Волга и Василёк

      Путь до моста растянулся на две недели. Дни были наполнены грохотом орудий и кровью трупов. Наблюдая за ранеными, которых без конца уносили санитары, Вася чувствовал вину. Думал, что это он должен был оказаться на их месте, думал, будто кого-то обманывает, работая в штабе. Ему казалось, будто все вокруг его тихо ненавидели – сидит с командиром в укрытии и частоты перебирает. Не выходит на линии огня, не зажимает в зубах поврежденные провода, не ползает по земле с катушкой на спине. Как будто все страдания только из-за него.           В такие напряженные дни Юра оставался рядом. - Вася, ты мне нужен, иди сюда… - Беглов, срочно радируй полковнику! «Волга Казбеку…» - Чего нос повесил? Бой ещё не закончился. Передай Игнату… - Блять, да ответь ты ему, чтоб не лез в мои дела! Чтоб пошел он нах... Ладно, не смотри так на меня, я понял, сейчас перефразирую… - Василек? Ну же, иди спать, всё хорошо, оставь уже свою шарманку, пора спать… - Ты слышал?! Мы их взяли, взяли!           Это не были признания в любви, но Вася ощущал их именно так. Вспоминая те дни, он раз за разом удивлялся, почему раньше не замечал этих интонаций, взглядов и движений. Даже если и замечал, то не придавал значения. Не верил. Списывал на алкоголь. Но Юра был трезв на протяжении всех дней боев – и до, и после, и во время взятия реки, – просто так думать было легче, чем поверить в то, что эти чувства направлены именно к нему.           Впрочем, ему простительно. Вася со своими-то смог разобраться только в тот самый вечер. Когда Юра поцеловал его в лоб и пообещал ждать. Полностью в них утвердился, когда он сказал: «…услышать такое от мужчины это так странно, и даже неправильно…» и дал шанс сбежать от ответа. Нет, никакого побега. Вася чувствовал, что не хочет оставлять всё на недомолвках, поэтому сказал, что сказал. Подписался и прыгнул в омут, а его поймали.           Теперь каждая секунда рядом с Юрой стала особенной. Даже без разговоров и взаимных объятий чувствовалась невидимая связь. Она делала воздух теплее и цвета насыщеннее. Это придавало сил, помогало работать усерднее – всё ради того, чтобы подойти и снова быть вместе. Юра ни разу не оттолкнул его. Даже если был уставшим или спешившим к полковнику, все равно целовал в лоб или дарил столько объятий, сколько Васильку хотелось. Ни разу не заставил ощущать, будто он не нужен. Это наполняло сердце светлой благодарностью. - Как себя чувствуешь? – спросил Юра, обнимая его после тяжелого боя. - Злюсь, – ответил тот, прячась у его плеча. – Живучие гады. - Точно, – хмыкнул капитан. – Ничего, скоро выкурим. Сейчас поеду докладываться, там придумаем что-нибудь. Поспи.           Вася кивнул. Поцеловал в шею. Обнял покрепче и почувствовал, как о висок ласково потерлась щека. Вздохнул и прикрыл глаза. Захотелось долго-долго стоять так, прижимаясь друг к другу, но пришлось отпустить. Юра поцеловал его на прощание и уехал. Осталось только ждать.                     Комнату старого дома, в котором собрались командиры, наполнил дым сигарет и запах горящего масла. Выслушав известия о положении дел в каждом из подразделений, полковник передал приказ «сверху». Ни шагу назад. Мост взорван отступающим противником, но штурм реки должен был завершиться к концу недели. Нужно было несмотря ни на что укрепиться на другом берегу и продержаться до подхода подкрепления. Объединившись, продолжить гнать врага на запад. - Будет нелегкая ночь, товарищи, – выдохнул полковник, туша сигарету. – Вот как мы поступим…           Следя за схемой наступления, Юрий не могу поверить своим глазам. Полковник приказывал отправить один взвод на другой берег для оттягивания сил противника на себя. Рядом с рекой была захваченная станция железной дороги, взводу необходимо было держаться столько, сколько возможно, чтобы противнику пришлось отослать охранные силы станции на защиту берега. Затем с противоположного берега должны были открыть огонь из всех орудий по наступающим. Юрий понимал, что жертв в такой сложной операции не избежать, но чтоб намерено использовать людей как приманку, которая не выживет…           На место погибшего взвода и уничтоженных артиллеристским огнем фашистских сил, должна была прибыть вторая группа. Первая половина заходит справа и захватывает станцию, вторая принимает бой на берегу. Немцы оказываются захваченными в кольцо. Победа любой ценой. - Вопросы есть? – полковник оглядел собравшихся. - Разрешите… – Юрий подал голос. - В чем дело, товарищ Карачаевцев?           На молодого капитана, известного дерзким характером, недобро посмотрели старшие командиры. - Предлагаю начать операцию расстрелом станции из орудий, а вместо одного взвода послать всю роту, тогда… - Станцию нужно захватить невредимой, – резко высказался полковник. – У нас нет времени на восстановление путей, эшелоны должны немедленно пройти для обеспечения армии. Ещё вопросы? - Но…           Тут ногу Юры толкнули под столом. Подполковник Павел Бежетев смотрел недобро и предупредительно. Капитану пришлось стиснуть зубы. - Раз вопросов нет, тогда все свободны.           Командиры поднялись, надели фуражки и отдали честь. Нужно было спешить к своим частям и готовиться к атаке. Но полковник вдруг остановил Бежетева: - Паша, погоди минуту… Что за бардак среди твоих санитаров? Почему я слышу, что твой Белов лечит немцев? - В суматохе порой не разберешь, кто в грязи валяется, – пытался оправдаться тот. - Что-то он зачастил. В такие дни излишняя лояльность к врагу считается изменой родине. - Саша не предатель, он настоящий врач, – серьезно ответил подполковник. - Разберись с ним. Чтоб больше я о подобном не слышал. Свободен.           Паша сдержанно кивнул и вышел. Ему придется серьезно поговорить со своим другом. В очередной раз.           Всю дорогу до батальона Юра прокручивал в голове услышанное на встрече. Он был не согласен, но приказ есть приказ.           «Когда это я стал таким послушным?» – со злым бессилием подумал он.           По прибытии нашёл лейтенанта Хвостова. Передал распоряжение полковника. Тот кивнул, и глазом не моргнув. Может, так оно и правильнее, но на душе все равно было погано.           «Зато Вася будет в безопасности», – единственное утешение.           Вернувшись в землянку, он увидел парня спящим. Не удивительно, уже начинало светать, Юра порядком задержался. Присев напротив, он посмотрел на спящее лицо. Любуясь им, не заметил, как заулыбался. От ощущения чужого взгляда Вася открыл глаза. Улыбнулся в ответ. - Ты в порядке? – сонно спросил он. - Конечно, – шепотом ответил Юра. – Полковник знает, что делает. Враг будет разбит, победа будет за нами. - Хорошо, – кивнул тот, закрывая глаза.           Капитан снял китель и сапоги. Осторожно лег за спиной Васи и приобнял его. Парень положил руку на его ладонь и облегченно вздохнул, засыпая. Юра мягко поцеловал темную макушку. Вдохнул запах волос, спутанный с ароматом трав и солнца, и успокоился. Всё будет хорошо, если Вася останется с ним. Иного он не допустит. Эта грозная уверенность смешалась в сердце с плохим предчувствием.           Утром Хвостов зашёл к капитану. Юра и Вася уже не спали, но обеспокоенного Родиона явно не ждали. Операция начнется только ночью, неужели уже проблемы? - Что у тебя, Хвостов? – невозмутимо спросил капитан. - Да тут такое… Вам знаком лейтенант Станов? Говорит, он один из адъютантов генерала Карачаевцева, прибыл сюда по его приказу. - Станов? Лейтенант-адъютант? – Юра задумчиво нахмурился, и вдруг просиял: – Сева, что ли? Он здесь? - Да. Ждет у лодок.           Капитан быстро вышел из землянки. Вася обменялся с Родионом непонимающими взглядами и направился за Юрой. Вдалеке он увидел, как у приготовленных для штурма лодок и плотов прогуливался незнакомый офицер. К нему подошел взволнованный мужчина, они узнали друг друга и с радостью обнялись. Вася не слышал, о чем они говорили, пока шли к нему, но Юра выглядел счастливым, и этого уже было достаточно. - Вась, познакомься, это Сева… Ох, Станов Савелий Андреевич, – и усмехнулся. – Мой друг и брат по оружию, мы с ним учились в Академии. Сева, это Вася, мой радист и добрый товарищ. - Здравия желаю, товарищ лейтенант, – Вася отдал честь, и адъютант снисходительно кивнул. - Пойдем ко мне, расскажешь обо всем, – Юра обхватил Севу за плечи. – Какие черти тебя сюда загнали? - Точно знаю только одного, – усмехнулся тот. – Кстати, у тебя его фамилия, вот так совпадение.           Друзья засмеялись, Вася проводил их взглядом. Он не стал мешать своим присутствием долгожданной встрече. Остался в стороне, хоть и губы ревниво поджались. - Садись, – Юра указал Севе на стул.           Мужчина оглядел земляные хоромы и заметил помимо вещей капитана чужие. - Вы, что, живете вместе? - Конечно. Надо быть готовым к сообщениям от генерала в любую минуту, – с этими язвительными словами он вытащил из-под стола бутылку и два стакана. – Давай за встречу… - Нет.           Юра непонимающе встретил его холодный взгляд. - Ладно, – убрал. – Раз так, говори, – дружеской атмосферы как не бывало.           Адъютант сел, кинув фуражку перед капитаном на стол. Откинулся на спинку и посмотрел на Юру. Тот терпеливо наблюдал за действиями друга. - Около двух недель назад в ставку генерала пришло письмо интересного содержания, – начал Савелий. – Генерал Карачаевцев прислал меня, чтобы я убедился во всем лично. - В чем же? - Вопросы тут буду задавать я, Юра. Уж прости за наглость, но ты сейчас не в том положении. - Вот как, – разочарованно хмыкнул тот. - На время операции я буду твоим личным радистом. Беглов отправится обеспечивать связи с другим берегом. Это приказ генерала.           Капитану понадобилась пару секунд, чтобы осознать услышанное. Медленно поднялся. Станов хладнокровно продолжил: - За неподчинение приказу тебя отправят под трибунал. У генерала закончилось терпение. - В чем меня обвиняют?           Тот красноречиво посмотрел на кровать. Там лежали две подушки. - Советую избавиться от Беглова. Это для твоего же блага. - Так вот, о чем был донос, – наконец понял Юра, и отчего-то усмехнулся. – То-то прислали тебя, Сева. Отличная сиделка и замена, – тут адъютант возмущенно сверкнул глазами. – Замена, как радиста, разумеется, – насмешливо исправился капитан. – Ты же у моего отца служил, и не понаслышке знаком с… обязанностями. - Советую следить за словами, товарищ Карачаевцев, – предупредительно прорычал Станов. - Советую убираться отсюда. Для твоего же блага. - Я твой последний шанс на спасение, Юра. Перестань рубить сгоряча. Я остаюсь, помогаю тебе провести операцию, а потом возвращаюсь и докладываю генералу, что его сын, может, и пропащий человек, но ещё не опустился до того, в чем его обвиняют. Взамен получаю продвижение по службе, и все счастливы. - Занятно. Вот только Вася окажется на передовой, верно? Но мнение рядового никто не спрашивал. - Либо ты, либо он. Давай не будем делать глупостей.           Юра еле сдержался, чтобы не ответить матом. Отвел взгляд, стиснул зубы. В голове заметались способы найти выход. Самыми действенными показались два: сделать, как сказал товарищ, или же выпустить ему пулю в лоб. Но здравый разум говорил подождать. - Генерал захочет убрать всех свидетелей. Ты же понимаешь? – Юра попробовал уговорить друга. - К счастью, он придерживается мысли, что врагов нужно держать ближе друзей. Поэтому в конце операции меня ждет хорошая жизнь. - Гордишься собой? - Не смотри на меня так, Карачаевцев. Ты сам виноват в своих бедах. Так что заткнись и принимай мою помощь.           Станов поднялся. Выходя из землянки, он крикнул своему помощнику переносить вещи. Юра вышел, чтобы не видеть этого.           Нашёл Васю. Тот сидел рядом с товарищами у лодок и слушал байки деда Игната. Улыбался. От мысли, что ночью он может потерять его, сжалось сердце. Мучительно, до крови. Пока он стоял, не решаясь позвать, Вася сам заметил его и подошёл. - Что случилось? – парень сразу заметил неладное.           Юра не смотрел ему в глаза. Пытался найти слова в хаосе из злости, страха и отчаяния. - Теперь Сева будет моим радистом. Ты останешься с Игнатом.           Внутри всё похолодело. Юра увидел, как непонимающе заметались любимые глаза. Порыв обнять и успокоить был на корню задушен чужими взглядами. - Ваша рота идет второй волной. Атакуете станцию. Она должна быть ослаблена первой волной, так что… – из отяжелевшей груди вырвался вздох. – Вернешься ко мне живым и всё закончится. Только не лезь на рожон. Приказываю жить. Слышишь? - Да, я помню.           Тут Вася медленно втянул воздух. Вместо паники осталось хладнокровное спокойствие. - Не первый день воюем, товарищ капитан. Я вернусь. - Хорошо, товарищ Беглов. Я жду.           Глаза были красноречивее слов, а ощущавшаяся связь – крепче объятий. Оба понимали, что их ждет, но были готовы пройти этот путь, чтобы снова встретиться. Отдали друг другу честь. Разошлись. Встревоженные и по-своему умирающие внутри.