Волга и Василёк

      Все шло своим чередом. Отбивались и отступали. Выживали и умирали. Смеялись и молчали. С каждым днем все ближе к победе, с каждым днем все дальше от дома.           Вася не заметил, как пошло на убыль лето и началась осень. Но тепло будто не хотело покидать южный фронт. Даже ночью у костра было тепло, как днем. Слушая трели сверчков, Вася старался ни о чем не думать. Нужно было отдохнуть в такие редкие моменты тишины перед тем, как снова надеть наушники. Но в голове был тяжелый туман после громкого боя, вспоминались донесения, шифры и допущенные ошибки. К счастью, долго грустить ему не дали. - Вась, ты тут один, что ли? А где все? – за спиной приблизился голос Юры. - Кто спит, кто с девочками гуляет, – пожал тот плечами. - Ишь, казановы, – Юра сел рядом и подкинул ветку в огонь. – А ты чего не с ними? - Тишины хотел. - Вот как. Ну, я-то тихий, мне-то можно остаться? - Оставайся, Юр, – с безобидной усмешкой ответил тот.           Вася давно привык к его «тихости», и она перестала утомлять. Даже наоборот, стала успокаивать. Ведь если товарищ капитан веселый, значит, все хорошо. Вася тихонько выдохнул и в голове наконец успокоилось.           Юра выудил из-за пазухи портсигар, протянул сигарету парню. Тот взял с благодарным кивком. Чиркнули спички. Прикрывая огонек ладонью, Юра подался ближе и помог зажечь. Мягкий дым сигарет наполнил легкие. Яркие искорки костра смешались с белым туманом.           Вася прислушивался к притихшей природе и украдкой смотрел на командира. Необычно было видеть его таким спокойным и не ощущать запаха алкоголя. Необычно, но приятно. На лице появилась чуть заметная улыбка. - Вась… – шепотом позвал его Юра. - М? - Ты красивый.           Тот хмыкнул и начал привычную фразу: - Вам пора сп…           Но осекся. Удивленно посмотрел на совершенно трезвого Юру. Тот грустно усмехнулся. - Привык слышать это от меня пьяного? Эх, ну что я за пропащий человечишка… – и затянулся. - Так ты всё помнишь? - Я до беспамятства не напиваюсь. Хотя да, по мне так и не скажешь, – недовольно цыкнул тот.           Вася почувствовал, как стало жарче. Подпер лоб кулаком и медленно вздохнул. Юра будто этого не заметил. - Скоро к мосту подойдем, будем реку брать. Не волнуешься? – просто нашел другую тему для разговора. - Волнуюсь, – со вздохом признался тот. – Я плохо плаваю. - Всё нормально, кабели будут другие прокладывать. Останешься со мной координировать атаку. Я без тебя как без рук. И ушей. И голоса, хах. Я не дам тебе утонуть.           Вася чуть улыбнулся. Задумчивым движением стряхнул пепел. - А ты, Юр, хорошо плаваешь? - Неплохо, – улыбнулся тот, выпуская дым. – В академии по-другому было нельзя, просто поплескаться не дадут. Надо было грести, что есть силы. И так всегда и во всем. За меньшее грозились отчислить. Но ты уже наслышан о моей фамилии, так что только угрозами и могли пугать. - Карачаевцев, да… Ты уже в академии отцу седых волос прибавлял?           Юра довольно хмыкнул. Затянулся и сказал: - С самого рождения старался. Живу, чтобы побесить его хорошенько, да посмеяться покрепче, – усмехнулся, но как-то грустно. – Не шибко-то я его и люблю, знаешь ли. Но это взаимно. Можешь остальным рассказать, это не тайна. - Я, что, бабка на рынке, чтобы сплетничать? - Ну да, хах… Но выговориться позволишь? Как другу? - Конечно. Только если меня потом не расстреляют, – Вася спрятал улыбку за поднесенной сигаретой.           Тот усмехнулся и успокоил его: - Никаких государственных тайн. Только глубоко душевные, – он увидел его спокойную улыбку и начал: – Хороший ты парень, Вася. Это тебе надо было Карачаевцем родиться. Батя всегда требовал от меня усидчивости и послушания, а у тебя это в крови. И ведь не потому, что ты рохля! – поспешил уточнить. – Совсем нет. В тебе есть сильная воля, и слушаешься приказов, ты только если сам согласен с ними. Не из страха быть наказанным, понимаешь? Я это уважаю. Такие люди не предадут. Всегда скажут прямо и сделают на совесть. Спасибо за службу. - Рад стараться, товарищ капитан. - Не-не-не, мы сейчас Юра и Вася, помнишь? - Точно, – хмыкнул тот. – Всё равно спасибо за похвалу. Но сыном твоего отца я бы тоже не хотел быть. - Ха, не завидуешь моей судьбе, получается? А как же связи, деньги, карьера, блестящее будущее? – говорил Юра с театральной вычурностью.           Вася с понимающей улыбкой покачал головой. Для него такая жизнь была далекой и утомительной. - Ну и правильно, – кивнул тот. – По сути-то, всё перечисленное фальшь. Ширма, за которой творится черти что, – нетерпеливо затянулся и шумно выдохнул через нос. – Отец бьет мать, а дети от принуждения. От того-то мать и не любит детей. Старшая дочь не видится с братом, потому что отчалила в гимназии да пансионаты, как только ходить научилась. Примерно тогда же и усвоила, что для великого рода Карачаевцев ценности не имеет. Может, тогда хотя бы сыночек добьется ласки в этом семействе? Как-никак, наследник. Нет. Развлечением ему будет угадывать, почему отец порет его на этот раз. Требования, требования, требования, и ведь никогда ему не угодишь. Ну и пошёл он к черту! – аж выбросил сигару. – Мне сейчас война милее дома. Но он и тут меня достает. Что ни день, так прилетает письмо счастья, где рассказывается о всех моих провалах. Ни о маме, ни о сестре, нет… Я уже не помню, когда говорил с ними в последний раз. Вот от них бы письмо получить, а не всё это дерьмо. Но ведь не пишут, даже не отвечают! Ну и черт с ними. Наверное, мстят мне так за… За дело, в общем-то. Сколько раз они мне говорили сидеть спокойно и не рубить сгоряча? Эх... Ну и ладно, что было, то было. Я просто понять не могу – если отец терпеть меня не может, зачем так пристально следит за каждым моим шагом? Просто нарочно бесит или так изощренно пытается вылепить из меня что-то толковое? Хах, нет, скорее, просто боится, что я своими выходками снова ему карьеру покоцаю. Нда… Вот что он от меня хочет? Наибольшие победы с наименьшими потерями? Так он их получает. Вспомни, Вась, у М***вки. Наши десять раненых к их сотне убитых? А сколько ещё я не упомнил? Нет, ему мало. Мало! Так что верно делаешь, что не завидуешь, умный ты парень. - Ж-женился бы тогда, Юр… – только и смог сказать растерянный парень. - На тебе, что ли? – тот прыснул от смеха. – Ну да, такого умного больше нигде не сыщешь… - Н-нет! Нашел бы девушку, которая бы тебя любила… Тогда бы пить бросил. Успокоился. Разве нет? - Чертовски верное замечание. Но где же этот ангел, который пробьется сквозь толпу дочек, племянниц и сестер, которых мне в объятия бросает папочка? Я будто у него кобель для случки, Вась! Женюсь, конечно, в этом можешь не сомневаться, папаша иного не допустит. Сестру он очень умело толкнул в койку полковника, и мне кого-нибудь присмотрит. Будем вдвоем жить в разных комнатах и разговаривать только на людях. Черт бы его побрал… - Да уж… Получается, ты ему назло до капитана опустился? Майором же был. - Само так удачно получилось. Всего-то надо было поймать за руку парочку уродцев… Да и меня полностью устраивает нынешнее положение дел. И вообще – что это мы всё обо мне, да обо мне? Расскажи что-нибудь о себе, Вась. - Да нечего и рассказывать, – обыденно ответил он. – Приютский, ничем не приметный. В школе на кружок радиолюбителей пошёл. Думал в радиотехническое училище поступить, но не успел – сразу сюда отправился. Тихая-мирная жизнь обычного парня, никаких пансионатов и случек, – выдохнул дым и бросил окурок.           Юра фыркнул от смеха и расхохотался. Да так, что закашлялся. - Хорошо, что никаких случек, но плохо, что приютский, – сказал он, отдышавшись. - Уж лучше так, чем потом напиваться от злости на родителя. - Ещё от обиды, отчаяния и бессилия что-либо исправить, – перечислил Юра будто прогноз погоды. – Звучит как тост, – и засмеялся.           Только смех был надрывный.           Вася подбадривающе похлопал ему по плечу. Мужчина мягко перехватил его руку. Снова нужно было отнять, и снова не стал. Ему ничего не мешало – Юра не тянул и не сжимал, – и может поэтому Вася смягчился.           Они посидели так, чувствуя присутствие друг друга, в летней тишине и теплоте костра. Затишье перед бурей было обманчиво сладко, но все же желанно. - Ты же не расстроился, что тогда я взял тебя к себе? – осторожно спросил Юра. – Кажется, Хвостов всё-таки был против, да и с товарищами ты теперь меньше общаешься… - Поначалу так и было, – честно признался тот, – но мне нравится эта работа. Рад быть полезным. Не важно, где – на «линии» или с тобой в штабе, – всё хорошо, если мои усилия приближают победу. - Смелый ты – вот так под пули лезть, искать провод, восстанавливать связь… Не все это осилят. Удивительно. - Нет, не особо. У меня много было таких товарищей. Тоже смелых, тоже удивительных. Только вот… Дома их так и не дождались. Меня-то никто не ждет. Было бы лучше, если бы я умер за место кого-то из них… - Какой ублюдок тебе это сказал?           Вася замер, вдруг услышав гнев. Повернулся и встретился с пылающим взглядом. Растерянно моргнул, не находя, что ответить. - Я не шучу, – настаивал Юра, крепче сжимая его руку. – Кто вбил тебе в голову эту чушь? Что за нацистская мразь, которая решила, будто ты достоин жизни меньше других? - Тихо-тихо, ты чего? – Вася услышал в его голосе тот самый металл. - Имя, звание, подразделение, – четко, без крика, и это вселяло страх. - Василий Беглов, рядовой радист, батальон первой дивизии, – не помня себя, ответил парень.           Капитан мотнул головой. В удивленных глазах мелькнуло осознание. Он всматривался в ошарашенного Васю, будто не веря. Всё ещё сжимая его руку, он потянулся и щелкнул парня по лбу. Тот вздрогнул от неожиданности и прижал ладонь к ушибленному месту. - Ну и дурак же ты, Василек. - Что с-сразу дурак-то? – парень больше растерялся, чем рассердился. - Правильно, даже дурак себе смерти не желает. Кто ж ты тогда? Сумасшедший? Или просто горе-философ? А? – еще раз щелкнул. - Да отстань ты!           Вася попробовал отстраниться, но Юра притянул его к себе. Обхватил за плечи и прижался ко лбу губами. К тому месту, куда поставил болючий щелбан. Парня обдало жаром. В полураскрытых губах замерли слова. Глаза недоуменно и растерянно метались по Юриному лицу. Вася не знал, куда себя деть, а мужчина с нежностью любовался порозовевшими щеками, которые так хотелось расцеловать. - Теперь я буду тебя ждать, слышишь? Дурачок ты мой… - Юр, т-ты чего? – он заметил в его глазах застывшие слезы. - Приказываю жить, – сказал строго и серьезно, но голос все равно чуть сорвался. – Тебе и только тебе. Персонально. Потому что я так решил. Можешь обвинить меня в злоупотреблении полномочиями, но… Но это мы потом обсудим, когда война закончится. - Хорошо… Так точно, товарищ капитан.           Вся строгость растаяла. При виде Васи, такого растерянного и удивленного, Юра просто не мог злиться. Не удержался. Поцеловал в висок. - Да что ты делаешь? – парень беспомощно закрыл покрасневшее лицо свободной рукой.           Он невольно попытался выбраться из объятий, но тот не хотел отпускать. Всматривался в спрятавшееся лицо и чувствовал, как на сердце защекочет радость.           «Хочу его всего расцеловать…» - Вась… - М? – подал тот голос, не поднимая глаз. - Пошли спать. Холодно уже. - Т-только отпусти. Увидят же…           Хорошо, отпустит. Только сначала поцелует. Прижмется к щеке и улыбнется. И пусть все увидят, что теперь у Васи есть тот, кто ждет его.           Разжал объятия. Парень сразу отодвинулся и закрыл лицо руками. Юра смущенно надел фуражку и пошёл первым. Вася остался сидеть. Ему нужно было прийти в себя. Выдохнул. Обернулся вслед за Юрой, встретился с его взглядом, вздрогнул и отвернулся. - Давай, Василек, я жду тебя, – прозвучало веселое.           Парень снова спрятал лицо в холодные ладони. Шумно вздохнул, и прохладный воздух реки распалил первый огонек любви.