть потерял власть, однако его империя выжила – по крайней мере, европейская ее часть. Кроули чувствовал, что это лишь вопрос времени, когда за покинутым добром активов начнется кровожадная охота на континенте…
Нет, он не станет об этом думать, не сегодня. Коллапс темного рынка – вопрос завтрашнего дня. Кроули приглушил радио и оглядел ветхий дворик особняка.
– Ты уверена, что у нас правильный адрес?
– Абсолютно, – кивнула Мюриэль.
У нее тоже сверкал опасный блеск в глазах, сродни азарту Азирафаэля, когда погоня за книгой подходила к кульминации.
– Итак. Нам нужен Стивенсон, первое издание.
– С открыткой-посвящением внутри, – напомнила Мюриэль. – В заглавии идут «Похититель трупов» и «Вересковый мед». Бархатный переплет, на форзаце две линии с датировкой…
– Вот ты этим и займешься, ребенок. Датировкой. С заглавием. Ну и всем остальным.
– Я проведу исследовательский осмотр рукописи, Кроули, – Мюриэль натянула шапку и открыла пассажирскую дверь. – А что будешь делать ты?
– Я тоже проведу исследование, знаешь. Выясню, до какой суммы у нас торгуются жмоты-коллекционеры в разоренных особняках.
Едва Кроули покинул машину, студеный февральский ветер продул его до самой майки. Все-таки стоило послушать Азирафаэля и отказаться от модного платка из Милана в пользу вязанного шарфа Трейси. Однако Энтони Дж. Кроули был крут вне зависимости от погоды, поэтому, завидев хозяина особняка, он подмигнул Мюриэль и крикнул:
– Мистер Грей, мое приветствие! У меня есть к вам предложение, от которого вы не откажетесь.
Азирафаэль Фелл, чья семья владела компанией с оборотом в сотни миллионов фунтов, был ужасным дельцом книжного бизнеса. Сохо еще не знал такого предпринимательского позора. С тех пор, как Азирафаэль покинул Парадайз Прайм и вышел в свободное плаванье, он делал все, чтобы не продавать своих драгоценных лелеемых книг. Его соседи, которые не подозревали в Азирафаэле сына Джейкоба Фелла, изумленно раскрывали рты, когда A. Z. Fell & Co, каждую неделю уходивший в очевидный минус, продолжал укореняться в почву Уикбер-стрит. Миссис Муди, хозяйка магазина эзотерики (третье здание по соседству), заявляла, что Co был никто иной, как дьявол, с которым мистер Фелл заключил сделку на ведение бизнеса в адском Сохо. Дьявол носил очки и облегающие черные джинсы – взгляда не отвести, а еще гонял на антикварной Бентли, хлопал дверьми и шипел на прохожих. Надо ли говорить, что теории миссис Муди разлетелись по Сохо, подобно искрам из костра сплетен, и обзавелись собственным фан-клубом.
Однако секрет выживания магазина A.Z. Fell & Co был до обидного элементарен: Азирафаэль и Кроули (восемь месяцев как) владели акциями Эдема, медиакорпорации Британии – крупнейшего судна новостей – во главе с его несменяемым капитаном Адамом Янгом. Поэтому, ни капли не рискуя прогореть, Азирафаэль позволял себе капризничать: он уже опробовал плавающие часы работы и подумывал переходить к тактике «запахи сырости и плесени».
Но иногда отделаться от покупателей не получалось. Итак, в ясный холодный день февраля Азирафаэль столкнулся с атакой, которой прежде не знал.
– Повторяю, это издание «Фауста» не продается. Да, в подарочном варианте его тоже нет… Да поймите, это не вопрос цены! Отдельна коллекция, я не могу его вам продать, – Азирафаэль буквально вырвал «Фауста» 1949 года из рук потенциального НЕ покупателя. – Рекомендую поискать книгу в любом другом магазине. Тот же Хэтчардс на Пикадилли выделил целый стеллаж под одного только Гете…
В тот момент, когда бой с НЕ покупателем был практически выигран, раздался хриплый голос справа:
– А как насчет «Фауста» Марло?
Азирафаэль и НЕ покупатель синхронно посмотрели в его сторону.
Это был невысокого роста старик с седыми, пушистыми волосами, в коричневом пальто, из-под которого выглядывала рубашка, того же оттенка и кроя, что носил сам Азирафаэль. Все случается впервые – в тот день в букинистическом магазине в Сохо стоял никто иной, как глава Парадайз Прайм, давний повелитель медиарынка Соединенного Королевства. Отец Азирафаэля.
Сэр Джейкоб Фелл.
Он опирался на стеллаж у полки с Шекспиром и листал заключительные страницы исторических хроник. Азирафаэль настолько забылся в битве за книгу, что не обратил внимания на звон дверного колокольчика.
– «Трагическая история доктора Фауста» Кристофера Марло, – отстраненно проговорил Азирафаэль. – Боюсь, у нас только лимитированное издание. Раздел драматургии Нового времени.
Боже, что он вообще несет?..
Сэр Джейкоб усмехнулся в усы и перевел взгляд с Азирафаэля на молодого человека – НЕ покупателя.
– На вашем месте я бы предпочел «Фауста» Марло, – произнес сэр Джейкоб дружелюбно, как общался с журналистами на редких пресс-конференциях Парадайз. – Выбор менее очевиден, если сравнить с Гете, но известность не главное, что определяет гениальность истории, так?
Молодой человек кивнул. Конечно, он кивнул, а что еще было делать, когда сам Джейкоб Его Величество Фелл распинался перед ним в литературных изысканиях? Отец продолжил веселее:
– Только идите в Хэтчардс, ради всего святого. Неужели вы не поняли, что он не продаст ни книги?
НЕ покупатель бросил беспомощный взгляд на Азирафаэля – мол, убедиться, что не продаст. Поблагодарив сэра Джейкоба, он только на выходе осмелился спросить:
– Вы ведь… Ну, я имею в виду. Из Парадайз Прайм, да?
Отец по-стариковски качнул головой.
– Понятия не имею, о чем речь, дорогой мой.
Азирафаэль проводил молодого человека до самой двери, чтобы А) осмотреть территорию на отсутствие агентов отца В) Убрать с лица выражение шокированного шока. Сохо пестрел обыкновенными прохожими, ни следа телохранителей отца, Сандальфона или Уриэль. Кажется, сэр Джейкоб пришел один, что было странно вдвойне. Азирафаэль сменил табличку на «Закрыто» и медленно повернул замок.
За спиной он услышал спокойный голос:
– Знаешь, Гете не взял и половины той высоты, что Марло. Никогда не мог понять, отчего они вцепились в его «Фауста».
Азирафаэль моргнул. В голове шелестел саркастичный голос Кроули. Они будут говорить о литературе, серьезно? Новые правила игры с опальным сыном?
– Его Фауст заключил сделку с дьяволом, – продолжал отец. – А после? Довел девчонку до убийства, бросил в тюрьме и сбежал. Кто спасает его в финале? Правильно, Бог – у него ведь пари с Сатаной. Фауст прощен, а злобный дух в дураках. Чем не философская трагедия?
– Зато у Марло черти утягивают Фауста в Ад, – услышал Азирафаэль свой голос. – Просто признай, что тебе нравятся зловещие концовки.
Он никогда прежде не говорил с отцом так – никогда не отражал выпад. Сэр Джейкоб ухмыльнулся.
– О чем ты, сынок? Я сентиментальный старик и люблю гребанные хэппи-энды французских комедий. История Марло честнее. Ты и сам так считаешь, иначе не впихнул бы Марло к избранному у Шекспира.
Азирафаэль пробормотал что-то о елизаветинской драматургии. Ему нравился «Фауст» Кристофера Марло, и в глубине души он был согласен с тем, что отец высказал о Гете. Тем не менее признавать сходство между собой и сэром Джейкобом было непросто.
Отец вернул том Шекспира на место. Азирафаэль воспользовался паузой и заставил себя говорить ровно:
– Почему ты здесь?
Потому что я позвонил. Я позвонил и не дождался ответа. А ты пришел ко мне.
– Я еще не настолько стар, чтобы забыть про День рождения сына. У меня есть тебе подарок, – отец похлопал портфель под мышкой.
Они говорили словами, что было почти нормально: сэр Джейкоб – фразу, Азирафаэль – в ответ. У них на удивление получалось. Быть может, если кто и сумеет наладить отношения в семье Фелл, то они с отцом? Микаэль и Гавриил не сделают первый шаг. Азирафаэля воспитывала тетка, она же научила его решать конфликты проверенным способом.
– Чаю?
Эрл Грей кружился по заварочному чайнику.
Азирафаэль провел отца в заднюю комнату магазина, однако его мысли были далеки от нахмуренного взгляда сэра Джейкоба. Азирафаэль думал о Кроули. Вне сомнения, ему было лучше избежать встречи с главой Парадайз Прайм. Он молил, чтобы Бентли не затормозила у магазина в ближайший час, и в то же время подсознательно, совершенно эгоистично хотел, чтобы Кроули оказался рядом. Потому что сэр Джейкоб был чужаком в мире старомодных книг и мягкого света. Потому что без Кроули внутри магазин выглядел неправильно.
– Он часто здесь бывает? – точно прочитал его мысли отец.
Азирафаэль проследил за взглядом сэра Джейкоба. Ну конечно, забытые на столе солнечные очки.
– Мы живем вместе.
То была правда лишь отчасти: они вместе ночевали, но не жили. У них не было постоянного дома – Мэйфер, Сохо, Ислингтон – Кроули и Азирафаэль мотались между ними, но нигде не оседали дольше, чем на две-три ночи.
Лицо сэра Джейкоба приобрело странное выражение. Что-то в его взгляде сломалось, будто отец столкнулся с вызовом, который не понимал. Или боялся понять.
– Если ты хочешь доказать Парадайз… – начал он, однако Азирафаэль перебил:
– Дело не в Парадайз. Я просто так хочу. Мы с ним хотим.
Не в этом ли была суть их “предательства” Инферно-Стар и Парадайз Прайм в борьбе за Эдем? Делать, что они хотят – после стольких лет.
– Вот как, – взгляд отца прояснился.
Азирафаэль нервно помешал чай. Сэр Джейкоб молчал, сцепив пальцы домиком, как часто делал, обдумывая слова. Азирафаэль догадывался, что каким-то образом сломал его игру.
– Я знал таких людей, как Кроули, – сказал отец осторожно. – И я знаю, как легко бывает ими увлечься. Они импульсивны, никогда не сидят на месте, они дают тебе новое, которое ты никогда не узнал бы сам. Но однажды… Когда дело доходит до доверия, они могут разрушить все, что ты создал и…
– Помнишь братьев Моретти? – вновь перебил Азирафаэль. – Вы отправили меня заключать с ними контракт в интересах Парадайз. Хм, все всегда было в интересах Парадайз, не так ли?.. Они пристрелили бы меня в сицилийской церкви, если бы не Кроули, – Азирафаэль встретился с серьезным взглядом отца, покачал головой и вернулся к завариванию чая. – Ты ничего не знаешь о нас. Совсем ничего.
Он передал отцу чашку и добавил с внезапной обидой:
– Все, что вы могли сделать в Парадайз, это поливать нас с Кроули грязью со дня голосования.
– Но не последние три месяца?
Азирафаэль осекся.
– Нет. – Молчание. – Это ты сделал?
– Подарок к Рождеству, – хмыкнул сэр Джейкоб.
– Как любезно с твоей стороны, пап.
– Что ж, думаю, другой подарок ты тоже оценишь.
Сэр Джейкоб отпил чая и передал Азирафаэлю папку из портфеля.
Не папку даже, скорее бумажный альбом. Старенький, с пожелтевшей по краям бумагой. Он был перевязан бирюзовой лентой и, прикоснувшись к ней, Азирафаэль подумал, что знает, кому тот принадлежал.
– Это мамин, да?
Отец нахохлился в кресле, он грозно сверкнул глазами, будто альбом чем-то его оскорбил.
– Ее рисунки, – произнес сэр Джейкоб. – Она рисовала, ты помнишь.
Азирафаэль не помнил. Он вообще мало помнил мать: она исчезла, когда ему было одиннадцать. А до того… До того Фрэнсис Морнингстар занималась компанией. Совместный бизнес с Джейкобом Феллом требовал ее присутствия в Лондоне, и к детям в Суррей она выбиралась изредка, на выходные или пару летних недель. Иногда Азирафаэлю казалось, что мать и была их компанией. Будто она не исчезла однажды, а растворилась в Парадайз Прайм.
Ее рисунки были живыми. На них были дети. Дети и природа.
Азирафаэль листал страницы с рисунками карандаша или акварели. Ветка цветущего кедра в лучах солнца. Люций – старший сводный брат Азирафаэля – сидит на траве с раскрытым журналом. Лиана вьется по балкону особняка. Гавриил и Микаэль, им лет по шесть, держатся за руки, разглядывая кувшинку в пруду. Яблоня в цвету, а под ней… Неужели маленький Кроули? Еж насупился в кустах папоротника. Детская ладонь сжимает одуванчик, и Азирафаэль почему-то думает, что это его кулачок.
Он медленно поднял глаза на отца. Сэр Джейкоб убивал взглядом эрл грей.
– Почему ты отдаешь его мне?
Отец качнул головой и ответил с неохотой:
– Во-первых, ты знал ее меньше нас всех в силу возраста. Гм.
– А во-вторых?
– Я слишком стар для такого, Азирафаэль.
Он понимал, о чем отец молчит, – понимал, пролистывая альбом. Рисунки Фрэнсис застыли во времени, они хранили воспоминания о семье задолго до ее распада. Теперь все они на разных сторонах: Люций вместе с Энн против Гавриила и Мики, отец делает все, чтобы уничтожить компанию пасынка – Инферно-Стар. А сам Азирафаэль сбежал вместе с Кроули и не намерен возвращаться.
Из сложенных страниц выпала фотография.
– Пап.
На фото – женщина в длинном кардигане возле лабиринта живой изгороди, снимок сделан со спины. Из-под зеленого берета вьются короткие темные волосы. Женщина чем-то напоминала Микаэль, только казалась моложе и добрее.
Он передал снимок отцу. Сэр Джейкоб держал фотографию кончиками пальцев, слегка наклонив, губы сжались в изломанную нервную линию, словно улыбка причиняла боль. Азирафаэль давно не видел отца… Раненым.
– Этот ее берет, – шепнул сэр Джейкоб в тишину магазина. – Мы его не нашли. В последний раз, когда я видел ее, она была в нем. Любимый берет, – повторил отец. Голос упал до хрипоты. – Иногда я думаю: хорошо, что не нашли. Потому что берет означал бы конец поискам. Конец всему.
Он любил Фрэнсис – то было главное, что дети Фелл знали про отца. После ее исчезновения, долгих и бесплодных поисков сэр Джейкоб никогда не женился. Он ни разу не приводил в дом женщин и, по словам Гавриила, не заводил отношений внутри Парадайз. Отец тосковал по ней… Даже сейчас он тосковал по ней, когда прожил без нее четверть века. Но сэр Джейкоб не сломался.
Азирафаэль представил себя на месте отца. Сумел бы он выстоять, если бы подобное случилось с Кроули? Смог бы он прожить долгую жизнь, зная, что его нет? Видеть Бентли, которая так и не дождется хозяина, черные очки на столе, что никогда не скроют золотисто-карие глаза? Нет, не сумел бы. Едва ли.
– Оставь снимок себе, – предложил он отцу. – А у меня будут рисунки.
Сэр Джейкоб провел пальцем по фотографии, по зеленому берету жены и спрятал снимок во внутренний карман пальто.
– Возвращайся, Азирафаэль, – произнес он вкрадчиво, как редко позволял себе в кругу семьи. – Возвращайся к Мики и Гавриилу. Возвращайся ко мне. Мы вместе исправим ошибки, которые наделали в Парадайз.
– Ошибкой было изгнать Кроули, – вырвалось у Азирафаэля.
Он не хотел этого говорить. Однако сама мысль, что жизнь Кроули была искалечена скандалом в Парадайз, что привел его в тюрьму, а затем к работе на Люция Морнингстара, обжигала Азирафаэля чувством несправедливости.
За секунду мягкость покинула отца. Исчез обманчивый флер наваждения, и он вновь превратился в сэра Джейкоба Фелла, главу Парадайз Прайм.
– Ошибкой, значит. Так ты сказал, мой дорогой мальчик? – процедил сэр Джейкоб. – Готов поспорить, ты сам себе это придумал. Ведь ты никогда не спрашивал Кроули, за что тот вылетел из компании, верно?
Отец бил в цель, в самую уязвимость, как делал всегда. Однако Азирафаэль не позволил себе спасовать.
– Это ничего не изменит. Я считал, что четко выразил свою позицию прошлым летом.
– Что ж, решать тебе, – сэр Джейкоб одним глотком допил чай. – Только не думай, что отделился от нас по-настоящему. Ты мой сын, Азирафаэль. И я буду ждать тебя, если передумаешь.
О, в этом был весь Джейкоб Фелл. Иллюзорная мягкость, даже уступка и тут же удар, наступление. Его отец никогда не сдавался, потому что привык побеждать. Азирафаэль многое унаследовал от него, но первым делом – благословенную упертость.
– Не передумаю. Так что насчет Кита Марло, пап?
Кроули припарковал Бентли у букинистического магазина, когда часы пробили половину пятого. Он забрал букет с заднего сидения – да-да, жутко романтичный букет с белыми тюльпанами и лавандой, который ни капли не вписывался в образ крутого Энтони Дж. Кроули и его автомобиля с наклейками в духе Джеймса Бонда. Так вот, Кроули забрал букет и направился к магазину, откуда Азирафаэль, по всей видимости, уже выгнал покупателей. Табличка «Закрыто» намекала, что ангельское терпение иссякло.
Дверь отворилась сама, когда из A. Z. Fell & Co вышел сэр Джейкоб Фелл. Они заметили друг друга сразу. Не могли не заметить, потому что Кроули замер посреди улицы с самым романтичным букетом Лондона в руках. Джейкоб Фелл аккуратно прикрыл дверь – очевидно, чтобы Азирафаэль не заметил их встречи, а затем направился прямиком к Кроули.
Удивительно бодрая походка для старика. Что там полагается говорить отцу человека, которому ты привез букет, буквально кричащий «Я влюблен в ангела»?
– Вот же черт.
– И тебе здравствуй, Энтони.
Если глава Парадайз Прайм здесь, то его телохранители должны быть поблизости, оцепив Уикбер-Стрит по периметру, если не весь Сохо разом. Что они сделают с Кроули, если увидят его рядом с боссом? Будут ли ждать сигнала? Сколько их? Допустим, с Сандальфоном Кроули справится, но если подстерегают другие… И тут Кроули охватила мысль, родом из его ночных кошмаров: а точно ли Азирафаэль в безопасности у себя? Нет ли в магазине засады или чего хуже…
– Можешь не сканировать улицу, – усмехнулся Джейкоб Фелл, словно залез к нему в голову. – Я здесь один.
– Да ну?
– Мы с тобой не врем друг другу. Помнишь, Энтони?
Кроули почти услышал, как скрипнули зубы. Он не поддастся на провокацию, не сегодня.
– Зачем вы пришли?
– За книгой.
И Джейкоб Фелл показал ему «Фауста» Кристофера Марло.
– Азирафаэль не продает книги.
– Да, его жадность не знает границ и убивает саму идею купли-продажи. Но «Фауста» он мне одолжил.
Нечто в стариковском голосе Джейкоба Фелла заставляло Кроули ему верить.
– К черту, вы ведь здесь не за этим.
Джейкоб Фелл ответил ему холодной уверенной улыбкой.
– Не бойся, он не уйдет. Пока что.
На секунду у Кроули похолодело в затылке. Они действительно не врали друг другу, и Джейкоб Фелл честно дал понять, за чем – за кем – он приходил в Сохо. И все же старик боролся с раздражением, значит, он не получил, что хотел.
Джейкоб Фелл обогнул Кроули, спускаясь по тротуару, но внезапно остановился и позвал:
– Энтони. – Убедившись, что Кроули смотрит, он кивнул на соседние магазины. – Ты проверял здания напротив?
Настала очередь Кроули ухмыляться.
– Лавка трюков. По соседству – секс-шоп. Оба арендованы еще до переезда Азирафаэля.
– Значит, никаких следов Люция?
– Я проверил.
Кроули видел, как Джейкоб Фелл боролся с собой, прежде чем сказать:
– На твоем месте… Гм. Я бы подключил камеры у его подъезда в Ислингтоне. Он часто возвращается один.
– Теперь нет.
Старик одарил его фирменным фелловским взглядом. Кроули в ответ по-кроулевски выгнул бровь. Они друг друга стоили.
– Что ж. Может, он и не ошибается на твой счет. До встречи, дорогой Энтони.
Джейкоб Фелл одернул лацканы пальто и, вздернув подбородок, зашагал вниз по улице. Кроули подавил чувство странного узнавания. Было в этих его жестах, в «дорогом Энтони» что-то до боли родное…
К черту. Поправив веточку лаванды, Кроули дождался, пока владелец Парадайз Прайм скроется в толпе Сохо, и рванулся в магазин. Он толкнул дверь под перезвон колокольчика.
Азирафаэль был один, как и обещал Джейкоб Фелл. Он стоял возле книжного стеллажа, целый и невредимый, в нелепых очках на носу и… Читал?
– Ангел!
– Кроули, мой дорогой, – и вот она улыбка, которой прощалось все. – Ты не поверишь, кто ко мне… – Азирафаэль оторвал взгляд от книги. – Боже мой, это для меня? Он восхитителен.
Том Шекспира отправился обратно на полку. Кроули смотрел, как пальцы Азирафаэля коснулись белоснежных лепестков тюльпана. Солнце, такое редкое в февральскую непогоду, прокралось сквозь стеллажи и засияло на лице Азирафаэля. Скоро будет весна, подумал Кроули, очень скоро.
– И скольких флористов ты замучил?
– Ради тебя? Всех до единого.
Азирафаэль зажмурил глаза, прячась от лучей закатного солнца. И Кроули, растеряв всю свою браваду, снял с него очки и поцеловал – страстно, собственнически, почти горько. Он мог его потерять. Счастье Кроули было таким уязвимым, таким неокрепшим – как новорожденный птенец, чьи крылья не годятся для полета. Пусть они сбежали из компаний, но прочие фигуры оставались в игре: Джейкоб Фелл, ферзь их шахматного поля, Гавриил и Микаэль, ладьи у него на подмоге, Люций Морнингстар на противоположной стороне со своими пешками в лице Хастура и Лигура…
– Кроули, ты точно в порядке?
Губы Азирафаэля раскраснелись и припухли, и только теперь Кроули заметил, до чего сильно сжимал его плечи, притянув к себе. Он чудом не смял собственный букет. Азирафаэль смотрел обеспокоенно.
– Да. В порядке, полном.
Кроули потер переносицу, поправляя очки. Сделал на шаг назад.
– Я встретил на улице Джейкоба.
– Ох. Теперь ясно, – Азирафаэль закатил глаза. – Честно говоря, его приход тоже обескуражил меня. Вы с ним говорили?
– Ага. Обсудили твою систему безопасности.
– Надеюсь, ты не сказал ему про Хоббита.
О, это был их давний спор. Новая страховка – сколько палок они переломали, чтобы прийти к соглашению. Но Кроули принял решение: если с ним произойдет что-то нехорошее (к примеру, Люций потеряет терпение и отдаст приказ прочистить ему мозги), Азирафаэль не останется без защиты. Поэтому однажды, октябрьским вечером, Кроули принес в букинистический магазин Беретту девятого калибра, один из тех экземпляров, что выдавал ему Лигур десять лет назад.
(– Если тебе небезразличен мой душевный покой, храни его у себя. Я нашел ему безопасное место, куда ты не пускаешь людей.
– Кроули, ты спрятал оружие профессионального гангстера в «Хоббита»?
– За «Хоббита».)
Пока Азирафаэль искал вазу и наливал воду из кухонного фильтра, Кроули прошелся по магазину, выискивая следы жучков, скрытых видеокамер и других издержек его работы в Инферно-Стар.
– А что Джейкоб хотел от тебя?
Азирафаэль ворковал над букетом, поэтому ответил отмахнувшись:
– Поздравил, подарил мамин альбом. Там чудесные рисунки, я потом покажу. Поговорили о моих планах, о его планах… Все как всегда.
– Что-то о Парадайз?
– И о компании тоже, – в голосе Азирафаэля скользнула досада. – Кроули, я же сказал, ничего не случилось. И прекрати, пожалуйста, обыскивать мой магазин в поисках бомбы или чего-то еще. Отцу восемьдесят, напомню тебе.
– Для своих лет он чертовски проворен.
– Чему остается только позавидовать.
– Да брось, Азирафаэль, тебе лишь чутка перевалило за сорок.
Кроули приобнял его, загоняя воспоминания о Джейкобе Фелле в папку «Без паники! Подумать на потом». Он почувствовал, как Азирафаэль фыркнул ему в шею.
– И все равно ты не моложе меня, дорогой.
– Сволочь.
Кроули мог простоять так часами. Чувство, что Азирафаэль рядом и в безопасности, оказывало отрезвляющий эффект, и страхи Кроули неохотно отступали. Он мог бы провести в объятьях Азирафаэля весь вечер (и ему всегда было мало), но помнил про обещание, данное Мюриэль.
– Что, если я отвезу тебя в Ислингтон? – спросил Кроули.
– Звучит как сюрприз, который я просил не делать.
Однако Кроули уже протягивал ему пальто. Он знал, что ухмыляется, как порядочный негодяй.
– Все вопросы к твоему ребенку. Мюриэль не собиралась оставлять дядю без праздничного торта.
– А вы с ней неплохо сговорились, я смотрю.
– Разумеется. Кто еще займется дядей Азом, как не мы?
И только на выходе из магазина, пока Азирафаэль возился с ключами, Кроули вспомнил, чем тот занимался до его появления.
– Почему ты первым делом схватился за книгу? Ну, после ухода Джейкоба.
– Ах, это… – Азирафаэль убрал ключ в карман пальто и мягко подхватил Кроули за руку. Вместе они направились к Бентли. – Мне было любопытно, что читал отец.
– И что же?
– «Ричард Третий». Явление призраков.
***
Мюриэль, действительно, не оставила дядю без праздника. Торт из французской пекарни на Ковент-Гарден, блюда из Ритца, где для Феллов всегда работала доставка, бутылки шампанского из винного шкафа в Мэйфере – все это ждало Азирафаэля, когда Кроули в назначенное время привез его в Ислингтон. Комментарии Азирафаэля о манере вождения Бентли как ветром сдуло, стоило ему увидеть сборник Стивенсона в бархатном переплете. Когда торт был наполовину съеден, а за окном стемнело – рано, как и всегда в феврале, Азирафаэль, Кроули и Мюриэль переместились в гостиную. Они играли в «Угадай исторического героя», Кроули безбожно проигрывал и запивал поражение шампанским от Moёt & Chandon, исполняя партию роковой Королевы в собственном репертуаре. Азирафаэль снял свой стикер с именем Джейн Остин. Это было легко. Он подозревал, что и Мюриэль догадалась, кто она (сэр Лоуренс Оливье), но никто из них не желал бросать Кроули в битве один на один с его персонажем. Поэтому Мюриэль продолжала играть, пока Азирафаэль раздумывал, как бы поизящней намекнуть Кроули о его тезке. – Я крутил артхаусную музыку шестидесятых? Арт-рок, банда из Ливерпуля? Что, снова нет?! Телефон Азирафаэля зазвонил в тот момент, когда Кроули подобрался к альпинистам. Он оставил его и Мюриэль в гостиной, а сам, подхватив пустые бокалы, ответил на звонок в коридоре. – Второе поздравление за день? – Размечтался, книжный мальчик, – раздался из трубки шелковый голос Кармин Цуйгибер, главного редактора газеты «Армагеддон Сегодня», а также лучшей подруги Азирафаэля. – Я-то помню, что звонила днем. Как насчет тебя? – М? – Ты как будто трезв. Неужели вы с Кроули не отмечаете? – У нас племянница в гостях. – Надо же, семейный ужин. Азирафаэль напрягся: что-то было не так. Обычно у Кармин каждое слово, как иголка, обмоченная в яде, – побочный эффект работы в новостях. Азирафаэль знал Кармин с университетских лет, провести его было трудно. В тот вечер ее голосу не хватало поддразнивания, язвительных острот, и даже сарказм звучал вымучено. – Послушай, Азирафаэль, – вздохнула Кармин. – Ты же помнишь, как я ненавижу ублюдков, которые звонят по вечерам из-за просроченной статьи или газетной рекламы? – Помню. – Так вот, я звоню тебе, как мои ублюдки из редакции. И сказать по правде, прерывать твой праздник – последнее, что мне хочется. Поэтому. – Щелчок зажигалки на другом конце линии. – Мы встретимся завтра. – Встретимся? Но ведь мы… Кармин, что происходит? – Пока ничего, не паникуй. – Спасибо, дорогая. – Азирафаэль, – она редко обращалась к нему по имени, предпочитая старое прозвище из Оксфорда. – Думай головой. Будь дело серьезно, я бы уже ломилась в твою дверь и подняла с постелей весь отдел журналистов. Ты меня знаешь. Азирафаэль устало привалился к стене. Он гадал, был ли звонок Кармин связан с приходом отца. Могли они оба знать нечто, неизвестное Азирафаэлю? Может, дело в падении Смерти, о котором сэр Джейкоб не сказал ни слова? Или проблемы возникли в Эдеме? Люций Морнингстар опасно подобрался к Адаму? Или Азирафаэлю пора прекратить панику. Из гостиной донесся смех Кроули. Кармин ждала ответа, и Азирафаэль выдал недовольное «угу». – Вот и хорошо, поговорим завтра. Ты, я и Кроули. Больше он ничего из Кармин не вытянул. А в гостиной продолжалась игра. К возвращению Азирафаэля Мюриэль “отгадала” Лоуренса Оливье, но Кроули боролся до последнего: – Выходец из Кембриджа. Альпинист, писатель. Шахматист. Кто там еще был? – Художник, – подсказала Мюриэль. – Но это не главное… – Погоди. Секс-скандалы. Китай и гашиш. Поэт, снова альпинист… – Кроули всплеснул руками. – Да ну на хрен! Вы загадали мне абсолютного психа. Азирафаэль и Мюриэль переглянулись. Что ж, наступило время для решающей подсказки. – Оззи Осборн написал про него песню, – улыбнулась Мюриэль. Но Кроули отмахнулся бокалом шампанского. – Ты слишком молода, чтобы знать классику. – Кроули, – нежно позвал Азирафаэль. И поскольку хуже всего на свете он умел петь, именно это Азирафаэль и сделал: – О, мистер Очарование. О, мистер Волнующий… – О, Ангел, – в тон застонал Кроули, откинув затылок на диванную подушку. Он смотрел на Азирафаэля в перевернутом виде, снизу вверх. – Только не говори, что это Алистер Кроули, прошу. Азирафаэль отцепил с его лба стикер и, пользуясь случаем, пригладил рыжие пряди. – Мы решили, что выберем кого-то очевидного. Хотя бы однофамильца. Учитывая, сколько ты отгадывал несчастную леди Гамильтон. – Умники, – прошипел Кроули. Азирафаэль скормил ему волованчик.***
Фраза нам надо поговорить не была редкостью между Азирафаэлем и Кармин. Она, конечно, отличалась от фразы давай напьемся, звучавшей куда чаще с обеих сторон, но приносила практическую пользу в перспективе. Благодаря их своевременным разговорам за бокалом-другим, Кармин владела акциями Эдема и получала дивиденды, а Азирафаэль всегда знал, чего ожидать от прессы следующим днем. Однако на этот раз Кармин настаивала на разговоре втроем, а это значило, что дело каким-то образом касалось Кроули. Азирафаэль мог лишь надеяться, что разговор не выйдет на Инферно-Стар. Вечером пятницы они ждали Кармин в квартире Азирафаэля. Тихий район Ислингтона не в первый раз встречал рыжеволосую гостью, которая вылетала из офиса редакции «Армагеддон Сегодня», подобно римской фурии. Кармин была умна, и Кармин была пунктуальна, поэтому в дверь квартиры она позвонила ровно в восемь, с двумя бутылками Каберне-Совиньон в шоппере Апокалипсис. – Как поживаешь, книжный мальчик? – бросила Кармин с порога. Она приобняла Азирафаэля, заодно вручив ему бутылки. – Лучше еще не бывало, – ответил он со смешком. Оба они знали, что смешок здесь для декора. Его вызов Парадайз Прайм был подобен броску через Рубикон, после которого не оглядываются. Азирафаэль оглядывался – на Кроули. Тот опирался спиной на дверной косяк. Руки в карманах, рыжие пряди зачесаны к затылку, черная водолазка обтягивает фигуру, очки отполированы и поблескивают непроницаемыми стеклами. Кроули был при параде, если не считать домашних тапочек. – Кармин, познакомься с… – Кроули, – опередила его подруга. – Рединг, 2008-й. Подставные склады. Даже не думай, что я забыла. – Вы знакомы? – опешил Азирафаэль, когда по губам Кроули пробежала самодовольная улыбка. – Косвенно, – подтвердил он. – Кроули запутал след нашим журналистам прямо у базы Морнингстара. Ловкая подстава, не придраться. – А вы смачно размазали меня с сестрой следующим номером. – Да, хорошая была борьба, – Кармин протянула руку. – Рада знакомству, хитрый засранец. – Взаимно, мисс Цуйгибер. Ну что ж, Энтони Кроули и Кармин Цуйгибер пожимают руки в его квартире. Азирафаэль счел начало обнадеживающим. Вино открыли на кухне, не в гостиной. Втроем они уселись за барную стойку: Кармин – со стороны панели, Азирафаэль и Кроули – напротив. Первый бокал прошел под рассказ о переменах в редакции, за половиной второго они обсудили жилье в Лондоне, поговорили про достоинства Мэйфера и Ислингтона, и единодушно согласились, что Сохо превосходит оба. Азирафаэль вообще подозревал, что, не будь у него магазина, Кроули сбежал бы из Лондона с концами. Однако о внелондонских перспективах они еще не говорили, пока нет. Спустя полчаса Азирафаэль решил, что откладывать нет смысла. Кроули осушил второй бокал, но третий не наливал, разговор забуксовал, и даже насмешливый тон Кармин растерял былую легкость. Азирафаэль перевел взгляд на нее. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы притворяться. – Раз ты настаиваешь, книжный мальчик, – Кармин запрокинула в себя остатки Каберне-Совиньон и наклонилась за шоппером Апокалипсис. Азирафаэль и Кроули переглянулись. – Думаю, вы в курсе, что после опалы Смерти рынок взорвался к хренам собачьим, – тем временем продолжала Кармин. – Дело не только в нем и партнерах, теперь начеку большие издательства, малые издательства, редакторы, репортеры. Журналисты копают с утроенным рвением. Вы и представить не можете, сколько материала Смерть оставил с шестидесятых. Праздник для прессы. Нам еще года два только о нем и писать, – она извлекла планшет. – Знаете, что происходит в таких случаях? – Борьба за материал? – предположил Азирафаэль. – Появление новых свидетельств, – припечатала Кармин. – Те, кто раньше боялись говорить или были связаны NDA, теперь выходят на связь и обнаруживают любопытные вещи. Мои люди разбросаны по всей стране, ты знаешь это, Азирафаэль. Кармин остановилась. В теплом свете кухонных ламп Азирафаэль увидел, как по ее лбу пролегли линии морщин, что не сглаживала косметика. Увидел, как сильно Кармин устала. Она посмотрела на Кроули. – Вчера мой человек говорил с отставным сержантом полиции. Он живет в Эдинбурге, совсем старик, но ему было, что рассказать. – Зачем? – нахмурился Кроули. Азирафаэль вдруг резко, абсолютно иррационально почувствовал приближение беды. Пальцы потянулись к кольцу на мизинце. – Журналисты знают, где пахнет кровью, Кроули, – продолжала Кармин, – особенно профессионалы. Следы Смерти обнаруживают там, где их не ждали. Люди начинают говорить. – И что рассказал отставной сержант? – Слушайте сами. Кармин развернула планшет. На экране, в центре камеры, худосочный дед сидел возле доски, увешанной листовками столь потрепанного вида, что их древность не вызывала сомнений. Кармин перемотала на вторую минуту и включила запись. – …Давайте здесь остановимся, мистер Уильямс. Вы говорили о девятом сентября 1978 года… Азирафаэль услышал, как скрипнул стул Кроули. Он не успел сообразить, что случилось, прежде чем Кармин остановила запись. – Кроули… – начала она. – Какого хрена? Азирафаэль переводил растерянный взгляд с одного на другого. Кроули побледнел, Азирафаэль заметил, как напряжена его спина. Сентябрь 1978-го… Больше сорока лет назад, Кроули был совсем ребенком… И тут Азирафаэль понял, что произошло. – Та авария, – проговорил он. – Боже мой, Кармин… Авария, которая унесла жизни Бена Морнингстара, его сестры и ее мужа – родителей Кроули. Машина слетела со скалистого выступа на пути к Глазго. – Смотрите дальше, – рыкнула Кармин. – Я бы не включила, не будь оно, блять, важно. Кроули нажал на плеер. – Да, я тогда начинал служить в нашем участке. Это был мой третий вызов, я хорошо помню, – рассказывал старик. – Машина с тремя людьми разбилась о скалистое дно реки. У нас были судмедэксперты, они работали с телами сразу, как их достали из воды. Вечером десятого сентября я забирал отчет для начальства из лаборатории, и сначала решил, что в нем ошибка. – Пауза. Старик почесал лоб. – Было написано, что смерть мужчины, Энтони Кроули, наступила раньше. До аварии, я имею в виду. Следы насильственной смерти, удары и прочее. Я ничего не мог понять, ведь двое других – женщина и мужчина – разбились в аварии. В причине их смерти не было сомнений. – Что вы сделали с отчетом? – Передал начальству, как и полагалось. Но потом… Потом приехали Эти. Они были люди Смерти, как я позднее выяснил. Мне приказали не задавать вопросы, а свидетельства из лаборатории признали ошибочными. Людей уволили, дело закрыли. Написали новый отчет, во как. Кхем, теперь все по-другому, раз Смерть раскрыли, так? Моя внучка показала последние новости. – А что, по-вашему, случилось с Энтони Кроули? – Я думаю, его убили. Запись прервалась. Кармин выключила планшет и потянулась за шоппером. – Разумеется, никто этого не опубликует, – сказала она. – По закону мы вообще не имели права интервьюировать сержанта, просто я решила, что вам следует знать. – Но ведь это бред, – прошептал Азирафаэль. – Полный бред. Даже если допустить, что Смерть приказал убить… отца Кроули и выдать это за несчастный случай, как можно было предугадать аварию, чтобы подбросить тело? Невозможно. – Если только кто-то не знал, что авария произойдет, – подал голос Кроули. Он был спокоен. Бледен – да, сосредоточен, но спокоен. Вероятно, волнение отразилось на лице Азирафаэля, потому что Кроули тихо добавил: – Я их не знал, Азирафаэль. Я их даже не помню. – Теперь все не кажется случайным, верно? – Кармин достала пачку сигарет. – Возможно, мы имеем дело с запланированным убийством. Эй, книжный мальчик, я покурю у тебя на балконе, ты не против? Кармин уехала рано. Обычно они с Азирафаэлем засиживались до полуночи, но не в этот раз. Дверь закрылась за мисс Цуйгибер, когда не было и десяти. А вот в спальне свет горел допоздна. Азирафаэль облокотился на подушку и перебирал волосы Кроули, который разлегся поперек кровати, положив голову ему на колени. Казалось, его убаюкивает сама тишина. Пока Кроули ее нарушил: – Трейси говорила, он тоже не любил первое имя. Никто не звал его Энтони, просто Кроули. – И все же они назвали Энтони тебя. Кроули пожал плечами и потерся щекой о его кисть. – Не знаю, вряд ли это мать настояла. У нас ведь на роду написано, что мы семья мировых банкиров или премьер-министров. Наверное, отец считал себя Рокфеллером, чтобы назвать сына в свою честь. – Дорогой… – Он не был хорошим человеком, Азирафаэль, – Кроули поймал его взгляд. – Трейси – его младшая сестра, и она точно знала отца лучше, чем кто-либо. Нужно быть реальным говнюком, чтобы расстроить Трейси, я тебе скажу. У него получалось. – Она о нем говорила? – В том-то и дело, что нет. Если на Трейси находила тоска – редко, но бывало, у нее могло вырваться: «Ох, Тони, только не будь, как отец, я тебя прошу». Но в основном она молчала о нем. У него не было друзей, прикинь? К нам в дом ни разу не заходил кто-нибудь из его приятелей. Он был среди первых, кто устраивал забастовки, и первым, кто бросал коллег по цеху. Энн говорила, что одной зимой денег не было вовсе, ей в детский сад к празднику платье сшили из бабкиного тюля, а отец ушел праздновать Новый год в кабак. Не удивлюсь, если его и грохнули в пьяной драке. – Кроули. – М-м? – Иди ко мне. Они уснули, свернувшись под пуховым одеялом. Кроули по привычке сопел Азирафаэлю в шею. За окном падал мелкий снег и тут же таял в лужах на тротуаре. Фонари светили на улицах Лондона, разгоняя мрак зимней ночи. Они обещали светить до самого рассвета… До рассвета Кроули и Азирафаэль не проспали. В пять утра их разбудил звонок Гавриила. Сэр Джейкоб Фелл провел ночь в реанимации. Титана новостного рынка подвело его человеческое сердце.
