Сквозь зеркало непонимания

10 июня 2004 год

Гермиона села в свой старенький Мини Купер и прежде чем включить ключ зажигания, стиснула руль и уткнулась в него головой. Рука сама потянулась к магнитоле и нажала на кнопку play, чтобы размазать горечь по красивой мелодии и грустному тексту песни. «Я не знаю зачем живу». Одна простая мысль, которая с каждым днем пожирала внутренние органы девушки. Она вспомнила разговор с Джинни и только сейчас поняла, о чем ей та говорила. О том, что если убрать из жизни работу, то не останется ничего, кроме ее маленькой квартиры в Лондоне и любви к кофе. Убеждение о том, что ее звездный час прозвучал в качестве подруги Гарри Поттера во времена второй магической войны, крепнет все сильнее и сильнее. Казалось бы, разбитое сердце залечено временем, близкие друзья окружают ее теплым кольцом доверия и понимания, есть перспективная работа, с которой гриффиндорка успешно справляется. Но что в этом уравнении жизни выдает по итогу ошибку и делает его нерешаемым? Провернув ключ зажигания, девушка услышала рев мотора, его рокот растворял все негативные мысли. На улице темнело, включились придорожные фонари, превращая картинку этого вечера в красивый вечерний пейзаж. Грейнджер включила поворотник и выехала на проезжую часть. Других машин практически не было, она выжимает педаль газа и мчится на огромной скорости по трассе. Она направляется в Малфой-Мэнор. Музыка лилась целебным снадобьем на душу, ей всегда нравилось рефлексировать за рулем на сумасшедших скоростях и под красивую мелодию. Это так не по-грейнджеровски. А если открыть окно, то даже физическая боль выветривается вместе с лондонским ветром и духом трассы. Каштановые кудряшки развеваются, в уголках глаз скапливаются капельки слез от сильного ветра и тонкими дорожками стекают по лицу. Дорога в Уилтшир заняла у Гермионы чуть больше времени, чем она рассчитывала, так как около десяти минут она потратила на внутреннюю борьбу со своей рукой, которая все никак не могла открыть дверь припаркованной на обочине машины: — Маглорожденный аврор Грейнджер на территории чистокровного аристократа Малфоя. Что же может пойти не так? — произносит вслух Гермиона, наконец, выходя из машины и чувствует мурашки, разбежавшиеся по ее коже. То ли от прохладного вечернего ветра, то ли от предчувствия предстоящей встречи. Она в очередной раз проверила на месте ли ее палочка — лучшая боевая подруга и гоблинские клинки, прикрепленные на поясной ремень и спрятанные за элегантным легким плащом. Курсы Аврората Гермиона сдала на «отлично», оказавшейся лучшей в потоке, ее подготовке может позавидовать даже профессионал, а приобретенные навыки боя маггловским оружием ни раз выручали ее на боевых операциях. Проследовав по освещенной фонарями тропинке, девушка приблизилась к воротам, которые достигали в высоту не менее 9 футов. Магия так и сквозила от темных чугунных вензелей, выкованных словно великанами. Посередине витой конструкции, гордо отражая позолотой свет, сияла просто гигантская буква «М», очевидно от «Малфой». Гермиона нервно сглотнула, достала свою палочку из кармана плаща и подала сноп зеленых искр, предупреждая о своем присутствии. Через полминуты, девушка услышала ужасающий скрип и приняла защитную стойку, встав спиной к воротам, направляя палочку в сторону темной живой изгороди. Подавив смешок, она быстро осознала, что это зазвучали петли гигантских ворот, скрытые темно-зелеными листьями. Нервы натянуты как струна, хотя еще ничего не произошло. — Я чертов параноик, мне с такой бдительностью недалеко до Грюма… — произносит гриффиндорка, как тут же за воротами слышит уже как будто привычно-отвратительный тон: — Да уж, Грейнджер, кидаешься на любую тень, разговариваешь сама с собой, мне точно не стоит переживать за свою безопасность? — произносит слизеринец, придавая своим словам наигранную серьезность. — По долгу профессии, находясь рядом с потенциально опасным объектом, стараюсь быть наготове. Тебя я не трону до тех пор, пока Гарри не скажет, что с тебя достаточно информации, — девушка вздергивает подбородок и проходит мимо блондина, поправляя свои растрепанные ветром кудряшки и, кажется, хлестая Малфоя ими по лицу. Она услышала в ответ только фыркание и почувствовала стойкий древесный аромат его парфюма, который донес до нее ветер. Кожа вновь покрылась мурашками. Они молча проследовали по освещенной тропинке, вымощенной древним камнем, а по краям тропы их провожали густые зеленые тисы. Гермиона нервно сглотнула, когда перед ней открылся взор на огромный особняк. Высокие шпили башен вздымаются высоко в небо, большие каменные стены веют стариной и могуществом, всё в этом месте кричит об аристократичном высокомерии. Девушка уставилась себе под ноги, чтобы ни одной эмоцией не выдать свою реакцию. Дверь в дом ей открыл домашний эльф, исчезнувший за долю секунды, так и не услышав слова благодарности. Перед ней открылся вид на большой холл, в котором было гораздо прохладнее, чем этим июньским вечером на улице. Это место, словно заживший шрам на ее предплечье, давно затянулось поволокой воспоминаний, но так и саднящее пульсациями боли. Одно Гермиона может сказать точно — в прошлый раз здесь было холоднее и стоял просто невыносимый запах крови и смерти. Стены были пропитаны мерзкой вибрацией темной магии, Лейстрендж постаралась на славу. Сейчас, поместье будто очистилось от всей грязи, которая происходила внутри каменных стен, но так и не приняло в себя солнечный свет и уют, присущий жилым домам. Девушка поправила свой рабочий плащ и остановилась, ожидая хозяина поместья. Малфой, не церемонясь, прошел внутрь и громко прокашлявшись направился в правое крыло дома, Гермиона поняла намек и смиренно побрела вслед. Они достигли рабочего кабинета и гриффиндорка зашла внутрь, озираясь по сторонам. Повсюду в коридорах и в кабинете горели канделябры со свечами, был зажжен камин недалеко от рабочего стола, но стойкое ощущение холода и мрачности пропитывало девушку с каждой секундой. Малфой небрежно указал в сторону кожаного кресла и устремился сесть за свой рабочий стол. Помещение веяло величием и серьезностью, каждая находящаяся здесь вещь будто стояла по строго выверенному инженером чертежу. Действительно рабочая обстановка аристократа. Только вот ухмылка и сам факт существования Малфоя в этом месте стирал всё впечатление о кабинете, которое искажалось черными змеиными тенями через призму неприязни гриффиндорки к этому персонажу. — Правильно я понимаю, что все те «требования», — парень изобразил пальцами кавычки, — которые ты мне изложила на пергаменте, залог моей договоренности с Авроратом? Твое появление здесь совсем не обязательно, надеюсь, ты не собираешься шастать по моему дому, вынюхивая какие-то секреты. Или ты мечтала, что мы прогуляемся по библиотеке и будем читать друг другу древние заклятия вслух? — Я хочу удостовериться в том, что мои «требования», — девушка гиперболично повторила жест кавычек Малфоя, — будут исполнены. Личная переписка слишком опасна, поэтому я была краткой и приехала в такую даль для обсуждения дел наедине, без лишних ушей. — Гермиона кивнула в сторону двери, как бы намекая на полную приватность. — Надеюсь, мы не будем заключать непреложный обет. Мысль о том, чтобы быть связанным с тобой всю жизнь вызывает рвотные порывы, — произнес Малфой ледяным тоном и девушка, со всей присущей к нему неприязнью, повернулась в его сторону. Несмотря на неформальный тон разговора, его серые глаза бушевали грозой, будто одно неловкое движение и он сорвется и убьет прямо на месте. Слизеринец достал пачку маггловских сигарет и закурил от палочки, прямо в кабинете, пуская клубы табачного дыма в потолок. — Неразглашение, отчет Поттеру и достоверность информации, это всё или я что-то забыл упомянуть? — Практически всё, — Грейнджер достала из сумки пергамент с договором, но прежде, чем положить его перед Драко, продолжила свою мысль, — я… хотела расширить устно пункт о достоверности информации. Конечно же, я не имею права распоряжаться твои имуществом и твоими личными вещами, но те вещи, которые ты предоставляешь Аврорату в качестве вещдоков, я могу изымать для личного изучения. Препятствование мне — нарушение договоренности. За тебя поручился Гарри и дай только повод… — То что? — грозно прервал ее слизеринец, который уже докурил свою сигарету и потушил ее о зеленую мраморную пепельницу, — это даже не обсуждается. У меня договоренность с Авроратом, а не лично с тобой. Изъятие вещей, принадлежащих мне или мой семье — абсолютно исключено и это справедливо. Гриффиндорка знала, что этот шаг не прокатит, но попытаться стоило. Ее жуть как заинтересовал дневник, показанный Малфоем и видимо блеск глаз выдал ее намерения с потрохами. — Ты надеялась на это? — Малфой вальяжно достал из рабочего стола дневник в потрепанном кожаном переплете и вскинул руку так, будто дразнит ее, словно собаку лакомством, — даже не думай. Их напряженный разговор прервал громкий хлопок со стороны Малфоя. Рядом с ним аппарировал домашний эльф, который раннее встречал гостью у входа в поместье. Выглядел он очень напуганным, а в глазах стояли слезы, в общем, очень жалкая картина. — Господин, хозяйке стало… — успел промямлить он сквозь надрывающие глотку слезы. — Замолчи, Дигги. Возвращайся обратно к ней, я сейчас подойду. А ты, — он указал на Гермиону, — сиди здесь и ни шага из кабинета, — властно заключил слизеринец и вышел, громко хлопнув дверью. Воцарилась мертвая тишина, Грейнджер даже перестала дышать, чтобы не спугнуть удачу, на хвост которой она удачно села. Дневник. Он остался лежать в столе, не прикрытый никакими защитными чарами. Интересно, что могло произойти, что Малфой сорвался с места, позабыв обо всех делах? Неважно, главное, что она уже юркнула к столу и уставилась на лежащий перед ней предмет интереса. Она сомневалась, что заклятие, лежащее на дневнике может ее убить, поэтому, пренебрегая всеми мерами безопасности, взяла его в руки. Ничего не произошло. Все страницы были абсолютно пустыми, а бумага едва пожелтевшей. На форзаце красовалась надпись, выведенная аккуратным витиеватым подчерком: «Собственность К.И.М. — борца за чистокровность». — Апарекиум, — едва слышно произносит гриффиндорка и касается кончиком палочки страниц дневника. Но вместо всплывающих букв, бумага начала источать кипящую темно-бурую жидкость, которая потоком хлынула на девушку. Агония боли, словно электрический заряд, прошелся по всему телу и в одно мгновение наступила тьма.

***

Кости ломило, а под лопатками ощущалась твердая земля. Гермиона открыла глаза и первым делом начала судорожно искать свою волшебную палочку, которую откинуло недалеко от нее. С облегчением схватившись за древко, девушка оглянулась по сторонам и с удивлением заметила, что все еще находится на территории поместья Малфоев, только время уже было совсем позднее, судя по опустившимся на землю сумеркам. Острая боль пронзила ее ногу, девушка чуть не издала крик, когда встала с земли. Черт, не хватало получить вывих, находясь у Малфоя на территории. Блеск. Грейнджер проследовала ко входу к поместью и тонкая мысль осознания начала вплетаться в ее мысли. Дневник. Боль. Темнота. Она оказалась на улице, лежа на земле. Это какая-то защита имущества Малфоев от неожиданных гостей или что черт возьми произошло? Внезапный душераздирающий женский крик, почти что визг, раздался из дома, прервав цепочку размышлений девушки и та внезапным порывом ворвалась внутрь. Перед ней открылась шокирующая картина, от которой кровь стыла в жилах. — Как ты посмела отпустить это чудовище? Ты снова хочешь, чтобы я преподал тебе урок? Мой ритуал практически готов, а ты его нагло сорвала. Круцио! — холодно произнес молодой белокурый мужчина, направив свою палочку в сторону девушки. Ее длинные черные волосы спутались, лица Гермиона не смогла разглядеть. Она сидела в собственной луже крови, о Мерлин… Неистовый крик боли разносился по всему Малфой-Мэнору, Гермиона направила свою палочку на неизвестного мужчину, но защитное заклинание не сработало. Она не чувствовала свою магию, она вообще ничего не чувствовала кроме невыносимой боли. Но кажется, будто окружающие ее люди не заметили ни девушку, ни ее неожиданное вторжение. Сейчас от отчаяния хотелось завыть и гриффиндорке. — Мариннет, ты дьявольское отродье, я исполняю долг ради нашей семьи, ради будущего наших потомков. По всей округе ходят слухи о твоем исчезновении, ты хочешь, чтобы на наш дом обрушились чьи-то грязные сплетни? Завтра ты идешь на званный ужин к графу Уикленду. Проследи, чтобы на твоем прелестном личике не было ни единого следа от моего великодушного подарка. — Медленно, с расстановкой, произнес молодой мужчина. — Гори в аду, Клеомен, — прохрипела девушка, выплевывая сгусток крови на свое пышное изумрудное платье, — я буду бороться с твоей жестокостью до самой смерти. И даже после нее ты, — она указала пальцем в сторону мужчины, — не сможешь больше учинять казни невинных в стенах этого дома. — Она начала смеяться громким неестественным смехом, прерываемым хриплыми звуками и кашлем. — Ты грязная предательница крови. Что ты натворила? Говори! — мужчина снова бросил проклятие боли в сторону девушки, в его серых глазах читалось кристально чистое безумие и ни капли сожаления. Та в миг умолкла, опустив голову на часто вздымающую грудь, сдавленную корсетом. — Я всего лишь взглянула в зеркало твоей души, — прошептала темноволосая девушка сквозь слезы, — ты никогда его не найдешь. — Она договорила и силы покинули ее тело. Мариннет распласталась в луже крови, обнажая наконец свое лицо. У нее были прекрасные черты лица, губы горели алым рубином, а кожа была бледнее чем у самого Волан-де-Морта. Смертельная красота. Мужчина сорвался с места и направился в левое крыло дома, Гермиона, не теряя ни секунды, бросилась в безумную погоню, забывая о боли в правой ноге. Она прекрасно помнила эту часть поместья. Клеомен Малфой направился в сторону чертовых подземелий. Петляющие коридоры и длинные крутые лестницы были преодолены Грейнджер словно марш-бросок за одно мгновение. Она ворвалась следом за безумцем и ей открылась ужасающая картина. Подземелье было наполнено тусклым светом свечей, игра теней искажала и без того отвратительную обстановку. Повсюду висели люди, прикованные за руки цепями к стенам, по первому взгляду даже не ясно, живы они или уже мертвы. Пол застлан липкой почти черной кровью, которая по желобам медленно текла к центру помещения. В середине стоял пустой каменный постамент, испещренный надписями на неизвестном Гермионе языке. Очевидно, что здесь должен был состояться обряд, о котором говорил мужчина. Гриффиндорка заметила, что одни из кандалов были пустыми, но вся стена все равно забрызгана кровью. — Не может быть… Нет, нет, не-е-ет! — истошно завопил Клеомен и опустился на колени вблизи постамента. Его грудь начали разрывать рыдания, он направил свою волшебную палочку на одного из пленников и громко крикнул, — Авада Кедавра! — мужчина не изменил своей позы, его тело висело все также обмякшим грузом, слегка колыхавшимся от силы отдачи заклятия. — Я убью эту суку! Клянусь Салазаром, я ее убью! Внезапно перед глазами начал застилаться черный туман, а изображение становилось нечетким, размытым. Вихрь воспоминаний вынес Гермиону из подземелья и выбросил в сторону какого-то старинного кладбища. Девушка уже догадалась, что она попала в безумные записи дневника, как когда-то Гарри и Джинни оказались в воспоминаниях Тома Реддла. Оставалось только следовать за ним, собирая информацию по крупицам. Гермиона уже более уверенно прошла по заросшей тропинке, зная, что ее никто не может услышать или увидеть. Вдали показались две фигуры, склонившиеся над новым надгробием. Гриффиндорка подошла к ним ближе, чтобы получше разглядеть кому принадлежит еще свежая могила. «Мариннет Элен Малфой. 25.XII.1707 — 10.VI.1751». Гермиона пропустила удар сердца, она знала, что будет в этом воспоминании, но все равно с горечью восприняла эту надпись. Никаких эпитафий на камне не было, лишь имя и даты жизни — всё, что осталось после смерти этой несчастной женщины. Клеомен Малфой выглядел намного старше, чем в предыдущем эпизоде дневника, его волосы отдавали серебром, а на лице застыли тени безумия, переплетаясь с уродливой паутиной морщин. Рядом с ним возвышался молодой человек, копия блондина в молодости. Сын. Наследник. Его взгляд сквозил бесконечной скорбью и тоской, а в его красивых чертах лица угадывалась внешность матери. — Твоя мать была предательницей. Лучше смерть от моей руки, чем смерть от ничтожных магглов, которых она тщетно пыталась защитить. Теперь ты видишь, что происходит, когда человек предает свою семью. — Я теперь убежден в том, что самое настоящее чудовище — ты, — раздался стальной холод в голосе сына, — ты не стоишь и пальца Мариннет. — Что ты сказал, щенок? — он вскинул свою палочку, целясь прямо в лицо молодому человеку, — тебя назвали в мою честь, а ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Круцио! — выплюнул из себя проклятие старик и наблюдал за сопротивлением сына с блеском в глазах, — иди подбирай свои слезы, щенок. Больше никто не будет срывать мои планы. — Прохрипел старик и медленно развернулся, направляясь к главной тропинке. Молодой Клеомен так и остался стоять на коленях перед могилой матери, его грудь подрагивала от неслышных рыданий. Гермиона еле дыша подошла ближе, чтобы взглянуть в лицо блондину, ее сердце сжималось от тоски, хотя она практически не знала этих людей и их историю. Парень достал свою палочку из внутреннего кармана пиджака и наколдовал венок из белых роз, невероятной красоты. Затем молодой человек начал выводить на надгробном камне какие-то буквы, повторяя шепотом лишь одну фразу: «Мама, я отомщу, мама…». Грейнджер подошла в упор и склонилась, чтобы разглядеть эпитафию, но тут же почувствовала невероятную боль в районе затылка. Перед глазами снова начало темнеть и такая частая смена кадров начала вызывать у девушки тошноту. Пару секунд спустя, свет ударил в ее глаза, а перед собой она увидела лицо Драко, искривленное злостью. Он держал ее одной рукой за волосы, а другой закрывал ветхий дневник, откидывая его на рабочий стол. — Блять. Ты ебанная заноза в заднице, я тебя предупреждал держаться подальше от вещей моей семьи и от этого ебанного дневника. — Прошептал Малфой угрозу почти в лицо, склонившись над девушкой, обнажая оскал. — Малфой, отпусти, мне больно… — произнесла Гермиона, часто моргая, чтобы смахнуть подступающие слезы боли. Ее нога разболелась еще сильнее, отдавая жаром в бедро. Она начала сопротивляться, пытаясь ухватиться за руку блондина, но его мертвая хватка продолжала больно стискивать пряди волос гриффиндорки. — Назови мне хоть одну причину отпустить твои мерзкие волосы. — Вопреки своим словам, он ослабил хватку и небрежно выпустил девушку из рук. Гермиона, почувствовав это движение, молниеносно откатилась в сторону и выхватила из-за пояса свои кинжалы, целясь прямиком в блондина. — Ты сумасшедший как и твоя семейка, — прошипела девушка, не сводя глаз с Драко, чтобы не упустить ни малейшего движения, — я тебе не верю, ты мне дал информацию и не упомянул, что твой безумный родственник обладал этим Граалем? Какая твоя истинная цель? Зачем ты помогаешь Аврорату, может быть ты хочешь завершить ритуал Клеомена? — произнесла Грейнджер, почти задыхаясь от накатившего осознания и ярости к этим чистокровным ублюдкам. — Пошла прочь из моего дома. Я не собираюсь оправдываться перед тобой, когда ты в моем собственном доме направляешь на меня свои кинжалы, — прошипел в ответ блондин, — Дигги! — эльф мгновенно появился в кабинете, — проводи эту девушку из дома. Наша встреча окончена. Гермиона не дожидаясь приглашения от эльфа, кинула пергамент с договором на стол Малфоя и молча вышла из кабинета, направляясь к выходу. Она напоследок обернулась и изучила фигуру блондина, подбирая слова, которые она хотела ему высказать, но промолчала. Грейнджер чувствовала исходящую злость от Малфоя, он явно не был настроен продолжать диалог. Плевать. Заклинанием вправив свой вывих, она громко хлопнула входной дверью и почти бегом направилась прочь из этого проклятого места. Уже сидя в машине на губах девушки заиграла загадочная улыбка. В ее голове созрел план дальнейшего расследования, к сожалению, в нем присутствовало одно звено, которое было неизбежно. Мысли перебивали одна другую, их рой жужжал победоносными открытиями. Сегодня гриффиндорка стал на шаг ближе к правде и самое главное, что она знает в каком направлении двигаться. Нужно поговорить с Гарри о немедленном выполнении условий договора о защите Малфоев.