Vive le Roi!

             Снежная трасса извивается вниз, к склону. В утреннем солнце отражается тень подъемника на снегу, рассеченном острой лыжней. Участок темно-голубых сосен, где заканчиваются спортивные флажки, темнеет позади трассы. Азирафаэль не может вернуться туда – к подъемнику, лесу и кафе с горячим какао. Его ждет горка, по которой он должен скатиться.              Азирафаэлю семь лет. Ему нравятся снег и курорт в Южных Альпах, куда выбрали поехать родители. Он осилил короткие горки с зелеными флажками и даже менее пологие горки для детей постарше. Но эта лыжная трасса совсем другая.              Папа сказал, что все они справятся. Люций стартовал первым, он показывал пример младшим. Гавриил следовал вторым: вообще-то, Азирафаэль видел, что брат переживал и теребил липучки на куртке, но он никогда бы не признал, что в чем-то уступает Люцию. Микаэль не боялась нисколько, сестра обожала две вещи – лыжи и папу, она рванула за братьями настолько резво, что осыпала снегом шапку Азирафаэля.              Он не мог заставить себя оттолкнуться.              Впереди лежит горка, извилистая и страшная. Азирафаэль сдвигает лыжи на пару дюймов и замирает, схватившись за палки. Он правда не может съехать с нее.              Подходит папа.              – Что не так, сынок?              Азирафаэль не отвечает. Вместо этого он смотрит, как Микаэль проносится мимо первого флажка. Отец присаживается рядом ним.              – Ты боишься?              – Я упаду.              – Не упадешь. Нет.              У папы приятный голос, Азирафаэль любит его слышать. Отец никогда не кричит, его слова всегда уверенные, понятные Азирафаэлю. Когда папа говорит, что он не упадет, ему хочется верить.              – Я думаю, ты обгонишь своих братьев и сестру, – продолжает отец, на что Азирафаэль мотает головой. – Ты можешь это сделать, я знаю. Азирафаэль, – зовет отец ласково, – ты должен бороться, слышишь? Даже если страшно. Только так мы можем победить.              – А если…              – Я буду рядом, чтобы тебя поймать. Ты не упадешь.              Горка все еще страшит, когда Азирафаэль толкается палками от снега. Еще раз и еще – лыжи сдвигаются с мертвой точки, теперь тормозить поздно. Азирафаэль летит вниз и не оглядывается.              Папа должен быть рядом.              Уже на втором повороте Азирафаэль забывает бояться. Звук его лыж, скользящих по снегу, горизонт с курортными домиками, который открывается ему, и наконец эта скорость, этот контроль, когда Азирафаэль понимает, что управляет движением, – чувство незнакомого прежде задора охватывает его целиком. Страх машет рукой и исчезает в крике восторга.              Он проносится мимо Гавриила, который почему-то застрял в сугробе и зовет отца. Трасса расширяется, уходит вниз, и Азирафаэль видит других горнолыжников – взрослых и детей, которые мчатся вдоль флажков. Азирафаэль не чувствует трения, он слишком разогнался, все, что он успевает, – задавать направление лыжам.              Азирафаэль замечает знакомую косу, торчащую под малиновой шапкой. Неужели он нагнал Микаэль? Их спортивную Микаэль, любимую чемпионку папы… Сестра осталась позади.              Последний пологий островок перед крутым склоном, Азирафаэль не замедляется, он толкается палками. В нем неожиданно просыпается азарт, потому что Люций в десяти метрах лишь капельку опережает. Азирафаэль приседает, чтобы разогнаться быстрее.              С Люцием они преодолевают финишную черту почти одновременно. А может, Азирафаэль его хотя бы чуточку обогнал?              С низины лыжная трасса кажется неимоверно долгой, Азирафаэль удивляется себе, что пролетел ее так стремительно. Теперь его не загонишь на детские горки… А где же папа? Азирафаэль приглядывается к ближайшим горнолыжникам, но не находит отца среди них. Ах, вот он! Все еще наверху, возле флажков. Как здорово, что папе не требовалось его ловить! Хотя он обещал, что будет рядом…              Азирафаэль вспотел, по лбу стекает пот. Он стягивает защитную маску и размахивает ею, радостно крича отцу, обоим братьям и Мики.              Снег слепит глаза.              Азирафаэль просыпается. Он в машине.              Через ламинированное стекло автомобиля Феллов парадный особняк казался темно‑серым – здание, которое администрация Парадайз Прайм выбрала для празднования юбилея INH. Отец должен быть здесь, окруженный гостями, в матрице трех великих величин – СМИ, бизнеса и политики. Азирафаэль бросил нервный взгляд на Эндрю, который сидел справа от него, прямо за водителем Рендж-ровера.              – У вас нет сигареты?              Вероятно, Азирафаэль и впрямь выглядел вымотанным – явно из тех несчастных, которые до отчаяния скучают по никотину. Эндрю с сожалением произнес:              – Я не курю, мистер Фелл.              Директор INH выполз из машины, чтобы присоединиться к чествованию канала, а заодно дать ответ Боссу, почему на Непостижимых Новостях случился переворот в официальной повестке. Что касается Азирафаэля, то он подремал бы еще минут пятнадцать на заднем сидении, однако тянуть с историей Вудса дольше было нельзя. Ему, главному зачинщику переворота, следовало ответить перед генеральным директором Парадайз Прайм.              И все-таки судьба подарила ему минутную передышку: когда Азирафаэль вышел из автомобиля, водитель опустил стекло и протянул сигарету с зажигалкой.              – О, благодарю вас!              Азирафаэль спрятался под навесом от небесной мороси. Непогода опустилась на Лондон к концу дня, хотя еще в полдень ничто не предвещало ливня. Тучи бухли, пропитывались серым, высели в ожидании дождя, который никак не проливался. Азирафаэль выдохнул в сырой воздух струйку дыма, потом проверил телефон. Кроули больше не звонил.              Его первый и единственный звонок пришелся на интервью Вудса в Парадайз. Азирафаэль, который следил за происходившим в студии, ответил и очень удивился, узнав, что Кроули мчится в Лондон. Это был странный разговор. Кроули словно хотел говорить, но не мог заставить себя. Не будь Азирафаэль отвлечен на разговор Вудса и ведущих, он бы надавил на Кроули, чтобы тот перестал выражаться загадками.              Не бросай вызов отцу, Ангел… Я знаю, что поздно, просто… Не лезь на рожон, Азирафаэль… Дождись меня…              Проблема была в том, что ждать Азирафаэль не мог. Теперь, когда Парадайз изменил риторику, будущее компании зависело от сэра Джейкоба. Азирафаэль обязан был довести дело до конца и склонить отца на свою сторону раньше, чем это сделает Микаэль или кто-то из ее сторонников. Кроули просил его не лезть на рожон. Но он и не лез, верно? Азирафаэль просто делал то, что было правильно для всех – для Вудса, для его семьи и всей компании. Один раз начав, Азирафаэль не хотел останавливаться.              Ему все еще казалось, что он во сне, несется с горы и уши закладывает от оглушительной скорости.              Входная дверь веранды распахнулась, из зала вырвались смех, светские разговоры и фортепианная музыка.              – Дядя Аз! Не знала, что ты куришь.              Азирафаэль обернулся на голос племянницы. Мюриэль выглядела по-взрослому в кремовом платье и на каблуках, с уложенной прической, серебристыми тенями на веках. Но никакой макияж не мог скрыть выражение детской растерянности на ее лице.              – Я делаю многое, чего не должен, – откликнулся Азирафаэль, докуривая сигарету. – Тебя привлекли к празднованию?              – Агнесс просила помочь дедушке, потому что ей надо съездить в Бедфорд. Хотя я думаю, что она просто терпеть не может эту компанию, – Микаэль неловко указала на дверь, подразумевая, видимо, тех, кто за ней находился. – Дедушка хочет поговорить с тобой. Это правда, что ты отстранил маму от Парадайз?              – Отстранил? Нет, я просто… – договорить ему не позволила дама с репортерским микрофоном, которая выскочила за дверь и удачно для себя (неудачно для Азирафаэля) застала младшего сына сэра Джейкоба.              – Мистер Фелл! Я Мари из «American Live», хочу задать вам пару вопросиков, окей? Ваше появление в Парадайз Прайм – это возвращение в семью или нечто большее?              Мари говорила слишком много слов. Азирафаэль моргнул, он чувствовал, что не готов ко всему этому – вопросам, вниманию прессы… Почему его единичное вмешательство в политику INH вдруг стало всем настолько интересно? Вокруг полно других героев для обложек журналов.              – Нечто большее… – пробормотал Азирафаэль. – Что вы имеете в виду?              – Какие ваши дальнейшие шаги по изменению компании?              – Я вовсе не…              – Мой дядя спешит, – решительно отрезала Мюриэль, что было ей несвойственно. – Оставьте вопросы для следующего раза.              Она подхватила Азирафаэля под руку, тот с удивлением отметил, что на каблуках племянница была одного с ним роста, и повела его в праздничный зал. Последнее, что услышал Азирафаэль от Мари, был ее запоздалый выкрик в надежде заполучить хоть слово ответа:              – Почему с вами нет Энтони Кроули?       

***

             Потому что в этот момент Энтони Кроули обгонял автобус со скоростью в восемьдесят миль в час. Он миновал два светофора на М25, Бентли мчалась по Тоттенхэму.              Параллельно Кроули думал о том, что должен сказать Азирафаэлю про его отца. Что он может сказать. Кроули рискнул позвонить Ангелу еще в Эдинбурге, но выдал ему лишь что-то тревожное и неясное. Чем ближе он подъезжал к Лондону, тем быстрее в нем таяла уверенность, что Азирафаэлю вообще стоит знать. Да и как такое можно сказать?              Слушай, Азирафаэль, есть подозрение, что твой отец убил… Заказал убийство… Блять, такое даже мысленно не произнесешь.              Кроули подрезал нерасторопный джип на перекрестке, когда его телефон зазвонил. Вопреки ожиданиям Кроули, это был не Азирафаэль, а кое-кто диаметрально противоположный образу ангела.              – Салют, Тони, – по салону пронесся голос Люция Морнингстара. – Надеюсь, ты на пути в Лондон.              – С чего бы?              – Да брось, старина. Твой Азирафаэль здесь и только что засветился в новостях. А ты следуешь за ним повсюду, как мрачная тень.              Кроули прибавил скорости и успел пролететь на светофоре. Молчание кузена действовало на нервы.              – Люц, ты потрепаться или по делу, потому что я немного…              – По делу, – бросил Люций. Его отрывистый, суровый тон намекал, что игры закончились. – В Парадайз сегодня юбилей канала. Феллы слетаются в гнездо на торжество. Знаешь, кто еще там будет?              – Репортеры?              – Инвесторы. Джейкоб Фелл назовет им наследника и подпишет бумаги. Ты помнишь про нашу сделку, Тони?              Кроули попытался сглотнуть неожиданный ком в горле.              – Да.              – Ты сообщишь мне имя преемника сразу, как узнаешь – раньше, чем слухи дойдут до прессы, ясно?              – Какого хрена ты задумал?              – Ты все узнаешь, как придет час, старина. Скажу тебе еще вот что: я делаю большую ставку, поэтому, если ты меня подведешь и не позвонишь вовремя… – Кроули мог легко представить, как Люций качает головой, не договаривая предложение.              – Я понял.              – На тебе лежит ответственность, Тони.              На этих словах Люций отключил звонок. По машине разнеслись гудки, и Кроули вдарил по рулю.              – Черт. Черт-черт-черт! Почему снова я?              Бентли, вероятно, не знала, как его лучше поддержать, поэтому включила для хозяина «Богемскую рапсодию». Кроули старался мыслить рационально – решать проблемы по мере их поступления, но в голову лезли вопросы, на которые он боялся знать ответ. Простит ли его Азирафаэль, если Кроули сдаст Люцию Гавриила, первого претендента на наследство Парадайз? Простит ли его сестра, если он пожертвует старшим Феллом? И главное – простит ли Кроули самого себя?              На следующем повороте открылись пестрые граффити и фрески: Кроули въехал в Камден-Таун. Пора было задуматься, как незаметно проникнуть к Феллам на торжество. Он набрал номер своего единственного союзника в окружении Азирафаэля.              – Кроули? – воскликнула Мюриэль.              Жаль, что ее придется втянуть в это дело, но иначе Кроули не справится.              – Привет, ребенок. Нужна твоя помощь.       Кроули придирчиво осмотрел себя в туалетном зеркале. Он был одет в белый костюм с золотистыми манжетами и галстуком в тон – один из тех, что в Парадайз распорядились сшить для персонала к торжеству. Белый и золотой – цвета Феллов. Будь у сэра Джейкоба его родовой герб, геральдика оттенков состояла бы из этих цветов: золотая корона на белоснежном лезвии. Власть, которая несет в твой дом свое доброе имя, хочешь ты того или нет.              Выйдя из туалета, Кроули покрутился перед Мюриэль в новом костюме.              – Что скажешь?              – Тебе очень идет белый, Кроули.              Мюриэль протянула ему поднос с розовым вином, и когда руки Кроули оказались заняты, стянула с него очки.              – Эй!              – Прости, но в них ты узнаваем. Журналисты уже спрашивали про тебя. Представь, что будет, если кто-нибудь увидит Энтони Кроули, который скрывается среди официантов?              Он все хотел уточнить, что именно спрашивали про него журналисты, когда увидел худощавую фигуру с сальными волосами. Человек промелькнул, словно тень среди гостей и персонала, скрывшись в сторону кухни. Возможно, паранойя Кроули достигла критической стадии, а возможно, на торжество Феллов прошмыгнул Хастур.              – Кроули, ты сейчас уронишь бокалы! – зашептала Мюриэль. – Что случилось? Ты в порядке?              – В полном. Кстати, что за вино? На случай, если спросят.              – Whispering Angel.              Ну конечно, блин. Судьба сегодня продолжала жестоко подсмеиваться над Кроули.       

***

      Паранойя, которую заподозрил у себя Кроули, в действительности оказалась ложной. Ситуация была критической, ставки возросли до предела. Люций послал своего гангстера к Феллам под прикрытием. Он выбрал Хастура не потому, что тот был наиболее умным из убийц (он не был) или умел затаиться до условного сигнала. Люций выбрал Хастура, потому что ему было нечего терять: днем ранее он прокололся, позволив Кроули обмануть его и забрать детей Вудса. Люций подарил Хастуру последний шанс, он так и сказал ублюдку – «последний шанс». Ради такого люди готовы на многое.              В своем кабинете на Портленд-Плейс Люций налил скотч в бокал, просчитывая ходы и фигуры на мысленном поле игры. Кроули у Феллов, как и Хастур: первый добудет информацию, второй выполнит приказ. Самое замечательное было в том, что ни один из них не знал о задании другого.              Вельзевул. На нее рассчитывать не приходилось – если бы у скотча был вкус сожаления, то Люций ощутил бы его в каждом глотке. Лучший человек в Инферно-Стар, его правая рука, бесконечно талантливая Энн… За что ее угораздило связаться с Гавриилом Феллом? Как только могла она плести интриги в Будапеште тайком от Люция? А ведь он даже не подозревал ее до сегодняшнего утра, пока Эрик не отследил перемещения Гавриила. Что было еще хуже – так это билет с Северного вокзала Парижа до Лондона, который был куплен мистером Феллом на двоих, в паспортных данных значилось имя Энн Кроули.              Люций не сумел сдержать себя. Эрик подскочил из-за стола, когда Босс ударил по радиопередатчику и оборудование свалилось на пол. Вельз. Его Вельз… Он не мог ее потерять. Люций отправил троих агентов во главе с Дагон гостеприимно встретить Гавриила и Вельзевул на вокзале Сент-Парканс.              Оставался только Джейкоб Фелл. Самая опасная фигура. Непредсказуемый противник.              Люций потратил годы, выискивая уязвимости короля Парадайз Прайм. Он находил раны отчима – старые и новые, колол в них, требовал капитуляции, но Джейкоб Фелл продолжал держаться. Да что говорить, если у сердечного приступа оказалось больше шансов прикончить старика, чем у Люция. Старик Фелл выживал всем назло.              Но Люций ждал, и шанс подвернулся. Инвесторы Парадайз Прайм, сами того не понимая, подвели главу компании к черте, потребовав назвать преемника. Инстинктом охотника – тем самым, который привил ему в юности сэр Джейкоб – Люций осознал, куда нужно наводить прицел. У него не было сожалений, потому что время пришло.              Несмотря на злой гений старика, который дарил ему живительную силу из раза в раз, у главы Парадайз была слабость, которая по иронии судьбы оказалась лучшей его стороной.              Джейкоб Фелл любил своих детей.       

***

      Полукруглый зал, когда‑то служивший зимней оранжереей, отдали в распоряжение сэра Джейкоба. Его личные апартаменты для встречи с инвесторами. Больше всего главе Парадайз нравился вид из окна.              Он не любил лишнего шума – суеты гостей, восхищения обожателей, завистливых взглядов партнеров по бизнесу. Жизнь научила Джейкоба знать цену роскоши, видеть ее иллюзорность. Сколько бы миллионов он ни заработал, какие бы грандиозные проекты ни основал, Джейкоб оставался ребенком Блица, сыном разбившегося летчика. В его окружении больше не осталось людей, которые понимали, что значило детство в послевоенные годы. Никого, кто мог бы понять, почему он не находит покоя.              Джейкоб смотрел из окна на веранду под ним, на всех тех людей, что собрались ради юбилея его телеканала. Изнеженные, уважительные, до чертиков богатые – они понятия не имели, через что ему пришлось пройти. Никто их них не догадывался, сколько силы потребовалось Джейкобу после исчезновения Фрэн. Он мог сломаться после аварии 1978 года. Мог сломаться после потери жены в 1990-м. Мог сломаться совсем недавно, когда оказался в больнице с сердечным приступом… Однако Джейкоб всегда выбирал борьбу.              Учитель из Шропшира. Он рос мечтательным мальчишкой из деревни на окраине Англии, единственным преимуществом которого было знание французского языка. Порой Джейкоб с неясным страхом оглядывался на свое прошлое: неужели все это было возможно однажды – его поступки, великие и преступные, которые привели его сюда, на вершину мирового бизнеса?              Джейкоб сделал глоток вина, ощутив легкое покалывание на языке. Пожалуй, лучше будет заказать кофе, как только он сделает следующий ход в своей игре. В конце концов, инвесторы ждали решения.              Дверь зала тихонько распахнулась, и на пороге возник Азирафаэль. Джейкоб приветственно раскинул руки:               – Ну здравствуй, сынок.                     Отец стоял у окна. И почему-то на фоне стекол до потолка он казался особенно маленьким.              – Пап.              Сэр Джейкоб ответил ему той редкой улыбкой, которую его дети почти перестали видеть после исчезновения мамы.              – Как ты себя чувствуешь?              – Великолепно. Просто великолепно, мой мальчик. Давай же, иди сюда. И расскажи про чудесную работу, которую ты проделал.              Азирафаэль моргнул, усилием воли заставив себя не удивляться. Отец был… кхм, доволен аферой, которую он провернул в Парадайз Прайм? Верилось с трудом. Под цепким, орлиным взором отца Азирафаэль подошел к нему. В зале было слишком много живого света, и странным образом от этого становилось неуютно.              – Итак?              – Ты ведь про Вудса, да? – Азирафаэль подавил нервный, дурацкий смех. – Ну, я посчитал… Мы с Кроули посчитали, что Парадайз следует остановиться, – Боже, почему он не мог звучать нормально? – Я думаю, что здесь… Скажем, должны быть границы разумного. Спекуляции о таком человеке, как Вудс, опасны, особенно, если они публичны. Его детей похитили, ты ведь знаешь? Я не говорю о моральной стороне вопроса, но подумай о риторике Парадайз. Мы повели себя почти так же бесчеловечно, как и Люций, накинувшись на Вудса, чтобы он молчал об активах! Неужели нам настолько необходимы ресурсы Смерти, что мы готовы пожертвовать репутацией компании? Пустить пропаганду на экраны? Затравить человека? Рано или поздно, мы увязнем в настоящем преступлении.              – Хуже, чем в преступлении, Азирафаэль. Мы увязнем в ошибке, – кивнул отец и развеселился, увидев реакцию сына. – Что? По-твоему, твой старик совсем выжил из ума, что не понимает очевидного?              – Но ты ничего не возразил Мики…              – Меня едва выписали из чертовой больницы, мальчик мой. Я до сих пор не в том состоянии, чтобы командовать нашими молодцами. И, откровенно говоря, мне хотелось поглядеть, как будет справляться твоя сестра.              – Ценой ошибки?              Сэр Джейкоб усмехнулся, словно признав, что Азирафаэль его подловил. А потом отец посмотрел на него мягко, так что во взгляде выцветших голубых глаз было не узнать прищур хищной птицы.              – Я думаю, сынок, что будь ты на моем месте, ты бы лучше понял, зачем я это сделал. По правде говоря, положение твоего старика незавидно, хм. Наши инвесторы больше не доверяют моему здоровью. Что хуже – я сам ему больше не доверяю. Поэтому мне нужна твоя помощь, мой дорогой мальчик.              – Что я могу сделать?              За секунду до того, как отец ответил, Азирафаэль предчувствовал, что он скажет.              – Возглавить Парадайз.              Слишком много живого света. Он будто просвечивал Азирафаэля перед отцом.              – Ты же не серьезно, да?              Сэр Джейкоб молчал и не отводил взгляда.              – Но… ты не можешь, пап. Я… Я сорвал сделку по Эдему, и вся эта история с интервью перед голосованием, – Азирафаэль неожиданно нашел аргумент. – Я не оставлю Кроули.              – Тебе и не нужно. Сынок, я вижу те же проблемы в Парадайз, что и ты. С одной лишь разницей, что мне восемьдесят. Я хочу передать компанию преемнику, которому доверяю.              – Но… – Азирафаэль сжал пальцы за спиной и выпалил первое, что пришло в голову. – Я всегда думал, что это будет Гавриил.              – Я поставил на тебя, Азирафаэль, – спокойно заявил отец, как о деле решенном.              Он положил руку на плечо сына, понизил голос и произнес:              – У тебя будет время привыкнуть, я буду рядом. Вместе мы вернем новости, какими они были при маме. И еще кое-что. Как руководитель Парадайз Прайм ты сможешь пересмотреть старые дела компании. Инферно-Стар никогда не оставит в покое Кроули, если только… он не получит гарантии от другого сильного игрока. Кажется, Кроули разрабатывал неплохие подкасты о космосе когда-то.              – Ты вернешь Кроули в Парадайз?              – Нет. Это сделает мой наследник.              Азирафаэль зажмурил глаза. Это сон, он все несется со снежной горы. Мир меняется на его глазах, а он летит вниз и вниз и не может остановиться.              А разве не этого он хотел, когда решил вернуться в Лондон с Вудсом? Изменить Парадайз Прайм. Исправить ошибки, которые они все совершали. Потому что его семья, несмотря на внутренние склоки Феллов, их обиды и непонимание, несла ответственность за новости на радио и телеэкранах. Агнесс однажды сказала, что, основав Парадайз Прайм вместе с сэром Джейкобом, его мать хотела привнести что-то важное и правильное в этот мир. Ее дети, ее муж не могли желать обратного, не так ли? Они просто запутались в семейных несчастьях и… Ошиблись.              Азирафаэль мог сколько угодно отрицать свою причастность к бизнесу Феллов, но даже у него имелось представление о семейном долге.              «Умная ведьма Агнесс», – думал Джейкоб, глядя на младшего сына. Он сомневался, что без своевременной подсказки сестры сумел бы убедить его. Джейкоб сжал плечо сына.              Ход сделан, партия разыграна. Джейкоб сделал то, чего боялся много лет: официально передал власть над Парадайз. Рискованный и вместе с тем неизбежный шаг в игре. Это была жертва фигур ради победы – его королевский гамбит.                     Мюриэль оставила Кроули возле закрытых дверей зала, где, по ее словам, сэр Джейкоб принимал инвесторов. Последний раз Азирафаэля она видела вместе с отцом.              Кроули ждал. Он отлично умел ждать, если дело касалось Азирафаэля. Однако в этот раз его тревожил Джейкоб Фелл: Кроули не знал, простит ли старик своего сына, который столь решительно вмешался в судьбу канала INH. Каким может быть наказание Азирафаэля? Очередная атака в СМИ на него и Кроули? Окончательное отлучение Азирафаэля от семьи? Ангел, конечно, привык быть гонимым Парадайз и даже отшучивался не раз о своем статусе бунтаря за последние полгода, но Кроули знал – о, он отлично знал это – в глубине души Азирафаэль уязвим и болезненно переживает разрыв с семьей.              Время от времени Кроули оглядывался по сторонам на случай, если Хастур ему все же не померещился. Если Морнингстар настолько осмелел, что послал в стан врага своего гангстера выуживать информацию, зачем Хастуру скрываться на кухне? Значило ли его присутствие, что глава Инферно-Стар не доверял Кроули, или Люций придумал более изощренный план, как сломить Джейкоба Фелла?              В чем смысл Кроули сдавать ему наследника? Неужели Люций решился на столь грубый шаг: похитить преемника и шантажом заставить Джейкоба Фелла сдать компанию? Кроули отверг эту идею: то был бы примитивный, слишком топорный шаг со стороны Люция. К тому же, кузен знал на собственном опыте, что сэр Джейкоб не позволит чувствам манипулировать Парадайз Прайм.              Наконец, двери зала отворились, выпустив оттуда рой джентльменов в твидовых костюмах и кашемировых свитерах. «Должно быть, инвесторы Парадайз, – подумал Кроули, – те самые ублюдки, которые прижали непобедимого Джейкоба Фелла к стенке». Некоторые из них подозрительно смахивали на юристов.              Когда джентльмены рассредоточились по главному залу, мимикрируя под гостей, в дверях, залитых серым светом дождливого февральского дня, появился Азирафаэль. Он смотрел на зал гостей с выражением, которое Кроули прежде у него не замечал: Азирафаэль изучал всех этих роскошных, влиятельных людей, которые собрались на праздник Парадайз Прайм. В его взгляде не было высокомерной оценки – совсем нет, скорее… Отстраненное любопытство.              Кроули отставил бокалы на ближайший столик и сделал три шага навстречу Ангелу, чтобы тот его узнал.               – Кроули! – воскликнул он довольно громко. Пара человек обернулась.              Азирафаэль оглядел его белый костюм, покосился на поднос с бокалами и сообразив, к чему Кроули изменил черному цвету, рассмеялся. Странно. Обычно в компании Феллов он был дерганным и напряженным, а не светился так, словно само Солнце наказало ему быть своим лучиком.              – Что происходит? – прошептал Кроули, когда Азирафаэль остановился напротив, оглядывая его с улыбкой до того нежной, что ее в пору было приберечь для более романтичных моментов, чем встреча в окружении тигров медиарынка.              – Идем на террасу, дорогой. У меня превосходная новость.              Азирафаэль подхватил Кроули под руку и почти торжественно провел его к выходу из зала. Последняя надежда на секретность исчезла под сосредоточенным вниманием гостей, обращённым к их паре. В какой-то момент Кроули обернулся к дверям зимней оранжереи, из которой ранее вышли инвесторы и Азирафаэль. В отдалении, возле ажурных окон зала, точно образ на царственном портрете, стоял Джейкоб Фелл. Едва Кроули задержал взгляд на старике, как проем загородили гости.              – Ангел, все пялятся, – пробормотал Кроули сквозь зубы.              – Пускай.              Азирафаэль вывел его зала так галантно, словно Кроули был чертовой невестой на церемонии. Все это было пугающе необычно, как будто Азирафаэль демонстративно давал сигнал каждому в зале: «Вот он, мой Кроули, смотрите. И только попробуйте сказать что-то против него».              Двери на террасу закрылись, отгородив их от посторонних, и Кроули вдохнул полной грудью. Он не любил ни холода, ни измороси, но этот воздух – воздух, пропитанный запахом скорого дождя, – напомнил Кроули о том, как он когда-то заговорил с Азирафаэлем на стене в Ковент-Гарден.              Первое крушение Эдема. Ливень навис в небесах. Кроули влюбился накануне шторма.              Он не знал, о чем думал Азирафаэль в тот момент, когда вывел его на террасу. Единственное, что Кроули знал наверняка: Ангела переполнял неведомый радостный азарт.              Азирафаэль перехватил его взгляд. Он вдруг шагнул вперед, притянув Кроули за лацканы белого пиджака, и поцеловал. Исступленный поцелуй, думал Кроули, пока Ангел сминал и прикусывал его губы, какой-то неправильный… Из тех поцелуев, что показывают в кино, когда герои находят друг друга в последний момент или расстаются перед необратимой катастрофой. И почему от Азирафаэля пахло сигаретами?              – Воу, с чего бы это? – выдохнул Кроули, когда его отпустили.              – Ни с чего. Мне просто захотелось.              Кроули следовало сказать ему. Сказать сейчас, потому что потом он не сможет.              – Слушай, я тут выяснил по поводу Джейкоба…              – Кроули, постой, прошу, дай мне минутку! У меня есть новость и… Ох, я так хотел рассказать тебе первым, – Азирафаэль отступил на шаг, нервно покручивая кольцо на мизинце. – В общем, папа сейчас поговорил со мной… Кхм, вот – я ошибался насчет него, должен признать. Он смотрит на Парадайз так же, как я смотрю. Как мы смотрим. То есть, папа видит проблемы и хочет прислушаться ко мне, чтобы изменить Парадайз. Он сказал, что я могу изменить Парадайз!              В повисшей тишине уличные часы на террасе тикали отчетливо, отмеряя секунды молчания. Кроули понял, что случилось. Слишком хорошо понял. Сэр Джейкоб не обрушил на сына атаку СМИ из-за его самоуправства, не обвинил в «предательстве семьи», старик поступил хитрее. Он удержал сына внутри компании и сломал ожидания врагов Парадайз. К слову о них…              «Ты помнишь про нашу сделку, Тони?»       «Я делаю большую ставку, поэтому, если ты меня подведешь и не позвонишь вовремя…»              – Скажи, что ответил нет, Азирафаэль, – голос Кроули подлетел и сорвался. – Скажи, что ответил ему нет.              – Но почему… Кроули, ты не понимаешь, я имею в виду, что сделаю Парадайз лучше. Отец сказал, что поможет мне и… О, Кроули, он сказал, что я могу вернуть тебя в управление! Это в юрисдикции главы компании, и отец уже подписал бумаги, чтобы я… Ты сможешь снова заниматься подкастами! О космосе, помнишь, как рассказывал Далримпл? И Люций больше не тронет тебя – никакой слежки, никаких преступлений. Мы начнем все заново.              – Заново, – Кроули сглотнул боль этого слова. – Я не хочу заново, Азирафаэль.              Он не мог сказать большего, просто… не мог. Хрупкость его признания повисла в воздухе, вздрогнула под первыми каплями дождя. К террасе подъехал автомобиль с семейным водителем Феллов.              – Ты нужен мне, – прошептал Азирафаэль. В нем тоже надрывалось что-то бесконечно любимое Кроули.              – Тогда уедем от них? Куда угодно, куда ты захочешь! Тадфилд – ты же любишь Тадфилд? Купим коттедж, перевезем твои книги… – Кроули запрокинул голову к небу. Он говорил это, зная, что проигрывает, зная, что случится дальше. Говорил, потому что эти мгновения, эти несбывшиеся мечты, были всем, что у него оставалось. – Если хочешь, я буду возить тебя в Лондон, в твой магазин, Ангел, каждое утро. Ты ведь лучше этого, лучше Парадайз. Зачем ты… ломаешь нас?              К террасе особняка подошел Эндрю и отрапортовал:              – Мистер Фелл, машина готова. Маркус отвезет вас в Сити.              Когда-то с таким же почтением на грани трепета граждане Парадайз обращались к сэру Джейкобу. Азирафаэль провел рукой по плечу Кроули.              – Поговорим дома, когда я вернусь.              Что он имел в виду? Сохо, Мэйфер, Ислингтон… У них не было ни одного настоящего дома здесь, их дома. А даже если бы они выбрали место, Кроули знал, что не вернется сегодня ни в Сохо, ни в Мэйфер, ни в Ислингтон. Потому что самый большой страх Кроули неизбежно нагнал его и не оставил выбора.              – Мы не поговорим.              Он заставил себя смотреть, как Азирафаэль уезжает, как стучат капли по крыше джипа, который его увозил. Кроули пожалел, что на нем нет очков. Надо бы раздобыть их, прежде чем он пойдет к Джейкобу Феллу.              Кроули достал телефон и набрал Люция. Он приготовился выдать самую опасную ложь из всех, что говорил Боссу Инферно-Стар.              – Это Гавриил, – произнес Кроули в трубку. – Старик Фелл выбрал Гавриила наследником. Да, я уверен.                     Тридцать секунд спустя после звонка Кроули на Портленд-Плейс, Дагон со своим оперативным отрядом, состоявшим из Джоша и Фурфура, получила приказ от Босса начать операцию.              На вокзал Сент-Парканс прибыл поезд из Франции. Гавриил Фелл вышел из второго вагона, не обратив ни малейшего внимания на незнакомых ему людей. Вельзевул, ступившая на платформу вслед за ним, при виде людей Инферно-Стар насторожилась моментально. Дагон не скрывала удовольствия. Она всегда подозревала, что кузина Босса – тихий омут, полный дрянных чертей и скандальных секретов. И вот, пожалуйста, Дагон не ошиблась: Вельзевул оступилась, связав себя с коллаборационистом Феллом. Ходили слухи, что у них был даже роман когда-то, но Дагон плевала на все чувственное, что выходило за рамки секса.              Джош и Фурфур обступили Гавриила с двух сторон. Дагон вооружила каждого из них в начале операции на случай, если старший сынок Фелла рискнет сопротивляться.              – Какого черта? – выдохнул Гавриил.              – Люций Морнингстар передает личное приглашение на Портленд-Плейс, – пропела Дагон и покосилась на бывшую начальницу. – Тебя он тоже ждет, Вельзевул. За компанию с Феллом, раз она столь полюбилась тебе в Будапеште.              Дагон с нетерпением ждала реакции – ждала, что Вельзевул проявит ярость, попав в западню, что ее сдержанная маска пойдет трещинами и высокомерие в глазах сменит паника. Вельзевул осталась спокойна. Она переглянулась с Гавриилом, не удостоив Дагон ответом, и первой последовала к машине Инферно-Стар.              В то же время, что и Дагон, приказ от Босса получили еще два человека. К тому моменту, они были на позициях и ждали сигнала. Лигуру, который караулил автомобиль с Азирафаэлем Феллом на подъезде Сити, повезло меньше: Люций Морнингстар приказал оставить операцию по перехвату младшего брата. «Видимо, наследником оказался другой», – решил Лигур и повернул в сторону Портленд-Плейс.              Азирафаэль Фелл беспрепятственно въехал в графство Сити, не подозревая, как близка была опасность.              В отличие от Лигура, Хастур получил указание действовать. Он извлек из кармана миниатюрный пакет, лично отобранный Боссом. Это был его последний шанс оправдать доверие Инферно-Стар, и Хастур не колебался.       

***

      Кроули скользнул в полукруглый зал оранжереи. В компании Джейкоба Фелла он неожиданно обнаружил Мюриэль. Племянница Азирафаэля с тревогой посмотрела на Кроули и, наверняка, решила, что дед отчитает ее за помощь чужаку проникнуть на торжество Феллов. Однако увидев Кроули, сэр Джейкоб лишь мягко улыбнулся внучке и попросил передать на кухню, чтобы ему принесли кофе.              – Большой латте с овсяным молоком, дорогая. И ложечку миндального сиропа, – напомнил старик ей вслед.              Проходя мимо Кроули, она подбадривающе кивнула и поскорее закрыла дверь зала.              – Какие у тебя новости, Энтони? – спросил сэр Джейкоб, заложив руки за спину. – По твоему хмурому виду я подозреваю, что ты уже поговорил с Азирафаэлем.              – Он уехал в Парадайз.              Джейкоб Фелл впился в Кроули своим хищническим взглядом. Вся его поза выдавала явное довольство ситуацией, чем-то он напоминал Азирафаэля, когда тому удавалось отвадить от драгоценной книги покупателя. Мысль об Ангеле была сродни ране, которую пронзает болью при каждом резком движении.              – Итак, ты не согласился отправиться с ним, – констатировал старик. – Весьма ожидаемо для меня. Боюсь, однако, что для Азирафаэля твой отказ стал неприятным сюрпризом. Поэтому ты пришел ко мне, Энтони? Хочешь показать, что все еще держишься и гордость не сломлена?              У Кроули хватило сдержанности, чтобы стерпеть насмешливые провокации.              – Я пришел сказать, что знаю о вашем преступлении. Я знаю, что вы убили отца.              Джейкоб Фелл не скрыл удивления.              – Вообще-то, я многое знаю, – продолжал Кроули. – К примеру, что вы подстроили аварию Бена Морнингстара, чтобы получить кредиты на бизнес и вложиться в новости. Связались с людьми Смерти, которые покрыли вас и уничтожили протоколы полиции. Я также знаю, – наседал Кроули, подходя ближе, – что в той машине была моя мать, но случайные смерти для вас не считаются, когда на кону стоит что-то покруче.              – Я смотрю, поездка в Эдинбург не прошла безрезультатно, – процедил Джейкоб Фелл. Он задрал подбородок и смотрел на Кроули снизу вверх. – Доказательств у тебя, конечно же, нет, что печально, ведь ты проделал большую работу.              – Вы еще не поняли, да? Мне плевать на общественную справедливость. Моих слов будет достаточно для Азирафаэля.              Старик покачал головой, усмехаясь уголками губ, точно Кроули позабавил его любопытной небылицей.              – И что же ты сделаешь, дорогой Энтони? Расскажешь ему, а потом? Заставишь его выбирать между собой и семьей, которую любит, несмотря на наши разногласия? Знаешь, твой отец так бы и сделал – заставил выбрать сторону. Проблема в том, что ты лучше его, Энтони, во благо или во зло самому себе. Ты не сказал Азирафаэлю сейчас, не скажешь завтра, через неделю, год… Никогда.              – И вам этого достаточно, чтобы спать по ночам?              – А я не сплю, – отрывисто произнес сэр Джейкоб. – Не пытайся манипулировать мной, мальчик. Я, черт возьми, знаю тебя с ползунков и слишком стар, чтобы играть в эти игры. Здесь все по-шекспировски ясно: я забрал у тебя отца, ты хотел забрать у меня сына. Но у тебя не вышло, Энтони, потому что ты играл со мной.              – Ваш Шекспир врет.              В зал вошел официант – настоящий официант, а не тот маскарад, который представлял из себя Кроули в костюме. Он отдал сэру Джейкобу чашку со словами: «Большой латте с овсяным молоком и ложкой миндального сиропа, сэр. Что-нибудь еще?». И поспешил ретироваться. Старик с наслаждением сделал глоток.              – Знаешь, дорогой Энтони, я с тобой согласен. Наш случай совсем нелитературный. В книгах ведь как бывает, герой возвращается к злодею, чтобы справедливо отомстить за смерть родителя. У нас с тобой так не получается. Видишь ли, твой отец не был примером хорошего героя, увы. Он был способен на те же вещи, в которых ты обвиняешь меня, разница в том, что твой отец был тем, кому не повезло, – сэр Джейкоб позволил себе в голосе нотку снисхождения. – Ты очень похож на него, Энтони.              Кроули надоело. За последнюю неделю он не в первый раз слышал подобное сравнение, так что старик Фелл не соригинальничал. И да, тот был прав: он никогда не расскажет Азирафаэлю всю мерзостную правду про его отца. Но это не значило, что Кроули позволит старику выйти победителем. Он оставил за собой право на последний удар.              В руку сэру Джейкобу лег зеленый шерстяной берет.              – Что бы вы ни сделали, она знала, – сказал Кроули. – Фрэнсис Морнингстар приезжала к Трейси, чтобы поговорить об аварии, и забыла берет у нее.              – Нет.              Впервые в жизни Кроули видел, чтобы в расчетливых глазах Джейкоба Фелла, вечного победителя всех и вся, просыпался настоящий, неприкрытый страх. Кроули наконец-то распознал холодный привкус мести. Старческие пальцы стиснули нежную ткань берета.              – Когда… когда она была у твоей тетки? – прохрипел сэр Джейкоб, которому, видно, отказывал голос.              – Перед Хэллоуином девяностого года.              Прямо перед исчезновением. Глядя на побледневшее лицо старика Фелла, Кроули отстраненно думал, какого ему теперь будет жить, зная, что любимая жена, возможно, исчезла из-за него, не пожелав делить дом с убийцей.              Кроули покинул зал оранжереи. У него было странное чувство, что он оставил старика наедине с его призраками. Больше Кроули не оглядывался.                     Голова Джейкоба кружилась, и ему пришлось облокотиться на раму полукруглого окна во всю стену. Зеленый берет, его последняя надежда, что Фрэн жива. Мальчишка Кроули забрал ее у Джейкоба.              Это ведь не мог быть очередной приступ, да? Джейкоб потер грудь – на секунду ему померещилось, что его рука с беретом вся в крови. Как утопающий, он сделал судорожный глоток воздуха.              Стены зала плыли перед глазами, Джейкоб подумал, что сейчас самое время явиться гостям.              Инвесторы… Парадайз… Он сделал сегодня что-то важное, разве нет? Но что это было...              Неважно. Все неважно, ему надо закончить дело, пока не пришла жена. Однако, где его дети? Почему их нет рядом? Гавриил… Ах, он должно быть в школе, как и Мики. Джейкоб давно обещал его сводить на теннисный матч, больше нельзя откладывать. Вон какая жара стоит, дышать невозможно…              А малыш Азирафаэль? Его давно пора забрать от Агнесс – тетка избалует мальца, да и Джейкоб соскучился по сыну… Ему будет, чем заняться с детьми.              Сейчас, сейчас… Осталось только закончить одно важное дело. Джейкоб поедет в Эдинбург и со всем разберется. Он должен все-таки сделать это, он сумеет… А потом… Потом Джейкоб вернется домой.       

***

      Вельзевул хорошо запомнила тот вечер, когда ее с Гавриилом привезли на Портленд-Плейс.              Запомнила его потому, что впервые пересекла порог кабинета Люция не по своей воле, а под надзором стервы Дагон. Фурфур, их бюрократ и карьерист, тоже был здесь. Вот так проходит смена власти, думала Вельзевул, когда оказалась возле окна, а не по правую руку от Люция. Ее никто не трогал, не препятствовал перемещениям, однако Вельз больше не чувствовала за собой силы крестной матери Инферно-Стар.              Гавриилу повезло меньше: Люций приказал усадить брата на стул в центре огромного кабинета, а Дагон и Джошу окружить пленника с обеих сторон. Даже Вельзевул, которая была привычна к жестоким выходкам Морнингстара, было не по себе от его действий. Он похитил сына Джейкоба Фелла посреди бела дня – либо игра окончательно вышла из-под контроля, либо вышел из ума Люций. Вельз, честно говоря, не знала, что хуже.              – Понятия не имею, до чего ты додумался, – храбрился Гавриил со стула. – Но, если ты решил переключиться на захват заложников, твоему бизнесу конец.              – Заткнись на время, дорогой братец. Будь любезен. – Оскалом Люция можно было украсить обложку журнала «Ваш последний день». Он сделал глоток скотча. – Эй, Фурфур, старина, ты принес договор?              – Сэр, – финансовый директор Инферно-Стар протянул Боссу скрепленные бумаги. – Все печати поставлены. Вот здесь нужно заполнить строки от руки.              – Я не буду ничего подписывать! – Гавриил подскочил со своего места от негодования, однако массивная фигура Джоша заставила его опуститься обратно на стул.              Люций озорно взглянул на брата.              – Ты подпишешь, старина. Иначе мы просидим здесь очень, очень долго, и отсюда ты поедешь прямиком в клинику делать пластику. А результат будет одним – ты все равно передашь мне в управление Парадайз. Каким будет твое физическое состояние по окончании нашей сделки, зависит только от тебя.              – Ты идиот, – не выдержала Вельз. – Его подпись тебе ничего не даст. Если хочешь взять штурмом Парадайз, ты должен получить согласие старика Фелла.              То, как Люций посмотрел на нее, заставило Вельз поежиться и отнюдь не в метафорическом смысле.              – Последнее время ты стала много ошибаться, Энни. Такие грубые ошибки, – кузен поджал губы и сверился с часами. – Подписать должен глава компании, а наш Гавриил уже семь… Нет, восемь минут назад вступил в свои права.              И Люций включил гигантский плазменный телевизор, висевший между окон. На главном канале Феллов новостная полоса была окрашена в красный.              – … Экстренный выпуск: глава Парадайз Прайм скончался на юбилее INH.       На торжественном мероприятии, посвященном юбилею телеканала INH, ушел из жизни генеральный директор компании Парадайз Прайм Дерек Дж. Фелл. По данным наших корреспондентов, находившихся на месте, тело было обнаружено в оранжерейном зале. На место незамедлительно вызваны сотрудники полиции. Ведутся следственные действия…              Люций отключил звук и вперил взгляд в побледневшего Гавриила. Вельзевул вжала ногти в кожу ладоней, заставляя себя оставаться на месте и не провоцировать кузена.              – Сочувствую потере, братец. Но есть и хорошие новости – во время последней встречи с инвесторами Джейкоб Фелл решил, что его наследником будешь ты. Что поделать? Король скончался, да здравствует король.              – А прямо сейчас новый глава Парадайз Прайм передаст компанию в ведение Инферно-Стар, – булькнула Дагон, как будто ее мнение здесь спрашивали. – Прежде, чем хватятся журналисты...              – Ты убил его, – проговорил Гавриил, словно бы для самого себя. Он все еще отказывался верить реальности.              – Технически это сделал не я, – заметил Люций. – Однако тонкости дела результата не меняют. Кстати, о результате…              Пафосный перформанс Люция прервал писк Фурфура. Тот держал телефон на расстоянии вытянутой руки, точно в нем была заложена бомба.              – Сэр, – пролепетал он. – Парадайз внес изменения на официальной странице. Новым гендиректором назван Азирафала… Азифарэ…              – Азирафаэль, – в нетерпении оборвал Люций. – Не может быть. Кроули был уверен, что преемник – Гавриил…              Осознание исказило красивое лицо Морнингстара в страшную гримасу. Бокал скотча с треском разбил телевизор, на мраморный пол посыпались осколки.              Это конец. Для Кроули это конец.              Вельз могла лишь догадываться, какая демоническая страсть выкручивала кузену внутренности: он еще ни разу не был так близок к тому, чтобы победить. Предательство Кроули опаляло не только обидой, но и личным унижением.              Люций подлетел к Вельз, он владел собой настолько, чтобы прошипеть ей в лицо:              – У твоего брата был выбор. И он выбрал неправильно.              Затем Морнингстар отстранился и окликнул Фурфура:              – Надо бы помочь следствию, черт возьми. Распространи по официальным каналам, чтобы они не посмели пропустить, – Люций сделал шаг к Гавриилу и, глядя ему прямо в глаза, продиктовал: – Великий Джейкоб Фелл был отравлен гребаным кофе. Убийца – печально известный Змей Инферно-Стар, Энтони Кроули.               …Вельзевул хорошо запомнила вечер, когда проходила мимо Хастура и Лигура, заряжавших пистолеты на подземной парковке.              Она хорошо запомнила, что запасной телефон брата был недоступен. Запомнила, как долго ехала в такси до своей квартиры, запомнила, что был дождь. И что Гавриил почему-то оказался рядом.              Вельзевул помнила, как поносила Тони на чем свет стоит, как разбила бокал с виски и поранила руки. Она помнила, как Гавриил сидел в луже алкоголя и крови с ней на кухне, помнила, как разревелась ему в плечо.              Вельзевул не плакала при нем двадцать лет.              Она помнила, что засыпала, чувствуя, как ее голову сжимают тиски давления, и мысленно умоляла брата исчезнуть скорее из Британии. Так далеко, как только он сможет сбежать…              Из репортажа INH.       Вечерний выпуск новостей.              «…На юбилее Ineffable News Hour объявлено о смене руководства Парадайз Прайм.              В ходе торжественного мероприятия, посвящённого юбилею телеканала INH, холдинговая компания Парадайз Прайм объявила о кадровых изменениях в руководстве. Генеральный директор Дерек Дж. Фелл назначил преемником своего младшего сына — Азирафаэля Фелла. Вскоре после этого, в тот же вечер, мистер Фелл-старший скончался в возрасте 80 лет. Официальная причина смерти пока не разглашается компанией. Однако, как сообщили источники в Скотланд‑Ярде, по факту смерти возбуждено уголовное дело.              Тем временем наши репортеры находятся возле штаб-квартиры Парадайз Прайм в Сити, куда только что подъехал новый глава компании. На связи постоянный корреспондент INH Федерик Браун:              – Итак, прямо сейчас на наших глазах мистер Азирафаэль Фелл входит в двери компании в качестве нового руководителя Парадайз Прайм. События дня меняются стремительно, и сейчас мистер Фелл готов заменить своего отца на посту главы семейного бизнеса. Отметим, что для Азирафаэля Фелла это не первый опыт публичных действий в сфере медиа. Мистер Фелл выступил с поддержкой И. О. Вудса в громком деле об активах А. З. Кокса, которое получило широкий общественный резонанс в Соединённом Королевстве. Мистер Фелл пригласил И.О. Вудса в эфир INH и помог раскрыть подробности дела о похищении его детей.              Скажу как корреспондент INH, знакомый с медиаимперией Парадайз Прайм изнутри, – приход Азирафаэля Фелла к руководству знаменует серьезные перемены в политике компании».       Из радиопрограммы Неочевидного.       Срочные новости вечернего часа.              «…Прямо сейчас поступает информация, что в убийстве главы Парадайз Прайм Дерека Дж. Фелла обвинен никто иной, как мистер Энтони Кроули. Напомним, что мистер Кроули — фигурант громкого дела 1999 года о финансовых махинациях в компании. Ему вменялись незаконные операции на теневом рынке.              Согласно показаниям свидетелей, мистер Кроули присутствовал на юбилейном праздновании Ineffable News Hour (INH), где находился в непосредственном контакте с мистером Феллом-старшим. Судмедэксперты установили, что причиной смерти генерального директора Парадайз Прайм стал кофе с психохимическим отравляющим веществом, который покойный выпил в присутствии Энтони Кроули.              На данный момент подозреваемый объявлен в уголовный розыск — его местонахождение неизвестно.              Мы продолжаем следить за развитием событий. Оставайтесь с программой Неочевидное: как только появятся новые детали, мы незамедлительно вам сообщим».