Яркий свет

Банкет продолжался ещё около двух часов. Одри держалась. Улыбалась спонсорам, кивала журналистам, выслушала короткое стихотворение господина Брауна про резиновую утку, которому, кажется, суждено было стать мемом в их команде на ближайшие полгода. Леви стоял рядом, подавал воду, иногда вставлял сухие комментарии, от которых у собеседников на секунду застывали лица. Но с каждым получасом ей становилось хуже. Озноб возвращался волнами. Виски сдавило. Таблетки, которые она проглотила перед банкетом, почти перестали работать. Феликс, проходя мимо, молча взял её за запястье, посчитал пульс и нахмурился. — Ещё полчаса, — сказал он тихо. — Потом я тебя отсюда вытаскиваю. — Я в порядке. — Ты держишься. Это не одно и то же. Она не стала спорить. Спорить не было сил. А потом в наушнике раздался голос Хиро. Жёсткий, напряжённый — так он говорил только перед серьёзным разговором: — Всё. Моё терпение лопнуло. Я иду проверять машину. Крис ответил не сразу: — Что-то конкретное? — Пока нет. Но компьютер работал с задержкой весь вечер. Я не верю, что они просто посмотрели и ушли. Мне нужно подключиться к блоку управления напрямую. — Добро, — сказал Крис. — Но будь осторожен. Если что — сразу докладывай. — Понял. Хиро вышел из зала через служебный вход и направился на подземную парковку. Там, в тишине и холодном свете ламп, стоял их основной автомобиль. Он открыл капот, подключил диагностический планшет и начал проверку. Слой за слоем. Прошивка, блоки, датчики. И на третьем уровне — нашёл. — Они не тормоза резали, — сказал он в наушник. Голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Они прошили блок управления. Тормозная система откажет через определённое время после активации зажигания. Или по внешнему сигналу. Я пока не понял, по какому именно. Но это программная закладка. Очень чистая. Профессиональная. В наушнике повисла тишина. Потом Крис выдохнул: — Машиной не пользоваться. У нас есть запасная? — Да. Арендованный седан. Стоит на минус втором уровне. Я проверю и его. — Проверь. И быстро. Мы сворачиваемся через двадцать минут. Хиро переключился на седан. Проверил прошивку, тормозную систему, рулевое управление, подушки безопасности. Чисто. Он выдохнул. — Запасная чистая. Можно ехать. — Тогда готовься к выезду. Повезёшь Одри и Леви. Мы с Феликсом — следом, на втором седане. Остальные — по парам на своих машинах. — Принято. Через полчаса они спускались на парковку. Феликс поддерживал Одри под локоть. Леви шёл справа, молчаливый и собранный. Он выглядел бледным даже для себя, но рука, которой он придерживал жену, была твёрдой. Одри почти не разговаривала. Температура поднялась всерьёз, и каждое движение отдавалось болью в висках. Но она шла сама. Не позволяла себе опереться слишком сильно. Хиро ждал у машины. Чёрный седан бизнес-класса — просторный, с усиленной рамой и полным комплектом подушек безопасности. Он открыл заднюю дверь, помог Одри сесть. Леви обошёл машину и сел с другой стороны. Хиро занял водительское место. — Пристегнитесь, — сказал он. — Едем быстро. — Они поймут, что мы сменили машину, — тихо сказала Одри. — Знаю. Поэтому и спешим. Остальные рассаживались по машинам. Крис и Феликс — во второй седан. Чанбин и Чонин — в третий. Минхо и Хёнджин — в четвёртый. Сынмин и Хан — в пятый. Седан Хиро выехал с парковки и влился в ночной поток Тенсея. Огни витрин, редкие прохожие, мокрый асфальт после недавнего дождя. Хиро вёл спокойно, без резких движений, но очень внимательно. Его глаза сканировали зеркала, перекрёстки, крыши. И на третьем перекрёстке он это заметил. — Наблюдатели, — сказал он в наушник. — Двое. Один на углу, второй на крыше. Они нас ведут. — Вика, — коротко позвал Крис. — Вижу. Я беру камеры под контроль. — Хан, — голос Одри был слабым, но твёрдым, — подключайся к городской системе. Мне нужно знать, где их машины. — Уже, — ответил Хан, и в его голосе не было ни капли веселья. Только собранность. — Вас ведут три внедорожника. Один прямо за вами, два идут параллельно. И ещё что-то тяжёлое на востоке. Грузовик. Пока не двигается. — Поняла. — Одри на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, потом открыла. — Вика, дубликат GPS. — Уже готов. Фальшивый сигнал по параллельной улице. Они думают, что вы повернули налево. — Отлично. Хиро — уводи дворами. Крис — разделяемся. Вы идёте правее, мы левее. Встретимся на точке Б. Все остальные — рассредоточиться и ждать. — Принято. — Принято. — Принято. Хиро прибавил скорость. Седан нырнул в переулок, выскочил на набережную, проскочил под мостом. Погоня набирала обороты. — Хан, что там? — Грузовик двинулся, — быстро ответил Хан. — Идёт на север. Если вы не смените маршрут, он перехватит вас через два перекрёстка. — Хиро. — Понял. — Он выкрутил руль, уходя в промзону. — Внедорожники? — спросил Леви. — Один потерялся — ваш дубликат сработал. Два идут следом. Но я их запутал. — Ненадолго, — сказал Хиро. — Они знают город. Седан вильнул вправо, проскочил двор, вылетел на пустую улицу. Светофоры за их спиной одновременно зажглись красным. Внедорожники застряли. — Красава, — выдохнул Чанбин. — Рано, — ответил Хан. — Они вызвали подкрепление. С востока идут ещё два. И грузовик меняет маршрут. Он... Пауза. А потом голос Хана изменился: — Грузовик пересёк вашу траекторию. Следующий перекрёсток. Тот самый. — Понял, — сказал Хиро. Седан взревел двигателем, вильнул в узкий проезд, проскочил под эстакадой. Хиро знал Тенсей как свои пять пальцев — каждый двор, каждый тупик, каждый сквозной проезд. Он выжимал из машины всё, на что она была способна. Одри вцепилась в подлокотник. Леви не говорил ей «всё будет хорошо». Он просто положил свою руку поверх её. А потом Хан выдохнул — резко, будто ему перебили дыхание: — Грузовик. Слева. Хиро! Хиро увидел его за секунду до удара. Меньше чем за секунду. И он сделал единственное, что мог: выкрутил руль вправо, подставляя под удар свой водительский бок, уводя пассажиров из эпицентра. В ту же секунду Леви дёрнулся вперёд, и, насколько позволял натянутый до предела ремень безопасности, закрыл Одри собой. Телом. Как живой щит. Как последний рубеж. Одри не успела даже вскрикнуть. Она просто чуть повернула ладонь и переплела свои пальцы с его. Слабое, едва ощутимое пожатие — последнее, что она успела сделать до того, как всё оборвалось. Удар был чудовищным. Седан смяло, перевернуло, протащило по асфальту. Подушки безопасности выстрелили со всех сторон, но для Хиро это уже ничего не решало. Его бок принял основной удар. Он погиб на месте — мгновенно, без мучений. Человек, который всегда защищал других, ушёл, делая то, что умел лучше всего. Леви, закрывший Одри, получил двойной удар: подушкой безопасности в грудь и перегрузкой от того, что его тело приняло на себя инерцию, которую должно было погасить кресло. Что-то хрустнуло где-то в грудине. Голову мотнуло так, что перед глазами вспыхнула белая пелена, а потом всё заволокло серой, звенящей тишиной. Он очнулся первым. Его выбросило из забытья тупой, разрывающей болью в груди. Мир вокруг плыл, и каждая попытка пошевелиться отдавалась глухой, тошнотворной болью. Левая сторона лица горела — осколок стекла рассёк бровь и скулу. Шрам, который останется навсегда. Кровь текла в глаз, но он всё ещё видел. Одри была без сознания. Её голова безвольно висела. Лицо белое как мел. Пульс — слабый, но ровный. Сотрясение. Перелом пары рёбер — кажется, трёх. Температура, которая теперь уже ничем не сдерживалась, плавила тело изнутри. Леви нащупал её руку. Сжал. Она не ответила. — Одри, — позвал он. Голос сел до хрипа. — Одри... Тишина. В наушнике стояла тишина. А потом — голос Криса: — Всем машинам — к месту аварии. Быстро. Чанбин — оружие наготове. — Уже, — ответил Чанбин. — Мы в двух минутах, — добавил Феликс. — Держитесь. А потом из темноты, из-за угла разрушенного здания, появились четверо. Без формы, без опознавательных знаков. Но двигались они, как профессионалы — быстро, слаженно. Двое направились к машине. Третий — к бензобаку. Четвёртый держал оружие наготове. Канцелярия. Группа зачистки. Леви увидел их сквозь пелену, сквозь боль, сквозь шум в ушах. И рука сама нащупала под сиденьем пистолет. Машина всегда была оборудована. Он выстрелил через разбитое окно. Первый — в того, что тянулся к бензобаку. Попадание в корпус. Упал. Второй выстрел — в того, что целился. Промахнулся — рука дрожала, голова плыла. Но тот отшатнулся, ушёл за укрытие. Третий выстрел. Четвёртый. Он стрелял, пока не кончилась обойма. Потом перезарядил — медленно, страшно медленно, пальцы не слушались. Кровь заливала глаз. Он сморгнул. Выстрелил снова. И вот наконец к перевёрнутому седану подъехали Крис с Чанбином и Феликс с Чонином. Они выскочили из машин одновременно. И в тот же момент из темноты, из-за угла разрушенного здания, появились ещё четверо. — Чанбин! — крикнул Крис. — Вижу! Они открыли огонь, прикрывая Феликса и Чонина, которые уже бежали к перевёрнутой машине. — Леви! — Феликс рванул покорёженную дверь. — Чонин, помоги! Чонин уже был рядом. Крис выстрелил. Чанбин прикрыл его, уводя огонь на себя. Ещё несколько секунд перестрелки — и всё стихло. — Чисто! — крикнул Крис. — Леви! Леви, ты меня слышишь? — Слышу, — выдохнул он. — Убери их. И достань её. Она… — Знаю. — Феликс уже тянул на себя покорёженную дверь. — Чонин, помоги. Вдвоём они вытащили Одри. Феликс уложил её на асфальт, быстро проверил пульс, дыхание, реакцию зрачков. Наложил шину на грудную клетку — быстро, умело. — Сотрясение. Рёбра. Температура за сорок. Нужна эвакуация. Сейчас. Потом они повернулись к Леви Вдвоём они вытащили Леви из-под обломков. Он был в сознании, но едва. Кровь заливала лицо, дыхание было рваным, поверхностным. Чонин подхватил его под плечи и потащил прочь от машины. Когда его уложили на асфальт, Феликс заглянул ему в глаза, проверил зрачки, коснулся грудины. Леви сжал челюсть. — Ушиб сердца. И ушиб головного мозга, лёгкий или средний, — констатировал Феликс. — Ты вообще должен быть без сознания. — Она важнее. — Я знаю. Не двигайся. Жди. Феликс кивнул. Не потому, что согласился, — потому что спорить сейчас было бессмысленно. Он работал. — Быстрее! — крикнул Феликс, оттаскивая Одри за машину. Крис и Чанбин продолжали стрелять — двое нападавших были уже на земле, третий ушёл за укрытие, четвёртый попытался обойти слева. И тут машина взорвалась. Глухой, тяжёлый удар — и волна огня ударила в ночь. Чонин инстинктивно закрыл Леви собой, прижимая его к асфальту, но взрывная волна всё равно накрыла обоих. Чонин выдержал — его спину обожгло. Леви же, уже израненный, с ушибом сердца и сотрясением, наконец потерял сознание. — Чонин! — голос Феликса. — Живой! — крикнул Чонин, поднимаясь на колени. — Но Леви... он не отвечает! — Тяни его дальше! Крис — у нас тяжёлые! — Принято! Чанбин, прикрой! Ещё несколько выстрелов — и всё стихло. Оставшиеся нападавшие то ли были убиты, то ли отступили. Слышен был только треск пламени от горящей машины и далёкий вой сирен. Феликс уже уложил Одри на асфальт. Проверил пульс, дыхание, зрачки. Наложил шину на грудную клетку. Она не приходила в себя — сотрясение, перелом трёх рёбер, температура за сорок. Пульс нитевидный, но ровный. Потом переключился на Леви. Чонин держал его голову на коленях. Леви был бледен, как снег. Пульс слабый, с перебоями — ушиб сердца. Зрачки реагировали на свет, но замедленно — ушиб головного мозга, средней степени. Рана на лице, там, где осколок рассёк бровь и скулу, кровоточила. Шрам останется навсегда. — Обоих в машину, — скомандовал Крис. — Быстро. Уходим. Одри погрузили на заднее сиденье. Леви — рядом с ней, в полубессознательном состоянии. Феликс сел с ними, держа руку на пульсе то одного, то другого. Чонин сел за руль. Крис и Чанбин — во вторую машину. — Уходим, — сказал Крис. — У нас три минуты, пока они не оцепили квартал. Хан, давай маршрут. Вика, камеры. — Стёрты. Чисто. Уходите. — Хиро... — тихо спросил Минхо. Он уже знал ответ. — Хан! Маршрут! Хан не отвечал. Он видел всё на мониторе — от первого удара до взрыва, — и теперь просто сидел, глядя на застывшую картинку. Крис окликнул его дважды, прежде чем он отозвался. — Д..да, прокладываю, — ответил он и замолчал. Он не мог сказать больше. — Он их спас, — сказал Крис. В его голосе не было ни дрожи, ни паузы. Только констатация. И боль, которую он не позволит себе проявить. — Он них спас. — Он даже не тормозил, — тихо сказал Хан. Голос сел до шёпота. — Я видел. Он выкрутил руль. До последнего. И пауза. Никто не ответил. Потому что ответить было нечего. Колонна из двух машин ушла в ночь. Позади горел седан. Где-то вдали выли сирены — но они уже были далеко. Смерть одного. Тяжёлые травмы двоих. И шрам, который останется навсегда. Канцелярия сделала свой ход.