Dominate Me

Три года спустя:       — Подожди меня! — крикнул Уён, поправляя сумку на плече и переходя на бег, чтобы догнать Хонджуна. Он протянул руку, переплетая их пальцы.       — Прости. Просто хочу забрать наше дерьмо, выкурить сигарету и свалить домой. Этот перелёт был просто кошмарным, — отозвался Хонджун, зевая.       — Тебе стоило поспать, а не работать над тем треком, — заметил Уён, поднося руку Хонджуна к губам и целуя её тыльную сторону. Было так приятно вернуться в Америку, где на них не бросали и половины тех косых взглядов, что преследовали их в Корее. Они только что прилетели из поездки, в которой знакомились с родителями друг друга. Это был потрясающий опыт. С мамой Хонджуна он поладил мгновенно. Она смеялась точно так же, как Хонджун, и было заметно, что и он сам, и его старший брат пошли в неё. Она была просто прелесть. Хонджун тогда даже разворчался, что родная мать предала собственную плоть и кровь. Уёну пришлось поучать его, чтобы тот не был таким мелочным и ревнивым.       А ещё Уёна отымели прямо у панорамных окон отеля, в котором они остановились. Он смотрел на ночные огни Сеула, пока его стояк упирался в холодное стекло. Он пускал слюни на кляп, пока Хонджун дразнил его, потакая его фетишу на эксгибиционизм. Мысли о том, что кто-то из соседнего крыла отеля мог видеть, какая он грязная шлюха, когда дело касается его мужчины. Видеть, как его трахают так сильно, что он теряет над собой контроль.       Хорошие были деньки.       Уён только строил обиженные гримасы, пока его семья чуть ли не усыновляла Хонджуна прямо на месте. Младший брат тут же начал звать его хёном, а мама, верная своей прямолинейности, заявила Уёну, что он должен благодарить её за свою внешность, ведь именно благодаря ей ему удалось отхватить такого милашку в бойфренды. Уён был счастлив, что они поладили, хотя и не сомневался в этом. Хонджун был как щенок: милый, искренний и такой, которого невозможно не полюбить.       Даже спустя три года Хонджуну всё ещё удавалось вызывать у него то самое тёплое и пушистое чувство внутри. Конечно, они ссорились и могли бесконечно препираться, но их связь была нерушимой. Он любил Хонджуна всем сердцем. К тому же секс по-прежнему оставался невероятным, ведь они продолжали открывать новые грани друг друга. Уён даже обнаружил, что теперь может получать удовольствие от чего-то нежного и ванильного. Помнится, он сидел у Хонджуна на коленях, и они целовались, мерно покачиваясь в такт друг другу. Слишком быстро в глазах взорвались звёзды, и он кончил с высоким стоном. Это было настолько эмоционально, что после он расплакался, и вовсе не из-за отката, просто сердце переполняли чувства. Секс с Хонджуном всегда был за гранью. Старший изучил его тело вдоль и поперёк и каждый раз отправлял его в космос, стоило ему только прикоснуться к нему.       Его вырвал из мыслей звонок мобильного. Уён взглянул на определитель номера и, улыбнувшись, ответил.       — Привет, Сан. Мы только что приземлились.       — О, слава богу, — отозвался Сан. — Вы в состоянии вести машину? Сонхва капает мне на мозги, чтобы я узнал, достаточно ли вы отдохнули.       — Да, я немного поспал, так что, скорее всего, сам сяду за руль. Мы в порядке, обещаю.       — Сонхва-хён снова включил мамочку? — спросил Хонджун, когда они подошли к багажной карусели.       — А когда он её выключает? — со смехом отозвался Уён, заставив Хонджуна хмыкнуть. — Да, мы сейчас ждём сумки и сразу домой.       — Не забудьте быть здесь завтра около трёх! — услышал он крик Ёсана на заднем фоне.       — Да-да, я напишу в общий чат, как доберёмся до дома.       — Давайте, мы вас любим, ребят, — сказал Сан.       — И мы вас всех любим.       Он повесил трубку с довольным вздохом. Господи, как же он обожал своих друзей. Судя по мягкой улыбке на лице Хонджуна, тот чувствовал то же самое. Им чертовски повезло найти такую любящую и поддерживающую компанию. ~~~~~ Captain: Сколько смертей будет, если мы не придем? Light Fury: Много Trash panda: Я просто так устал К черту этот джетлаг Dimples: Это всего на несколько часов Retriever: Соберитесь, малыши Vocal God: Прошу прощения Я малыш Princess: Ты самый главный малыш, Хохо Doberman: Под каблуком у макнэ Но серьезно Вы двое лучше приходите Trash Panda сменил Doberman на Maltese Maltese: Ненавижу тебя Light Fury сменил Maltese на Doberman Light Fury: Будь хорошим, Ён-а Captain: Ён-а Принеси лом, чтобы снять меня с кровати Trash Panda: Мне понадобится гидравлический инструмент для твоего сочного зада, хён       Хонджун посмотрел на Уёна, который хихикал.       — Я укушу тебя.       — Не начинай то, что не можешь закончить, Папочка, — закричал он, когда Хонджун повалил его на кровать и укусил за руку. — Ай! У тебя острые зубы! — крикнул он, шлепая его по рукам.       Хонджун уселся сверху на Уёна, придавливая его ноги своими, и нежно обхватил его лицо ладонями. Он наклонился и мягко поцеловал его.       — Я закончу это сегодня ночью.       Уён вздрогнул от восторга, но жалобно заныл, когда Хонджун слез с него. Им нужно было собираться, хотели они того или нет. Они отсутствовали около месяца, празднуя свою третью годовщину в Корее. Они заранее передали подарок для Чонхо, созвонились с ним по FaceTime в сам день рождения и провели весь остаток отпуска в постели. И у стены. И в душе. Так что они понимали, что друзья по ним соскучились. Уён тоже безумно по ним тосковал, но джетлаг был той ещё стервой. Он похлопал себя по щекам, он справится. ~~~~~~~       — О-о-о! — пропел Сонхва, стоило им переступить порог. — Когда вы успели это сделать? — он запустил пальцы в волосы Хонджуна.       Перед самым отъездом они оба решили перекраситься в блондинисто-черный. У Хонджуна волосы были разделены ровно посередине: одна половина светлая, другая темная. У Уёна же верхний слой его длинных волос остался черным, а нижний стал ярко-платиновым.       — За пару дней до вылета. Выглядит круто, да? — спросил Хонджун с той самой самоуверенной ухмылкой.       — На самом деле, это мой любимый цвет из всех, что у него были. И это о многом говорит, потому что тот закатно-оранжевый, в который превратился его красный, когда начал вымываться, было трудно переплюнуть, — хихикнул Уён.       — С возвращением! — хором воскликнули остальные, когда пара прошла в гостиную.       Их тут же окружили шесть пар рук, друзья буквально завалили их объятиями.       — Ребят! Какого черта? — пропыхтел Хонджун, пытаясь выглядеть раздраженным, хотя его щеки порозовели от смущения.       — Это вечеринка в честь вашего возвращения, — улыбнулся Сан.       — О, о-о-о! Покажи, ну покажи! — воскликнул Уён, хватая Сана за руку. Он восхищенно выдохнул, увидев обручальное кольцо на его пальце. Оно было стильным и очень изысканным. — Мне безумно нравится!       За эти три года Уён успел побывать на двух свадьбах, но пропустил ужин в честь помолвки. Минги и Юнхо, а также Сонхва и Ёсан уже поженились. Чонхо и Сан обручились, пока их не было. Чонхо собирался подождать, но любопытный Сан нашел коробочку раньше времени. Уён был искренне рад за друзей, но сам к браку пока готов не был. И дело было не в отсутствии любви к Хонджуну, просто он начал ходить к психотерапевту, чтобы проработать свои чувства собственной никчемности и отвратительности. Не то чтобы Хонджун не помогал, но Уён осознал, что начал использовать БДСМ как способ побега от реальности, а не для удовольствия, как это было вначале. Он хотел сначала поработать над собой, и Хонджун полностью его поддержал, став его главным фанатом. Ему очень повезло. А то, что он начал получать от секса гораздо больше удовольствия, стало приятным бонусом.       — Вы принесли это? — спросил Ёсан.       Уён и Хонджун подняли пакеты в руках. Все закричали от радости. Они привезли кучу закусок и сладостей из Кореи.       — Не помню, говорил я вам или нет, но та посылка, которую вы отправили, тоже пришла, — сказал Сонхва, подходя к холодильнику. Он начал доставать восемь банок, на которых были четко написаны имена каждого. Хонджун потратил кучу вон, чтобы восемь банок отправили как можно скорее в рефрижераторах и упаковали максимально надежно.       — Что это? — спросил Юнхо.       — Они съездили и взяли кимчи у каждой из наших мам, и отправили их сюда к своему возвращению, — сказал Ёсан.       Сонхва начал раздавать банки, и если кто-то и заметил слезы на глазах у парней, то все решили промолчать.       Вечеринка превратилась в балаган: каждый клялся, что именно его мама готовит самое лучшее кимчи, и не принимал никаких возражений. Все наперебой болтали, расспрашивая, как прошла поездка в Корею, или рассказывая, чем они сами занимались, пока тех не было. И хотя они созванивались почти каждый день, из-за разницы во времени было сложно поделиться каждой мельчайшей деталью. Всё было легко и весело, дом наполнялся смехом. И самое главное, смехом Уёна, который он наконец-то вновь обрел благодаря Хонджуну.       Он посмотрел на своего мужчину, который увлеченно рассказывал о планах создать бренд одежды без гендерных рамок, подходящий для любых форм и размеров. Он хотел назвать его в честь татуировки на внутренней стороне бицепса: No1LikeMe. Потому что во всем мире нет никого похожего на тебя. Каждый человек уникален и потрясающе красив, и он хотел, чтобы одежда подчеркивала это. Хонджун всё еще записывал каверы на YouTube, а Уён с удовольствием помогал ему в съемках. Он даже сам снял пару видео, для которых Хонджун написал музыку. Возможно, Уён даже отсосал ему, пока тот работал над треком для него, это было меньшее, что он мог сделать для этого человека. Он был по уши, просто до неприличия влюблен. И когда Сан подтолкнул его локтем, а Ёсан широко улыбнулся, Уён понял, что он действительно счастлив. Счастливее, чем когда-либо, и его друзья были счастливы за него. ~~~~~       Вечеринка понемногу подходила к концу, и Хонджун начал вести себя довольно распущено. Он то незаметно сжимал задницу Уёна, стоя рядом, то в шутку дергал его за волосы, собранные в хвост. Он нажимал на все кнопки младшего до тех пор, пока они наконец не попрощались со всеми. Они пообещали списаться, как делали это всегда. Кроме того, Уёна добавили в секретный чат для подготовки ко дню рождения Хонджуна, который должен был наступить через пару дней.       Уён попытался поцеловать Хонджуна, как только они сели в машину, но тот вцепился в его волосы и отстранил его.       — Подожди, пока доберемся до дома, сокровище, — промурлыкал он ему в губы. Но Уён не собирался играть честно. Он покрыл его шею жаркими поцелуями, пискнув, когда Хонджун начал потирать его член сквозь брюки. Он вжался в сиденье, вцепившись в консоль и скуля от желания получить больше, хотя ему и так было запредельно хорошо.       Им стоило огромных усилий просто выйти из машины, они были слишком возбужденны и изголодавшиеся друг по другу. Добравшись до порога, Хонджун прижал Уёна к двери, потянувшись за поцелуем. Горячим, тяжелым и глубоким. Он порочно вылизывал его рот, пока натренированная рука отпирала входную дверь. Они ввалились внутрь, не переставая целоваться и на ходу стягивая с себя верхнюю одежду, в которую кутались из-за прохладного октябрьского воздуха.       Уён стянул с Хонджуна куртку, а затем запустил пальцы в его двухцветные волосы, натягивая пряди, чтобы сделать поцелуи глубже и чувственнее.       Хонджун зарычал, перехватил его запястья и надавил на болевые точки, заставляя отпустить волосы.       — Не будь таким чертовски непослушным, сокровище. Принимай только то, что я даю.       Уён заныл.       — Папочка, папочка, пожалуйста. Ещё, ещё.       — Моя идеальная, ненасытная игрушка. Я люблю тебя.       — И я тебя люблю. Очень сильно, — выдохнул Уён, закидывая ногу на талию Хонджуна, чтобы максимально плотно прижаться к нему низом.       Хонджун ухмыльнулся, перехватил Уёна за ягодицы и вздернул его вверх, заставляя обхватить свою талию обеими ногами. Уён едва не разорвал на себе рубашку, а Хонджун покрывал его открытую грудь поцелуями и укусами. Он проводил языком по темным соскам, доводя их до твердости, прежде чем втянуть в рот. И всё это не прерывая пути к их спальне.       Уён рухнул на кровать, лихорадочно пытаясь избавиться от брюк. Он возился с ними, так как ткань плотно прилегала к телу, но в итоге всё же сел на колени, полностью обнаженный. Он наблюдал за Хонджуном, который, будучи таким же нагим, направился к их коробке для игр. Она была сделана в форме пиратского сундука: шутка с их первых свиданий, когда Хонджун заявил, что в прошлой жизни был пиратским капитаном.       — О чём ты думаешь, сокровище? — спросил он, откидывая крышку.       — О чём-то!       Уён и понятия не имел, как эти слова подействуют на него.       В итоге Уён оказался пристегнут наручниками к изголовью кровати лицом вниз. Он лежал, прижатый к матрасу, с вибропробкой в заднице, которая пока была выключена. Глаза закрывала плотная повязка.       Хонджун ухмыльнулся, любуясь тем, каким красивым и уязвимым выглядел его парень. Он закрепил его бедра на распорке, теперь картина была полной. Он покопался в сундуке и вытащил любимый стек Уёна. Тот был сделан из гибкой резины, бил хлестко, и им было удобно замахиваться. А еще он был самого красивого фиолетового оттенка. Хонджун деликатно провел им вверх по задней поверхности бедер Уёна. Мальчик точно знал, что это такое, и вздрогнул от предвкушения. Стек скользил по его крепким бедрам, кружил по мягкой части ягодиц, прежде чем с резким свистом опуститься вниз.       Стоны Уёна были для Хонджуна лучшей музыкой на свете. Если до этого момента он ещё как-то держал себя в руках, то теперь его возбуждение достигло предела. Он чувствовал, как по его члену уже стекает смазка от одного только звука этого жалобного поскуливания, пока стек раз за разом обрушивался на ягодицы и бёдра младшего. Кожа стремительно багровела, было ясно, что после таких хлёстких ударов останутся яркие следы. Он наблюдал за тем, как тяжело дышит Уён, как слёзы катятся по его щекам. Если тот ещё не провалился в сабспейс, то это случится в любую секунду.       — Посмотри на себя, грёбаная шлюха, — Хонджун едва коснулся концом стека кожи между его бёдер, наслаждаясь очередным всхлипом. — Кому ты принадлежишь? — спросил он, опускаясь на колени между его разведенных ног.       — Тебе, тебе, тебе, — как заклинание повторял Уён.       Хонджун наклонился, осыпая поцелуями основание его позвоночника, в то время как ладони грубо сжали избитую, покрасневшую задницу.       — Кто я? — прошептал он, и его дыхание опалило кожу Уёна.       — Папочка. Я принадлежу тебе, Папочка.       Хонджун ухмыльнулся, нащупал забытый пульт и нажал на кнопку. Тело Уёна под его ладонями мгновенно натянулось как струна, а по комнате разнеслась дрожь от его рыданий. Хонджун упивался этим звуком, уткнувшись носом в его спину и нежно целуя каждый позвонок.              — Какой у тебя цвет, сокровище?       Уён лишь один раз щелкнул пальцами. Он окончательно ушёл в себя, полностью перестав воспринимать слова и утратив способность говорить.       — Ты будешь хорошей шлюшкой, если я расстегну наручники и позволю тебе перевернуться? — вопрос был излишним. Уён сейчас был абсолютно податлив. Игрушка, которую он мог сломать и собрать заново по своему желанию. Это была лишь тактика, чтобы унизить его ещё сильнее. Но он услышал, как Уён снова щёлкнул пальцами.       Хонджун поднялся и взял ключ, быстро освобождая его запястья, пока младший стонал и дрожал от вибратора в заднице. Он обхватил его лицо за подбородок, снял повязку и заставил поднять голову. Глаза Уёна были плотно зажмурены, лицо исказилось в экстазе.       — Открой глаза, посмотри на меня, — приказал он властным тоном.       Он наблюдал, как Уён с трудом пытается сфокусировать взгляд. Слёзы катились по его щекам, слюна стекала по подбородку. Хонджун смахнул слезинку большим пальцем, поднёс его к губам и слизнул.       — Обожаю, когда ты плачешь для меня, сокровище, — произнёс он, вкладывая смысл в каждое слово.       Уён выглядел порочно: остекленевший взгляд, пылающее лицо, размазанный по щекам макияж. От пота волосы намокли и прилипли к лицу, он отращивал их и собирал в те самые хвостики, за которые Хонджуну так нравилось его хватать. Старший вытер кожу под его пухлыми губами, где помада тоже начала расплываться, прежде чем прильнуть к нему в поцелуе. Он властно исследовал его рот языком, пока Уён неуклюже пытался отвечать. Такой милый.       Хонджун поднялся и, используя свою силу, легко перевернул Уёна на спину. Он без труда снова застегнул на нём наручники, Уён не смог бы помешать, даже если бы захотел, его тело стало абсолютно податливым, превратившись в настоящий кисель. Это была любимая часть Хонджуна. Уён окончательно уплыл в своё подпространство, и теперь обязанностью старшего было следить за ним и оберегать, гарантируя, что тот не зайдёт слишком далеко. В сабспейсе большинство сабмиссивов становятся предельно покорными и легко поддаются манипуляциям. С ними можно делать что угодно, и они будут отвечать с восторгом. Именно доминант должен был решать, где проходит грань дозволенного. Он нажал на кнопку пульта, увеличивая мощность, и залюбовался тем, как спина Уёна красиво выгнулась дугой под громкий вскрик. Великолепно.       Он снова устроился между его ног, которые были разведены распоркой, и принялся прикусывать их, оставляя засосы на загорелой коже. Ему нравилось метить его тело собственническими знаками, особенно когда Уён стонал и извивался под его губами. Он поднялся чуть выше и взял его член в рот. Хонджун услышал, как Уён судорожно дернул руками, и наручники на изголовье отозвались звоном на это резкое движение.       — Блять, папочка! — заскулил Уён, пытаясь вжаться бедрами в его рот.       Хонджун шлёпнул его по внешней стороне бёдер и снова нажал на пульт, прибавляя вибрацию. Услышав пронзительный крик Уёна, он надавил сверху, удерживая его бёдра неподвижными, и принял его член глубже, отчаянно водя языком по головке и надавливая на уздечку.       — Ой, я сейчас, блять, я сейчас… — отчаянное признание Уёна резко оборвалось, когда Хонджун отстранился от его члена и выключил игрушку. Из груди младшего вырвался лишь тяжелый всхлип. Хонджун перехватил его член у основания, болезненно сдавливая, чтобы прервать оргазм.       — Тебе ли не знать, что всё не так просто, сокровище, — произнес он с порочной усмешкой.       Он расстегнул ремни на бёдрах, взял лубрикант и, смазав палец, протолкнул его внутрь рядом с игрушкой. Он провёл пальцем вдоль пластика, обновляя смазку, прежде чем вытащить девайс (когда игрушки долго находятся внутри, от тепла смазка может подсохнуть, а так как задний проход не вырабатывает её сам, лучше добавить немного лубриканта перед извлечением). Затем он обильно смазал свой собственный член, содрогаясь от удовольствия, когда наконец почувствовал долгожданное трение. Не теряя ни секунды, он вошёл в Уёна, который снова дёрнулся в наручниках с высоким, пронзительным стоном.       Боже, какой же он был горячий и узкий. Ощущения внутри него были просто запредельными. Хонджун начал вбиваться в него жестко и быстро. Он буквально вколачивался в это тело, доведенный до безумия тем, как заставлял его плакать, дрожать и скулить от наслаждения. Он мог бы кончить от одного этого зрелища, но быть внутри него... Это опыт совсем другого уровня. Он прильнул к Уёну, целуя его и замедляя движения бедер, переходя на глубокие, грязные втирания. Он смаковал каждый дюйм, который входил и выходил из тугой дырочки мальчика.       — Чертовски идеален. Моё сладкое сокровище. Я люблю тебя. Кончай для меня, малыш, — простонал он ему в губы.       Хонджун знал, что Уён не смог бы ослушаться, даже если бы захотел. Тот снова выгнул спину, прижимаясь грудью к его груди и выкрикивая свое освобождение. Хонджун запечатлел нежный поцелуй на его щеке, прежде чем уронить голову ему на плечо с гортанным стоном, заполняя его до краёв. Он осторожно вышел, игнорируя тихие жалобные звуки Уёна, он и так знал, что тому сейчас нужно. Отстегнув наручники, Хонджун повалился рядом и крепко прижал его к себе, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Он покрывал лоб младшего мягкими поцелуями и шептал слова похвалы, перебирая его волосы.       После того как они вместе сходили в душ и перестелили постель, Хонджун растянулся на спине, заложив одну руку за голову, а пальцами другой накручивая светлую прядь Уёна. Тот тихо хихикал над чем-то, что шло по телевизору.       — Как ты себя чувствуешь, сокровище? — спросил он.       — Очень хорошо, — отозвался Уён, отрывая голову от его груди и мягко касаясь губами его губ. — У меня так давно не было тяжелых откатов, что всё это время кажется просто дурным сном.       — Может, я просто недостаточно груб с тобой? — со смешком предположил Хонджун, отбиваясь от Уёна, который в отместку попытался его укусить.       — Ты более чем груб. Но я знаю, в чём на самом деле разница, — сказал Уён, снова уютно устраиваясь на нём.       — И в чём же?       — В том, что я люблю тебя так же сильно, как и ты меня. И... — он сделал паузу для драматического эффекта.       — Я и правда очень тебя люблю. Но что за «и»?       — И в том, что ты меня Доминируешь надо мной.       — Это уж точно, сокровище, — Хонджун снова прильнул к его мягким губам в поцелуе.       Так что, возможно, и сабмиссивы способны найти любовь. Это вовсе не было чем-то невозможным. Уён нашёл того, кто любит его так сильно, что сердце щемило от ответного чувства. И теперь, лежа на груди Хонджуна и слушая мерный стук его сердца, он точно знал: у них всё будет хорошо.       «У нас всё будет просто замечательно, — подумал про себя Уён. — Пока Хонджун любит меня и продолжает меня Доминировать».