Dominate Me

      — Ах! — вскрикнул мальчик, когда в воздухе раздался резкий звук удара плети по коже. Его тело задрожало от наслаждения, привязанное к кровати. Было так хорошо. Его член упирался в матрас, но он даже не мог пошевелить бёдрами. Он должен был вести себя хорошо. Пальцы сжались, очередной болезненный стон сорвался с красивых розовых губ, когда плеть снова опустилась на него. Удовольствие пульсировало в венах. Ему до боли хотелось кончить. Член ныл, оставляя липкий след под животом. Он рыдал, измученный, отчаянно нуждаясь в разрядке. Другой мужчина шептал непристойности, но его мозг был настолько затуманен, что он не мог разобрать слова. Он слишком глубоко был погружён в своём состоянии — в облаках, где существует лишь удовольствие. И лишь одна команда прорезала туман:       — Кончи для меня.       Плеть хлестнула по его заднице, и он вскрикнул, напрягаясь всем телом в своих путах и рыдая от облегчения. Сперма залила простыню под ним, и он захлебнулся эйфорией, освободившись от всех ограничителей, пока мягкие слова похвалы нашёптывались ему на ухо, помогая вернуться. Но он тяжело возвращался. Стоило ему обернуться и сесть в собственном липком беспорядке, как он закрыл лицо ладонями и заплакал. Всё тело в синяках болело, а в душе — гадливое чувство, что он отвратителен за то, как сильно ему это нравится.       Другой мужчина прижал его к себе, поцеловал в лоб, и шептал, какой же он хороший. Но звучало это пусто и безжизненно. Сегодня был их последний вечер. Этот человек, чьего имени он даже толком не помнил, уезжал, оставляя его без Доминанта. Это не было не по любови, он преследовал только удовольствие. Да и Дом из него был так себе, но Уён был готов довольствоваться тем, что было. В конце концов, слёзы иссякли, Уён принял душ, пожелал мужчине удачи и ушёл. Задница саднила, когда он заполз в заказанное им такси Uber.       Чон Уён, двадцать пять лет. По профессии — преподаватель танцев. Его грязный секрет в том, что он — дерзкий сабмиссив, который буквально платит мужчинам, чтобы они его унижали и доминировали над ним. Ему это просто нравится. Почему — он не знал, просто по-настоящему кайфовал, когда мужчины плохо с ним обращались. А потом он впитывал похвалу, как губка, и улыбался, словно кот, который добрался до сливок. Правда, найти кого-то, кто разделяет именно его... увлечения, оказалось весьма сложно. Приходилось довольствоваться посредственными Домами с сомнительным опытом. Все думают, что могут доминировать, пока не сталкиваются с его специфическим набором желаний. Это всего лишь вещь… правда.       Его лучший друг Кан Ёсан и его платоническая половинка Чхве Сан знали об его предпочтениях. Но в компании друзей они держали язык за зубами. Уён не то чтобы стыдился — просто такие вещи просто так не рассказать за столом, когда сидишь в гостях, жуёшь лапшу на вынос и смотришь кино.       Когда он проснулся следующим днём и потянулся, всё тело отзывалось лёгкой болью, но это была приятная боль. Он наслаждался этим утренним жжением, как напоминанием о прошедшей ночи. Взяв телефон, он пролистал сообщения и увидел, что многое пропустил этим утром. Toothless: Киновечер у меня дома Не забудьте И прихвате закуски, иначе не пущу Minki: Я принесу напитки! Uknow: Окей! Я возьму чипсы Я на мели, поэтому это всё, что могу позволить себе. Yeomama: Я тут живу, мне тоже нужно принести закуски? Toothless: Детка, ты уже закуска Baby bear: Пожалуйста Остановитесь Я ещё маленький Uknow: Враньё Минги маленький Minki: Ну… uwu Mountain: Я возьму сладкое и кислое! Toothless: Мы тогда закажем пиццу Уён вдруг понял, что без Дома у него осталась неплохая заначка, которую он не тратил. Почему бы не побаловать друзей? Ему был бы рад немного осчастливить своих друзей. WeeWoo: Я закажу вам жареную курочку! Toothless: Ты уверен? Это действительно дорого Baby bear: Черт возьми, да, хён, давай! Yeomama: Хён молчи Дай ему сделать это Toothless: Если ты уверен. О, кстати, помните, что сегодня вы знакомитесь с моим другом детства Не. Позорьте. Меня. UKnow: Когда мы вели себя позорно? Mountain: Не провоцируй его WeeWoo: Буквально слишком много раз, чтоб посчитать Minki: Это часть нашего очарования!       Уён вздохнул, опуская телефон, хотя тот продолжал вибрировать. Он очень любил своих друзей. Их маленькая компания была надёжной и уютной, хотя большинство из них не знало о его грязном маленьком секрете. Впрочем, его сексуальная жизнь была исключительно его делом. Он решил принять душ, побриться, нанести макияж и по-настоящему привести себя в порядок. Сонхва уже целый месяц расхваливал своего друга детства. Похоже, он и… как его там, Джун или что-то вроде того, выросли вместе в Корее. Тот воплощал свои музыкальные мечты по всей Европе, а Сонхва переехал в Америку, чтобы заниматься искусством, но они оставались такими же близкими, как и прежде.       Ёсан и Уён, а также Минги и Юнхо — обе пары лучших друзей, которые получили высшее образование в Америке и так сильно полюбили её, что решили остаться. На самом деле, Минги и Юнхо здесь, в Америке, встретили больше понимания и принятия своих отношений. Благодаря колледжу, работе и общим знакомым все они нашли друг друга и, словно по велению судьбы, быстро подружились. А за быстрой дружбой, как правило, следуют и отношения.       Его лучший друг Ёсан и Сонхва сразу же нашли общий язык. Они прекрасно подходили друг другу и были очень счастливы вместе. Минги и Юнхо были неразлучны ещё до того, как признались друг другу в чувствах. Сан и Чонхо всё ещё кружили вокруг друг друга Его платоническая вторая половинка был абсолютно очарован младшим парнем. Все это видели, кроме самого младшего. Честно говоря, Уён просто сказал Сану признаться, но тот струсил и отказался. Но это томление действовало ему на нервы. Остался только он.       Сексуальный извращенец.       Не то чтобы он не хотел найти любовь. Он жаждал её. Он желал её. Но с такой сексуальной жизнью любовь ему, по сути, не светила. Его близость сопровождалась контрактами и договорённостями. Стоп-словами и нежной похвалой. Быть невероятно покорным не гарантировало, что это принесет любовь. И его это… в целом устраивало. Он смирился с этим. Однажды он попробовал построить «ванильные» отношения, но даже спустя год просто не смог. Он был слишком напряжён и не мог вписаться в традиционные роли. И когда он признался своему парню, единственному человеку, перед которым он чувствовал себя уязвимым, его назвали отвратительным. Одинокий, с разбитым сердцем, потому что он был отвратительным. И, честно говоря, это ранило сильнее всего. Он хлопнул себя по щекам, прежде чем включить душ. У него было несколько часов, чтобы привести себя в порядок для друга Сонхва.       Он окинул себя взглядом в зеркале. Всё чёрное, кожаные брюки, облегающие, но удобные. Ботинки цокали, когда он переминался с ноги на ногу. Его серебристые волосы были идеально уложены, веки подведены толстой линией подводки, а тени создавали идеальный дымчатый эффект. Он усмехнулся, подчеркнув свою родинку под глазом; теперь он был идеален. Это было уже не просто для друга Сонхва. Это было для него самого. Он хотел чувствовать себя сексуальным и желанным. И теперь он выглядел идеально.       Уён заказал доставку курицы, а затем вызвал Uber. Он взял свою шубу из искусственного меха, которая была слишком тяжёлой для свежего осеннего воздуха, но идеально дополняла его образ.       Он подошёл к двери дома Сонхва как раз в тот момент, когда приехала курица, оплатил её, а затем постучал в дверь. Ёсан поприветствовал его, прежде чем выхватить пакеты из его рук, а Сонхва притянул его в объятия. Он с энтузиазмом обнял в ответ. Уён обожал объятия и физический контакт. Он был известен тем, что, возможно, слишком усердно проявлял любовь к своим друзьям, но такова уж была его натура. Сонхва взял его за руку, закрыв дверь. Уён уже слышал громкий смех своих друзей; должно быть, он пришёл последним. Они уже накинулись на жареную курицу.       — Уён, это мой лучший друг, Хонджун, — сказал Сонхва, указывая на парня на диване.       О боже, он был таким милым. Он встал, чтобы пожать Уёну руку, и оказался ниже его ростом. У него был слегка вздернутый нос, пухлые губы и мягкая, но чётко очерченная линия подбородка. Он буквально утопал в своей слишком большой одежде, а его маллет делал его просто невероятно милым. В его длинные волосы были вплетены бусины и ленты, а уши украшало множество пирсингов.             — Привет. Приятно познакомиться, — сказал Хонджун с мягкой улыбкой. У него было так много зубов. Идеально ровных, а некоторые даже казались острыми, прямо как у волка. Странная улыбка для такого нежного парня. Но, по крайней мере, он был настоящим красавчиком.       — Мне тоже приятно с тобой познакомиться. Могу я называть тебя хёном? — спросил Уён.       — Я бы оскорбился, если бы ты этого не сделал.       Уён улыбнулся в ответ, этот парень ему нравился. Кто-то позвал его по имени и прильнул к его спине, и он тут же понял, кто это. Уён обернулся в объятиях, притягивая его ближе. Это был Сан. Он прижался к его лицу.       — Я скучал по тебе, — прошептал он.       Сан отстранился с надутыми губами.       — Я тоже скучал. Но мои дети выиграли турнир. Я так горжусь ими.       Сан был инструктором по тхэквондо для детей в местном додзё. Он прекрасно ладил с детьми и отлично учил их дисциплине. Короче говоря, Сан мог надрать задницу любому из них, но был слишком милым и улыбчивым, чтобы по-настоящему злиться.       — Я знаю, ты уже показывал мне их трофей и медали всего пару дюжин раз, — сказал Уён с тихим смехом, — и я посмотрю ещё дюжину. Я горжусь тобой.       — Уён-и! — крикнул Минги, восторженно помахав рукой над головой.       — Привет, Минги, — он оторвался от Сана. — Как идут дела с твоим YouTube-каналом? Я видел твое видео на днях. Рекламный контракт с Adidas, свяжи меня с ними.       Минги был доступен на всех платформах: Instagram, TikTok, Twitter и YouTube. Он был моделью. Он сказал бы, что не знаменит, но миллион его подписчиков сказали бы другое. У него всегда были разные рекламные контракты, и самое приятное — он получал вещи и для всех своих друзей.       — А, да. Их одежда очень удобная. Юнхо уже украл у меня кое-что, чтобы танцевать в этом.       — Влагоотводящая ткань, Мин. Я могу танцевать и даже не чувствовать, что потею, — сказал Юнхо. Он был инструктором по танцам, как и Уён. На самом деле, они были коллегами. Учились танцам в Джульярде. Они быстро поняли, что быть в центре внимания не для них, и вместо этого захотели передавать знания следующему поколению.       — Кто сказал «влажный»? Ненавижу это слово, — сказал Чонхо, содрогнувшись, и Уён насильно обнял младшего парня, пока тот хныкал, отталкивая его. Чонхо работал бариста, но по ночам пел в местных барах и клубах. Его голос был словно бархат.       Сонхва подошёл и вложил яблоко в руки Чонхо.       — Хонджун мне не верит.       Младший парень ухмыльнулся и встал перед Хонджуном.       — Хочешь, чтобы я спел?       — Ого, ломтики яблока и представление? Удиви меня, — сказал Хонджун, пошевелив пальцами.       Чонхо начал петь, и Уён хихикнул, когда брови Хонджуна взлетели вверх, скрывшись под чёлкой его маллета. А затем Чонхо схватил верхнюю часть яблока, и оно мгновенно разделилось пополам.       — Вот дерьмо, — сказал Хонджун.       Да, он мог рвать яблоки пополам, как ничто. Он был безумно силён, и все они немного его боялись.       — На пикнике он разломал арбуз одним пальцем. Просто как в Пинг-понг, — сказал Минги. Хонджун напрягся при этих словах.       — Не преувеличивай, хён, — сказал Чонхо, и Хонджун расслабился. — Я разбил его кулаком.       — Я… весьма обеспокоен, — сказал Хонджун, заставив всех рассмеяться.       Хонджун очень хорошо вписался в их компанию. Фильм в тот вечер был забыт, пока все рассказывали Хонджуну о том, как они познакомились, о своей работе и обо всём, что приходило им в голову.       Он рассмеялся.       — Я Ким Хонджун, моё американское имя — Эдвард Ким. Мне 26. Бисексуал, использую местоимения «он/его», и сейчас одинок. Родом из Кореи, но переехал сюда из Великобритании. Я музыкальный продюсер. Но, думаю, я соскучился по своему лучшему другу, — он похлопал Сонхва по бедру. — Я взял перерыв и купил дом неподалёку, а теперь, ну кто знает? Может быть, Минги покажет мне, как работать в социальных сетях, и я начну делать каверы или что-то в этом роде.       — О да, хён! Я с удовольствием покажу тебе. Я даже прорекламирую тебя в своём инстаграме и всё такое! — сказал Минги.       — Спасибо, Минги. А ты, Чонхо, сиди спокойно. Я хочу сочинить что-нибудь для твоего шелковистого голоса. Я и тексты пишу.       Щёки Чонхо порозовели, и Сан заворковал, желая ущипнуть их, даже если немного боялся, что за это его могут выпотрошить. Что было вполне вероятно.       Уён почувствовал ужасный спазм в животе, голова слегка затуманилась. Сердцебиение и дыхание участились. О нет. Он что, серьёзно, сейчас «проваливается»? Он, конечно, не мог контролировать, когда это произойдёт, но почему именно сейчас, как назло? Он почти никогда не «проваливался», если получал надлежащий уход после сцены. Но его Доминант отвлёкся, пытаясь провести последнюю сессию перед переездом, поэтому Уён отправился домой с болью во всем теле и трясущимися ногами. О нём не позаботились должным образом и Уён двигался лишь на чистом упрямстве. Он слегка задрожал и быстро встал.       — Я-я… — его нижняя губа задрожала, — в ванную.       Он быстро побежал в ванную Сонхва, надёжно заперев дверь, прежде чем свернуться калачиком у двери, отчаянно пытаясь заглушить свои рыдания. Что за время, чтобы упасть! Рационально он понимал, что это просто его тело реагирует на все химические вещества, которые мозг выделяет во время сцен. Но сейчас не рациональная часть мозга контролировала ситуацию. Это была эмоциональная часть, и поэтому он плакал, чувствуя себя грязным и отвратительным. Почему он не мог быть нормальным? Может быть, тогда, может быть, у него был бы такой же милый парень, как Хонджун.       — Уён, — он замер, услышав голос Хонджуна. — Можно войти?       Он кашлянул, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Я в порядке, хён.       Хонджун тихо рассмеялся. Уён подумал, что старший парень ушёл, чтобы оставить его в покое. Пока глубокий, грубый голос, смутно похожий на голос Хонджуна, не прозвучал резким шёпотом.       — Будь хорошим мальчиком и открой дверь прямо сейчас.       Уён закрыл рот руками, чтобы не застонать вслух, и попытался быстро открыть дверь. Как только она открылась, прежде чем он успел что-либо осознать, Хонджун закрыл её обратно, и обнял его, прочёсывая пальцами его волосы и шепча нежные слова.       — Всё в порядке, милый. Ты такой хороший. Такой хороший мальчик.       Уён растаял от похвалы. Он не задавал вопросов, просто позволяя себе наслаждаться теплом и близостью, прижавшись к груди Хонджуна.       Грудь Хонджуна.       Хонджун.       Он пискнул, отползая на ягодицах на другую сторону ванной.       — Что ты делаешь?       Хонджун усмехнулся.       — С возвращением. Я точно знаю, как выглядит саб-дроп. Вчерашняя сцена была напряжённой?       — Как ты… — он не договорил, когда Хонджун указал на его запястья. Следы от верёвок. Он говорил друзьям, что это от утяжелителей, которые он носит для танцев. — Это… это не... — он замолчал, увидев взгляд, которым его одарили. — Как?       Хонджун вздохнул.       — Я, эм… немного этим занимаюсь, в профессиональном плане. Но я бы предпочёл не обсуждать это в ванной моего лучшего друга. Так что мы вернёмся туда, и ты скажешь всем, что у тебя болит живот, а поскольку я устал, я отвезу тебя домой, хорошо?       Уён кивнул. Он тяжело оперся на Хонджуна и схватился за живот, когда они вошли в гостиную.       — Уён-и, ты в порядке? — спросил Сонхва, поднимаясь.       — Прости, хён. У меня… у меня болит живот.       — Эй, Хва, я всё ещё довольно уставший после перелёта. Джетлаг даёт о себе знать. Я могу отвезти его домой, если ты не против, — сказал Хонджун.       — О, ну, если это не проблема. Увидимся завтра?       — Да, конечно. Было очень приятно познакомиться со всеми вами.       — Я могу отвезти Уён-и домой, если хочешь, хён, — сказал Сан.       — Нет, нет. Всё в порядке, я совсем не против, — сказал Хонджун с улыбкой.       — Напиши мне завтра, хорошо, малыш?       — Напишу, Санни, спасибо, — сказал Уён, слабо улыбнувшись ему.       Они ушли, попрощавшись, услышав болезненные стоны Уёна. Сонхва упаковал немного оставшейся курицы для Уёна на случай, если он почувствует себя лучше. И вскоре они ехали в очень хорошей машине Хонджуна. Он начал ехать, не спрашивая, где тот живёт.       — Куда… — его прервали.       — В мой дом.       О. Уён сложил руки на коленях и сидел неподвижно, боясь к чему-либо прикоснуться.       — Не возражаешь, если я закурю? — спросил Хонджун.       — Это твоя машина.       — Мне нужно знать, есть ли у тебя астма или отвращение к сигаретному дыму.       — Нет, всё в порядке.       Хонджун пошарил по сторонам и откинул люк на крыше, прежде чем зажечь сигарету. Вдохнув дым, он заговорил.       — Итак, ты так и не ответил на мой вопрос. Интенсивная сцена была прошлой ночью?       — Да, он сегодня переезжает, так что захотел ещё разок, прежде чем наш контракт закончится.       Хонджун фыркнул, затягиваясь ещё раз.       — Придурок был слишком отвлечён, чтобы как следует о тебе позаботиться. Дай угадаю, он отправил тебя домой?       — Д-да.       Хонджун покачал головой.       — Я никогда не отправляю своих сабов домой сразу. Особенно если он был в стрессе из-за переезда и, вероятно, выместил его на тебе. Чёртовы подражатели, — он стряхнул пепел в пепельницу. — Твои друзья знают?       — Санни и Ёсани знают. Они не понимают и просто думают, что я очень извращённый.       — Объясняет, почему никто не знал, что ты проваливаешься. Как только я увидел твоё дыхание и дрожащую нижнюю губу, я всё понял, — он протянул руку, сжимая его колено. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, малыш.       Малыш. Это слово совалось с его губ с такой лёгкостью. Уён практически растаял на сиденье. Хонджун не выглядел и даже не излучал присутствия Доминанта, когда они познакомились. Но то, как он выглядел сейчас, в глазах Уёна, было больше, чем просто присутствие. Дым вился вокруг его лица, когда он затягивался сигаретой, волосы мягко развевались от открытого люка, глаза были устремлены на дорогу. Как этот нежный парень мог обладать всеми этими знаниями?       Он заехал на подъездную дорожку огромного дома, расположенного в самой престижной части города. Глаза Уёна расширились, эти дома были чрезвычайно дорогими. Сколько именно зарабатывал Хонджун?       — Если ты ожидаешь увидеть подземелье, подумай ещё раз. Я переехал всего два дня назад, и весь мой хлам ещё не здесь. К счастью, все мои контракты хранятся на моём компьютере, — сказал Хонджун, отпирая дверь. — Снимай обувь, — бросил он, открыв дверь и скинув свои ботинки.       Сняв с него ботинки и пальто, Хонджун схватил его за запястье, потянув вверх по лестнице.       — Вот ванная, средство для снятия макияжа в шкафчике. Прими душ, а я оставлю тебе одежду на стойке, — он собирался уйти, но Уён схватил его.       — Зачем ты это делаешь?       — Потому что у тебя откат после сцены. Тебе нужен кто-то, кто сможет с этим справиться.       — Но ты не мой Доминант.       — Ни один хороший Доминант не оставит падающего саба одного, — он похлопал его по рукам, прежде чем уйти.       И Уён плакал, снимая макияж и принимая душ. Всякий раз, когда он проваливался, ему приходилось заботиться о себе самому. Он не ел, не спал, просто лежал, дрожа в своей постели, и плакал, пока депрессия не отступала. Он просто предполагал, что это норма. Ни один доминант никогда не казался воодушевлённым по поводу последующего ухода. А теперь этот мужчина, который никогда не касался его ничем, кроме нежных рук, заботился о нём. Как и было обещано, на стойке лежала одежда. Он даже не слышал, как Хонджун вошёл. Уён оделся, удивившись, что вещи оказались довольно велики. Похоже, старший мужчина питал слабость к оверсайз-одежде. Он вышел, вытирая свои серебристые волосы, не зная, куда идти.       — Направо, вторая дверь слева, — услышал он голос и последовал инструкциям, найдя Хонджуна, сидящего на большой кровати с ноутбуком на коленях. — Давай поговорим. Садись. — Уён забрался на кровать, сев напротив него.       — Мы сделаем это максимально профессионально, хорошо? Имя? — Хонджун что-то печатал на своём ноутбуке.       — Чон Уён.       — Возраст?       — 25.       — Стоп-слова?       — Светофорная система подходит.       Хонджун зажёг ещё одну сигарету, прежде чем продолжить печатать.       — Мне нравится иметь запасное стоп-слово, так что дай мне ещё один.       Уён на мгновение задумался. Ещё одно слово, которое он, возможно, вспомнит, чтобы произнести, если ему будет не плохо.       — Топаз. Мой камень по знаку зодиака.       — Ноябрьский день рождения?       Уён кивнул.       — 26 ноября 1999 года.       Хонджун рассмеялся.       — 7 ноября 1998 года.       — Эй, мы оба Топазы.       — Похоже, так и есть. У тебя есть невербальные сигналы?       — Если я могу до тебя дотронуться, я постучу по тебе или похлопаю три раза. Если я нахожусь рядом с чем-то твёрдым, я стучу три раза. Если я подвешен, я щёлкаю три раза.       — Вау, очень хорошо продумано. Мне это нравится. А что насчёт категорических нет?       — Никакого кала или рвоты. Игра с ножом допустима, например, в плане температуры или страха, но без крови или порезов. Без прямого огня, ничего, что может оставить шрамы, порезы, ожоги или постоянные следы. Например, от приспособлений — это нормально, если они исчезают, но ничего постоянного. В остальном я довольно открыт.       — А категорические да?       Уён взглянул на него вопросительно, склонив голову набок. Он никогда раньше не слышал этой фразы.       — Вещи, которые любишь. Вот просто, вопреки всему, ты это безумно любишь.       — О, шлепки. Флоггеры, трости, плети, кнуты или паддлы. Связывание. Я по-настоящему люблю, когда меня связывают, и я зависим от чьей-то милости. И э-э… унижение. Я немного дерзкий, так что мне очень нравится, когда меня ставят на место. И удушение тоже допустимо.       Хонджун кивнул.       — Давно у меня не было дерзких сабов. Я обожаю укрощать их. Знаешь, дерзкие подходят не всем, но я люблю испытания, — он быстро улыбнулся, прежде чем вернуться к печатанию.       — Я никогда не мог полностью проявить свою дерзость, потому что большинство Домов это раздражает.       — Я приветствую вызовы, — Уён увидел, как Хонджун посмотрел на него с уверенной ухмылкой.       Что-то расплавленное бурлило в его животе; он прикусил нижнюю губу, чтобы подавить тоскливый скулёж в горле.       — Где ты был всю мою жизнь?       — В Великобритании, видимо, — хихикнул Хонджун. Он по-настоящему хихикнул. Уён чуть не упал в обморок. — Есть что-то, что ты ещё не пробовал, но тебе любопытно?       Лицо Уёна вспыхнуло красным. О да, были вещи, которые он хотел попробовать, но никто никогда не спрашивал его об этом, поэтому они оставались всего лишь фантазиями.       — Посмотри на меня, — резкий тон вывел его из мыслей, вернув к Хонджуну.       — Тебя никогда не спрашивали, не так ли? Слушай, это касается не только меня, но и тебя. Мне нравится доминировать над тобой и заставлять тебя испытывать такое наслаждение, которого ты никогда не достигал, пока тебе самому это нравится. Если я смогу воплотить твою фантазию в реальность и доставить тебе удовольствие, это станет и моим удовольствием. Не бойся просто сказать об этом.       Уён сложил руки на коленях, глубоко вздохнув.       — Я бы хотел попробовать электростимуляцию. Мысль об электричестве, проходящем сквозь моё тело, по-настоящему возбуждает меня. И водные игры. Я думаю, что если на меня или внутрь меня будут мочиться, почувствовалось бы абсолютно унизительно, в лучшем смысле. Как метка. Некоторые элементы вуайеризма, вроде нижнего белья или ношения анальной пробки или игрушки на публике, тоже было бы очень горячим. Как свидания, но при этом с вибратором в заднице. Я всегда хотел потрахаться в общественном туалете. Не знаю почему, просто… хочу. О, пет-плей. Милые маленькие ушки и хвостики на поводке, с красивым ошейником, и когда меня называют хорошим мальчиком, это, вероятно, заставило бы меня растаять.       Он тараторил все эти вещи, что дремали в его голове. Хонджун лишь кивал и печатал на своём ноутбуке. Никакого осуждения, никакого явного отвращения на его лице, только ухмылка, пока он набирал текст. Уён просто дал волю своим фантазиям без стыда, потому что Хонджун не заставлял его чувствовать себя пристыженным. На самом деле, он заставил его чувствовать себя в безопасности. Словно его пристрастия не были грязными, и, возможно, просто возможно, Хонджуну тоже это нравилось. Его нижняя губа дрогнула, и он сделал прерывистый вдох.       — Вот оно, — Хонджун отложил свой ноутбук и протянул к нему руки. — Иди сюда, драгоценный.       Это был не столько вопрос, сколько команда, но Уён легко подался к нему, свернувшись как можно меньше, уткнувшись лицом ему в грудь. Он закрыл глаза, и слёзы потекли по его лицу.       — Ш-ш-ш, всё в порядке, малыш. Я держу тебя. Ты такой хороший мальчик, — прошептал Хонджун, прижимаясь губами к его макушке. — Мне нравится этот цвет на тебе, — сказал он, поглаживая его волосы. — Ты выглядел очень сексуально, когда я увидел тебя. Ты знал об этом? Ты так принарядился для меня?       Уён кивнул.              — Хотел произвести хорошее впечатление. Но всё пошло не по плану, когда упал. Я такой жалкий.       — Эй, — Хонджун обнял его. — Ты не жалкий, о тебе просто не позаботились должным образом. Тебя не должны были заставлять уходить, пока ты полностью не восстановился бы. Это хороший этикет. Мне просто повезло, что я оказался рядом.       — Мы только что познакомились, — он вцепился в его рубашку. — Я просто не понимаю этого.       Хонджун хихикнул.       — Мы ведь не совсем обычные люди, не так ли? Избегаем любви контрактами и правилами.       Уён задумался. А потом рассмеялся. Он по-настоящему рассмеялся, звонко и пронзительно. Его глаза расширились, и он прикрыл рот рукой. Люди обычно ненавидели его смех.       Хонджун схватил его за плечи и отстранил, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Это и есть твой настоящий смех?       Уён всё ещё прикрывая рот рукой, кивнул, ожидая приказа никогда больше не смеяться так. Вместо этого его притянули плотнее к груди старшего.       — Это очень мило, Ён-и. Я хочу слышать твой смех чаще.       — Ты не думаешь, что он раздражает?       — Любой смех громкий и неприятный. Нужно просто найти в нём что-то очаровательное.       Уён ухмыльнулся и навалился всем свои телом на Хонджуна, прижав его к кровати. Он забрался на него сверху и начал атаковать самые щекотливые места. Щекотка в области рёбер заставила его громко смеяться. Хонджун пытался схватить руки Уёна, через прорывавшиеся смешки и сильные взрывы смеха. Когда он наконец поймал руки Уёна, его смех затих, и он посмотрел на Уёна, который тоже смеялся как гиена. Их взгляды встретились, и Хонджуну показалось, что у него перехватило дыхание. Маленькая рука поднялась и обхватила лицо Уёна.       — Ты такой красивый, Ён-и.       — Хён… — он прижался к его руке, прикрыв глаза. Он был напуган всеми эмоциями, которые бурлили внутри него. Но самой страшной была та, что сейчас расцветала в его груди.       Хонджун прочистил горло.       — Нам нужно дать тебе что-нибудь поесть. Ты почти ничего не ел на вечеринке.       — У тебя прямо здесь есть кое-что для меня, — сказал Уён, покачиваясь и прижимаясь бёдрами о растущую эрекцию Хонджуна.       — На моих коленях сидит красивый мальчик. Можешь подать на меня в суд! Но только не пока ты в погружён свой дроп, — он мягко похлопал его по бедру. — Слезай.       Уён надул губы, но не стал возражать. Конечно, Хонджун был прав, но Уёну это всё равно не нравилось. Хонджун был силён, и Уён представлял, каково это было бы чувствовать, как эти маленькие руки, хватали бы его за волосы, душили его или оставляли следы на его теле. Эти мысли возбуждали его, и он покачал головой. Он уже представляет, как мужчина, которого он только что встретил, доминирует над ним. Это не первый раз, когда такое случалось, он ведь всего лишь человек, но это был не просто кто-то незнакомец. Это был лучший друг его хёна. Разве это не нарушает ли это какой-то «братский кодекс» или что-то вроде того?       Хонджун зашёл в спальню и прервал его ход мыслей. У него в руках был контейнер с остатками еды и палочки. Он положил контейнер на кровать, прежде чем самому забраться на неё.       — Кстати, это действительно очень вкусная жареная курочка, — сказал он, доставая из контейнера куриную ножку.       — Это корейское заведение неподалёку. Там по-домашнему уютно и вкусно. И иногда там можно купить свежее кимчи.       — Ох, я так давно не ел кимчи. Мама боялась отправлять стеклянные контейнеры, а я уже так давно не был дома. Тебе придётся отвезти меня в это место, чтобы я мог съесть там всё кимчи.       Уён засмеялся, прикрыв рот ладонью, но звук его смеха всё равно получился высоким и приятным.       — Конечно, я с радостью покажу тебе его, — ответил он, потянувшись за кусочком курицы для себя.       — Итак, часть контракта заключается в том, что у нас будет время друг для друга. Честно говоря, для меня лучше всего подходят выходные. Тебя это устраивает?       Уён кивнул.       — Наша танцевальная студия закрыта по выходным. А после пяти вечера в пятницу я свободен.       — Отлично. Ещё мы можем находить время в течение недели, если договоримся об этом, но если нет, я буду ждать тебя здесь около восьми вечера каждую пятницу. Это понятно?       — Да.       — Хорошо. В это время у меня полный контроль над всем, что ты делаешь: когда ты ешь, спишь и когда кончаешь. Единственное, что я не контролирую — когда ты ходишь в туалет.       Уён кивнул, соглашаясь с этим. Это было нормально. Буквально стать куклой и получать заботу на условиях Хонджуна казалось приятным.       — Абсолютно никаких оргазмов без моего разрешения, когда мы не вместе. Можешь дрочить, сбрасывать напряжение, что угодно и как угодно, но не кончай. Хорошо?       — А будут ли какие-то альтернативные возможности? Например, секс по телефону или в переписке?       — Если ты этого хочешь то, да. Мы можем это сделать.       Уён кивнул. Мысль о секс-переписке или сексе по телефону волновала его. Обычно доминанты этого не хотели. Они предпочитали, чтобы все сессии проходили непосредственно лицом к лицу. Это было здорово, но ни один из них никогда не контролировал его оргазмы. Мысль об этом возбуждала и заставляла ёрзать. Но внезапный смех Хонджуна заставил его замереть.       — Ты уже выглядишь таким счастливым. Это очень мило на самом деле.       Он покраснел, и они продолжили есть. Хонджун заявил, что ненавидит тишину, поэтому включил телевизор в своей комнате и поставил какое-то дурацкое игровое шоу, над которым они смеялись, пока смотрели. Это было приятно и очень по-домашнему. Это пробуждало в нём чувства, и он ненавидел это и любил одновременно. Как только они доели всю еду, Хонджун вздохнул.       — Возможно, теперь это может прозвучать странно, но я дам тебе выбор — спать в моей постели или в гостевой комнате. Всё зависит от того, как ты себя чувствуешь. Я не собираюсь тебя трогать.       Уён теребил пальцы, размышляя.       — Эм, мне всё ещё немного не по себе. Ты можешь… Может быть, ты сможешь обнять меня?       — Конечно, малыш. Я позабочусь о твоей безопасности.       После уборки Уён лёг на огромную кровать. Хонджун устроился рядом с ним, прижавшись к нему, и шепча слова похвалы в мягком свете телевизора. И это было последнее, что он помнил: ощущение мягкости и тепла, и как он погрузился в безмятежный сон. ~~~~~~       На следующее утро его разбудил звонок телефона. Уён быстро сел, обнаружив свой телефон на зарядке, к которой, как ему казалось, он его не подключал. Он нажал «принять», даже не взглянув на идентификатор.       — Привет? — ответил он всё ещё был хриплым после пробуждения голосом. Уён огляделся, осознавая, что он один.       — Привет, Ён-и. Как ты себя чувствуешь? — это был голос Сана, и Уён улыбнулся.       — Мне намного лучше. Я даже поел вчера вечером, а сейчас только что проснулся и чувствую себя прекрасно.       — Я очень рад это слышать. Не хочешь встретиться сегодня вечером и поужинать, прежде чем мы снова погрузимся в рабочую рутину?       — Думаю, да, звучит здорово.       Они договорились о времени и месте, и Уён повесил трубку. Он потянулся. Он действительно чувствовал себя намного лучше. На самом деле, он не мог вспомнить, когда в последний раз просыпался с таким хорошим самочувствием. Звук шагов заставил его поднять взгляд. Рядом стоял Хонджун с подносом в руках.       — А, ты проснулся. Доброе утро, драгоценный. Не думай ничего такого. Завтрак я заказал. Из всего этого самостоятельно сделал я только кофе, — сказал он, ставя поднос на кровать. Он сел рядом с ним, обнимая, и прижался поцелуем к виску. — Как ты себя чувствуешь?       — Действительно здорово, хён. Спасибо тебе большое.       — Без проблем. А теперь ешь. И привыкай к этому. Так я обращаюсь со своими сабами.       — Ты относишься ко всем ним как к драгоценным камням вне сцены?       — Да. Они этого заслуживают, — он взял кусочек тоста и стал его есть. — Итак, обращения. Какое тебе больше нравится?       — Эм, я обычно называю их так, как они хотят, чтобы я их называл.       Хонджун промычал.       — Меня устроит любое обращение до тех пор, пока оно будет уважительным. Хозяин, сэр, папочка, даже хён. У меня был один саб, которому нравилось называть меня «оппа».       Уён фыркнул.       — Это фетиш Сонхва, не мой. Так что я буду говорить просто всё, что первым придёт мне в мою бредовую голову. Хорошо.       Хонджун кивнул, продолжая завтракать вместе с Уёном.       — Я правда не знаю, как могу отблагодарить тебя. Я не могу поверить в свою удачу. Если я не расскажу Сану об этом позже, это убьёт меня.       Хонджун громко рассмеялся.       — В нужное время, в нужном месте. Ты же сегодня встречаешься с Саном, верно? Я могу подвезти тебя, прежде чем поеду к Сонхва. Он пригласил меня на ужин. Беспокоится, что я постоянно ем вне дома.       — Похоже на хёна. ------- Toothless добавил Kim Hongjoong в чат. Toothless изменил Kim Hongjoong на Joongiebear. Joongiebear: Что это за свежий гейский ад? Minki: Привет, хён UKnow: Мило Теперь он официально часть семьи Baby Bear: Не может быть двух медведей Я этого не потерплю Я протестую Mountain: Он дело говорит Toothless: О, ты прав Извини, Ччон-и Toothless изменил Joongiebear на Minion. Minion: Я всё ещё не вижу улучшений Но пользуясь моей любовью Можешь продолжать. Yeomama: Ему идёт Учитывая его рост. UKnow: Или скорее его отсутствие WeeWoo: Сказал великан… Minki: Он прав И он должен был это сказать UKnow: Во-первых ты почти такого же роста, как я Во-вторых я думал, ты меня любишь Mountain: *Потягивает чай*       Уён фыркнул со смехом, сидя на диване Хонджуна. В их компании всегда царил хаос, но он не хотел бы, чтобы они менялись.       — Йа! Уён-а. Иди сюда, — сказал Хонджун по-корейски. Уён замер. Чёрт возьми, Хонджун звучал так сексуально, когда говорил по-корейски. Он быстро вскочил на ноги и направился туда, откуда доносился голос. После нескольких указаний он нашёл Хонджуна.       В помещении, которое должно было быть комнатой, были ткани, краски, цвета и так много одежды. Очень много одежды.       — Ч-что это? — спросил он, оглядываясь по сторонам.       Хонджун выскочил из-за вешалки с одеждой.       — Я преображаюсь, когда нуждаюсь во вдохновении, и мне очень нравится одежда. Я подумал, что тебе нужно приодеться, чтобы встретиться с Саном, и хочу снять мерки, чтобы сшить тебе что-нибудь.       — М-мне? — спросил он, и его щеки залились румянцем.       — У меня есть идея для кружевного наряда. Думаю, ты будешь выглядеть прекрасно, окутанный кружевом, и умоляя о члене, — усмехнулся он.       Уён покраснел сильнее, готовый упасть на колени и сосать член этого мужчины. Без лишних вопросов.       Хонджун щёлкнул пальцами.       — На следующей неделе, маленький мальчик. А сейчас лучше сосредоточься!       Уён резко поднял голову, кивнув. Было почти стыдно от того, как легко Хонджун смог его прочитать. Он сидел неподвижно, позволяя Хонджуну проводить руками по каждому дюйму тела, снимая мерки. Он застонал, внезапно почувствовав себя неловко. А что если эти числа не будут соответствовать норме? Хонджун, сфокусированный на нём, схватил его за щёки.       — Я не трогаю ничего, что мне не нравится. У тебя толстая задница, и мне это нравится.       Рот Уёна приоткрылся, а Хонджун засмеялся.       — Дай мне секунду, — сказал он, исчезая за ширмой. Уён заёрзал в ожидании.       Хонджун вышел в обтягивающих синих джинсах и толстом чёрно-фиолетовом полосатом свитере. Он повернулся, и у Уёна отвисла челюсть. Хонджун был накачан. Толстые бедра, пышная задница, тонкая талия и широкая грудь. Уён разглядывал его откровенно и неприлично. Чёрт возьми, он был чертовски горяч. Руки Уёна невольно дернулись.       — Я очень хочу тебя потрогать, — сказал он с тяжёлым дыханием.       Хонджун захихикал, прикрыв рот рукой.       — В пятницу вечером. Обещаю. Надеюсь, у меня тоже будет что-то красивое для тебя.       — О, кстати, сколько это стоит? — спросил Уён, доставая из кармана портмоне.       — Стоит? — удивился Хонджун, наклонив голову.       — Ну да, за твои услуги и всё такое.       Хонджун покачал головой.       — У меня достаточно денег, чтобы купить тебя, Ён-и. Ты не должен мне ни пенни. Ты расплатишься тем, что позволишь мне доминировать над тобой и своей покорностью.       — Я довольно своевольный.       — И я сказал, что люблю вызовы. В конце концов ты сдашься и станешь хорошим мальчиком. Не так ли, малыш? — он протянул руку и погладил по щеке Уёна.       Уён прислонился к ней, его ресницы затрепетали.       — Да, папочка.       Он вдруг замер, широко раскрыв глаза. Это был тот титул, к которому он обычно не сразу переходил. Он взглянул на Хонджуна, который просто улыбнулся в ответ.       — «Папочка» — нормально. Если хочешь попробовать, я не против, малыш.       Чёрт возьми, Хонджун собирался его убить. ~~~~~~~       — Привет, Уённи, — сказал Сан, когда Уён вошёл в ресторан.       Хонджун подобрал ему простой наряд: чёрные джинсы, подходящие к ботинкам, и блестящую серебристую рубашку, которая выгодно подчёркивала фигуру.       — Ты хорошо выглядишь. Не припомню, чтобы у тебя был такой наряд.       — О-о, он новый.       Сан улыбнулся.       — Что с тобой в последнее время? Новая одежда, покупаешь дорогую курицу. У тебя что, появился новый парень или что-то в этом роде? Разве твой ухажёр не переехал на днях? Ты быстро работаешь. — Он наклонился через стол,его кошачьи глаза расширились и стали внимательными.       Уён высоко и пронзительно засмеялся, от чего глаза Сана расширились ещё больше.       — Я уже много лет не слышал, чтобы ты так смеялся. Уён, я должен с ним познакомиться.       Уён замахал руками.       — Нет, нет. Ничего такого, я всё ещё один!       — Так что же тогда со всеми этими переменами? — спросил Сан, когда подошла официантка, чтобы принять заказ на напитки       Уён ненавидел врать своему лучшему другу и платоническому родственной душе. Он уткнулся в меню, хотя и знал, чего хочет.       — Я действительно встретил парня. Пока ничего серьёзного. Мы просто… движемся медленно, чтобы посмотреть, к чему это приведёт.       — Это же прекрасно! А он, эээ… тоже извращенец?       — Да, он тоже, — ответил Уён.       Официантка вернулась с заказами. Когда она ушла, Уён не могла сдержать эмоций.       — Мы знакомы совсем недолго, но он очень милый и приятный. Он совсем не такой, как я ожидал, но, черт возьми, уже произвёл на меня впечатление.       — У тебя уже в глазах видны большие сердечки. Значит, ты просто влюблён по уши. Он, должно быть, какой-то особенный!       — Так, хватит обо мне. Ты сам уже признался?       Сан опустил взгляд на стол.       — Я пытался. Но он посмотрел на меня своими большими карими глазами, и я сломался, как хлипкий столик.       Уён вздохнул.       — Сан!       — Не надо называть меня так. Я стараюсь.       — Ладно, с меня хватит вашего хождения вокруг да около, — принесли еду, и он поблагодарил официантку, когда она поставила тарелки на стол. — Смотри, вот что мы сделаем, — и он приступил к операции по сведению этих двух идиотов. ~~~~~~       Хонджун понял, что его раскусили, в ту же минуту, как только Сонхва его увидел. Его улыбка была слишком непринуждённой, а поза — слишком напряжённой.       Сонхва прищурился.       — Ты ведь не…?       — Я ничего не делал! — крикнул он, вскинув руки в знак капитуляции.       — Тогда почему?       — Разве я не могу быть рад видеть моего лучшего друга?       — Как твой самый лучший друг, не ври мне. У тебя двадцать минут, пока Ёсан не закончит свою работу. Выкладывай.       Хонджун вздохнул и заговорил. Сонхва уже читал его как открытую книгу.       — Он через кое-что проходил, так что я привёл его к себе домой, и мы как бы поладили. Это ещё не серьёзно и мы не в отношениях, но, возможно, можем стать. Я не знаю.       Сонхва вздохнул.       — Я познакомил тебя со своими новыми друзьями, а ты запал на одного из свободных.       — Мы не трахались! — жалобно сказал Хонджун. Конечно, у обоих было влечение, и они хотели этого, но он не собирался так им пользоваться. ~~~~~~ Hongjoong изменил своё имя на Sir. Hongjoong изменил имя Wooyoung на Baby. Sir: Привет, малыш. Хорошо провёл время с Саном? Baby: О, Господи Иисусе. Слава богу, я только что пришёл домой Моё лицо чертовски красное Да, хорошо. Sir: Рад это слышать. Лучше подрочи ещё разок сегодня ночью Контракт вступает в силу завтра Baby: Алекса поставила в очередь всё моё любимое порно, чтобы я мог дрочить всю ночь Плохо ли чувствовать себя немного взволнованным? Sir: Я так не думаю. Я немного заржавел Но в целом возбуждён. Хочу прикасаться ко всему твоему телу Baby: Пожалуйста Боже, я такой твёрдый Sir: Чёрт Я чуть не переключился в режим Доминанта Baby: Я не против Папочка… пожалуйста Sir: Прекрати. Чёртов саб. Завтра, я обещаю. Baby: Просто знай, что я дуюсь. С ультра-мега-надутыми губами Дуюсь в тысячу раз сильнее Sir: Завтра, малыш Приятно подрочить :) Baby: Этот смайлик кажется… Зловещим Sir: Хорошо Я этого и хотел :) ~~~~~~~       Уён провёл свой день как обычно. Волнение назревало у него в животе после того, как Хонджун пообещал написать ему после работы. Он пришёл в студию пораньше, чтобы размяться и самому станцевать несколько танцев. Он не удивился, увидев Юнхо и Минги, которые уже танцевали перед камерой. Оба щеголяли в своей брендовой одежде. Он оставался вне поля зрения камеры, пока раскладывал свои вещи. Он сел в стороне и наблюдал за их плавными движениями и природной химией. Они оба были так хороши, и иногда Уён чувствовал, что, возможно, он не так хорош, как они. У них была не только природная харизма, но они также были очень дружелюбными и открытыми людьми. Они могли иметь всё, что пожелают, и друг друга в придачу. Не поймите его неправильно, он был очень счастлив за них, но также испытывал глубокую зависть. Он был готов поспорить, что Минги не сидел на коленях перед Юнхо, умоляя высокого парня плюнуть ему в рот. Песня закончилась, они закончили съёмку видео, и тогда Юнхо повернулся к нему с улыбкой.       — Пришёл размяться?       Уён отдёрнул руки ото рта, так как у него была привычка грызть пальцы, когда он глубоко задумывался.       — Ты же знаешь.       — Зал твой.       Уён включил свой плейлист, пока разогревал тело. Разминал плечи и шею. Растягивал руки, ноги и спину. Напрягался до предела, чтобы обеспечить хорошую, тщательную растяжку, до тех пор, пока не почувствовал, что больше не может. Не говоря уже о том, что после прошлой тренировки он чувствовал напряжение. Он встряхнул конечности и продолжил растягиваться, чувствуя, что ему нужна особенно тщательная растяжка. Это помогало расслабиться. Никакой ненависти к себе, только движения телом, которые были ему знакомы. Его тело просыпалось и точно помнило, что оно должно делать. Вот почему он так сильно любил танцы. Всё дело в мышечной памяти. Голова думает о следующем движении, как развернуть тело, куда поставить руки или даже какое выражение должно быть на лице. Нет времени углубляться в мысли, сосредоточившись на текущей задаче. Голова пуста. Только танец. Даже на работе. Наблюдать за детьми в студии и их сияющими лицами, когда они мастерски выполняют сложное движение, или видеть, как их усердная работа и практика сливаются в безупречную хореографию — это того стоило. Он любил свою работу и любил танцевать. Mountain: Даруйте мне смерть. UKnow: Кого мне нужно убить? Toothless: Какое насилие. Но кто обидел тебя, малыш? Mountain: Сегодня дети отрабатывали удары по доске Один мальчик промахнулся по доске Но зато не промахнулся по моим орехам Minion: Покойся с миром UKnow: Покойся с миром Toothless: Сан, ты в порядке? Yeomama: Очевидно, его орехи — нет. WeeWoo: Ненавижу, что он не ошибается Буква F в чате за орехи Сана. Baby Bear: F Minki: F Mountain: FFFFFFFF Этот пакет со льдом мой единственный друг WeeWoo: Тебе нужно, чтобы кто-нибудь помассировал твои орехи, Санни? Mountain: Я не хочу, чтобы на них кто-то даже пристально смотрел. Он нанёс идеальный удар в полную силу Прямо мне в яйца. К тому же, он один из моих старших учеников Вас когда-нибудь пинал пятнадцатилетний? Не рекомендую! Baby Bear: В такие моменты мои ожоги от кофе кажутся незначительными по сравнению с этим Mountain: МАЛЫШ, ТЫ ЧТО, ОБЖЁГСЯ? Baby Bear: Успокойся Я просто имел в виду в долгосрочной перспективе В более широком смысле WeeWoo: Подкаблучник Toothless: Подкаблучник. Minki: Вот это да, настоящая подкаблучная культура. Baby Bear: Вы, ребята, тупые Сан просто вежливый Ничего подкаблучного в этом нет. —— Lucky: Они правда такие придурковатые? Mars: Ага. ——— Toothless: Раз уж мы пропустили вечер кино Давайте попробуем ещё раз! Ёсан и я свободны в пятницу, так что Как насчёт пятничного вечера? Minki: Мы с Юнхо свободны после пяти Mountain: Занятия заканчиваются в полдень в пятницу. Baby Bear: У меня выходной в пятницу. Minion: Я могу всё перенести Я сделаю это Toothless: Джун, ты не работаешь Minion: У меня были планы Я занятой человек WeeWoo: Я должен быть свободен Я проверю своё расписание Toothless: Отлично. Договоримся накануне вечером Правила те же Нет еды — нет входа Minion: На самом деле, я могу заказать еду для всех Я слышал об одном замечательном корейском заведении И мне не хватает вкуса дома Toothless: Джун! Тебе не обязательно это делать Yeomama: Хён, сколько раз я должен тебе говорить. Позволь ему это сделать. UKnow: Ты не услышишь от меня возражений. Minion: Круто Я знаю, где живёт Уённи Заставлю его помочь мне всё это притащить ——— Mars: Ловко Lucky: Заткнись нахрен. Mars: Честно говоря, мне кажется, что ты испытываешь судьбу Он не из тех, кто строит отношения. Lucky: Мы просто друзья. Mars: Ага… Lucky: Повторяю Заткнись нахрен Mars: Мне кажется, она протестует слишком громко Lucky: Отправлять эти книги Шекспира было ошибкой. ——— Baby Bear: Хонджун теперь мой любимый хён WeeWoo: Просто дай мне знать, когда ты приедешь, хён. ——— Sir: Надеюсь, позже вечером. Baby: У меня перерыв? На работе! Sir: Твои предложения? Маленький мальчик… Baby: Я беру свои слова обратно Продолжай Sir: Так я и думал       Уёну пришлось плеснуть водой на лицо и уговорить себя не возбуждаться перед следующим занятием. Хонджун действительно вызывал в его животе какое-то бурлящее, расплавленное чувство. ~~~~~~ Sir: Привет, малыш. Ты уже дома? Baby: Только что зашёл домой Решил зайти перекусить Не хочется готовить. Sir: Как ты, кстати Мой дом всё ещё открыт для тебя. Baby: Я ценю это Но я чувствую себя лучше, чем когда-либо Просто устал на работе. Sir: Могу я тебе позвонить? Малыш: Конечно.       Как только он согласился, его телефон зазвонил. Хонджун, несомненно, был оперативен. Он ответил, поставив на громкую связь, пока ходил, делая то, что нужно.       — Привет, драгоценный, — сказал Хонджун, и у него защемило сердце. «Драгоценный» с этих пор, пожалуй, его самое любимое прозвище.       — П-привет, папочка, — сказал он, смутившись. Ему действительно хотелось в полной мере исследовать свой Дэдди-кинк.       — Ммм, мне нравится, как ты это говоришь. Ну, и каково это не иметь возможности что-либо делать без разрешения?       Уён хихикнул, стягивая с себя рубашку.       — Прошло всего несколько часов. Я знаю, что я сексуальный извращенец, но у меня есть есть чувство собственного достоинства. К тому же я, возможно, погрузился в свои фантазии и вчера до крови натёр свой член.       — О, фантазии, говоришь?       — Не начинай то, что не сможешь закончить, папочка, — сказал Уён, натягивая штаны.       Он услышал, как Хонджун вздохнул.       — О, меня раскусили вчера.       — Раскусили?       — Пак Сонхва читает меня как открытую книгу. Он знает, что между нами что-то есть, даже если я это отрицаю.       — Ну, по крайней мере, если мы немного пошалим друг с другом, это не будет неожиданностью, — сказал Уён, беря телефон и направляясь на кухню.       Хонджун хмыкнул.       — Полагаю, ты прав. Чем занимаешься, драгоценный?       Уён снова почувствовал, как у него закрутило в животе, и выдохнул с дрожью.       — Я возьму еду и собираюсь смотреть плохие драмы на Netflix. Могу ли я быть честным?       — Я считаю это лучшей политикой.       — Мне нравится это прозвище.       — Драгоценный?       — Да.       — Ты единственный, на ком я когда-либо его использовал. Не знаю почему, просто чувствую, что ты для меня бесценен. Как сокровище.       Уён хихикнул, едва сдержав визг.       — Ты был пиратом в прошлой жизни?       — Ещё лучше. Держу пари, я был Капитаном.