Мышеловка

— Ну за что, Лесь? За что-о? — заплаканная девушка обессиленно сползла на колени подруги, давясь собственными слезами. Она надрывалась так уже два часа, а Леся только мягко поглаживала её по голове, прижимая к себе дрожащее тело. Эх, Анька. Анна Беляева была натурой, мягко говоря, мечтательной. Всегда жила будто на полшага в стороне от реальности. С жадностью проглатывала романтические новеллы, мангу и фанфики, а потом до полуночи пересказывала Лесе чужие истории так, словно сама их пережила. Подруга всегда удивлялась, как ей удаётся совмещать это с идеальной учёбой, музыкальной школой и сезонными подработками в кафе. Аню она знала с детства. Гордость семьи, золотая медалистка, и даже сварливые бабки на лавочке редко находили, к чему придраться. Обычно ограничивались восхищённым: «Умница и красавица». Красавицей Аня и правда была. Пухлые губы, аккуратный носик, огромные изумрудные глаза. Может, за ней и не бегали толпы школьных ухажёров, но её рыжие волосы, яркая внешность и искренняя улыбка выделяли её из любой компании. В ней словно не было изъянов. Кроме одного. Очень большого изъяна.  Она была до невозможности наивной. В своей светлой голове, совершенно лишённой злых мыслей, она могла романтизировать абсолютно всё и верила, бесконечно верила во все эти сладкие истории об искренней любви.  Именно поэтому сейчас Аня, как маленький, загнанный котёнок, горько рыдала у неё на руках и искренне не понимала, как мир мог быть таким грязным и жестоким, а люди — такими сволочами. Послышался уже порядком надоевший звон, когда мессенджер оповестил о новом сообщении. Подруга вздрогнула и судорожно схватила телефон в ручки. Она знала что там, но все равно каждый раз тянула за шторку уведомлений, чтобы посмотреть, какой отморозок из их группы снова переслал в чат пак её обнажённых фотографий. Крик сорвался сам собой, сдавленный и надорванный.  Леся видела, как Аня ломается изнутри, и это сводило её с ума. Она тянулась к ней, чтобы обнять, сказать хоть что-то утешительное, но слова будто застряли в глотке. Горло сжало, тело передёргивало от ярости. Хотелось вырвать этот проклятый телефон из её дрожащих рук и с размаху расколотить об стену, чтобы Аня больше никогда не видела эту грязь. Больше всего бесило даже не само унижение, а это мерзкое, лицемерное осуждение вокруг. Стоило какому-то подонку слить чужие интимные фото, как все мгновенно начинали тыкать пальцем в жертву. Серьёзно? В двадцать первом веке интим был тенью, которая преследует людей повсюду. Разве это удивительно, что он перекочевал из кровати в цифровое пространство? Но нет же, вместо того чтобы презирать тех, кто предал, кто растоптал доверие, все как стая голодных псов бросались на того, кого обнажили. Леся взглянула на часы, чтобы убедиться, что уже перевалило за десять утра. Первые две пары были безвозвратно пропущены, но на третью ещё можно было успеть. Студенткой она была не очень прилежной, да и встречаться сейчас с этими шакалами в универе совершенно не хотелось. Вот только перспектива снова оказаться в кабинете декана, где каждое её оправдание разбивалось о холодный взгляд и угрозу отчисления, тоже висела над ней как нож. Она перевела глаза на Аню. Та уже не содрогалась всем телом и всхлипы постепенно стихли. Видимо, успокоительное наконец подействовало. На её лице заиграла грустная усмешка, когда взгляд скользнул по комнате и остановился на полу: там в блестящей луже минералки всё ещё лежали осколки стакана. Наверное, в таком бешенстве она не видела Беляеву никогда.  Легонько похлопав девушку по плечу, ответа она так и не дождалась. Убедилась, что девушка заснула и облегченно выдохнув, аккуратно приподняла её обмякшее тело, закидывая руки за шею. Аня в ответ что-то вяло пробормотала и обессиленно положила голову ей на грудь. Леся пошатнулась, чуть не познакомив сопящее тело с плиткой на полу. Хотелось надеется, что пупок у неё туго завязан и силёнок дотащить девушку, будучи на голову ниже её самой, хватит.  Аккуратно положив спящую подругу на диван, она укрыла её теплым пледом с розовыми медвежатами. Ей жутко хотелось защитить этого нежного лисёнка, который никогда и никому не желал зла, от всей той швали, которая так незаслуженно мерзко с ней обошлась, но всё, что она могла сейчас, просто укрыть её пледом и поставить минералку возле дивана.  Девушка обернулась, оглянув королевский срач в квартире и устало вздохнув, начала собирать осколки в руку. Лужу накрыла половой тряпкой и стала спешно собирать разбросанные вещи. Когда ты летишь через пол города, подорвавшись в самую рань, особо не паришься, что надеть и куда это потом бросить.  Она натянула пальто и намотала мешковатый шарф вокрг шеи, в последний раз окинув взглядом подругу. Анюта спала без задних ног.  Заперев квартиру, девушка закинула связку ключей в старый почтовый ящик, где частенько оставляла подруге дубликаты, которые та успешно умудрялась терять раз за разом. Вылетев из подъезда, она, кажется, сбила с ног какого-то соседского мальчугана, но времени извинятся не было. Успев на нужную маршрутку, Леся приехала в универ на час раньше запланированного, поэтому времени оставалось чтобы захватить что-то перекусить. В столовой сейчас, наверняка, все дружно обсуждали скандал с фотографиями, а Леся находилась в таком скверном настроении, что любая шутка в адрес подруги могла закончится кровавым побоищем. Во избежание которого, она решила наведаться в ближайшую кафешку.  В помещении аппетитно пахло выпечкой. Девушка довольно втянула запах в полные легкие и наклонившись, жадно въелась взглядом в витрину с кондитирскими изделиями. Чего здесь только не было: и сахарный диабет, и третий подбородок и целлюлит на её заднице. — Ой, — тихо произнесла она, когда этой самой задницей случайно толкнула парня на кассе.  Он бросил на девчонку презрительный взгляд и потянулся за наличкой, а Леся даже забыла извиниться.  Она подвелась, внимательно взглядываясь в черты лица студента. Точно с её универа, вот только вряд-ли она когда-то с ним пересекалась.  Хотя, что странного? Тут питается половина универа, когда долг в столовке уже зашёл за меры допустимого и божий одуванчик тётя Света могла и ополоником по бошке огреть.  К ней подошла молодая улыбающаяся кассирша, будто из пулемёта выстреливая в неё подробным описание меню десертов.  Может, Аньке чего взять? Выбор остановился на йогурте и вафлях. Деньги нужно было экономить, а сегодня всего одна пара, потом на работу. Там уже можно будет у Сашки маминых вкусностей выпросить, у него никогда не хватало сил ей отказать.  Ухмыльнувшись своим коварным мыслям, девушка поплелась к выходу. Сразу передо ней вышел тот самый паренёк и она была уверена, что слышала, как он буркнул себе под нос «Корова». он грубо толкнул дверь вперёд, даже не думая придержать.  Не очень то и хотелось. Открыв дверь, она уставилась на компанию парней, к которой направлялся грубый мачо из кафешки и замерла. По среди группы студентов стоял темноволосый парень и сонно потирал голову. Видок у него был слегка помятый и крайне недовольный, было видно, что утречко у него не задалось. — Тебя там что, изнасиловала кассирша? — послышался низкий голос.  Лесю, будто облили кислотой и она сильнее сжала в руке пластиковую бутылку. От злости губы по привычке сомкнулись.  Брюнет заметил её пристальный взгляд, который, похоже, ему очень льстил, так как на его недовольном лице тут же расплылась широкая улыбка. Ноздри снова разширились от ярости и она часто задышала. — Держи свои похотливые фантазии при себе, Самойлов, — шикнул ему парень и протянул горячий напиток.  Брюнет тут же перевёл на него взгляд, взял кофе и похлопал того по плечу. Они обменялись колкостями, которые расслышать уже не удалось, и всей толпой направились к главному корпусу. Леся опустила взгляд, только когда вся компания скрылась за дверью «обители знаний». Можно было понять всех этих несчастных девушек. Даже молоденькие преподавательницы засматривались на этого завидного третьекурсника. Егор Самойлов — высокий, слегка смуглый брюнет, с привычкой щеголять в дорогом брендовом шмотье. Каждая вещь на нём кричала о том, что деньги для него были не вопросом, а самим собой разумеющимся условием.  Все знали, что его папаша был другом ректора со школьной скамьи, а потому учиться ему было совершенно необязательно. Богатенькие родители наверняка уже решили всю его дальнейшую судьбу и можно был хоть каждый день прожигать, как последний. Единственным достижением в стенах университета были, разве что, фотографии с его победных матчей и награды за парочку соревнований. Это была вся информация, которую Леся знала о нём. Её взахлёб поведала ей Аня, ровно за день до того, как этот ублюдок разослал всему университету её голые фотографии. На его лице ни разу не мелькнула даже тень раскаяния или сожаления. Он был так же привычно весел и беззаботен, будто ничего не произошло, будто его аморальный поступок был всего лишь глупой шуткой. И что ей нужно было сделать? Подбежать к нему со спины, вылить на голову горячий кофе, а пока он орёт от боли, колотить его по слащавому лицу так, чтобы ни одна девушка больше не решалась к нему подойти? Да, будь она высоким, сильным парнем, без раздумий набросилась бы на него прямо сейчас. Дала бы ему единственное, что он заслужил — боль и страдание. Вот только она была низкой, хлипкой девчонкой, без денег, связей и влияния. Без всего того, чем обладал он. И от собственного бессилия ей хотелось просто упасть на асфальт и расплакаться. Есть она хотела до одури, а времени было мало, поэтому подходя к универу, она сомкнула свою добычу в зубах, ища пропуск в бардачке.  — Мышко! — собственная фамилия ещё никогда не звучала так противно из чьих-то уст.  Она закатила глаза, готовая разорвать ткань ранца, если этот чертов пропуск сейчас же не найдётся. Где-то внутри ещё тлела надежда, что если она просто проигнорирует его, парень отцепиться и пойдет себе спокойно на пару, но приближаюшиеся шаги за спиной издевательски напоминали, что надежда умирает последней. Только его не хватало.  Она обернулась и одарила одногруппника таким испепеляющим взглядом, что на секунду с его довольной мины пропала ухмылка. Всего на секунду, а после коротко стриженый брюнет снова взорвался громким смехом, наблюдая, как злобно она держала в зубах свою добычу.  — У кого украла вафлю, мыша? — ему было сложно говорить сквозь смех.  Она прищурила глаза, чувствуя, как внутри все закипает праведным гневом, рвущимся наружу.  Синицын остановил её руку с десяти сантиметрах от своего лица, пытаясь подавить вырывающиеся смешки. Она знала, почему он в таком хорошем настроении. Костя Синицын их одногруппник и по совместительству бывший Ани.  — Да ладно тебе, — он почти успокоился, подняв глаза на девушку, пытаясь игнорировать проклятия, которые так и читались на её миниатюрном лице, — Не заберу я твою вафлю, — снова противный смешок, — Ты видела те фотки, что я кидал тебе? Жесть, да? Никогда бы не подумал, что наша тихоня Беляева может таким баловаться. Она же никогда.. Леся прекрасно знала, откуда в нём эта язвительность. Месяца три он пытался подбивать клинья к Ане, но та вежливо отшивала его из раза в раз. Костя, в целом, и мордахой вышел, и учился хорошо, только вот единственный у него был недостаток. Дотер он. Что, впрочем, само по себе намекает на его нетрадиционное восприятие девушек.  За то, что девушка разбила его хрупкую надежду наконец-то лишиться девственности, он уже два года поливает Анюту «ласковыми словами» за спиной. Теперь он собирался оторваться на ней по полной программе. — Сделай одолжение, Костя, — фыркнула девушка, наконец найдя заветный кусок пластика и крепко сжав его в руке, — Утопись в унитазе. Дожёвывая вафлю, она с усилием открыла массивную дверь. На неё  безразлично взглянул лысый охранник и таким же сухим тоном выдал: — Пропуск. Этот амбал ей не понравился ещё с их первой встречи, когда Леся с разбегу впечаталась ему в спину, не заметив, что тот стоял на проходе. Тогда то она и узнала, что охрана в холе была выставлена, как ответные меры администрации против барыг, которые маскировались под первокурсников и продавали дурь. Скандалов тогда было, конечно. Универ престижный, а такие истории больно бьют по репутации. Так что теперь только по пропускам.  Холодная аудитория, на редкость многолюдная, была забита до отказа знакомыми лицами. Даже теми, которые про своё существование напоминали только на сессии. И всё это сборище синхронно повернуло головы в её сторону, прожигая взглядами, перешёптываясь и переглядываясь с хищным любопытством. Крысы. — мелькнуло у неё в голове. Пришлось сделать вид, что она совершенно не замечает, как почти у каждого второго на парте был открыт чат с злосчастными фотографиями и нацепить на лицо ледяную маску безразличия. — Ани, я так понимаю, сегодня не будет? — пропела староста, будто наслаждалась каждым словом и даже не скрывала улыбки.  — Правильно понимаешь, Марина, — Леся сжала в руках пластиковую карточку и с большим трудом ответила ей такой же гадкой ухмылкой, опускаясь на деревянный стул. Иллюзия спокойствия продержалась недолго, совсем скоро начал дёргаться левый глаз. Смех за спиной вонзался в уши, а телефон разрывался от уведомлений: кто-то уже подсуетился и сделал новенький стикерпак из фотографий. Почти наверняка, это был Синицын. Мстительная дрянь.  Блондинка обвела взглядом одногруппников, не веря, что перед ней сидели такие же люди. Люди, которые так же могли ошибаться и быть слабыми. Нет, это животные, лишённые сочувствия, понимая и собственного достоинства. Единственный, у кого хватило сил отвлечь её внимание от гула толпы, был деспот, стоящий у доски. Препод, словно инквизитор в сутане, с маниакальным удовольствием выволакивал её провинившуюся душу на казнь математическим анализом. От доски к месту, от места к доске. — А надо было ходить на лекции, Мышко, — протянул он с тягучей надменностью, лениво раскачиваясь на стуле, точно стервятник, что дожидается, когда жертва перестанет дёргаться. Леся распахнула глаза от шуршания курток и гулкого звука закрывающихся парт. Похоже, она незаметно задремала под монотонное бубнение преподавателя, который, словно заведённый, зачитывал определения из учебника. Пара наконец закончилась. Проведя ладонью по растрёпанным светлым прядям, она достала телефон. Экран пуст. Ни одного звонка, ни единого сообщения. Сердце неприятно кольнуло. Странно… ведь она была уверена, что Аня обязательно наберёт её, как только проснется. Неужели всё ещё спит? Леся сжала губы, схватила помятый листок, что служил ей жалкой заменой тетради, которую она со слезами выпрашивала у одногруппников, и, не оборачиваясь, юркнула в коридор. Хотелось поскорее выбраться из душной аудитории, где воздух был тяжёлым, как свинец. Нужно будет сегодня закончить работу раньше и быстрее мчаться к Аньке. Отправив подруге пару сообщений, чтобы она обязательно поела и ждала её дома, блондинка сорвалась с места.  Будь у неё выбор, Леся с радостью выпросила бы себе суперспособность Эдварда Каллена — останавливать автобус одной рукой. Может быть, хотя бы тогда, она перестала наконец опаздывать. Либо её проклял физрук, либо три года полного отсутствия любой физической нагрузки, кроме подъёма собственной тушки на верхний этаж, наконец настигли её. Она подлетела к фонарному столбу и, хватая ртом воздух, прижалась к нему с такой нежностью, что родная мать бы  позавидовала. Несколько секунд стояла, обнимая холодный металл, пытаясь не сползти на брусчатку. А потом сама себе мысленно влепила пощёчину и, с девизом «Мышко не сдаются!», снова рванула вперёд, откидывая за плечо долбаный конец шарфа, который только и делал, что путался под ногами. Когда она добралась до пункта назначения, готова была выхарькать свои лёгкие вместе с кровью. Горло ужасно жгло от морозного воздуха. Она ворвалась в помещенияе и обессиленно сползла на ступеньки. За кассой стоял и давил широкую лыбу парень в фирменной кепке почтовой компании. Она работала здесь уже, кажется, год. Из-за его спины выбежала высокая девушка, поправляя свой тугой пучок на голове, но заметив коллегу, сразу злобно цокнула и развела руками. — А вот и Мышко! — родная фамилия вновь раздалась в ушах металлом по стеклу, — Что-то ты рановато, я даже не успела поседеть, — отчеканила она, стаскивая с себя корпоративную желетку и яростно бросила её в Лесю, — Завтра будешь разговаривать с начальством и объяснять свои опоздания.  Девчонка закатила глаза и обреченно отвернулась к поцарапанной стене с заметными потеками от сырости. Как же тонко эта картина передавала её душевное состояние. — Меня уже полчаса ждёт инструктор, — процедила девушка сквозь зубы, поправляя прическу. Саша прыснул, не удержавшись, вспоминая, сколько звонков от этого «инструктора» успело прилететь за последние тридцать минут. — Беги быстрее, Снежа, а то, похоже, его огромное желание потренероваться с тобой уже порвало бедному парню штаны.  Леся едва заметно усмехнулась, наблюдая, как коллега выводила тонкий, будто под линейку, контур стрелок у зеркала. Эта её неприязнь началось год назад, когда непутевую деваху скинули на неё со словами: «На, учи». Может за это, а может из-за её частых опозданий, Снежана жутко злилась на неё и обвиняла чуть ли не во всех смертных грехах. А в мыслях уже наверняка грозилась распять на кресте.  — Солнце, завидуй хотя бы не так открыто, — она сверкнула глазами в отражении зеркала, — Не волнуйся, не повезло с девчонками, может с мальчиками будет легче. Это сейчас нормально, мы не будем тебя осуждать. — Конечно, конечно, — парень наигранно заморгал глазами, пародируя девушку и нарочито низким голосом добавил, — Неважно что говорят крыски, за спиной у киски.  Мышко прыснула себе в кулак, стараясь тут же подавить усмешку. Санёк подъебывал Снежу не редко, но всегда метко, всячески высмеивая её высокомерие. Презрительный взгляд и наглая ухмылка встретились вновь. Секунда тишины и дверь захлопнулась. Они с Лесей переглянулись. — А ты чё ржёшь? — он усмехнулся, — Тебе ещё коробки паковать на отгрузку.  — Не напоминай.. Поднимаясь, Леся накинула кофту, которую в попыхах стащила с себя Снежана и обречённо взглянула на гору коробок, понимая, что точно не уйдет раньше девяти. Вооружившись скотчем и ножницами, девушка приступила к заданию.  С удивлением она обнаружила, что если сосредоточенно делать какую-то работу, дело идёт куда быстрее, чем когда страдаешь херней в перерывах. Через пару часов она уже закончила почти со всеми коробками и единственное, что её остановило — это громкий, урчащий звук, когда живот скрутило от голода. В помещении витал аппетитный запах домашней еды. Глаза жадно уставились на дверь, которая вела на небольшой склад. Там, обычно, Александр скрывался от посторонних глаз и тропезничал мамиными шедеврами кулинарии. Она у него хорошо готовила и любила тестировать новые рецепты в интернете, так что Леся частенько подъедала у него какие-нибудь голубцы по-итальянски. Дверь тихо скрипнула и из неё выглянула светлая макушка, а следом жалостливые глаза. Леся стыдливо покручивала на пальце свою короткую прядь волос и смотрела на парня, который ухмылялся, запихивая себе в рот бутер.  — Ладно, Мышко, заходи.  Она радостно захлопала ресничками и ворвалась за дверь, довольно усаживаясь напротив парня. Тот склонил голову набок, смотря, как радостно блестят её глаза и протянул ей бутерброд. Леся поблагодарила его, разворачивая бумажный пакет. После всего этого отвратного дня, так не хватало этой простой, человеческой заботы. — Что-то случилось? — внезапный вопрос заставил её непонимающе взглянуть на него с куском бутера во рту. Странно, она ведь даже не давала повода так думать.  — С чего ты взял? — пожала плечами девчонка, продолжила поедать спасительный сэндвич и стараясь не смотреть собеседнику в глаза, — Всё нормально. Саша выжидающе посмотрел на девчонку и кивнул, разворачивая свой пакет.  — Как знаешь.  Девушка вздохнула и утромбовала бутер остатками йогурта, выкинув все в урну под столом. В комнате повисла тишина.  — Один козел слил обнаженные фото моей подруги, — резко сорвалось с губ и она встретила удивленный взгляд Санька, — Ты меня что под рентгеном видишь?  — Может быть, — парень оценивающе вскинул брови, а в голосе читалась досада. Он сузил глаза и метнул взгляд на стеллаж с посылками, когда в тишине раздался хруст костяшек, — Неплохо было бы подправить ему рожу и объяснить правила хорошего тона.  С её губ сорвалась усмешка. Мягко говоря. Девушка весь день проходила в наушниках, чтобы не слышать, как балбесы-одногруппники спорили о размере груди Аньки, разделившись на два враждующих лагеря «Двойка» и «Тройка». — Не выйдет: у него и бабки есть, и компания отморозков, с которой он не расстается ни на минуту, — отмахнулась Леся и нахмурила свои тонкие брови, — Тут нужно, как минимум, заявление катать за хранение и распространение. Саша покачал головой, оценивая её слова и всё же кивнул, видимо, решив, что мысль здравая. — Смотри сама, я слишком хорошо знаю, что такие истории ничем заканчивается, — спокойно произнес он. — Саня, ну почему пацаны такие мудаки? — по-детски завопила блондинка, растягиваясь на кресле, — вот зачем такое делать?  — А зачем девушкам блядовать за деньги? — сказал он и тут же сжал губы, будто пожалев. Было видно, что ему не хотелось трогать эту тему, — Везде есть плохие и хорошие.  Расспрашивать не стала, только виновато отвела взгляд в сторону и  тяжело вздохнула.  Да, везде есть плохие и хорошие.  — Я думаю, тебе не стоит бросать её надолго, — раздался тихий голос друга.  — Да она спит, — слишком быстро ответила девушка, — Всю ночь проревела. Я дала ей успокоительное, вот она и дрыхнет. Саша поднялся, разминая шею и забрал весь мусор. Она взглянула на него, вспомнив, что парень сам-то о своей личной жизни никогда не рассказывал, а на все вопросы просто отшучивался и грустно опускал взгляд. Видать, и сам пережил когда-то что-то такое, о чем не хотелось вспоминать лишний раз. — Леся, — тихий голос вырвал девушку из своих мыслей, — А успокоительные же у тебя, да?  Леся странно покосилась на парня, гадая, зачем ему вдруг понадобились её успокоительные и замерла, когда наконец-то дошел смысл его слов. Резко подняла немой взгляд, широко распахнув глаза и отрицательно качнула головой. В висках стучало, пальцы похолодели. Таблетки остались в квартире. Как же она ошибалась, когда думала, бежав на работу, что под страхом гнева Снежаны, девушка достигла своей предельной скорости. Мышко неслась как ненормальная, расталкивая прохожих и кидаясь под машины. Ей сигналили, кричали вслед и, может, пытались догнать, но было уже плевать. Останавливалась она только чтобы в очередной раз набрать девушку и считая все гудки до противного голоса оператора, который любезно оповещал однии и тем же монотонным голосом «Абонент не отвечает. Вы можете оставить голосовое сооб..», скинуть на половине фразы и побежать дальше. Когда она добралась до знакомой голубой десятиэтажки уже и не помнила. Вжала в кнопку вызова лифта, так сильно, что та готова была треснуть под тонкими пальцами. Пожалуйста, Аня. Пожалуйста, не наделай глупостей. Облокотившись о стену, блондинка попыталась перевести дыхание. Перед глазами блестела цифра «408» на металлической двери. Шатаясь, она прошла вперёд и затарабанила в дверь. Никто не открывал. С силой ударив ногой о метал, она отступила.  Сунув руку в почтовый ящик, она нащупала ключи там же где и оставила. Дверь открылась после первого оборота, именно так, как её закрывала сама Леся.  Плохо. Плохо. Плохо. Как же хотелось в тот момент, чтобы эта дурында встретила её с заспанными глазами, спросив, что на неё нашло. Удивилась количеству пропущенных и пробормотала что-то про сериал в наушниках. Зачем убитой горем девушке смотреть сериал, гадать как то не хотелось, просто эта картинка так четко засела в голове, что она уже не могла представить какую-то другую. Анька, дура, убью.  Ноги стали ватными, а дрожь в руках уже нельзя было унять тремя глубокими вдохами. Дёрнув ручку, на себя, она ворвалась в квартиру.  — Аня! — глухой крик потерялся в пустой комнате.  Диван, где блондинка оставляла подругу был пуст, в углу, скомканный, лежал плед. Громко ругаясь, она начала обыскивать маленьку квартирку. Пропажа нашлась быстро.  Девушка лежала возле ванны на полу, сжимая в руках пачку Фенибута.  — Аня..— практически прорыдала девушка, чувствуя, как в горле сдавил ком, а влага начала подбираться к глазам. Подняв взгляд, она заметила в зеркале свое перекошенное от страха лицо, глаза начинали краснеть.  Соберись, тряпка! Ты что, не знаешь, что делать в случае отправления седативными?  Выбежала на кухню и дрожащими руками начала набирать полный стакан воды.  Нет, нужна вся бутылка.  Схватив минералку, Леся ринулась в ванную, но остановилась.  Стоп. Сначала скорая. Да. Скорая.  Достав телефон из заднего кармана, быстро набрала короткий номер из трёх цифр. Один гудок. Два. Три. Четыре.  Они там, суки, спят что-ли?  — Приемное отделение, я слушаю, — послышался голос старой медсестры по ту сторону трубки. Мышко набрала полные лёгкие.  — Тут девушка, отравление.. — говорить без запинок не получалось, — передозировка ноотропами. Опустив взгляд на пол и увидев пустую бутылку из-под вина, Леся зажмурилась, пытаясь унять наростающую панику. Пришлось опереться о стиральную машину, чтобы не грохнуться на пол. Крепко сжав бутылку минералки в руках, она неуверенно добавила: — С алкоголем. На том конце трубки спросили адрес и оповестили, что скорая помощь уже в пути. Короткие гудки оставили её один на один с тишиной квартиры. Посветив фонариком в глаза рыжеволосой девушке, та убедилась, что Аня ещё жива. Было даже слышно невнятное мычание.  Аккуратно усадив девушку на пол, Леся попыталась напоить её водой, но она даже головы держать не могла. Вся воды проливалась на одежду. Грубо открыв рот рукой, Леся насильно вливала в неё воду. Только б не подавилась. Аня сделала слабый глоток, скорее инстинктивно.  Терпи, девочка. А что ты думала, твой ненаглядный Егорка прибежит слезно вымаливать у тебя прощение? Да ему плевать.  Приезда парамедиков пришлось ждать около пятнадцати минут, за что они были встречены могучим русским. Под градом ругани они начали откачивать Аню. Поставили укол с прозрачной жидкостью, но это не помогло. Девушке становилось хуже. Пощечины перестали работать и в ход пошла холодная вода — девушка лежала неподвижно. Медики переглянулись и мужчина наклонился над лицом подруги почти вплотную.  — Плохо, она не дышит, похоже началась аллергическая реакция.  Блондинку затрясло крупной дрожью.  Блондинку трясло так, что зубы стучали.  О чём я думала, давая ей эти таблетки? Господи. Я убила её. Я убила свою единственную подругу. Она сползла вниз, прижимаясь спиной к стене. Кулак во рту, чтобы не завыть в голос. Мир плыл. В ушах стоял звон, и всё вокруг превращалось в серую кашу. Оставалась только одна мысль, бьющая в череп: Это моя вина. — Собери её вещи. Все что может пригодится ей в больнице: тапочки, пижама, телефон, — мужской голос заставил открыть глаза и взглянуть на стоящего напротив парамедика. — С ней все хорошо? Вы же.. — Пока что да, но нужна немедленная госпитализация. Девушка кивнула и тут же подскочила с места, рванув к шкафу. — Она периодически задыхается, - сухо осведомила Лесю молодая медсестра, уже в карете скорой. — Нужен ИВЛ. — Значит, доедем быстро, — хрипло произнес водитель, захлопнув задние двери, а девушка сильнее сжала холодную, будто льдышку, ладонь подруги. Проспекты мелькали за окнами скорой, сирена резала уши, а Леся держала подругу, пока медсестра пыталась попасть катетером в вену. Приёмное отделение, каталки, запах медикаментов и хлорки жёг нос. Врачи проносились мимо неё, сбивая ту с ног. Все будто во сне. Будто происходило не с ней. — Повтори ещё раз фамилию, — попросил мужчина, заполняя какой-то бланк.  — Беляева, — одними губами прошептала девушка, наблюдая, как тело подруги положили на каталку и повезли в реанимацию, а после громче повторила, — Беляева Анна Николаевна. Девятнадцать полных лет.  Когда процедура регистрации вызова была завершена и все бумаги подписаны, Лесю наконец отпустили домой. На все вопросы о дальнейшем состоянии подруги врачи тут же обрывали: «Утром вам позвоним».  Такси стоило как половина её зарплаты, но в полночь маршрутки не ходили. Уже в машине она набрала мать Ани и рассказала ей о том, что случилось. Та, будучи постоянно в разъездах по работе, пообещала, что приедет завтра.  На ватных ногах она поднялась на свой этаж и с третьей попытки открыла дверь. Скинув рюкзак с плеча прямо на пороге и просто переступив его, девушка прошла в комнату.  Она была такой же, какой её оставили. Забытые тетради и пенал, шапка. Ей почему-то подумалось, что завтра она обязательно заболеет. Бежать и глотать холодный воздух ртом сегодня приходилось слишком часто.  Скинула куртку и она отлетела куда-то на кресло. Зайдя в ванную, она заметила, что забыла закрыть тюбик пасты. Аня позвонила именно когда та собиралась чистить зубы. Обдав лицо ледяной водой, девушка взглянула на своё отражение.  Красные щеки, потрескавшиеся губы и тёмные синяки под глазами. В голове вдруг всплыла макушка тёмных волос, беспорядочно зачесанная назад. Твёрдый, самодовольный взгляд, наглая ухмылка. Он наверняка сейчас чудесно проводил время в компании своих друзей отморозков, пока Аня чуть не распрощалась с жизнью.   Глаза предательски защипало, а в груди заскребло, и ей до боли захотелось выть, выть в голос, как раненому зверю.  Только сейчас, в этой удушающей тишине, до Леси окончательно дошло: она осталась одна. Закусив губу так сильно, что почувствовала солоноватый привкус крови, она прижала ладонь к губам, пытаясь удержать внутри рвущийся наружу крик.  Словно невидимая стена рухнула, и она, пошатнувшись, оперлась о дверной косяк. Дерево под пальцами было холодным и шероховатым, как сама реальность. Когда силы окончательно покинули её, Леся тяжело сползла вниз, пока не оказалась сидящей на полу. Она сжалась и часто задышала в собственную ладонь, чтобы не дать истерике вырваться наружу. Вот оно, отчаяние.  Просидев так, пока дыхание наконец не выровнялось, девушка медленно поднялась и поплелась в комнату. Тело было налито свинцом, и, рухнув на кровать, она ощутила только гулкую пустоту в голове. Но сон не приходил. Можно было, как раньше, закинуться транквилизаторами и проспать без сновидений пару дней. Но после всего случившегося сама мысль о белых таблетках вызывала отвращение. Внутри пульсировало чувство вины, тяжёлое и вязкое. Оно расползалось по ней, как ядовитые корни, захватывая каждую мысль. Она должна была остаться рядом. Аня нуждалась в ней. А она… подвела. Ноутбук со вчерашней ночи находился в состоянии сна с её недоделанной курсовой по безопасности веб-систем. Мышко была последняя в группе, кто так и не сдал эту чертову работу.  Через силу, пришлось заставить себя принять душ.  Девушка сидела в абсолютной темноте и невидящим взглядом смотрела на черные строчки текста на экране. Горький привкус мятного чая обжег горло. Так плевать было. Вообще на все. На универ, работу, дедлайны. Все в один момент просто перестало представлять ценность в её жизни.  Из окна донеслась громкая, бьющая по ушам музыка и скрип колес, вперемешку со смехом молодых людей. Самойлов сейчас, наверное, тоже развлекается.  Судя по затихшим звукам, машина скрылась. В подъезде послышалась возня и тихие голоса: отчётливо было слышно шурканье курток о штукатурку.  Она удивлённо вскинула брови, когда кто-то по ту сторону остановился на её площадке. Щелкнула дверь напротив: наверное соседка вернулась домой. Поздновато для старшеклассницы. Судя по голосам, она была с кем-то. Хотя кому бы её воспитывать? Лизонька, так звали эту девчонку, жила только с отцом, а тот работал охранником в круглосуточном магазине напротив и очень часто — в ночные смены. С соседями она теплых отношений не имела, но из того, что успела заметить и разузнать: Лиза никогда не слушала тяжёлой музыки, никогда не повышала голос и, судя по одурительному запаху, каждые выходные готовила оладьи для отца. Спать, тоже ложилась во время. Не говоря уже о том, чтобы в.. Леся взглянула на циферблат на руке. В половину второго возвращаться домой, да и ещё и не одна. Послышался грюк и какой-то парень за стеной хорошенько четырехнулся. Что именно он сказал услышать было трудно, да и зачем? В тишине раздался громкий девичий стон.  Леся впервые за эту ночь усмехнулась. Похоже, пора бы надевать наушники. Такое слушать сейчас точно не хотелось. Пока она относила чашку на кухню, стоны из соседней квартиры стали только громче и тягучее, будто специально дразнили. Второй раз за жизнь оказывалась в таком положении и оба раза хотелось вывернуть себя наизнанку. Липкие, тягучие воспоминания начали выползать из глубин памяти, но Леся поспешно отмахнулась. Нет, только не сейчас. Нужно отвлечься. Она уже тянулась за наушниками, когда со стороны подъезда грохнула дверь, будто её с силой вышибли. Глаза расширились, когда звук тяжёлых сапог и глухие, уставшие вздохи эхом прокатились по лестничной клетке. Уголки губ дрогнули в усмешке и она решила, что дослушает этот концерт до конца.  Ребята, шухер.  И, словно по злой иронии судьбы, шаги замерли именно на её лестничной площадке. Послышался сухой щелчок замка. Голоса за стеной мгновенно стихли. Второй щелчок был медленным, раздражённым, будто мужчина перебирал ключи, подбирая нужный. Из соседней квартиры донеслась приглушённая ругань и торопливый топот. Леся закатила глаза, уже представляя картину, как два полуголых идиота мечутся по комнате, как тараканы под светом лампы, тщетно пытаясь скрыть следы своего «подвига». — На балкон, живо! — довольно громко скомандовала Лизонька. Следом щёлкнула металлопластиковая дверь, и Леся только теперь начала догадываться, в чём заключается её нехитрый план. Балконы у них были смежные, разделённые лишь лёгкой перегородкой, которую при желании можно было сдвинуть. Отличный лаз для перепуганных любовничков. В этот момент замок наконец клацнул, и дверь распахнулась. Почти одновременно раздался глухой хлопок балконной двери. Комната за стеной наполнилась приглушёнными голосами, тихим перешёптыванием. Ссоры не последовало, значит, мужчина ничего не заподозрил — просто решил, что шумом разбудил дочурку. Ахуеть, вот это блокбастер. Из раздумий девушку вырвал мат, раздавшийся полушепотом со стороны окна и какая-то возня. Девушка только сейчас осознала, что в данную минуту у неё на балконе стоит какой-то голожопый хрен. Она подорвалась с места и замерла в метре от стекла.  Казалось, сердце пропустило удар, а после начало стучать, как угорелое, буквально вбиваясь в грудную клетку. Звуки вокруг превратились в далёкое, неразборчивое эхо. Ноги будто приросли к земле.  В этот момент Леся была готова поверить во всё что угодно, даже существование единорогов и то, что Земля плоская, но только не то, что видела перед своими глазами. На её балконе, весь растрёпанный и злой, бормоча себе под нос пьяные ругательства, стоял абсолютно голый Егор Самойлов, пытаясь вырвать прижатую перегородкой штанину.  При лунном свете можно было даже разглядеть все его возбужденное хозяйство, которое сейчас явно доставляло не малый дискомфорт парню.  Она отступила в тень, чтобы увлеченный своим занятием молодой человек, не разглядел её по ту сторону стекла. Дрожащими руками блондинка схватила телефон и включив камеру, стала бешено нажимать на кнопку «снимок».