Волга и Василёк

      Когда над рекой опустились сумерки, всё застыло в напряженной тишине. Холодный туман наполнял воздух, словно молоко. Он стал естественным прикрытием для зашедших в лодки солдат. Осторожно и бесшумно они заскользили по водной глади, с каждым движением вёсел всё больше растворяясь в тумане.           Капитан наблюдал в бинокль за началом операции. Лейтенант-адъютант подтвердил связь с артиллерией. Скоро должна была появиться связь и с другим берегом. Груженные на лодки катушки проводов раскручивались связистами, и по дну реки медленно но верно прокладывался ещё один нерв войны.           Внезапно ночная тишь разорвалась выстрелами. Распахнулись глаза немецких прожекторов. Солдатов обнаружили. Штурм начался. - Проснулись, – хмуро произнес Юра. – Связь есть? - Никак нет, – ответил Сева, вслушиваясь в трубку телефона.           Раздался залп, вода поднялась столбом. Снаряды падали снова и снова, взрывая и разрушая лодки. Река вспенилась и наполнилась криками утопающих. Уцелевшие продолжали прибывать на берег и бросаться в атаку. Некоторые не успевали сойти на сушу, как оказывались застреленными. Кто-то успевал занять позицию, выстрелить в ответ, но немцы видели их с крутого берега как на ладони. Секунды для прибытия новых лодок покупались новыми жизнями. Этому не было конца. - Где связь, мать твою?! – кричал Юра сквозь грохот и всплески. - Есть! Берег есть! – выкрикнул связист.           Юра вырвал у него телефон и выкрикнул: - Берег, я Волга, доложите!           По ту сторону ответ: - Волга, я Василек! Прошу огня! Удар на себя! Волга, я Василек, как слы…           Связь оборвалась с оглушительным грохотом. Сердце застыло. Кажется, Юру контузило, раз пару секунд он не слышал ничего, кроме пронзительного писка.           «Вася в первой волне», – осознание в первую секунду сковало душу, а в следующую разорвало на куски.           Лейтенант-адъютант увидел, как капитан взял трубку связи с артиллерией. Шок пронзил, словно пуля, но он ничего не успел сделать, когда Юра приказал: - Огонь по станции!           В ту же секунду орудия обрушили на железную дорогу гром и молнии. Немецкое подкрепление взлетело на воздух. Как и станция, которую было приказано оставить невредимой.           Вторая волна не была разделена. Все силы были отправлены на штурм берега, и единой волной задавили сопротивление. По связи докладывали о продвижении, а к рассвету – о захвате пленных, орудий, вооружения и техники. - Если бы станция осталась целой, могли бы получить ещё больше трофеев, – процедил сквозь зубы Сева. – Я доложу генералу о вашем самоуправстве. - Сделаешь это лично, – ответил капитан. – Берег взят. Проваливай.           Юра вышел из окопа, бросив Севу скалиться в одиночестве. У него не было сомнений, по какой причине Вася оказался в самой жаркой точке штурма. Встреча с Игнатом только подтвердило подозрения. - Сказал, что нужны все связисты, – пожал тот плечами. – Вася-то наш не из робких, он и пошёл. Приказ есть приказ, товарищ капитан. - Где он? Кто-нибудь видел его после штурма?           В ответ опущенные глаза и негромкий совет посмотреть в палатках.           Юра слушал доклад санитаров о потерях и раненых. В каком-то оглушении пообещал машины для доставки всех в госпитали, а сам искал глазами родное лицо.           Вокруг суета и боль. Запах крови и грязные бинты. От первой волны почти никого не осталось. Они приняли весь удар на себя и продержались до прибытия подкрепления. Капитан приказал всех внести в список для приставления к награде. Многих – посмертно. В тот день было исписано много похоронок, и в каждой из них Юра боялся увидеть то самое имя.           Ходил из палатки в палатку, по длинным окопам, по ротам, следил за лодками, привозящих раненых с того берега, и снова по палаткам. До тех пор, пока не увидел спящего в уголке парня. Замер. Зубы скрипнули от вида повязок, но сердце вздохнуло от облегчения. Кажется, до этого оно и не билось. - Вась? – он осторожно присел напротив.           Ресницы дрогнули. Глаза узнали. Разбитые в кровь губы растянулись в улыбке. Живой. - Вась… – голос дрогнул. - Я вернулся… – выдохнул тот.           Рука взялась за руку. Тут уже было не до чужих взглядов. Юра еле сдерживал слезы. - Прости меня… - Царапина, – ответил тот, незаметно закрывая широкое пятно крови на боку. – Осколки вытащили. Дайте мне денек, товарищ капитан. - Нет, – еле выдавил Юра. – Завтра вас увезут в тыл. Слушайся врачей. - Юр… – рука сжала руку. - Я буду тебя ждать. Всё будет хорошо. Мы пока без тебя справимся… Если узнаю, что заигрывал с медсестрами, я тебе…           Грустный смешок заставил сердце болезненно сжаться. Они заглядывали друг другу в глаза и видели спрятанные слезы. Нужно было прощаться. Пожелали друг другу удачи, пообещали снова встретиться. Юра ушёл, а Вася остался.           На следующий день его увезли в госпиталь. Он даже не подозревал, что сможет вернуться оттуда только через месяц. Операцию пришлось делать дважды из-за обнаруженных новых осколков. Они не давали Васе спать по ночам и царапали внутренности с каждым вздохом. Но он смог это пережить, ведь у него была причина – его ждали.           Вот только вернувшись в родной батальон, он не увидел Юры. Радостные от встречи товарищи не сразу ему объяснили, почему в капитанских погонах теперь был Родион Хвостов. - Карачаевцева под трибунал отдали, – вздохнул дед Игнат. – Говорят, за уничтоженную станцию. Мол, неподчинение приказу и умышленный вред армии. Мы все, как один, им твердили, что там немцы были и что они бы нас всех перестреляли, коль успели бы добраться. Нет. Увезли. Больше мы о нем ничего не слышали. Родьку главным сделали. Такие дела, Вась… - Эй, ты чего? – осторожно спросил Прошка, младший товарищ.           Остекленевшие глаза смотрели в пустоту. На бледном лице отразился страх. Вася уже никого не слышал. Сказал что-то невнятное и пошёл. Куда – неважно. Куда угодно, лишь бы просто не упасть замертво. Куда угодно, лишь бы сердце продолжило биться. В ушах белый шум, а в голове паника, которая не находила выхода. Юру арестовали? Что ему делать? Просто ждать вестей? Надеяться и ждать? Попробовать искать? Как? Куда бежать, кого просить? Может, всё это и напрасно будет, ведь уже месяц прошёл…           Тут Вася наткнулся на своего командира. Хвостов смотрел на него сверху вниз. - С возвращением, Беглов. Что, не рад мне? – в голосе раздражение. - Нет, я… – парень растерянно заморгал и снова вернулся в реальность. – Рядовой Беглов, прибыл под ваше командование, товарищ капитан, – выпрямился и отдал честь. - Сбежал из госпиталя? – бровь подозрительно выгнулась. - Так точ... Никак нет! Полностью здоров. - Хорошо. Если уже в курсе о Карачаевцеве, то долго объяснять не буду. Назначаю тебя своим личным связистом.           Сердце сжалось. Но выражение лица никак не изменилось. - Иди, изучай аппаратуру, сегодня ночью будет шумно, – сказал Родион, доставая портсигар. - Так точно… Товарищ капитан, разрешите вопрос. - Ну? – спичка недовольно чиркнула по коробку. - Уже известно, какой приговор вынес трибунал? - А что, за измену Родине может быть какой-то другой приговор, кроме расстрела?           Челюсть напряженно сжалась. Грудь втянула воздух, будто пытаясь унять боль. Вася кивнул и направился в штаб командира. Родион проводил его внимательным взглядом.           Вася зарылся в инструкции. Снова вспоминал шифры, ощущения от переключателей и звуки в наушниках. Оказывается, ему этого не хватало. Целый месяц без дела заставил подзабыть тонкости, но талант не пропьешь. Настраиваясь на частоту, Вася будто чувствовал, что за спиной сидел Юра. Мельком наблюдал и чуть заметно улыбался. Потом поднимался и…           Зажмурился. Точки-тире помогли ненадолго забыться, но тоска накрыла с новой силой. Он весь месяц ждал, что тот приедет к нему в госпиталь. Ждал, но не случилось. Обижался, но оправдывал – не будет капитан приезжать только из-за рядового, только подозрения вызовет. Тогда ждал, когда сам сможет вернуться в батальон. Ждал и надеялся. Но даже не подозревал, что всё так обернется.           «Может, его и не расстреляли, – теплилась надежда. – Всё-таки сын генерала. Не может быть, чтобы… Или могли?»           Память услужливо показала все случаи неуставного поведения капитана. Тот факт, что его разжаловали, наводил на мысли: «Чего ещё он не знал о Юре?» И всё же не могли его расстрелять. Может, снова понизили в звании, отправили куда подальше, чтобы больше отца не позорил, но не расстреляли. Правда ведь? Надежда слабая, но все-таки была.           В землянку спустились шаги. Вася поднялся, приветствуя командира. - Ты чего, Беглов? – Родион заметил его растерянный вид. – Ждал кого-то другого? - Никак нет, товарищ лей… капитан, – приглушенно ответил тот.           Сел на свое место, попытался вернуться к делу, но Хвостов остался напротив. Стоял, будто чего-то ждал. Вася вопросительно посмотрел на него. - Не привык ещё, что Юры нет? – спросил тот.           В груди отчего-то похолодело. Вася неловко поджал онемевшие пальцы, пытаясь согреть. Не знал, что ответить, кроме: - Простите, что ошибся в обращении, товарищ капитан. Э-этого больше не повторится. - Я не об этом. - Т-тогда я не понимаю, о чем вы? – и потупил взгляд. - Ты хреново врешь, Беглов. На разведку бы тебя не взяли.           Вася молча опустил голову. Поджавшиеся губы выдали внутреннее напряжение. - Встать.           Команда была неожиданной. Парень подчинился, и выпрямился по стойке «Смирно». Хвостов медленно шагнул к нему. Его глаза оказались ближе необходимого. Пока в голове Васи зарождалась паника, тот вдруг произнес: - Я всё знаю.           Тихо, почти неслышно, но от этого только страшнее. Вася сжал за спиной кулаки. - Это из-за моего донесения приезжал лейтенант-адъютант. Я не думал, что тебя бросят в первую волну, но всё же получилось удачно, скажи? Пытаясь тебя спасти, он обрек себя на смерть. Мне даже ничего делать не пришлось. В конце каждый получил по заслугам: я звание, а он трибунал. Согласен, Вась? - Нет, – порывисто выдохнул тот.           Родион выгнул бровь, поражаясь дерзости рядового, а Васю охватил гнев. В голове сложилась мозаика произошедшего. Он посмотрел доносчику прямо в глаза и выпалил: - Ты настолько же заслуживаешь капитана, насколько Юра заслуживает смерти.           Мужчина возмущенно вздернул подбородок. Вася видел злые угольки в его глазах, но не понял, к чему вообще бы этот разговор. Неужели Родька просто решил похвастаться? Нет же. Что-то было не так. - Чего ты хочешь от меня? – вопрос в лоб.           Мужчина хмыкнул. Парень только что заикался от страха, а теперь смотрел прямо в глаза. Стоило только заикнуться о Юре, и вот какая перемена. Внутри зарычало раздражение. - Раз ты такой смелый, то перейдем сразу к делу…           Рука схватила шею. Васю прижало к стене. Раскрытые в шоке глаза увидели жгучую злость. Хвостов впился в его губы. Легкие резко втянули воздух. Тело оцепенело. Поцелуй обжигал и подавлял. Между ног вдавилось колено. Мужчина прижал его всем тело, не давая и шанса на побег. Внутри что-то ломалось, на уголках глаз блеснул страх.           Но стоило Хвостову оторваться от губ, чтобы глотнуть воздуха, как Вася очнулся. Встретились глазами. Это был последний миг его власти. В следующий – парень с размаху вдарил головой по носу. Мужчина сдавленно вскрикнул, пошатнулся, и тогда кулак врезался ему в челюсть. Хватаясь за лицо, Хвостов отступил. Вася хотел было дать ему ещё и коленом в пах, но сдержался. Пусть и трясло от шока. - Твою мать, – прорычал мужчина, увидев кровь на ладони. - Родька, – в грозном голосе слышалась дрожь, – не трогай меня. По-хорошему прошу.           Хвостов в бешенстве посмотрел на готового к драке парня. Отчего-то не сдержал смешок. - Недотрогу из себя строишь? Ну-ну, – он вытер рукавом стекшую из носа кровь. – Всё равно рано или поздно захочется, тогда и придешь ко мне. - Не приду. - Пьяницу своего ждать будешь? Ха! Ну удачи. Хотя, может, вы и встретитесь скоро. Жаль только, что на том свете.           Сказал и вышел. Как только его шаги затихли, Вася сполз по стене. Сел, поджал колени. Провел рукой по волосам. Всё ещё не мог поверить в произошедшее. Но липкое мерзкое чувство на душе точно говорило, что всё было наяву. Закусил губу. На языке тошнотворное чувство. Начал тереть, но грязь не уходила.           «Ублюдок, что б тебя…» – материл он товарища.           Не заплакал. Искусал губы до крови, но не заплакал. Посидел ещё немного и снова поднялся. Солнце спустилось за горизонт. Скоро должна была начаться атака.           Хвостов шел вдоль окопов, раздраженно вытирая кровь. Внутри кипела злоба.           «Надо было и его имя в доносе указать. Понял бы, сука, под кого ложиться надо, – пнул камень. – Мразь!»           Зубы скрипели от воспоминаний. Увидев их тогда у костра, не поверил, но доносящиеся из землянки звуки лишили всяких сомнений. Даже восторжествовавшая после справедливость не смогла успокоить горящей тьмы. Она рвалась наружу, отравляя всё внутри. Он просто не знал, куда деться, и продолжал вытирать губы от скатывающейся крови. - Товарищ капитан? – послышался удивленный голос.           Мужчина увидел рядового. Узнал его даже в темноте. Прошка. - Где это вы так приложились? – солдат неловко и обеспокоенно приблизился. - Платок есть? – нетерпеливо спросил тот. - Да откуда ж? Вот, возьмите, – он открыл фляжку с водой.           Налив себе в ладони, Хвостов смыл с лица мерзкие следы отвержения. Холодная вода успокоила боль и замедлила кровь. Хотя бы дышать стало свободнее. Вернул фляжку, сказав скупое спасибо. Но Прошка будто и этому был рад. Тогда внутри церапнула мысль. Парень заметил на себе оценивающий взгляд капитана и смущенно отвел глаза. Хотел было уйти, но руку схватили. - Поможешь мне ещё с кое-чем? - М? С чем?           Солдат попытался отнять руку, и в тот же момент Хвостов толкнул его на дно окопа. Короткий удивленный вскрик потерялся во тьме. Мужчина повалил его, закрыл рукой рот. В грудь уперлись испуганные руки. - Закричишь – убью, – шепот был громче приговора.           Оглушенный парень увидел, как чужие пальцы расстегнули ему ремень. Все тело застыло в ужасе. Пристраиваясь меж его ног, Хвостов услышал, как будто издалека: - Родь, не надо… Пожалуйста, только не так… Родь?           Выглянувшая из-за туч Луна осветила окоп. Мужчина увидел в блеснувших слезах беззащитное и покорное сердце, которое просило не разбивать его. - Потерпишь, – был ответ.           Мир погрузился в тьму. Прошка тихо всхлипнул и зажмурился. Их никто не услышал.           Вася вздрогнул, когда Родион вернулся. Он даже не подозревал, что где-то вместо него пострадала другая душа. Разбилась на кусочки и плакала в далеком окопе. Не желая смотреть на него, услышал приказ радировать наступление.           Они работали, будто ничего не случилось. Васю это устраивало. Потом просто без необходимости перестал приближаться к нему. Уходил к товарищам, в поселки, находил себе поручения – что угодно, лишь бы не оставаться с ним наедине. Хвостов так и не дождался его.